Проповедник

      Громкое «Аминь!» взлетело вверх и, отразившись от деревянного свода церкви, точно молотом ударило по и без того раскалывающейся голове. Бен с трудом подавил желание зажмуриться, старательно игнорируя приступ тошноты. Он плохо понимал, как пятнадцать человек могут создавать столько бессмысленного шума, будто крикни они во весь голос, Господь обязательно их услышит. Как, впрочем, и на кой черт им сдалась его вечерняя проповедь. Ладно Маз, милая старушка, похоронившая мужа в прошлом году — из собеседников у нее остался только маленький мопс по кличке Биби. А вот что заставляет этих благочестивых дам тащиться в церковь, вместо того, чтобы провести вечер с семьей, оставалось для Бена загадкой. Вряд ли невообразимая любовь к Господу… Приход Бена был маленьким — триста с небольшим человек, живущих в близлежащем поселке в самой заднице Дантуина, из которых на воскресные службы ходила в лучшем случае треть, что, надо сказать, пастора вполне устраивало. — Восхитительная проповедь, Преподобный! Воодушевленный голос вырвал мужчину из потока мыслей — Маз Каната трясла его руку. Что? Ах да, проповедь… О чем он там сегодня говорил? Кажется, что-то о прощении и спасении души, в которое, к слову, и сам не верил. Уж точно не своей, в наличии которой к тридцати пяти годам жизни он усомнился окончательно. Да и половина его прихожан, в общем-то, тоже вряд ли могла рассчитывать на что-либо подобное. Бен учтиво улыбнулся, накрыв другой рукой сморщенную сухую ладошку. — Как ваши дела, миссис Каната? — Слегка нагнулся — Маз была очень низенькой, чуть ли не ему по пояс. — О, прекрасно, — Женщина стала копаться в пакете. Вытащила оттуда небольшой пластиковый контейнер, протянула его Бену. — Принесла вам мясную запеканку. — Большое спасибо, — Бен вежливо принял контейнер, — не нужно было. — Бросьте, — Отмахнулась Маз, — кто вас еще настоящей домашней едой покормит? Вы вон весь в делах, небось на одних полуфабрикатах живете, — запричитала. Пастор снисходительно улыбнулся. Спорить было бесполезно, да и стряпня Маз ему действительно нравилась. — Проводить вас домой? — спросил, двигаясь вместе с женщиной к выходу. — Нет, спасибо, отдыхайте, вы какой-то бледный, — Маз изучающе посмотрела на Бена поверх своих огромных круглых очков. Бен пожал плечами, не станет же он ей говорить, что сегодняшнюю ночь провел в дешевом мотеле за триста километров от дома в компании алкоголя и снятой в баре девицы. — Я сегодня с фуриями прогуляюсь, — презрительно фыркнула в сторону группы молодых женщин, столпившихся на пороге церкви и слишком громко восхищающихся вечерней проповедью. Его отец действительно был хорошим оратором, живым, харизматичным, мог в мгновение ока увлечь кого угодно, Бена же природа такой способностью не наградила, оттого смешнее и противнее было слушать дифирамбы в свой адрес. Бен наигранно поцокал. — Сделаю вид, что не слышал этого, миссис Каната. По правде, ему и самому до дрожи были омерзительны эти лицемерные шлюхи. Одна приходила жаловаться на безразличие мужа, вторая следом за ней каялась в измене с супругом первой, и так до бесконечности, а потом все они натягивали фальшивые улыбки, надевали свои самые лучшие платья, умывали детей и чуть ли не исходили слюной, внимая проповеди пастора на воскресной службе. Его тошнило от нескончаемого потока грязи, который лился из уст его прихожан, непрекращающихся жалоб и нелепых просьб о помощи. Будь Бен семейным психологом, он бы, не раздумывая, посоветовал несчастным в браке дамам хотя бы иногда раздвигать ноги, ну или, на худой конец, подрочить мужу, если уж совсем невмоготу, вместо того, чтобы целыми днями просиживать задницы на скамьях его церкви. Но он, к сожалению, был пастором, а значит, ему оставалось только участливо кивать и давать абстрактные советы. — Доброй ночи, Преподобный, — Маз ловко подхватила мопса на руки. — Доброй ночи.       Наконец заперев двери, Бен облегченно выдохнул и поплелся к себе. В задней части церкви находились небольшие спальня, кухня и ванная. Здесь он и жил. Одним махом мужчина вывалил принесенную Маз запеканку в тарелку и засунул в микроволновку. Устало прикрыл глаза, потирая затекшую шею. А когда щелкнул таймер, забрал тарелку и вернулся в главный зал, прихватив с собой бутылку виски со стаканом и мобильный телефон. На два пальца плеснул себе янтарной жидкости, упал на скамью, закинув ноги на спинку впереди стоящей, и приподнял стакан навстречу алтарю. — Твое здоровье. — Осушил все залпом, сразу налил еще. Причин, по которым он предпочитал проводить свои одинокие вечера именно здесь, а не в своей «квартире», было две. Во-первых, это напоминало их посиделки с Ханом — ему действительно не хватало старика, а во-вторых, здесь Wi-Fi ловил лучше. Он специально установил еще один роутер в главном зале, так скучающие дети, уставившись в свои смартфоны, хотя бы не создавали лишнего шума и никого не отвлекали. Загрузив второсортный боевичок, который вполне сойдет для фона, пока он будет нажираться в стельку, что последнее время делал все чаще, Бен принялся за запеканку. Благослови Боже Маз с ее добрым сердцем и удивительным кулинарным талантом, без нее он бы точно уже убил себе желудок. Разделавшись с ужином, Бен достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет. Закурил и, выпустив горький дым в потолок, уставился на облупившуюся белую краску. Задумался и только через пару минут понял, что в дверь стучат. Причем, очень настойчиво. — Да кого там, блядь, прости, Господи, еще принесло… — выругался, неохотно покидая облюбованное место. Потушил сигарету в банке с водой, запрятал под скамью виски, слегка разогнал дым и, на ходу поправляя пиджак и волосы, пошел встречать нежданных гостей. Мимоходом подумал, что неплохо было бы подстричься — волосы отросли уже почти до плеч. Взявшись за ручку, глубоко вздохнул и открыл дверь. Невозмутимое выражение лица, которое он так старательно натягивал, в одно мгновение сменилось неподдельным ужасом — на пороге его церкви стояло дрожащее, измазанное в крови и грязи бледное создание, в котором он с трудом признал молодую девушку. Сделав шаг вперед, она стала падать, и Бен едва успел ее подхватить. — Мисс, что с вами? — Опустился вместе с ней на пол, а потом увидел свежую кровь на своей руке. — Да чтоб тебя… Держитесь! — Слегка похлопал девушке по щекам, приводя ее в чувство. — Я сейчас вызову скорую. Свободной рукой потянулся в карман за телефоном, но девушка схватила его за рукав. — Не надо скорую! Пожалуйста… — захрипела она, испуганно уставившись на Бена. — Просто царапина, — прошептала. Бен удивленно вскинул бровь. Неужели преступница? Ну и Бог с ней, его дело — оказать помощь. Ловко подхватив гостью на руки, та, к слову, была почти невесомой, закрыл дверь и двинулся в спальню. Положил ее на кровать и аккуратно приподнял край прилипшей окровавленной черной майки. Присвистнул, глядя на внушительную дыру в ее левом боку — огнестрел. Скинул пиджак, закатал по локоть рукава рубашки. — Царапина, говоришь? — хмыкнул Бен. — Там, — рвано выдохнула, — пуля… Я не смогла… Бен нахмурился, но решил отложить вопросы на потом, а то еще немного, и задавать их будет некому. Быстро сходил за аптечкой в ванную — оставлял кое-какие припасы на черный день — и набрал в таз теплой воды. Сначала нужно было смыть с раны грязь и запекшуюся кровь. Выглядела она, мягко говоря, прескверно. Похоже, девчонка правда пыталась вытащить пулю подручными средствами, но только сильнее расковыряла. Хотя ей невероятно повезло — придись выстрел на пару сантиметров выше, она бы сразу распрощалась со своей селезенкой и жизнью заодно. Ещё больше Бен опешил, когда поднял на девушку глаза, после того, как вытащил пулю. За все время она не издала ни звука, Бен думал, что отключилась от болевого шока, но она, зажмурившись и стиснув зубы, просто молча терпела. — Ты — молодец, — подбодрил ее мужчина, — осталось обработать и зашить. Готова? Девушка коротко кивнула, вцепившись пальцами левой руки в покрывало. Бен заметил, что другая рука почти не двигалась. Девчонка стойко выдержала оставшиеся процедуры. Шил он не очень красиво — останется внушительный шрам, но с медицинской точки зрения работа была выполнена безукоризненно, пальцы сразу вспомнили, что нужно делать, будто и не было этих пяти лет. Еще раз обработал шов антисептиком и наложил повязку, сразу вколол антибиотик и обезболивающее. Она слегка расслабилась, дыхание стало ровнее, на бледном лице выступила испарина. Бен обошел кровать с другой стороны и ощупал руку — плечо выбито. Цокнул сам себе, дело — дрянь. Подобные манипуляции ему всегда давались непросто, но никого другого здесь нет, так что… Девушка взвыла раненым зверем, когда он дернул, вставляя плечо на место, и затихла. Бен обеспокоенно глянул на нее — потеряла сознание, очевидно, это для бедняжки стало последней каплей. Тяжело вздохнув, пастор убрал с ее лба слипшиеся волосы, коснулся кожи. Жара нет — уже хорошо. Теперь, когда вопрос спасения незнакомки был решен, Бен мог ее как следует рассмотреть. В глаза сразу бросились бурые пятна, покрывающие одежду. За исключением огнестрела, у нее было всего несколько ссадин, а значит, кровь принадлежала не ей…       Мужчина устало опустился на стул рядом с кроватью, подперев щеку кулаком. У нее были правильные, мягкие черты лица. Взгляд скользнул по искусанным губам, линии челюсти, опустился к ключице… Интересно, сколько ей лет? Шестнадцать? Миниатюрная, худенькая, она казалась совсем ребенком… Во что вообще могло вляпаться такое неземное создание? Благоразумно оторвавшись от наглого разглядывания бессознательного тела, Бен отвернулся. На глаза попалась лежавшая в тарелке пуля, а на ней сверкнула до боли знакомая гравировка. Пару раз непонимающе моргнув, он почувствовал, как осознание безжалостно бьет его под дых. Схватив пулю, он стал стирать с нее кровь, вглядываясь в рисунок. — Сука… да не может такого быть… — Неверяще покачал головой. Даже глаза потер, чтобы наверняка, но шестиугольник с игольчатым кругом внутри никуда не делся. Бен с трудом подавил желание удариться головой об стену. Только этого ему не хватало. Поджав губы, мужчина поплелся за позабытым под скамьей виски, а вернувшись, рухнул на стул, отпивая прямо с горла. Небрежно сорвал колоратку и швырнул ее на стол, посмотрел на девочку, потом на пулю с гербом, которую сжимал в ладони. Поднял глаза к потолку. — Неужели ты меня настолько ненавидишь? Снова перевел взгляд на кровать. Кто она, и что сделала старому куску дерьма — вопрос, определенно, интересный. Клейма на запястье нет, а значит, на него не работает.       Снова стук в дверь. — Да вы издеваетесь… — Закатил глаза Соло. Убрал пулю в карман, наощупь нашарил за шкафом маленький тайник и заткнул за пояс найденную там Беретту. Накинул пиджак, чтобы пистолет видно не было. Интуиция подсказывала, что это не дружеский визит, и не подвела. За дверью стояли два амбала в черной форме с красными нашивками. — Чем могу помочь? — невозмутимо спросил пастор. Высокий блондин, сплюнув какую-то дрянь прямо на порог, сунул Бену в нос черно-белое фото, с которого на него смотрела та самая незнакомка, что сейчас лежала без сознания на его кровати. — Ищем вот эту девушку, не видели? — спросил второй, пытаясь изобразить улыбку. Вышло не очень, вся правая сторона его лица, очевидно, была парализована. — Боюсь, что нет, — Бен с сожалением покачал головой. — Уверен, Преподобный? — Подал голос блондин, прищурившись. — Абсолютно уверен, я бы запомнил, — Соло ненавязчиво улыбнулся. Мужчина мерзко заржал, пихая товарища в бок. — Смотри-ка, Грэг, а святоша-то не промах! Не против, если мы посмотрим? Удостовериться, так сказать? Бен молча отошел в сторону, освобождая проход. Жестом пригласил людей войти. — Это дом Божий, его двери для всех открыты. — Ага, — покивал тот, которого блондин назвал Грэгом, оглядывая зал. Мужчины заглянули под скамьи, отодвинули шторы, будто та, кого они искали, была настолько тупой, чтобы за ними спрятаться. Блондин поднял со скамьи стакан с остатками виски, принюхался. — Грешим? — Поиграл бровями, сально ухмыляясь. Бен тихо усмехнулся, сжимая за спиной кулаки. От того, чтобы выдернуть пистолет из-за пояса и всадить сладкой парочке по пуле промеж глаз, его останавливало только нежелание осквернять церковь Хана убийством. Хотя, когда Грэг двинулся к двери, ведущей в жилую часть, Бен уже готов был осуществить задуманное. — А там что? — Подсобка, — пожал плечами, молясь, чтобы сработало. — Ну что же, простите за беспокойство, Преподобный, больше не смеем вас отвлекать. Пошли, Пол. — Махнул рукой товарищу, и оба, к неописуемому счастью пастора, покинули церковь.       Закрыв за ними дверь, Бен привалился спиной к иссохшему дереву, пару раз приложился затылком. Перед глазами поплыли мрачные картинки старательно спрятанных в самых глубинах сознания воспоминаний. Мужчина тряхнул головой, отгоняя наваждение, и заметил небольшой черный кожаный предмет, лежащий у ножки близ стоящей скамьи. Даже странно, что люди Сноука его не увидели. Бен взял его в руки — предмет оказался обложкой для документов. Открыл и обомлел. Час от часу не легче… Черные буквы рядом с фото на удостоверении личности резали глаза. Мужчина жалобно засопел. Значит, Франческа Рен…        Когда Бен вернулся в спальню, Франческа уже пыталась встать. — Эй, тише, — усмехнулся мужчина, пресекая ее попытку подняться с постели, помог сесть удобнее, положил подушку под спину. — Как себя чувствуешь? Девушка поморщилась, сжимая пальцы на правой руке. — Где я? — Подняла на Бена остекленевший непонимающий взгляд. — Ты не помнишь? Франческа рассеяно покачала головой. — Ты в церкви, так молотила в дверь три часа назад, я думал — развалится. — В церкви? — переспросила она. — А… а вы…о, извините, Преподобный. — Накрыла ладонями глаза. — Блядь… — Подняла на Бена испуганный взгляд. — Простите! Он даже расхохотался. — За пару грязных словечек молния тебя не пронзит, поверь мне. Девушка ощупала повязку на животе. — Это вы сделали? — Удивилась. — Спасибо. — Как тебя зовут? — Рей, — она прикрыла глаза, откидываясь на изголовье кровати. Бен прищурился. — Что случилось? — Это важно? — с надеждой спросила. — Да. — Я думала, это место, где помогают, не задавая вопросов… — Недовольно фыркнула. — Моя церковь — мои правила. Ответы на вопросы или скорая? — Невозмутимо пожал плечами пастор. Франческа-Рей посмотрела на него с таким презрением, что не будь Бен собой, устыдился бы. — Это может быть небезопасно для вас, Преподобный, — съязвила. А девчонка непроста. Бен склонил голову на бок. — Вряд ли ты сможешь чем-то напугать меня, Франческа Рен, — довольно хмыкнул, поднимая перед собой ее документы. Увидел, как она насупилась, вжимаясь в изголовье. — Врать — грех, милая, — хохотнул. — Ну что, сама расскажешь, или мне придется тебя пытать? — Что вы хотите знать? — произнесла ледяным убийственным голосом. У Бена даже возникло желание проверить, не потекла ли кровь из ушей. — Ты — рыцарь? — Не стал церемониться. Девушка до невозможности округлила глаза, она явно ожидала других вопросов. — Что? Откуда… — Нахмурилась, разглядывая пастора. Проследив траекторию движения ее глаз, мужчина понял, что она вглядывается в его черты лица, в итоге остановившись на шраме, который тянулся от брови до самой ключицы. Непонимание и недоверие на ее лице сменились невообразимым удивлением. Она открыла рот и закрыла. — Ты… Кайло. — Это было утверждение. Надо сказать, он был весьма впечатлен ее дедуктивными способностями. — Мое настоящее имя Бен Соло. Она понимающе кивнула. — Ну вот, а мое Рей Ниима. — Рей, — Бен улыбнулся, но не мог не заметить, как она напряглась и стала медленно сползать с постели. — Куда это ты собралась? — Спасибо за помощь, но я думаю, мне лучше уйти… — Стушевалась. — Лежать. — Приказал он. Рей дернулась под его строгим взглядом и зашипела от боли, видимо, неудачно повернулась. — В чем дело? — Бен присел на краешек кровати. — Ты боишься меня? Она замотала головой, будто он приставил ствол к ее лбу и обязательно выстрелит, ответь она иначе. — Тогда что? — Я не хочу доставлять тебе лишние проблемы. За мной придут, а ты тут… — Она обвела пространство вокруг себя ладонью, махнула в сторону колоратки, — Преподобный Соло… Хорошее прикрытие. — Я уже выпроводил их, вряд ли они вернутся. Чем ты провинилась перед Сноуком? Рей тяжело вздохнула. — Полагаю, тем же, чем и ты, — уставилась на свои руки, чуть ли не с мясом нервно отдирая поломанные ногти. Это многое объясняло. Бен шумно втянул носом воздух. Он, вне всяких сомнений, пожалеет об этом. Ему бы отпустить ее сейчас, а лучше тихонько убить во сне, чтобы не мучилась. Прекрасно представлял, что сделает с бедной девочкой старая мразь, когда найдет, а это был лишь вопрос времени. Но он не мог. Просто был не в силах, быть может, отчасти, потому, что видел в ее уставших ореховых глазах отражение самого себя. Вспомнил, как пять лет назад точно также стучался в двери этой самой церкви. Хан тогда принял его, хотя Бен на месте отца, после всего дерьма, которое сделал, послал бы себя на все четыре стороны, еще и ускорения придал. — Ты можешь оставаться здесь, пока не поправишься. Бен был готов поклясться, что Рей сейчас расплачется, но она, только судорожно всхлипнув, поджала губы и, сделавшись максимально серьезной, кивнула. — Спасибо. — Не за что, — выдохнул Бен. Кто бы мог подумать, он первый раз в жизни действительно кому-то помогает. Починка крыши Маз не в счет. — Можно мне воды? — слишком неуверенно спросила Рей. Бен хлопнул глазами. Вот ведь идиот. — Конечно! — Спохватился. Через пару мгновений он уже протянул ей кружку. Даже сам удивился, как смог так быстро сбегать на кухню. Дрожащими руками Рей поднесла чашку к губам. Ее так сильно трясло, что можно было услышать, как стучат о керамику зубы, но все внимание Бена сейчас было устремлено к каплям воды, стекающим по ее подбородку. Нервно сглотнув, он все же заставил себя поднять глаза. Рей вернула ему кружку. — Еще? Девушка отрицательно покачала головой. — Как рана? — Почти не болит. Ты, похоже, хорошо поработал. — Слабо улыбнулась. — Да и потом, я куда более серьезные травмы переносила на ногах… — Опыт, как и половое бессилие, приходит с годами, — пошутил Бен. Рей засмеялась и охнула, хватаясь за бок. — Я вколол тебе обезболивающее, на некоторое время должно хватить. — Сказал теперь уже серьезно. — Ты наверняка голодная, сделаю тебе что-нибудь. — Бен… — Замялась Рей. — Мне бы помыться… — Я бы на твоем месте пока с постели не вставал. — Ты не на моем месте, слава Богу. — Бледные губы подернулись в дерзкой ухмылке. — Только постарайся не мочить рану и… — Бен принялся ее наставлять, но по насмешливому взгляду понял, что его советы здесь никому не нужны. Да и действительно, какова вероятность, что он скажет то, чего она не знает? Она же грёбаный рыцарь Рен… Пока Рей аккуратно поднималась с кровати, Бен нарыл в шкафу чистое полотенце и рубашку. — Вот, надень пока это, потом что-нибудь придумаем с нормальной одеждой, — протянул. Подумал, что завтра обратится за помощью к Маз — она точно ему не откажет и не будет распускать сплетни. — Спасибо, — Рей опустила глаза, принимая рубашку. Ему показалось, или она правда покраснела? Едва сделав шаг, Рей пошатнулась, но Бен тут же поддержал ее, помогая восстановить равновесие. Придерживая за талию, повел в ванную, забыв при этом, что неплохо было бы еще и дышать. А когда отпустил, Рей, зажмурившись, вцепилась в дверной косяк. Невооруженным взглядом было видно, что у нее кружится голова, и Бен понял, что причиной тому является не столько ее рана, сколько общее истощение. — Справишься сама? — Идея помочь ей в душе немилосердно заставила член дернуться, а сердце забиться чаще. Да что с ним, вашу мать, не так?! — Справлюсь. — Девушка закатила глаза. Бен отчего-то подумал, что будь она совершенно здоровой, общаться с ней было бы куда сложнее. Мужчина улыбнулся сам себе, кого-то она ему очень напоминала… — Если станет плохо — зови. — Буду кричать и колотить в дверь, — глупо хихикнула. — Спасибо, — сказала уже мягче и прикрыла на собой дверь.       Услышав шум воды, Бен обреченно вздохнул и пошел к холодильнику, в котором у него мышь повесилась. Нашел на дверке три последних яйца и слегка подвявший помидор в отделении для овощей. В любом случае, лучше, чем ничего… А пока разогревал сковороду и срезал с помидора испорченную шкурку, укорил себя за то, что сожрал всю запеканку за один раз, там было минимум на две порции. Порезал помидор кусочками и вывалил на сковороду, разбил туда яйца, посолил и только собрался перемешать, раздался неуверенный стук в дверь. Не в церковную, и не из ванны, а в ту, что вела с улицы в его кухню. Уже предполагая, кого за ней увидит, пообещал себе, что следующему, кто посмеет побеспокоить его этим вечером, голыми руками оторвет голову. На пороге стояла высокая бледнокожая брюнетка. Бен непонимающе уставился на нее. — Привет, — улыбнулась она. — Миссис Нетал, что-то случилось? — слишком жестко спросил пастор, перекрывая ей путь в дом. — Ничего, просто не спалось, решила зайти, — похлопала голубыми глазами. Она уже очень давно недвусмысленно намекала ему на желание установить более тесную связь, но даже получив решительный отказ, не оставила попыток. — Базин, мы уже это обсуждали, вам лучше уйти. — Но я не хочу, — Она толкнула его в комнату, — прекрати строить из себя святого, Бен, ты можешь обмануть кого угодно, но не меня. Я ведь знаю, что тоже нравлюсь тебе… — Базин сделала попытку коснуться его щеки, но Бен перехватил ее руку. Вот ведь похотливая сука. — Возвращайся домой к мужу, Базин! — Зарычал Бен, выходя из себя. — Ничего не будет! В этот момент открылась дверь ванны, и взгляд Базин метнулся к Рей, которая стояла в красной клетчатой рубашке Бена (О, великий Боже!) и вытирала полотенцем мокрые волосы. Брюнетка прищурилась, черты лица еще больше заострились, глаза потемнели. — О, ясно… — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Извините за беспокойство, Преподобный, приятных вам снов. — И кинув на Бена полный ненависти и презрения взгляд, развернулась на каблуках и ушла прочь. Мужчина с грохотом захлопнул за ней дверь и повернулся к Рей. Его взгляд сразу опустился на голые стройные ноги и пополз вверх. Влажные каштановые волосы мягкими волнами струились по плечам, его огромная рубашка висела на ней как на вешалке, но ничего прекраснее в своей жизни Бен еще не видел. — Все в порядке? — обеспокоенно спросила она. После душа ее кожа приобрела оттенок, отдаленно напоминающий живую плоть, и на его фоне темные круги под глазами стали еще заметнее. — Я, наверное, помешала тебе… — Нет! — неожиданно повысил голос Бен, осознав, что белья под этой рубашкой на ней, вероятно, тоже нет. — Нет, это… — махнул в сторону двери, — ерунда. — Проблемы с прихожанами? — усмехнулась Рей. — Что-то вроде этого, — улыбнулся Бен, запуская пальцы в волосы. — У тебя, кажется, что-то горит, — Рей уставилась на плиту. Он вспомнил про омлет и бросился к сковороде. — Черт! — Хвала небесам, тот еще не успел пригореть, больше еды у него не было. Выложил свою стряпню на тарелку, поставил на стол. Гостью усадил в кресло, сам занял стул напротив. Тарелка в ее руках ходила ходуном, Рей вздрагивала в ответ на каждый шорох, вся сжалась. — Рей, все хорошо? — Бен какое-то время молча наблюдал, как она маленькими кусочками медленно ест омлет, но в итоге не выдержал. Она подняла на него свои большие теплые глаза. — Да, просто… — Вздохнула, успокаиваясь. — Непривычно. Бен понимал, о чем она говорит. Он и сам тогда еще пару месяцев просыпался в холодном поту посреди ночи с одним лишь желанием встать и бежать. — Давно ты скрываешься? — Он сходил за пледом, укрыл ее, в первую очередь, чтобы не пялиться на голые коленки. — Две недели. — Как оказалась здесь? Рей пожала плечами. — Просто покупала билеты на первый попавшийся транспорт, пыталась замести следы, но сегодня утром меня нашли недалеко отсюда. Когда убегала, случайно утопила сумку и оружие в реке, еще и пулю заработала… Бен хмыкнул себе под нос. Это сколько же силы воли должно было быть у этой девочки? — Бен, почему ты это делаешь? — вдруг спросила она. — Что? — Почему помогаешь? Если бы он сам знал ответ на этот вопрос… — Потому что могу, — полушутливо ответил. Рей сильнее закуталась в плед, хотя на улице было около тридцати градусов жары. — Так, а почему именно священник? Немного странный выбор для бывшего убийцы, не находишь? — Бывших убийц не бывает, Рей, — усмехнулся, — есть завязавшие. Эту церковь построил мой отец. Два года назад он умер, я просто занял его место. А куда ему еще было идти? Уж точно не к Лее… — О, сожалею, — Девушка вдруг погрустнела. — Как это случилось? — Сердечный приступ, — Вздохнул Бен, наливая себе очередную порцию виски. Рей предлагать не стал. — Но со мной все понятно, лучше расскажи, как тебя угораздило связаться со Сноуком?       И Рей рассказала. Оказалось, что она знакома с ним уже десять лет, что вызвало у Бена некоторое недоумение, Сноук ничего не говорил ему о девочке. Ей, к слову, было двадцать два — пастор спросил лишь затем, чтобы успокоить свою совесть. Его бывший босс нашел Рей в одном из приютов Джакку, когда той было двенадцать. — Ну знаешь, крутые шмотки, сладости, внимание, подарки… Все, чем можно заманить брошенного ребенка. Я готова была землю под его ногами целовать…       В пятнадцать она начала выполнять мелкие поручения, учиться, а в семнадцать он забрал ее из приюта. Как раз после ухода из ордена Кайло Рена. Очевидно, давно чувствовал неладное и готовил ему замену. Бен завороженно наблюдал за девушкой, которая рассказывала все события своей жизни вплоть до рокового дня, когда и ее терпению пришел окончательный и бесповоротный конец. Пастор даже пошутил по поводу того, что для сморщенной скотины «десять» — явно проклятое число. Нет, ну какова была вероятность их встречи? Это, блядь, волшебство какое-то, не иначе. Рей не была похожа ни на кого из знакомых ему женщин, особенно тех, что каждый день устраивали перед ним показательное лизоблюдство. Было в ее открытом взгляде и жестах, несмотря на количество оборванных тонкими нежными пальцами жизней, столько почти детской невинности и искренности и неописуемой внутренней силы, что мужчина невольно залюбовался. Он и сам не заметил, как придвинул стул ближе, уже очень давно Бен не чувствовал себя так раскованно, разве что в разговорах с Маз, но и с ней он не мог быть самим собой, а с Рей все будто встало на свои места.        Девушка устало позевала. — Ты должна поспать, — Бен решительно поднялся со стула, протягивая ей открытую ладонь. — Спасибо тебе, — Рей улыбнулась и потянулась к нему. Кожа вспыхнула под едва ощутимым касанием ее пальцев, и Бен уже готов был дернуть ее к себе, наплевав и на ее рану, и на усталость, и на свой здравый смысл, сорвать с нее свою рубашку и… И в следующее мгновение они оба вздрогнули, обернувшись на жуткий грохот в церкви, вслед за которым раздался пронзительный женский крик.