Тайна, конь, два меча

      Солнце сегодня пекло знатно, заставляя Бэкхёна иногда щуриться и сидеть в тени беседки, избегая слишком ярких лучей. Рядом с омегой сидели Исин и Чунмён, занятые разговором о китайских гостях, о Чанёле и Сехуне. Родители активно пытались вывести и Бэкхёна на разговор, но он сам лишь поддакивал в ответ, продолжая крутить заколку с драконом. Синие глаза на украшении сверкали ещё ярче в лучах солнца, и Бэкхён задумчиво водил тонким пальцем по спине дракона. Ему казалось, что он чувствует настоящую чешую, будто когда-то он уже прикасался к чему-то подобному.        — Кажется, Бэкхёну не до нас, — заметил Чунмён. Сегодня альфа находился дома, оставив лавку на работника, и ему так хотелось провести время с семьёй, но кажется, младший не был заинтересован в этом совсем.        — Так бывает, когда ты влюбляешься, — тихо сказал Исин.        — Мой сын влюбился? — переспросил Чунмён. Старший омега покачал головой и цокнул языком.        — Чунмён, не удивляйся. Мы все когда-нибудь да влюбляемся, — улыбнулся Исин.        — И кто же этот альфа? И почему мой сын до сих не рассказал нам о нём? — альфа продолжал говорить, смотря на Бэкхёна, который, кажется, был полностью в своих мыслях.        — Этот альфа подарил ему заколку, что Бэкхён крутит в своих руках. И когда придёт время, он сам нам всё расскажет, — сказал Исин.        — И почему мне кажется, что ты всё знаешь? — Чунмён недовольно приподнял одну бровь.        — Конечно, знаю, — Исин хитро улыбнулся.        — И что за омегами меня одарила судьба? — вздохнул Чунмён.        — Самыми лучшими, — улыбнулся Исин. — Бэкхён, Бэкхённи!       Младший омега, наконец, перевёл взгляд на папу.        — А? Я задумался, ты что-то спросил?        — Кажется, твой отец в курсе, что ты влюбился, и он очень хочет с тобой поговорить, — Исин погладил недоумённого Чунмёна по плечу и вышел из беседки, напоследок сказав: — Пойду принесу нам чай.       Чунмён неловко кашлянул. В последний раз на серьёзные темы без участия Исина они с Бэкхёном разговаривали очень давно, но всё же стоило попытаться.        — Так значит ты влюбился? И кто этот альфа?        — Пока не могу сказать, отец. Но не бойся, я никуда не убегу, и он мне ничего не сделает, — тут же поспешил выгородить Чена Бэкхён.        — Почему не можешь? — Чунмён нахмурился. — Он…не из богатой семьи?       Бэкхён задумался. Судя по тому, что Чен был сыном главы города, он был из знати, но сейчас он был просто учителем, и что же ему стоило ответить?        — Я, если честно, до конца не уверен, но думаю, что он из знатного рода, судя по его бусинам на шляпе, — вывернувшись, выпалил Бэкхён.        — Понятно, — Чунмён встал и снова сел, но уже рядом с омегой. — Бэкхён, ты знаешь, что я люблю тебя больше жизни, поэтому хочу, чтобы жизнь твоя была счастливой, как и у меня с твоим папой. Возможно, мы были неправы, когда пригласили Ифаня в качестве твоего жениха…        — Всё в порядке, отец. Я счастлив, что у Ифаня с Чанёлем получилось всё именно так. Зато их жизнь будет гораздо счастливей, чем если бы Ифань женился на мне, а Чанёль достался бы Ли.        — Да, вчера смотря на счастливые глаза твоего друга, я понял, что эти двое очень счастливы сложившимся обстоятельствам. Но я бы всё равно не хотел бы иметь дело с Паком-старшим.       Бэкхён хихикнул. — Да, у Чанёля грозный отец.       Чунмён на миг замолчал, а потом погладил сына по голове.        — Бэкхён, скажи, тот альфа, что тебе нравится… — отец затих, подбирая слова. — Он признавался тебе в своих чувствах?        — Я ему тоже нравлюсь, отец, но пока всё сложно.        — И ты, конечно, не скажешь мне его имя, чтобы я смог поговорить с ним.        — Пока нет, — покачал головой Бэкхён. — Чуть позже, отец. Я хочу быть уверенным и в своих чувствах, и чувствах альфы.        — Хорошо, — Чунмён довольно кивнул, радуясь сознательности своего сына. — Но я его хотя бы знаю?        — Да, ты его знаешь и видел, — рассмеялся Бэкхён.        — Только не говори, что это сын Ли!        — Нет! — Бэкхён ещё больше рассмеялся. — Он мне противен!        — Ну и отлично, — Чунмён тоже улыбнулся, разглядывая сына. Кажется, Бэкхён становится совсем взрослым. — Красивая заколка. Помню, как в детстве ты любил драконов не меньше, чем лошадей. И я, повинуясь твоему желанию, скупал всё, что видел с ними.        — Да, — Бэкхён согласно кивнул, вновь прокручивая заколку в руках. — Мне в детстве казалось, что драконы оживут и покажут мне, как они летают по небу.       Чунмён раскинул руки, зазывая сына к себе в объятия. Бэкхён довольно прильнул к отцу.        — Маленьким, ты был ещё милее, чем сейчас.        — А сейчас? — недовольно переспросил младший омега.        — Сейчас ты стал настоящим красавцем, — Чунмён провёл рукой по волосам омеги.        — Это хорошо, что вы обнимаетесь, а не кричите друг на друга, — в беседке появился Исин, неся на подносе три чашки. Следом шёл его слуга с большим кувшином. — Давайте выпьем чай, а потом пойдём к нашим гостям, кажется, совсем скоро они уедут.       Отец и сын кивнули, принимая прохладный напиток из рук Исина.

***

      Семья Ву отъезжала так же шумно, как и приезжала. Единственным отличием стал лишь Чанёль, который должен был ехать в одной повозке с Ифанем и Сехуном, да его папа, который будет вести разговоры в одной карете со старшими Ву.       С самого утра двор семьи Ким кипел жизнью. Все слуги бегали по дому, собирая вещи, а Сяо Лай чуть ли не забрался на телегу, руководя остальными. Бэкхён сидел и с лёгкой грустью наблюдал за этим всем. Ему было радостно, как за Ифаня, так и за Чанёля, но также он понимал, что лучший друг теперь будет от него так далеко, что возможно они скоро потеряют друг друга навсегда. Рядом сидел и Кёнсу, который, наконец, вышел в люди, демонстрируя всем, забранные волосы. Выглядел он так же невесело.        — Обещайте, что будете писать мне каждые семь дней, — раздалось рядом. Бэкхён вздрогнул. Рядом с ними стоял готовый Чанёль. Неподалёку обнаружился и его папа. — Бэкхён, Кёнсу, пожалуйста, пообещайте, что будете писать мне раз в семь дней!        — Чанёль, — Бэкхён приподнялся и обнял друга за плечи. — Мы с Кёнсу готовы делать это хоть каждый день…        — И не только каждый день, а каждый час! — Кёнсу подошёл с другой стороны и тоже обнял высокого Чанёля. — Ты прости, что я не пришёл на твою помолвку…        — Ничего, — Чанёль светло улыбнулся, показывая, что и правда совсем не обижается. — Семейные поездки — это очень важно! Я обязательно приеду к вам первым!        — Чанёль, — всхлипнул Бэкхён и сильнее стиснул любимого и близкого друга.        — Ну не плачьте, а то и я заплачу, — прошептал Чанёль, но Кёнсу уже протянул ладонь и вытер слезу с его щеки. — Ну вот, не хотел же плакать… — омега шумно шмыгнул носом и обнял сильнее своих единственных друзей. Конечно, в Китае теперь у него будет и славный Сехун, но Бэкхён и Кёнсу были для него самой важной частью его жизни.       Сехун стоял неподалеку и лишь отвернулся, когда уловил всхлипы. Ему тоже хотелось расплакаться! Очень сильно! Но не от прощания, а от безысходности! Своими лишь несколькими словами Минсок буквально вывернул ему душу и заставил заново посмотреть на все вещи. Как же теперь ему быть?       Он понимал, что всё, что случилось с ним в Корее, определённо будет лучшим воспоминанием. И Минсок, который покорил его полностью, останется в его сердце надолго. Размышляя, омега, у которого нога уже начинала двигаться лучше, повернулся к воротам и заметил Минсока, который неожиданно появился во дворе Кимов. Он разговаривал с Чунмёном и смотрел на повозки, но не на Сехуна, позволяя тем самым омеге рассмотреть его ещё раз.       Сехун внимательно скользил взглядом по Минсоку, вспоминая, какие у него крепкие объятия, сильные руки, уверенные движения и прекрасная внутренняя красота, которая ничем не уступает внешней. И в этот самый момент Минсок посмотрел прямо на омегу и улыбнулся. А Сехун для себя решил…        — Здравствуйте, Сехун.        — Здравствуйте, Минсок, — кивнул омега. — Я обо всём подумал. О ваших словах, о своём будущем и о своих желаниях.       Альфа улыбнулся:        — И что же вы решили?        — Минсок, скажите, вы можете дать мне год?        — Для чего? — изумился альфа.        — Мне нужно всё рассказать родителям, собраться и приехать к вам…        — Сехун, не торопись, — впервые альфа перешёл на неформальное общение. — Я дам тебе год, и буду ждать твоего решения до следующей весны. Если ты захочешь вновь меня увидеть, то можешь написать мне письмо, и я приеду. Но если я ничего не получу весной, то…        — Не будет второго варианта! — Сехун твёрдо покачал головой. — Ты мне веришь, Минсок?        — Как я могу тебе не верить, — альфа таинственно улыбнулся и аккуратно обнял Сехуна.       В душе Минсок также надеялся, что Сехун сдержит свои обещания, ведь такого омегу он не мог позволить себе отпустить. Но отпустить Сехуна сейчас — было самым правильным решением. Тем временем, китайцы, наконец, собрались и были готовы отъезжать.        Сяо Лай и Исин плакали и обнимались, переговариваясь на китайском и скорее всего загадывая их следующую встречу. Чунмён и Ян Цай договаривались о торговле и пожимали довольно руки. Папа Чанёля подошёл к сыну, поглаживая того по голове, пока тот сквозь слёзы, обещал друзьям, что будет приезжать каждый год. Конечно, они все понимали, что это не сбудется никогда, но на душе от таких слов всё равно становилось легче.        — Нам пора, Чанёль, — Ифань с лёгкой улыбкой подошёл к омеге, держа на руках чёрного котёнка, на котором красовалась подаренная шлейка. — Уже скоро наступит обед, а следующий привал у нас через день.       Чанёль кивнул и, в последний раз обняв друзей, протянул руку своему будущему мужу. Ифань помог ему забраться в карету, после усадил Сехуна и сел сам, закрывая дверь. Папе Чанёля, к которому семья Ву относилась положительно, Ян Цай сам помог забраться в их карету.        — Чанёль, забыл спросить, а ты попрощался с отцом и братом? — полюбопытствовал Сехун. — Их я здесь не видел.        — Ещё утром, — кивнул Чанёль и притянул котёнка к себе поближе. — Кажется, они сейчас веселятся больше всех…       Сехун покачал головой, но ничего не сказал. Ведь Чанёль любит и отца, и брата, и сейчас любые слова младшего омеги не станут для него никаким утешением. Но ничего, Сехун станет для него таким братиком, что Чанёль будет самым счастливым из всех.        — НО, ПОШЛА! — крикнул первый слуга с самой большой телегой, и процессия тронулась.       Бэкхён и Кёнсу, которые прижались к Исину, ревели в три ручья и кричали вслед процессии, что будут по всем скучать, и что обязательно будут всем писать. Исин лишь умилялся и сам украдкой вытирал слёзы. Когда-то и он также покидал свой родной дом. И старший омега надеялся, что Чанёль найдёт в Китае не только свою любовь, но и любящую его семью.        — Ну что вы ревёте тут все?! — возмутился Чунмён, пытаясь успокоить омег. — На свадьбу же они все едут!        — Бэкхён, скажи, почему твой отец такой? — недовольно цыкнул Исин и дал альфе подзатыльник, заставляя и Минсока, и появившегося из ниоткуда Чена тихонько хихикнуть.        — Эй! — возмутился Чунмён, заставляя и младших омег также улыбнуться. — Ну, спасибо, Исин, теперь надо мной смеются все.        — Смеются за дело, — пригрозил Исин и прищурил глаза.        — Ладно, пойдёмте выпьем вина и пожелаем нашим путешественникам хорошо добраться, — Чунмён махнул рукой на омег, но зато довольно улыбнулся, когда Чен и Минсок пошли за ним.

***

      С момента отъезда Чанёля прошло дня три, а Бэкхён по-прежнему сидел дома. Наказание отец не отменял, а значит, ускользнуть из дома в поле, омега не мог, как бы ему ни хотелось. И если Чунмён точно не заметил его отсутствия, то вот папа бы обязательно всё понял, а расстраивать последнего Бэкхён не хотел. Поэтому сейчас он сидел во дворе в беседке, наслаждаясь тенью, и крутил в руках заколку, любуясь сверкающими камнями.        — А ведь и, правда, когда-то я обожал драконов, — улыбнулся Бэкхён. Оглядевшись и не заметив рядом с собой никого, он полностью лёг на небольшое сиденье, продолжая любоваться игрой света. — Сколько сегодня не смотрю на тебя, ты мне кажешься таким знакомым. Бэкхён ткнул пальцем прямо в клыкастую морду и потом прошёлся по спине. Но не прошло и минуты, как он подскочил.        «Помню, как в детстве, ты любил драконов не меньше, чем лошадей. И я, повинуясь твоему желанию, скупал всё, что видел с ними», — сказал, улыбаясь Чунмён.        «… какой-то богатый торговец купил дракона. Он отправлялся в торговый порт в Ханяне…торговец был не из столицы, а из одного из прибрежных городов… А ещё тот самый торговец — очень богатый…        — Не может быть, — Бэкхён встал на ноги и кинулся к себе в комнату.        — Бэкхён! — кто-то окликнул омегу. Он повернулся. Из своей комнаты выходил Чен. — Куда ты так спешишь?        — Ты-то мне как раз и нужен, — довольно улыбаясь, Бэкхён схватил учителя за руку и потянул за собой.        — Куда мы идём? — любопытно спросил Чен.        — В мою комнату.        — Зачем? — Чен остановился, тем самым останавливая и Бэкхёна. — Почему именно в твою комнату?        — Потому что я хочу кое-что показать, — хитро улыбаясь, сказал Бэкхён. Он снова потянул Чена на себя, но тот продолжал упрямиться. — Чондэ, не бойся. Я тебя не съем.       Альфа крупно вздрогнул, на всякий случай оглянулся по сторонам, но потом всё же пошёл за омегой. Как только они прошли в комнату, Бэкхён выпустил руку альфы.        — Садись на подушки, — он кивнул рукой в сторону, а сам опустился просто на пол, недалеко от шкафа. — Ты ведь осматривал наш дом? — первым заговорил Бэкхён, ярко улыбаясь.        — Ну, конечно, — Чен неловко пожал плечами.        — И был везде? — альфа кивнул. — А в моей комнате были?        — Да.        — А точно всё внимательно рассмотрел?        — Ну не всё, так как меня отвлек Сонджэ в тот день, и я не успел проверить два твоих шкафа.        — А почему не вернулся?        — Потому что был уверен, что дракона тут нет, — Чен задумался, а потом покачал головой. — Бэкхён, к чему ты ведёшь?       Омега повернулся к тому самому шкафу, где он хранил все подарки, привезённые его отцом. Аккуратно открыв дверцы, он нырнул двумя руками внутрь, начиная чем-то там шуршать, стучать и бренчать.        — Когда я был совсем маленьким, то обожал драконов. Мне нравились все вещи, на которых было изображение с этим змеем. И когда отец куда-то ездил, то я всегда просил привезти мне нового дракона. И вот однажды, он вернулся с одного путешествия и вручил мне это, — вынув увесистую статуэтку из шкафа, Бэкхён повернулся к Чену и протянул её истинному хозяину.        — Бэкхён… — прошептал альфа, каменея и рассматривая дракона в руках омеги, огромными глазами. — Неужели?        — Кажется, в наш дом тебя привела сама судьба, — Бэкхён протянул руки снова вперёд. — Возьми его.       Чен принял статуэтку из рук омеги и жадно начал осматривать. Он крутил её и вертел, смотря в сверкающие глаза, а после не удержался и коротко чмокнул в сморщенный нос.        — Столько лет поисков… — шептал Чен. — И я ведь мог всё загубить из-за своей невнимательности… А почему он стоял именно там?        — Потому что мне не хотелось, чтобы эта красивая статуэтка пылилась, а потом я и вовсе про неё забыл, — Бэкхён улыбнулся. — Вот видишь, а ты ещё жалел, что рассказал мне свой секрет.       Чен отставил дракона и придвинулся ближе к омеге.        — Бэкхён, я — теперь вечный твой должник, — он ухватил омегу за ладони и притянул к себе. — Я просто не могу описать ту бурю, что сейчас творится у меня в душе. Но ты…        — Что я? — прошептал Бэкхён.        — Ты — невероятный, — и с этими словами Чен прижался к раскрытому рту омеги в жадном поцелуе. Бэкхён, не зная что делать, просто скользнул руками по плечам альфы, прижимая того к себе. Альфа кусал пухлые губы, а потом нежно скользил по ним языком и всё не мог никак оторваться от омеги, прижимая того к себе всё ближе. Но первым отстранился в этот раз Бэкхён. Он откинул голову назад, а потом и вовсе опустил её на плечо альфы, позволяя рукам альфы скользить по его спине.       Чен начал жадно скользить носом по открывшейся шее, и Бэкхён едва не выгнулся в его руках кошкой, но в самый последний момент он сумел сдержать себя и мягко остановил альфу, касаясь указательным пальцем его щеки. Кажется, этот момент настал…        — Чондэ, я давно нашёл ответ на твой вопрос, который ты задавал в последнее время чуть ли не на каждом уроке каллиграфии. Но я так не хотел тебя отпускать, поэтому молчал. Но вот кажется, этот момент настал, поэтому…— Бэкхён отстранился от альфы и сел ровно, смотря ошарашенному Чондэ прямо в глаза. — Учитель Чен, — начал он, — толщина линий в каждом элементе зависит от Инь-Ян. Если иероглиф имеет женское начало, то линии утолщаются к низу, если мужское — то к верху. Нажим кисти зависит также от Инь и Ян, вынуждая нас играть с толщиной линий. И самое главное, что стоит помнить всегда — это скорость написания. Чем быстрее ты пишешь, тем время течет медленнее, поэтому всегда нужно не торопиться.*       Чондэ замер, не зная, что стоит сказать.        — Бэкхён-а, — тихо сказал альфа.        — Езжайте домой, Чондэ. Вам нужно вернуться, а я всегда буду вас помнить, как самого лучшего учителя и как мою первую любовь, — Бэкхён улыбнулся и встал, протягивая руку альфе, который в эту самую секунду перестал быть его учителем. — Вам пора, — омега помог альфе подняться, сунул в его руки статуэтку и вывел за порог. Оглядевшись ещё раз, он коротко чмокнул альфу в губы. — А теперь идите и собирайтесь домой. Здесь и сейчас ваша миссия закончилась, — прошептал Бэкхён, а после развернулся и вновь зашёл в свою комнату, следом прикрывая дверь. И как только омега остался один, то его ноги подкосились, и он медленно осел на пол. На глазах появились слёзы, а Бэкхён прикусил ткань от рукава, чтобы не плакать слишком громко.       Ещё один человек должен был его покинуть, и это было слишком больно для него.

***

      С учителем Ченом прощались всем домом. Слуги помогали доброму альфе собрать небольшие поклажи, а омеги с кухни и Сонджэ в том числе, набирали большой мешок с едой. Исин с Чунмёном довольно улыбались, смотря то на Бэкхёна, то на Чена. И лишь только младший омега сдерживал слёзы, боясь того момента, когда Жемчуг выйдет за ворота вместе со своим хозяином.        — Думаю, что сначала доберусь до порта, а оттуда на север.        — Так вы идете домой? — спросил Исин.        — Да, кажется, мне пора вернуться, — таинственно улыбаясь, сказал Чен. — Если позволите, я бы хотел попрощаться с Бэкхёном глаз на глаз.        — Конечно, — кивнул Чунмён.        Чен обхватил Бэкхёна за плечи и отвёл чуть в сторону.        — Примешь вот это? — Чен протянул омеге обычный белый цветок.        — Что это? — Бэкхён недоумённо посмотрел альфе в глаза.        — Это мой символ тебе, означающий надежду.        — Что ты хочешь этим сказать?        — Мне нужно понять, в каком состоянии мой город, а после, я бы хотел приехать в твой дом с настоящими именем и богатыми подарками. Бэкхён, дождись следующей весны, и я буду здесь.       Бэкхён покрутил в руках цветок. В груди стало легче от появившейся надежды, а не забудет ли сам Чен омегу к тому времени?        — Я буду ждать, но знай, если ты не явишься к следующей весне, то я сам найду тебя и заставлю жениться! — омега вздёрнул подбородок и пригрозил Чену указательным пальцем.       Альфа громко рассмеялся, а после вновь приблизился к Бэкхёну, тихо шепча его на ухо.        — Поцеловать бы тебя, да родители смотрят. Поэтому, — он протянул ладонь к омеге, — позволь я пожму тебе руку.        — Хорошо, — сказал Бэкхён и, протягивая руку вперёд, смотрел лишь на альфу. Он будет по нему скучать. — Идите, Чондэ.       Альфа кивнул, и в последний раз поклонившись родителям Бэкхёна, мигом взобрался на коня.        — Хозяевам дома огромное спасибо за всё, как и всем вашим работникам большое спасибо за угощения и тёплую постель! — сказал громко Чен напоследок и, развернув Жемчуга, пустил коня бодрой рысью.       Все начали расходиться, и лишь один Бэкхён смотрел вслед Чену, скользя глазами по клубам пыли, медленно оседающей на дорогу.        — Бэкхён, — рядом появился Исин. — Он вернётся?        — Мне подарили надежду, папа, — вздохнул Бэкхён, шмыгая носом. Плакать не хотелось, но на душе всё равно скребли кошки.        — Значит, нам остаётся только ждать?        — Да, только ждать, — младший омега обнял папу и уткнулся носом куда-то в складки одежды. Сейчас, как никогда, Бэкхён молил время ускорить свой ход.