Броманс

И всё же он согласился. Поддался обаянию Хосока или же бесконечным мольбам танцоров, которые были готовы рыдать, лишь бы Чимин уступил. Пак держался долго. Он десять минут отнекивался, порывался уйти, но кто-то из младших в группе закрыл дверь, а старшие не были против такого расклада. Хосок слёзно умолял, выпячивал нижнюю губу, утирал несуществующие слезы и пообещал быть пожизненным рабом Чимина, если тот согласится. На вопрос, почему же им так важен этот номер, они дружно ответили: — Ректор. Чимин удивлённо похлопал глазами от такой синхронности и решил промолчать. Согласился из-за своей проклятой добросердечности и сразу оглох от радостных криков. Столько людей его никогда разом не обнимали. Хоби даже поцеловал его щёку, не сумев больше никак выразить свою благодарность. — И кто со мной будет в команде? —спросил Чимин. Вперед вышли самые стройные и низкие ребята, среди которых один отличался выдающимся ростом и развитой мускулатурой. Скептично осмотрев парня, Паку захотелось рассмеяться от того, насколько комично выглядел танцор среди тоненьких парней. — Чим-Чим, — на плечо легка рука Хоби, — третий номер юмористический и не требует идеальных танцевальных навыков. Он служит небольшим перерывом между серьёзными выступлениями, чтобы остальные группы успели отдохнуть и ещё раз прогнать программу. — В чём подвох? — недоверчиво прищурился Чимин. Увидев клип, он понимал, что ему предстоит сделать, но все же надеялся на благоразумность Чона. — Костюмы. — Костюмы? — Чимин ненадолго затих, а потом громко возмутился. — Ты шутишь?! Это же бред! Кто мог такое придумать? — Программа пришла из ректората, — заговорил один из танцоров, — они дали полную свободу выбора во всем, но этот номер попросили сделать максимально абсурдным и даже подкинули идеи. — Ты же не бросишь нас, Чим-Чим? — щенячий взгляд Чона — и Пак понимает, что вляпался во все это добровольно. Придётся танцевать.

***

Две недели практики, неспешных плавных движений и шума в танц-классе хватило, чтобы Чимин почувствовал себя социальным. Полноправным членом общества. Не тенью, которая буквально прилипла к стенам университета неразличимой пылью, а Чимином. Ребята Хосока шумные и чересчур энергичные. Они предпочитают говорить наперебой, громко смеяться, подкалывать тех, кто помладше. Но, когда дело доходит до работы, все предельно серьёзны, а особенно Хосок. Он не щадит никого, от улыбчивого студента не остаётся и следа. Однако в такой обстановке все равно чувствуется тепло и поддержка. В танцклассе, где зеркало, бывает, запотевает, а лишняя бутылка воды — роскошь, Чимин на удивление ощущает себя комфортно. Пак успел сблизиться с самым младшим, с первого курса. Югём вразрез со своим возрастом смышленый и талантливый. Один из лучших в группе. Подбадривает его вся компания, и Чимин не успел заметить, как начал заниматься тем же. Круг его общения значительно вырос, но он до сих пор не знает, как к этому относиться. Он часто встречается с Юнги. Хоть тот и не ходит в универ на постоянной основе, но стабильно заезжает за Чимином, прислушавшись к его просьбе «не выпендриваться». Теперь авто красуется не во дворе универа и даже не на стоянке, а за его территорией. Пак теперь более спокоен. Они не занимаются ничем конкретным. Катаются по городу, заезжая иногда поесть в кафе. Прогуливаются немного по парку, говоря, по сути, ни о чём. Смеются и целуются. Вот и весь досуг. И он их определённо устраивает. Только Чимина беспокоит одна деталь. Он так и не сумел сказать, что будет участвовать в перформансе Хосока. Точнее, что именно ему придётся исполнять. Он ждёт неоднозначной реакции, в то же время понимая, что Юнги не может сделать или сказать что-то ужасное. Но глупый страх засел под коркой и отказывался выходить. Заперся на все замки. Они часто зависают у Юнги в студии. Чимин не выдержал находиться в таком свинарнике, поэтому в следующую их встречу решил устроить генеральную уборку. На большой рюкзак за спиной Чимина Юнги отреагировал удивлённо, со смехом спросив: — Ты что, на войну собрался? — Хватит шутить, — Чимин обиженно засопел. — Если я ещё секунду проведу на той свалке, то точно повешусь. Поэтому можешь посидеть в машине, пока я немного приберу. — Горничная. — Что? — В начале медсестричка, теперь горничная. Кто дальше? Полицейский? — Юнги посмеивается, довольный своей же шуткой, а Чимин подхватывает его настроение и тоже улыбается. — Поехали. Пак рассматривает унылый город, который раньше нагонял только скуку и апатию, а сейчас безликие многоэтажки не кажутся такими отвратительными. Уже знакомый подъезд и дверь. Брякнули ключи, Пака встретила темнота коридора, что раньше нагонял жуть, а сейчас кажется родным. Юнги добровольно остался внизу, поэтому Чимин решил поскорее приступить к задуманному. Два мусорных пакета заполнены, а студия уже кажется больше и светлее. Жестяные банки, коробки из-под быстрых завтраков, доставок пропали намного быстрее, чем Чимин рассчитывал. Теперь он может видеть пол полностью, не боясь наткнуться на мусор. Диван поразительно стал больше и просторнее, поэтому Пак с блаженством опустился на него. Он заслужил отдых. Тяжело сказать, в каких он с Юнги отношениях. Они вроде бы встречаются. Но главные слова не произнесены. Они общаются, но не знают друг о друге слишком много. Им определённо хорошо вместе. Но чего-то не хватает. Недостаёт. Последний пазл не найден, поэтому картина не складывается. Чимин даже знает, что это. Кто это. Но не сейчас, он пока не готов. Он поспешно поднялся, желая отмахнуться от тяжёлых мыслей. Прошёлся взглядом по полкам, столу, компьютеру. Вздохнул и продолжил убираться, смахнул пыль, побрызгал освежителем воздуха, в который раз жалея, что здесь нет окон. Он наконец-то смог оттереть ту виниловую пластинку, которая висит на стене. Она оказалась прекраснее без слоя пыли с красивой подписью Юнги внизу. Чимин провел по размашистому «Шуга» пальцем, впитав в себя каждую букву, будто хотел навсегда оставить это имя внутри себя. Взглянув на стрелки часов, Чимин с удивлением заметил, что потратил около двух часов на уборку. Аккуратно повесил обратно пластинку, обещая самому себе, что когда-нибудь услышит этот сингл Шуги не с плеера, а с проигрывателя. Юнги, к удивлению Чимина, не сидел в салоне, а курил снаружи, прислонившись к капоту. Завидев Пака с большими пакетами мусора, он выкинул бычок и пошёл навстречу, взяв один из них и услышав знакомый шум от пивных банок. Он ухмыльнулся легко, с выражением, которое так и говорило: «Я меньшего от тебя и не ждал». Чимин на очевидный взгляд промолчал, но улыбнулся. Разобравшись с пакетами, они сели в авто, которое успело остыть. — Даже не оценишь мою работу? — наигранно, обиженно спросил Чимин. — Оценю, конечно. Только тебя подброшу, а потом сразу в студию. Заказ есть. Пак пробурчал что-то вроде «молодец» и, откинувшись на спинку кресла, устало прикрыл глаза. Всё навалилось разом, и хотелось просто забыться. Давило какое-то странное чувство, которое шептало о недосказанных словах, о прошлом, о настоящем. Хотелось спросить что-то, но язык не поворачивался высказать и малейший упрёк в адрес Юнги, потому что у самого их навалом. Чимин открыл глаза и посмотрел на профиль Мина, который расслабленно следил за дорогой, посматривая в боковое зеркало. Как с обложки. Между ними слишком много ужимок, но им всё равно хорошо вместе. Может, надо немного подождать, пока не придёт время полностью открыться друг другу? Кто знает. Но в одном Чимин уверен. Он должен рассказать о фестивале, который пройдёт со дня на день. — Приехали, — хриплый голос вырвал его из ленивой дремоты, которой он не смог сопротивляться. Чимин привычно потянулся за поцелуем, и его губы накрыла мягкость, в которой Пак был готов утонуть. Мягкие касания, немного ленивые и расслабленные. Им некуда торопиться. Так сказал Юнги, и Чимин ему верит. Распрощались неохотно, но с мыслью, что завтра снова встретятся. А Чимин, только зайдя домой, пожалел, что так и не решился рассказать о фестивале.

***

Наступил день премьеры. Номер был отрепетирован достаточное количество раз, но даже бывалые танцоры волновались. Хосок ходил взвинченный, неоднократно напоминал друзьям размять мышцы перед выступлением. То и дело повторял программу и собственное соло, но все равно оставался недоволен. Чимин от этого волновался ещё больше, ведь если Чон не может найти себе места, то что делать ему. Закралась сладкая мысль бросить всё и сбежать, но останавливали такие же потерянные и взволнованные глаза танцоров. Пока он готовился к этому номеру, порвал несколько пар колготок. Такая же история у остальных ребят. В итоге им пришлось надеть чулки. Блядство. Костюмы им выделили, но лучше бы этого не было. На самого высокого и мускулистого из их команды все налезло с большой натяжкой, но Хосок отреагировал более чем положительно. Сказал, что так даже лучше. Больше, чем номер, его волновало, что он так и не сказал Юнги. Увиливал, как мог, когда по неосторожности жаловался на усталость и боль в мышцах. А теперь жалеет, что струсил сказать. Чимин из-за любопытства выглянул в зал и тут же нырнул обратно с бешено колотящимся сердцем. Собралось очень много народа. Он не думал, что будет так много людей. — Чим-Чим, ваш выход, — Хосок, пролетавший мимо, привлек его внимание. Следом вышли ребята с общего номера. Пора. В зале погас свет. Прожектора включены на полную мощность, но пока направлены в пустоту. Постепенно шепот зрителей затих, все уставились в темноту сцены, пытаясь что-то в ней разглядеть. Наконец столбы света осветили закрытый занавес, и вместе с этим из стереосистемы полилась музыка. Глухое перешёптывание, тихое напевание знакомого мотива, и зал затих. AOA — Miniskirt Красные юбки и белый верх вызвали волну смеха у смотрящих, а, когда вышел последний танцор, с выдающимся телосложением, смех стал громче. Чимин по-прежнему нервничал, но, ощутив всеобщее настроение веселья, слегка успокоился. Смущение все же никуда не пропало, и юбка с постоянными поползновениями наверх, стала его головной болью в течение всего танца. Краем глаза он уловил, как Хосок показывал ему большой палец вверх и одобряюще улыбался. Номер репетировался недолго, а Хоби и не гонял Чимина. Нагрузка совершалась больше в психологическом плане, чем в физическом. Пак до сих пор недоумевал, как согласился Джехён — самый крупный парень из команды. Когда подходила партия Джехёна, реакция от толпы была самой громкой. Поэтому Чимин считал, что с собственными двумя строками в тексте его никто и не запомнит. Они не пели — всего лишь открывали рот. Близился припев, и все выстроились в ряд, чтобы потом снова разойтись, совершив движения бёдрами. Пак и не заметил, как взмок, поэтому дышал исключительно через рот. Песня закончилась, команда вымотана, а Хосок выдохнул с облегчением. Руководство явно осталось довольным, толпа развеселилась, а остальные участники других номеров сбросили немного напряжения. Чимин оглядел толпу, тяжело дыша, и не заметил, как весь кислород разом испарился из комнаты, стоило встретиться с глазами, полными обиды. Юнги здесь. Юнги пришёл. Но Чимин ему не рассказал. Сокомандники уходят со сцены и тащат за собой опешившего Пака, который не может отвести взгляда, полностью осознав всю тяжесть ошибки. За кулисами все громко смеются, хвалят мужскую команду, которая справилась на все сто. Танцоры спешат скинуть с себя неудобную одежду, а Чимин стоит разбитый среди этого хаоса и не может собрать себя по кусочкам. — Виноват ты, теперь не отвертишься, — шепчет демон, гаденько ухмыляясь, радуясь своему возвращению. Из мыслей его вырывает радостный голос и Чон с крепкими объятьями. Он что-то радостно щебечет, улыбается, легонько бьёт по спине, говорит комплименты. А Чимин не слышит. — Чимин. Юнги. Он пришёл. Пак поднимает голову, а Хосок отдирает себя от друга, кожей чувствуя напряжение в воздухе. — Я пойду, Чим-Чим. Ты отлично справился. Юнги как в первый раз оглядывает его с головы до ног, оскалено усмехается чему-то, а в глазах — невероятное количество обиды, в которой Чимин сам виноват. И никто больше. — Миленький костюмчик, — Юнги не улыбается. Нет на этом лице ни намёка на шутку. — Спасибо, — Чимину стыдно. — Меня позвал друг, а я ведь не хотел приходить, — Юнги вспоминает Чонгука, который ныл о том, что ему скучно одному приходить и поддерживать друга. — Но пришёл я удачно. — Юнги, я, — Чимин хочет что-то сказать, но не может. Юнги его не затыкает, даёт возможность выговориться, но Паку нечего сказать. Даже оправданий нет. — Почему не сказал? Ты испугался? Кого? Меня? — Юнги, я просто… — Просто не доверяешь мне, — у Юнги на лице разочарование, смешанное с обидой и болью. Он разворачивается и уходит. А Чимин его не останавливает. Потому что виноват во всём сам.

***

Прошло больше недели, а Юнги по-прежнему нет. Это напоминает Чимину о не таких уж и далёких событиях. Только разница между ними огромная. Тогда Чимин бесился, а сейчас он опустошен. Тэхён в гостиной, и он явно устал вытаскивать Чимина из этого положения. В тот день Пак пришёл и, громко разрыдавшись, рассказал обо всем, а Тэхён только и делал, что утешал, поглаживая по спине. Чимин уже лёг в кровать. Из гостиной доносится приглушенный звук телевизора, и это немного успокаивает Пака. В полудрёме он слышит дверной звонок, копошение в коридоре. После вскрика Тэхёна Пак вскакивает с кровати и мчится к другу. — Тэ, кто-то пришёл? — попутно спрашивает он. В коридоре он застывает от удивления, не замечая, как сильно ухнуло его сердце при одном взгляде на Юнги. Мин в явном неадеквате повис на другом парне, который от тяжести чужого тела прислонился к стене. — Тэхён? — голос подал тот самый незнакомый парень, и Чимин невооружённым взглядом понял, что ситуация не из лучших. Об этом говорил потерянный вид Тэхёна, удивлённый взгляд парня, направленный прямо на Пака, в котором читалось раздражение, и вдобавок пьяный Юнги. — Что происходит? — Чимин первый подал голос. Первым очнулся незнакомый парень. — Юнги потерял ключи от своего дома и потребовал привезти его сюда. Он назвал этот адрес. — А вы кто, собственно? — в Паке проснулась мнительность и настороженность, которая секунду ранее была притуплена шоком. — Чонгук. Друг Юнги. Тэхён опустил взгляд ещё ниже. — Полагаю, он ехал к тебе, — обращается к Чимину, — забирай его. После этих слов он оттолкнулся от стены и переложил друга на Чимина, который под внезапной тяжестью тела покачнулся, но устоял на ногах и удержал Юнги. Тот пробурчал что-то в плечо Пака, и вроде бы отключился. — Я пошёл, — таинственный Чонгук удалился, прикрыв дверь, а Тэ все продолжал смотреть ему вслед. — Тэ, помоги мне перетащить его, — Чимин выводит его из мыслей. Они перетащили его в комнату Чимина, хотя Тэхён и сказал, что лучше будет, если гость поспит на диване. Но Чимин покачал головой, поэтому теперь Юнги лежит на его кровати. Чимин оставил его спать на краю кровати, притащив воду и тазик, чтобы Юнги не мучился с побегами в туалет. Хотя в таком состоянии он вряд ли бы дошёл. Тэхён ходил из стороны в сторону после того, как помог Чимину перетащить Юнги, а потом заявил, хлопнув шкафчиком: — У нас закончился хлеб, Чимин. Пойду принесу. — Да ты же сегодня принёс… — не успел Пак договорить, как хлопнула входная дверь. Чимин только вздохнул, решив спросить об этом Чонгуке позже. Пак заботился всю ночь о Юнги, так и не сомкнув глаз. Лишь после того, как Мина перестало рвать и он заснул, Чимин перекатился на свою сторону и вырубился от усталости. На следующее утро Пак проснулся в пустой постели. В груди образовалась резкая боль при мысли о том, что Юнги ушёл, как только проснулся. Чимин пошёл на кухню, с удивлением обнаружив там недавнего гостя. Повисла неловкая пауза. — Спасибо, что помог, — внезапно начал Юнги. — И прости за то, что пришёл. — Юнги, послушай. — Я думаю, мне пора идти. — Нет, Юнги, — Чимин перекрыл путь Мину. — Ты прав, я виноват. Так и не смог тебе рассказать о шоу, не знал, как ты это воспримешь. Я не знаю, какие у нас отношения. Ты мне нравишься, очень, — Юнги вздрогнул на этих словах. — Я давно хотел тебе рассказать, — Чимин присел на стул, следом за ним опустился Юнги. — Когда мне исполнилось шестнадцать, к нам в приют на практику пришел молодой парень, — Чимин вспоминает высокого красивого Сокджина, который был единственным человеком, что дарил тепло в то время. Он же его и отобрал. — Мы часто общались, я влюбился в него. Он всегда был рядом, поддерживал, обучал чему-то новому. Его восторженные рассказы о городе, столице, где нет преград мечтам, вдохновили меня. Мы переспали. И я не жалею об этом даже сейчас. Из приюта я сбежал вслед за ним, когда практика закончилась. Никто и не пытался меня искать, детдомовские пропадали часто. Мы поселились в маленьком городке, из которого мечтали перебраться в столицу. Я начал жить его мечтой. Всё складывалось как никогда хорошо, пока Джин не начал пропадать. Он стал проигрывать всё в карты. Тащил последнее из дома, как маленький вор. Не рассказывал мне ни о чем. Он попал на бабки. На крупные деньги, которые не был в состоянии отдать. Я не выдержал и уехал. Приехал «покорять столицу» без Сокджина. — Я всегда думал, что не смогу опять кого-то полюбить. Прости, что так поступил с тобой, я сожалею. Но не оставляй меня, прошу. Юнги притягивает к себе Чимина, целует его в макушку и ругает себя за уязвленную гордость. — И ты меня прости, принцесса, — Юнги заглядывает в малахит Чиминовых глаз. — Давай попробуем опять. Пак кивает, начиная беззвучно плакать, подставляясь под поцелуи Юнги. У них всё получится. Обязательно.