Пробные экзамены

      Учительница

      Я скидываю тебя со своих колен на пол — ты падешь спиной на мягкий ковёр. Ты хватаешь меня за руку, тянешь за собой. Так, что я оказываюсь сверху, на тебе, прижатая всем тела к твоему.       — Саша! — вырывается у меня протестующе, почти испуганно.       Твои пальцы мгновенно вцепляются мне в волосы у затылка — сильно, до сладкой боли — и ты притягиваешь мою голову вниз. Губы находят мои сразу, жёстко, нетерпеливо, без всякой нежности. Ты целуешь так, будто хочешь поглотить меня целиком: язык вторгается глубоко, зубы прикусывают нижнюю губу, тянут, отпускают с лёгким чавкающим звуком. Я пытаюсь оттолкнуть тебя ладонями от груди, упираюсь в твои плечи, но ты только рычишь мне в рот и ещё крепче впиваешься пальцами в мои волосы. В следующую секунду ты перекатываешься — ловко, неожиданно сильно — и я уже под тобой. Ты садишься мне на бёдра, чуть ниже, чтобы я не могла свести ноги, и прижимаешь всем весом.       Я смотрю на тебя снизу вверх, задыхаясь. Глаза твои чёрные, бездонные, в них ни капли той робости, что была когда-то. Ты — хищница. Ты — взрослая. Ты — та, кого я сама создала.       Ты тянешься к поясу моего халата, одним движением развязываешь его и распахиваешь ткань в стороны. Он скользит по плечам, обнажая грудь, живот, бёдра. Я инстинктивно хочу прикрыться, но ты перехватываешь мои запястья и прижимаешь их к ковру над головой. Твой язык медленно скользит по моей коже — от шеи вниз, между грудей. Ты наклоняешься, и я чувствую твоё горячее дыхание на соске, прежде чем губы обхватывают его — нежно сначала, потом сильнее, язык кружит, зубы слегка сжимают. Потом ты кусаешь — не сильно, но достаточно, чтобы я ахнула и выгнулась навстречу.       — Саша… — выдыхаю я, пытаясь скинуть тебя бёдрами, но ты только плотнее прижимаешься.       Ты отпускаешь мои руки лишь на секунду — чтобы перехватить их одной рукой и прижать снова, ещё сильнее. Я не могу пошевелиться. Твои пальцы второй руки уже под резинкой моих трусиков, проскальзывают ниже, находят меня. Ты проводишь по клитору одним точным движением и нагло улыбаешься, глядя мне прямо в глаза.       — Ты будешь жалеть, если не уйдёшь сейчас, — шиплю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но он дрожит.       Ты наклоняешься к моему уху, горячее дыхание обжигает кожу:       — Правда хочешь, чтобы я ушла? — шепчешь ты, и в это время два твоих пальца скользят внутрь меня — легко, потому что я влажная для тебя.       Я молчу. Только тяжело дышу, глядя в потолок. Сердце колотится так, что кажется, ты слышишь каждый удар. Я скучала по тебе так сильно, что больно вспоминать. По твоему запаху, по твоим рукам, по тому, как ты кричала моё имя, когда кончала. Но сейчас всё это будто стёрто: передо мной не та девочка, что дрожала от одного моего взгляда в классе. Передо мной ты — новая, опасная, уверенная.       Здравый смысл возвращается холодной волной.       — Уходи, — вырывается у меня резко, почти криком.       Я пытаюсь приподняться на локтях, вывернуться, но ты толкаешь меня обратно — ладонью в грудь, сильно, так что я падаю на спину с глухим звуком. В следующую секунду ты вновь хватаешь мои запястья обеими руками и сжимаешь до боли.       — Правда уйти? — шипишь ты, и в голосе — что-то тёмное, чего я раньше не слышала.       Страх пронзает меня остро, как игла.       — Я прошу тебя… отпусти меня, — повторяю я уже громче, почти кричу на слове «прошу».       — Отпустить? — переспрашиваешь ты опасным тихим шепотом.       Я набираю воздуха, чтобы крикнуть, позвать на помощь, ударить тебя коленом — всё что угодно, — но ты опережаешь. Твоя ладонь взлетает и с размаху бьёт меня по щеке — звонко, сильно, так что голова откидывается в сторону, а в ушах звенит. Щека моментально вспыхивает огнём. Я открываю рот, чтобы вдохнуть, закричать, но ты уже настойчиво накрываешь мои губы своими, язык вторгается глубоко, глушит любой звук.       Я пытаюсь вывернуться, но ты сильнее. Ты переворачиваешь меня на живот одним движением — лицо в ковёр, щека прижата к ворсу, руки за спиной. Я чувствую, как ты быстро, умело связываешь мне запястья шелковым поясом от халата — туго, так что ткань впивается в кожу, и я не могу даже пошевелить кистями.       — Поиграем в последний раз? — шепчешь ты мне прямо в ухо, голос сладкий, как мёд, и одновременно холодный, как лезвие.       Ты выгибаешь мне ногу в колене, заставляя раздвинуть бёдра, и я вскрикиваю от неожиданной боли в суставе. Твоё колено тут же властно вдавливается между моих ног. Прямо туда, где я уже вся горю, несмотря ни на что. Я пытаюсь пнуть тебя свободной ногой, вывернуться, но ты это пресекаешь, и прижимаешь к ковру так, что мышцы ноют от напряжения.       Я замираю, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       Ты приподнимаешься на коленях надо мной, не спеша отводить взгляд — в твоих глазах смесь торжества и голода, от которой у меня внутри всё сжимается. Твоя ладонь медленно скользит по моим растрёпанным каштановым волосам — пальцы нежно перебирают пряди, убирают их с лица, будто ты заботишься, будто всё ещё ласкова. Я тяжело дышу, грудь вздымается, щека всё ещё пульсирует болью, но это только усиливает жар между ног.       Ты не говоришь ни слова. Просто опускаешь руку ниже — по шее, по ключице, по груди — и одним ловким движением отодвигаешь в сторону мокрую ткань моих трусиков. Я чувствую холодный воздух на обнажённой коже, а потом твои пальцы. Два. Резко, без предупреждения, ты входишь в меня до упора, растягивая стенки, которые уже давно готовы, несмотря на все мои протесты.       — Саша-а-а, прекрати! Я тебя не хочу! — вскрикиваю я громко, голос срывается на визг, я выгибаюсь, пытаюсь свести бёдра, вытолкнуть тебя, но твоё колено между моих ног не даёт.       Ты даже не моргнула. Просто начинаешь двигаться. Медленно сначала, круговыми движениями, задевая все те точки, которые знаешь наизусть. По телу разливается предательское тепло: низ живота наливается тяжестью, клитор пульсирует, стенки сжимаются вокруг твоих пальцев против моей воли. Паника накатывает волной — я понимаю, что теряю контроль, что тело предаёт меня, что я уже мокрая до невозможности.       Я пытаюсь сопротивляться — верчусь, сжимаю мышцы, чтобы причинить тебе дискомфорт, но ты только сильнее прижимаешь меня бёдрами и ускоряешь темп. Твои пальцы скользят легко, звук влажный, неприличный, он отдаётся в тишине комнаты. Я расслабилась. Против воли. Сопротивление тает, как лёд под солнцем. Я чуть подаюсь тебе навстречу — едва заметно, но ты чувствуешь. Замерла. Вытаскиваешь пальцы полностью, оставляя меня пустой и дрожащей.       — Больше так не делай! — шиплю я, пытаясь звучать строго, авторитетно, как раньше, когда ты была просто моей ученицей.       Ты ухмыляешься — нагло, открыто, зубами прикусывая нижнюю губу.       — А я уж решила, что ты передумала, — шепчешь ты, и голос полный уверенности.       — Саша… Ты больше не ребёнок! «Нет» — это всегда «нет». Слезь с меня! Немедленно!       Я пытаюсь звучать твёрдо, но голос трескается. Смазка уже начала подсыхать на бёдрах — от страха, от злости, от всего сразу. Ты не слушаешь. Ты наклоняешься ближе, твоя грудь прижимается к моей спине, и я чувствую, как ты входишь снова — теперь тремя длинными пальцами без подготовки.       Боль пронзает остро, как нож. Я вскрикиваю, начинаю вертеться, пытаюсь вытолкнуть тебя, но от этого только больнее — пальцы трутся о сухие места, и я чувствую, как внутри всё горит.       Ты ложишься на меня всем телом — тяжёлая, горячая, властная. Зубами сильно, до крови, впиваешься в кожу между лопаток, оставляя след. Потом выходишь медленно, дразня и входишь снова. Ещё раз. И ещё. Медленно, мучительно, каждый раз причиняя дискомфорт, заставляя меня вздрагивать и стонать от смеси боли и желания. Ты знаешь моё тело лучше, чем я сама. Знаешь, что даже через боль оно просит тебя, требует, течёт снова, обволакивая твои пальцы.       — М-м-м, — протестующе стону я, закусывая губу до крови, чтобы не кричать.       Ты замираешь. Пальцы внутри, но не двигаются.       — Да, сладкая? — шепчешь ты мне в ухо, голос сладкий, как яд.       Я молчу. Злюсь. На тебя. На себя. На то, что тело уже дрожит от той нехватки, которую ты специально создаёшь.       — Скажи-и-и, — протягиваешь ты насмешливо, почти безумно, и чуть поворачиваешь пальцы внутри, задевая ту самую точку.       — Ещё… — вырывается у меня шепотом, жалким, сломленным.       Этого достаточно.       Ты начинаешь трахать меня так, как я люблю. Теперь уже два пальца входят и выходят с мокрым звуком, большой палец другой руки находит клитор и натирает его кругами, быстро, безжалостно. Я двигаюсь с тобой в такт, бёдра подаются навстречу, спина выгибается, руки всё ещё связаны за спиной, и я не могу даже обнять тебя, только принимать. Стоны рвутся из горла — громкие, неприличные, я уже не сдерживаюсь. Комната наполняется звуками: моё дыхание, твои пальцы внутри меня, мои крики.       Казалось, прошла вечность. На самом деле минут десять, не больше. Оргазм накрывает внезапно, как удар: всё тело пробивает дрожь, я кричу — твоё имя срывается с губ. Волны удовольствия выжигают всё внутри, оставляя только пустоту и блаженство. Я обмякаю на ковре, тяжело дыша, слёзы текут по щекам — не знаю даже от чего.       Затуманенным рассудком я чувствую, как ты медленно выходишь из меня, как твои пальцы скользят по моим бёдрам в последний раз. Ты встаёшь. Я слышу твои шаги — лёгкие, уверенные. Хлопок двери.       Тишина.       Мы расстались. Навсегда?