В терновом венце

Энтони Хилл: Перед тем как начать, мы все-таки должны немного объяснить нашим читателям, что здесь происходит и почему мы сегодня выходим в таком, мягко говоря, странном для нас формате. Ведь «Пророк» ничего подобного раньше не делал. Гарри, вы не против маленького отступления перед началом? Гарри Поттер: Не против. Энтони Хилл: Отлично. Попробую пояснить коротко, так как время у нас ограничено, а вопросов за месяц накопилось очень-очень много. Как дорогие подписчики «Ежедневного пророка» наверняка знают, с начала мая мы не раз пытались уговорить мистера Поттера на интервью. Однако ж, что бы мы ни предпринимали, какие хитрые уловки ни использовали, наш юный герой был совершенно неприступен для прессы и абсолютно неумолим к моим бедным коллегам. Дошло до того, что стыдно признаться — сам Варнава собирался покинуть свой кабинет и лично ехать к мистеру Поттеру в апартаменты, чтобы просить аудиенции для нашего издания. Сразу скажу, слава богу, до греха не дошло — Варнава жив, и он на месте, покрыт вековой пылью и вечным редакторским недовольством как и всегда. А все благодаря тому, что мистер Гарри Поттер оказался настолько милосерден, что все же соизволил почтить нас одним коротким письмом. Я зачитаю его вслух, если можно. Да? Гарри Поттер: Если это необходимо… Энтони Хилл: Безусловно необходимо! Кхм-кхм. «Приветствую вас, уважаемый мистер Кафф…» Какой у вас, однако, красивый почерк, мистер Поттер. Потрясающе. «…приветствую и нижайше благодарю вас за тринадцатое по счету приглашение в мой адрес. Я бесконечно ценю ваше внимание к моей персоне, однако вынужден снова отказать вам в удовольствии беседовать со мной публично, так как не могу быть уверенным в достоверном издании этого интервью, если только вы не осмелитесь напечатать весь разговор дословно. С наилучшими пожеланиями, Гарри Джеймс Поттер». И мы осмелились, черт побери! МЫ ОСМЕЛИЛИСЬ! Гарри Поттер: Да. Честно говоря, я этого не ожидал! Энтони Хилл: Да мы и сами от себя такого не ожидали! Напечатать разговор дословно без редактуры, такое и в страшном сне не приснится! Не поделитесь ли с нами, чем обусловлено ваше… Эм-м… Как бы помягче сказать? Требование! Гарри Поттер: Чем обусловлено? Даже не знаю. Может быть, тем, что, что бы я ни сказал, вы всегда меня перевираете. Энтони Хилл: Всегда перевираем? Зачем же вы так? *смеется* Вы ведь это не всерьез, мистер Поттер? Гарри Поттер: Вообще-то всерьез. Энтони Хилл: Кто же из моих коллег вас обидел? В моей профессии, и правда, очень… Скажем так, очень легко уйти в творчество, но прямо перевирать. Вы жестоки к прессе, мистер Поттер. Жестоки. Что ж, сглотнем обиду, благо сегодня при всем моем журналистском злонамерении переврать вас будет крайне сложно, не находите? Гарри Поттер: Я на это надеюсь, но посмотрим, что вы напечатаете. Энтони Хилл: О, не переживайте, я пришлю сигнальный экземпляр. Ну так приступим? Гарри Поттер: Э-э… Я думал, мы уже приступили. Энтони Хилл: Конечно-конечно. Перо пишет. Прошу, Гарри, не нужно так напрягаться. Располагайтесь поудобнее, расслабьтесь. Я лишь пытаюсь немного наладить с вами контакт. Вы оба с утра как на иголках. Что-то произошло? Гарри Поттер: Нет. Просто… Просто. Я не очень люблю давать интервью. Энтони Хилл: Слава — нелегкое бремя, да, мистер Поттер? Гарри Поттер: Вроде того. Энтони Хилл: Почему друзья не пришли вас поддержать? Мы думали, вас будет четверо. Гарри Поттер: Да, мы тоже, но ребята не смогли. Рон сдает экзамены в Аврорате. А Гермиона… Гермиона… Она… В общем-то она с самого начала была против этого интервью, поэтому… Энтони Хилл: Поэтому не пришла. Я понимаю. Но, главное, вы здесь с нами, и это очень-очень хорошо. Гарри Поттер: Наверное. Энтони Хилл: Ну что перейдем уже к официальной части? Вы готовы? Гарри Поттер: Да. Конечно. Энтони Хилл: Так. Вопросы… Вопросы, вопросы, вопросы. Где они тут у меня? *шорох бумаги* Не то, не то… Ах, вот они! *громкий выдох* Господи, думал, что опять оставил их где-нибудь. Постоянно путаюсь в этих бумажках. Гляньте, сколько их у меня * шорох бумаги* Гарри Поттер: *улыбается* Впечатляет. Энтони Хилл: Не то слово. Это только краткая выдержка из всего того, что нам ежедневно приходит в редакцию. Их просто тонны, тонны толстенных писем, и все они только про вас. Знаете, нам пришлось даже завести отдельный ящик для вашей персоны. А такого мы не делали с тех пор, когда Локонс выпустил свое знаменитое «Увеселение с упырями». Гарри Поттер: *улыбается* Нам тоже приходит очень много писем. Энтони Хилл: Ох, и не представляю, как вы с ними справляетесь. Я сидел над этими стопками две недели, чтобы хоть чуть-чуть структурировать содержимое. Безумное. Безумное количество писем. И как вы думаете, какой вопрос самый популярный? Гарри Поттер: О… Я даже и не знаю. Энтони Хилл: Подсказка: вам придется на него отвечать, и он вам не понравится. Гарри Поттер: Я думаю, мне все ваши вопросы не понравятся, мистер Хилл. Так что давайте уже задавайте его. Энтони Хилл: Тот-Кого-Нельзя-Называть, действительно, мертв? Гарри Поттер: Да. Энтони Хилл: Весьма… Лаконично. Гарри Поттер: Простите, я правда не знаю, что еще сказать. Энтони Хилл: Не то, чтобы лично я сомневался, но ведь согласитесь — вопрос щепетильный. Про смерть Того-Кого-Нельзя-Называть уже говорили раньше и с не меньшей уверенностью чем вы сейчас, а на деле что мы все получили? Вторую магическую войну, новые жертвы и полный раздрай в отношениях с маглами. Гарри Поттер: Тогда все было по-другому, мне кажется. Никто не видел, что произошло. Волдеморт напал на мою семью без свидетелей, оставил мне этот шрам, а потом просто исчез. Ни с того с сего. Взял и испарился. Пропал. И люди стали выдумывать, будто он мертв, потому что ХОТЕЛИ, чтобы он был мертв. В этот раз все по-другому. Много волшебников своими глазами видели, как он погиб. Его тело опознали его труп, министерские клерки делали снимки. Честно, не понимаю, почему некоторые до сих пор сомневаются в его смерти, называют меня лжецом или требуют каких-то еще доказательств. Меня это злит, я устал объясняться. Энтони Хилл: Люди боятся, мистер Поттер. Их можно понять. Когда враг возвращается после пятнадцатилетнего перерыва, это кого угодно может лишить доверия. Гарри Поттер: Пускай так. Пусть. Не хочу показаться грубым, но знаете, я уже устал доказывать миру правду. Мне уже все равно, что обо мне подумают. Я уверен, что он больше не вернется, и точка. Энтони Хилл: Хорошо, будем отталкиваться от того, что вы сказали. Тогда такой вопрос. Тот-Кого-Нельзя-Называть убил ваших родителей. Считаете ли вы то, что сделали, возмездием? Правосудием, возможно? Гарри Поттер: Возмездием? Хах. Очень сомневаюсь. Звучит слишком круто для того, что там было на самом деле. Я ведь так и не смог решиться убить его. Не собираюсь никого обманывать. Я пытался защититься, хотел, чтобы он все понял, раскаялся… Не знаю, что было тогда в моей голове. Я просто тянул время, искал в себе силы прикончить его и так и не нашел. Он попытался убить меня снова, а затем в него попало собственное заклятие. Энтони Хилл: Смертельное заклятие? Гарри Поттер: Да. Вроде того. Энтони Хилл: Отразить смертельное заклятие невозможно. Гарри Поттер: Очевидно я сделал невозможное. Энтони Хилл: Хм-м. Хорошо. Я вижу, что вопросы гибели Того-Кого-Нельзя-Называть вас в некоторой степени напрягают, поэтому давайте немного сменим тему. Гарри Поттер: Они не напрягают, просто… Энтони Хилл: Хорошо, хорошо. Давайте все равно вернемся к истокам. Как все происходило с самого начала? Вы возглавили сопротивление… Гарри Поттер: Нет, нет, нет. Подождите. Ничего я не возглавлял *активно жестикулирует* Был Орден Феникса, основанный Дамблдором, были отряды сопротивления на местах. Ни к тем, ни к другим я не имел ровным счетом никакого отношения. Я не боролся с режимом Волдеморта, мне нужно было его убить. Даже если бы он не стремился к власти, в конечном итоге я все равно бы столкнулся с ним из-за пророчества. Энтони Хилл: Хотите сказать, знаменитое пророчество — это не легенда? Гарри Поттер: Не легенда. Энтони Хилл: И как оно звучало? Гарри Поттер: Один не может жить спокойно, пока жив другой. Кажется, так. Энтони Хилл: Формулировка весьма неоднозначна, не находите? Гарри Поттер: Возможно. Но он пытался убить меня достаточно раз, чтобы я понял его намерения. К сожалению, посадить в Азкабан вы его не смогли. Даже не так. Вы не пытались. Энтони Хилл: *улыбается* О, прошу, мы простая редакция, у нас нет таких полномочий. Гарри Поттер: Думаю, вы поняли, что я имею в виду. Аврорат и Министерство магии, вы в том числе — все открыто встали на сторону Волдеморта вместо того, чтобы бороться с ним. Энтони Хилл: Вероятно, у нас на то были свои причины. Гарри Поттер: Да. Причина одна. Вы трусы. Энтони Хилл: Что ж, вы часто об этом говорите. Гарри Поттер: И продолжу говорить дальше. Энтони Хилл: Поэтому вы не бежали? Чтобы не показаться трусом? Гарри Поттер: Нет, не поэтому. Энтони Хилл: Вы могли скрыться за границей. На наш взгляд, это более здравое решение. Гарри Поттер: Да. На ваш взгляд. Вам всем повезло, что я так не считал. Энтони Хилл: Почему? Были уверены, что у вас получится? Гарри Поттер: Нет. Я не был уверен. Просто это дело, которое я должен был закончить. В первую очередь для себя. И для тех, кого я люблю… Энтони Хилл: Этим делом вы и занимались весь год? Гарри Поттер: Да. Энтони Хилл: Можете рассказать подробнее? Что именно вы делали? Гарри Поттер: Скажем так, мы ослабляли Волдеморта. Я не хочу вдаваться в подробности, достаточно того, что авроры допрашивают нас трижды в день. Я думаю, сейчас всем будет достаточно знать, что мы не сидели сложа руки. Энтони Хилл: Совсем ничего не расскажете? Ходят слухи, что вы ограбили «Гринготтс». Гарри Поттер: Я не уверен, что… Драко Малфой: Ерунда. Ограбить «Гринготтс» невозможно, любой ребенок это знает. Энтони Хилл: Но есть волшебники, которые утверждают, что лично видели вас во время нападения на стражей третьего уровня. Драко Малфой: А еще есть волшебники, которые утверждают, что лично видели Мерлина на Нортумберлендской битве. Люди любят болтать всякую чепуху. Энтони Хилл: Что ж, с этим не поспоришь. Мистер Малфой, раз уж вы подали голос, давайте немного поговорим о вас. Ваше присутствие в золотой тройке стало самым неожиданным событием этого года. Никто не представить себе не мог Малфоев на стороне сопротивления. Как так получилось? Поговаривают, что еще в школе вы с мистером Поттером на дух друг друга не переносили. Гарри Поттер к Драко Малфою: Стой, не отвечай. Гарри Поттер к Энтони Хиллу: Вы говорили, личных вопросов не будет. Я предупреждал, что мы не будем обсуждать эти темы. Энтони Хилл: Я бы не сказал, что это личный вопрос, мистер Поттер. Мистер Малфой и его отец были замешаны в весьма сомнительных делах. И насколько я знаю, обвинения с них пока не сняли. Следствие еще идет. Ваше общение с ним… Эм-м… Мягко говоря, очень необычно. Гарри Поттер: И что в этом необычного? Хотите сказать, что он преступник? Энтони Хилл: Только то, что он был среди приближенных Того-Кого-Нельзя-Называть, и это наводит на определенные мысли. Гарри Поттер: Вам лучше поговорить об этом с кем-то из Визенгамота. Я по горло сыт этими пустыми обвинениями в адрес Малфоев. Не хочу это даже обсуждать. Лично для меня Драко главный герой этой войны. Драко Малфой: Гарри, не надо. Энтони Хилл: Герой? Как интересно. Что вы имеете в виду? Гарри Поттер: Ровно то, что сказал. Малфои самые смелые люди из тех, кого я знаю. Предать Волдеморта в дни, когда он стал сильнее, чем когда-либо. Присоединиться к нам тогда — чистой воды самоубийство. Безумие. Это было ужасное темное время, когда мы сами не знали, чем все закончится. Я не представляю себе волшебников, которые бы осмелились на подобное. Энтони Хилл: Мистер Малфой, вы сегодня почти ничего не говорите. Драко Малфой: Я думаю, люди все-таки хотят услышать Гарри. Энтони Хилл: Напротив. Очень многие спрашивают о вас. Драко Малфой: Да? И что именно? Энтони Хилл: Чаще всего именно о том, как вы решили сменить сторону? Драко Малфой: Хах, сменить сторону. Энтони Хилл: Вам не нравится формулировка? Драко Малфой: Нет, просто забавно. Мы между собой так это и называем. Энтони Хилл: Вы часто говорите об этом? Драко Малфой: Нет. Не очень. Энтони Хилл: Так почему вы сменили сторону? Драко Малфой: Сложный вопрос. По правде, я не знаю, осознавал ли я когда-либо, что у меня была сторона или какой-то там особенный выбор с самого начала. Я родился сыном Пожирателя смерти, и сколько себя помню, всегда им был. Энтони Хилл: Разве ваш отец не утверждал, что находился под заклятием Империус на прислуге у Темного лорда? Драко Малфой: И что это меняет? Энтони Хилл: Для меня — ничего, для большинства — очень многое. Но вместе с тем ваша сознательная жизнь прошла в довольно мирное время. Драко Малфой: Смотря что вы подразумеваете под мирным временем, мистер Хилл. Постоянное чувство страха, презрительные взгляды, насмешки, осуждение. Возможно, кто-то и считал такую жизнь мирной, но не мы. И вы должны понимать, что каждый, у кого была метка, знал что Темный лорд вернется. Знал без сомнений. Не сегодня, не завтра, но настанет день, и он снова потребует от нас служения. У отца никогда не было иллюзий на этот счет. Либо повиновение, либо смерть. Мы не питали надежд, что нас забудут. Деньги, власть, влияние, наше положение делали нас легкой мишенью. Я знаю это не понаслышке. Я вырос в этом. В этом непрерывном ожидании войны. Меня учили бояться, учили молчать и врать, говорить не поднимая глаз, выражать смирение и не выдавать своих чувств. Меня учили быть там, где сила, и тому, что сила есть чистота крови. Вы прекрасно знаете это, мистер Хилл. Ваша мать из чистокровной семьи. Меня не спрашивали на какой стороне быть, и я не знал, что может быть по-другому. Но я не хочу, чтобы вы думали, что я отрицаю свою вину. Я ее не отрицаю. Я ошибался. Был слабым и был подлецом. Энтони Хилл: Ваши ошибки некоторым стоили жизни. Драко Малфой: Хотели меня в чем-то упрекнуть? Пожалуйста. Да, я не отрицаю. За это нас и судят сейчас, разве не так? Гарри Поттер: Прекратите ваши обвинения. Он никого не убивал. Энтони Хилл: У вас же есть темная метка, да, мистер Малфой? Гарри Поттер: Прекратите. Энтони Хилл: Я не спросил ничего особенного. Драко Малфой: Все нормально, Гарри. Успокойся. Мы это и ожидали. Собственно, поэтому я и стараюсь молчать, мистер Хилл. Энтони Хилл: Хорошо, приостановимся. Гарри, похоже, очень нервничает на ваш счет. Это о многом говорит в вашу пользу. И все-таки вы оба так и не рассказали, как все произошло? Отвлечемся на это? Драко Малфой: Что именно? Я уже немного запутался. Энтони Хилл: Когда и главное — почему вы решили присоединиться к Гарри Поттеру. Драко Малфой Гарри Поттеру: Я правда должен рассказать? Это нужно? Гарри Поттер: *кивает* Драко Малфой: Ладно. Если ты хочешь. Хм. Когда? Это было перед Пасхой, да? Гарри Поттер: Плохо помню. Драко Малфой: Да, я приехал домой на весенние каникулы. Так странно, это было ведь совсем недавно, а такое чувство будто уже целая вечность прошла. Гарри Поттер: У меня похожее ощущение. Много всего произошло. Драко Малфой Энтони Хиллу: Мы стараемся это не вспоминать, поэтому я могу говорить сбивчиво. Прошу простить меня заранее. Я правда очень хочу забыть все, что мне пришлось делать в этот год. Это было ужасно. Энтони Хилл: Я понимаю. Драко Малфой: К тому дню, когда все произошло, я уже несколько раз был очень близок к тому, чтобы бежать одному. Я не мог больше оставаться с Пожирателями смерти, не мог видеть, что происходит вокруг, не мог делать вид, что все нормально. Я терпел ради семьи, так как не знал, что Темный лорд с ними сделает после моего побега. Мне было жаль мать из-за того, как мы с отцом так погрязли во всем этом, выполняли его приказания. Он жил в нашем доме, убивал, и мы все, так или иначе, всегда были тоже замешаны в его преступлениях. Если бы вас хоть раз заставили бы смотреть, как человека пытают до смерти, вы бы уже никогда не стали прежним. Я помню, что очень боялся. Больше всего всего, что он заставит мучить кого-нибудь или убить, что он причинит боль моим близким. Этот страх живет во мне по сей день. Я не могу от него избавиться. Словно кто-то постоянно держит нож у моего горла, но в те дни страх был в сотни крат сильнее. Однажды после того, как Яксли убил какого-то магла у нас в столовой, я вбежал к себе в комнату и просто начал собирать вещи. Я даже уже не думал ни про мать, ни про отца. Совсем не понимал, что делаю. Просто как сумасшедший забивал сумку всем подряд. Меня тошнило, я не знал, как дальше жить и как смотреть на себя после всего. И вот в тот момент, когда я, действительно, решился уйти, только тогда я понял — идти мне некуда, просить помощи — не у кого. В голове, знаете, будто потемнело. Я просто отбросил все и застрял на одном месте. Энтони Хилл: Только это остановило вас? Вы могли просить защиты у Ордена Феникса. Драко Малфой: Да, но не было никакой уверенности, что он примет меня и мою семью с учетом нашего прошлого. Энтони Хилл: А мистер Поттер вас принял? Драко Малфой: Ну… Это было немного запутанно. Но в целом — да. Энтони Хилл: С чего бы ему это вдруг делать? Как вы вообще нашли его? На тот момент никто не знал, где Гарри находится. Гарри Поттер: Мы знатно влипли, а Драко помог нам бежать. Драко Малфой: Перестань, это же неправда. Ты обещал, что не будешь так говорить. Гарри Поттер: Но я, по-прежнему, так считаю. Драко Малфой: И это, по-прежнему, неправда. Гарри Поттер: Ладно, я молчу. Рассказывай сам. Драко Малфой: В общем в тот день я приехал домой на каникулы. Был, кажется, март. Накануне Темный лорд покинул Уилтшир, и я подумал, что это удачный шанс для меня наконец немного побыть с родителями, потому что мы почти не виделись тот год. Я приехал на экспрессе, потом аппарировал к поместью, все было спокойно до определенного момента. До того, как охотники за головами нагрянули к нам в дом. Гарри Поттер: Тогда они схватили нас. Драко Малфой: Не перебивай. Да, они поймали их в Уилтширском лесу и потащили в поместье. Мы сразу поняли, что у них произошло что-то серьезное, потому что до этого они почти не появлялись у нас. Им было запрещено беспокоить Того-Кого-Нельзя-Называть без причины. Как оказалось, в тот день они привели Гарри к нам, потому что Грейнджер ударила по нему жалящим заклятием, и никто не мог опознать его. Они думали, что господин быстро определит, Гарри это или нет, и выдаст им положенную награду. Но когда выяснилось, что Темного лорда нет, начались споры и ругань. Все боялись вызывать хозяина, так как никто не мог точно сказать, поймали ли они того человека. В какой-то момент между Пожирателями смерти и охотниками завязалась драка, и кто-то случайно или намеренно, я не знаю, вызвал Темного лорда. И тогда-то я понял, что это конец. Они еще спорили, когда я ушел из гостиной, спустился в подвал и просто отпер дверь подвала, в котором собрали Уизли, Гарри и всех остальных, кто с ними был. Вот и все. Просто открыл клетку. Гарри считает это геройством. Думает, что я его спас. Гарри Поттер: А как это называется, по-твоему? Драко Малфой: На спасение мало похоже, Гарри Энтони Хилл к Драко Малфою: И вы ушли с ним именно тогда? Драко Малфой: Да. Энтони Хилл: Почему он предложил вам? Я имею в виду, с чего бы вдруг? Вы не ладили столько лет. Драко Малфой: Эм-м… Это сложно… Гарри Поттер: Я отвечу, хорошо? Ты не против? Драко Малфой: Конечно. Отвечай. Гарри Поттер: Мы, действительно, с первого дня не ладили. Драко любил задираться, и вообще очень напоминал мне моего кузена, которого я терпеть не могу. Ну знаете, как это бывает. Энтони Хилл: Конечно-конечно. Гарри Поттер: Это все росло, росло между нами, и на последнем курсе, на шестом, мы сильно подрались. Ну то есть, мы вообще стали часто драться ближе к выпуску. Потому что тема с Волдемортом накалялась и накалялась. И в тот раз тоже завелись из-за какой-то чепухи. Драко Малфой: Чепухи? Гарри Поттер: Да, это была полнейшая чепуха, Драко. Драко Малфой: Окей. Гарри Поттер: Мы подрались, то есть не просто подрались, а сцепились по-настоящему. По-взрослому. С проклятьями, кровищей и все такое. Я всерьез тогда чуть не убил его. Запустил в него темным заклинанием, которое увидел в чужой тетрадке — первое, что пришло мне тогда на ум. Я никогда раньше не использовал это заклятие. Подозревал, конечно, что оно опасное, но не понимал до какой степени. Понял, только когда все произошло. А это был лютый кошмар, мистер Хилл. Зрелище не для слабонервных. Море крови, все внутренности, ребра торчат наружу, черт, я видел, как билось его сердце. Понимаете, из-под разрезанной кожи? Энтони Хилл: Боже мой… Гарри Поттер: Драко упал без сознания, и мне казалось, что я убил его. Потому что из него столько крови полилось, что я был уверен, что после такого никто бы не смог выжить. Энтони Хилл: Кто-то спас его, я так понимаю? Гарри Поттер: Да, наш преподаватель. Профессор Снейп, он был поблизости тогда, но суть не в этом. Все разрешилось хорошо, и, знаете, тогда я, наверное, первый раз в жизни подумал, насколько все, что происходило между нами, было нелепо. Как это было глупо, и во что все выросло. Я подумал: разве я его ненавижу? Он не сделал мне ничего по-настоящему плохого… Мы повзрослели в тот момент, я думаю. Драко Малфой: Просто Гарри слишком мягкосердечный. Гарри Поттер: Ерунда. Хочешь сказать, я ошибся в тебе? Драко Малфой: Во мне — нет. Энтони Хилл: Итак, Драко Малфой попал к вам в команду. И не один, вместе с родителями, верно? Драко Малфой: Да, я не мог их оставить. Энтони Хилл Гарри Поттеру: И что изменилось с их появлением? Вы ведь не стали доверять защиту Малфоев Ордену Феникса. Гарри Поттер: Да, но только потому что знал, что никто из знакомых нам волшебников не захочет брать их к себе и рисковать своей безопасностью. Первое время было непросто. Мы жили все вместе в доме моего… В одном доме в общем-то, но потом Тонксы все-таки предложили Нарциссе и Люциусу переехать к ним, и мы остались вчетвером. Что изменилось с появлением Драко? Если честно, все. Вообще все. Мы стали осторожнее, потому что понимали, что Волдеморт теперь точно станет охотиться на нас. Но мы стали и увереннее, потому что, благодаря Малфоям, узнали о нем гораздо больше: его планы, его слабые места, его замыслы. А еще мы стали сильнее, потому что Драко очень одаренный волшебник. На самом деле. И несмотря на то, как сильно он был ранен в начале и как долго не мог колдовать, он вытаскивал меня из таких передряг, что я теперь не понимаю, как бы мы вообще справились без него. Я горжусь тем, что он был с нами все это время. Энтони Хилл: Это сплотило вас? То есть теперь мы можем наконец отвечать вашим злопыхателям: Эй, ребятки, приткните ваши свистки, Малфой и Поттер уже хорошие друзья. У вас устаревшая информация. Драко Малфой: *смеется* Да. Думаю, да. Гарри Поттер: Это немного больше чем дружба, я думаю. Непросто объяснить. Я думаю, если кто-то спасает вам жизнь, вы не будете считать его просто другом и все такое. Совсем другое чувство, и отношения совсем другие. Драко Малфой: Гарри, ты опять слишком серьезен. Гарри Поттер: Я думал, это серьезный вопрос. Энтони Хилл: Так и есть! Знаете, я за свою жизнь разного повидал, и хочу сказать, что это чрезвычайная редкость, когда сильная вражда оборачивается вдруг крепкой дружбой. Драко Малфой: Вы просто… Энтони Хилл: Нет-нет, подождите, я хочу, чтобы вы понимали, что я имею в виду. Конечно, все мы взрослеем, что-то меняется, я сам с этим столкнулся на заре своей молодости. Старые обиды кажутся нам глупым вздором, мы сами кажемся себе потом какими-то безумцами, но такого рода отношения… Они ведь должны иметь что-то под собой. Какие-то общие интересы. Понимаете, что я имею в виду? Драко Малфой: Хотите сказать, у нас не может быть общих интересов? Энтони Хилл: Боже упаси, мистер Малфой. Я думаю, нам с читателями лишь хочется узнать, что держит вас друг возле друга уже после войны. Мистер Поттер, когда-нибудь думали об этом? Гарри Поттер: М-м… Даже и не знаю. Драко Малфой Гарри Поттеру: Вот это точно личный вопрос, Гарри, если тебе интересно. Гарри Поттер Драко Малфою: Да, но я хочу ответить. Подожди. Сейчас сформулирую… Гарри Поттер Энтони Хиллу: *после паузы* Мне комфортно рядом с ним. Да, пожалуй, это то, что я чувствую последнее время. После того, как мы сблизились. Комфорт. Я вырос среди маглов, поэтому во многом магический мир для меня до сих пор в новинку. Я не знаю, как правильно носить мантию, как справляться с домашней магией, как решать гоблинские вопросы. Со многим я сталкиваюсь в первый раз. Это может звучать странно, но это так. Конечно, всегда был Рон… Но мир Уизли и Малфоев это немного разное, понимаете? Энтони Хилл: Да, разница есть. Драко Малфой Гарри Поттеру: Рон на это обидится, Гарри. Гарри Поттер: Мордред. Рон, пожалуйста, не обижайся, что бы ты там ни подумал. Драко Малфой Энтони Хиллу: А еще, знаете, я думаю, что мы поняли, что нам есть что друг другу рассказать. Чему поучиться. Энтони Хилл: Чему вас научил Гарри Поттер? Драко Малфой: Быть собой. Не бояться принимать решения, не бояться быть открытым, не бояться ошибаться. Энтони Хилл: А вас, мистер Поттер? Гарри Поттер: Ох, так сразу и не скажешь *смеется* Драко Малфой Гарри Поттеру: Давай, говори теперь раз начал. Господи, родители убьют меня за это интервью. Гарри Поттер: Замолчи, ты мешаешь мне сосредоточиться. Драко Малфой: Я молчу. Гарри Поттер: *после паузы* Чему научил меня Малфой? Черт, много чему. Но, наверное, самое главное… То, что я всегда плохо понимал в своей жизни — это мысль о том, что мир не делится на черное и белое. Что в каждом из нас есть хорошее и плохое. Звучит так просто, но мне это до сих пор дается с трудом. Да, я думаю, это главное, чему он меня научил. И учит по сей день. Драко Малфой: Для человека, который не хотел отвечать на личные вопросы, ты что-то уж слишком разоткровенничался, Гарри. Может, мы перейдем к более серьезным темам. Мистер Хилл, я вижу у вас в листе есть что-то про Кингсли. Давайте вы зададите его. Энтони Хилл: Да, мы сильно отклонились от списка. Что ж, если вы настаиваете, давайте уйдем к политическим вопросам. Что скажете, Гарри? Гарри Поттер: Да, хорошая идея. Спрашивайте. Энтони Хилл: Мистер Поттер, лично вы поддерживаете Кингсли Бруствера? Знаю, вы хорошо общались до этого года, он приглашал вас к себе домой. Какие у вас отношения сейчас? Что-то изменилось после войны? Гарри Поттер: Не думаю, что изменилось. Я уважал раньше и по-прежнему уважаю Кингсли. Абсолютно доверяю всему тому, что он делает. Бруствер очень умный и порядочный человек. Энтони Хилл: Орден сделал многое, никто не спорит, но все разрешилось только после того, как Тот-Кого-Нельзя-Называть пал, а ребята Кингсли слишком уж быстро перехватили власть в свои руки, не находите? Хотя, на мой взгляд очевидно, что заслуга в его победе исключительно ваша, они продолжают вдалбливать в головы народу обратное. Гарри Поттер: Вздор какой-то. Я не считаю, что Орден забирает мою славу, я бы всю ее отдал с радостью. Я устаю от нее. Энтони Хилл: Популярность угнетает? Гарри Поттер: Да. Даже слишком. Хотя Драко тяжелее. Мы каждый день получаем проклятья на его имя. Всю почту приходится пропускать через отдел правопорядка. Я даже не помню, когда последний раз сам открывал конверт. Да и те, что неопасные, читать не хочется. Люди пишут нам ужасные вещи. Желают Драко смерти, шлют оскорбления. Я хочу, чтобы это прекратилось. Чтобы волшебники перестали это делать, потому что это причиняет мне боль. Энтони Хилл: Надеюсь, читатели вас послушают и прекратят свои нападки. Хорошо, про славу и Кингсли мы поняли. Но что с Бовье? Гарри Поттер: Я не совсем понимаю. Вы имеете в виду помощь французов? Энтони Хилл: Да, да. Благодаря политике Кингсли, мы все оказались в условиях иностранной интервенции аналогичной концу семнадцатого века. Независимость магической Британии вдруг попала под угрозу, и все мы были к этому не готовы. Что вы думаете на этот счет? Гарри Поттер: Я не политик, мистер Хилл. Я уже сказал, что полностью во всем доверяю Кингсли. В том числе и в решении просить помощи у других стран. Если Кингсли прибег к таким мерам, значит они были нужны. Как он будет разбираться в этом, я не знаю, но нисколько не сомневаюсь, что у него все получится в лучшем виде. Энтони Хилл: А вы, мистер Малфой, тоже так считаете? Драко Малфой: Я стараюсь не лезть в политику. Совсем. Извините. Энтони Хилл: Понятно-понятно. Тогда такой вопрос. Мистер Поттер, вы говорили, что действовали все это время отдельно от Ордена Феникса и отрядов сопротивления. Но как так получилось, что в день битвы за Хогвартс, вы оказались там вместе с вашими друзьями? Гарри Поттер: Эм-м… Стечение обстоятельств? Совпадение? Звучит не слишком правдоподобно, знаю, но это так. Видимо, просто звезды сошлись что ли. Сразу хочу сказать, я не хотел бы, чтобы все прошло по такому сценарию, нашему делу это только помешало. Возможно, если бы Кингсли не выступил в этот день, жертв бы было меньше, но это лишь догадки. У него не было сведения о моих планах, а у меня — о его. Поэтому случилось то, что случилось. В любом случае, повторюсь в сотый раз — я поддерживаю Кингсли. Энтони Хилл: И даже в том, что местом битвы была выбрана школа? Вот, если хотите мою позицию, я считаю, что это полнейшая безответственность. Да, мы все знаем, что Хогвартс должен был стать отвлекающим маневром для штурма Министерства магии, когда дети уже были бы заранее эвакуированы по домам и пили бы теплое молочко перед сном. Но чем он стал в итоге? Просто кровавым полем. Могилой для сотен людей, в том числе и тех же самых несчастных учеников. Вы тоже потеряли там своих близких. Вы понимаете, о чем я. Гарри Поттер: Я понимаю. Но еще отчетливее я понимаю, что Кингсли сделал все, что было в его силах. Мы можем это обсуждать сколько угодно, искать виноватых, только это все бессмысленно, потому что тот, кто на самом деле виновен уже мертв. Я знаю, о чем я говорю, потому что ради победы погибли мои друзья. Фред Уизли, Нимфадора Тонкс, Ремус Люпин. Они пали в бою как герои, чтобы мы могли выполнить наш долг. Я — свой, Кингсли — свой. Я чувствую вину за их смерть, и если бы можно было выиграть эту войну иначе — я бы вернул время вспять и сделал бы все для этих людей, но вы и сами должны понимать, что произойди хоть что-нибудь по-другому в этой проклятой цепочке — возможно, мы не разговаривали бы сейчас с вами. Вот и все. Энтони Хилл: Не думал, что вы фаталист, мистер Поттер. Гарри Поттер: Это не фатализм. Энтони Хилл: Фред Уизли был братом вашего друга, верно? Он считает так же, как и вы? Гарри Поттер: Я не знаю. Не уверен, что могу говорить за него сейчас. Энтони Хилл: Потому что он против вашей позиции? Гарри Поттер: Потому что его сейчас здесь нет. Думаю, правильнее было бы задать ему вопрос лично. Драко Малфой: Рону тяжелее всех нас. Он чувствует себя не совсем хорошо. Не только из-за Фреда. Из-за всего того, что происходит с ним и с его семьей. Мы пытаемся помочь им, но нам сложно об этом говорить, поэтому неправильно обсуждать такие вещи, пока траур еще не прошел. Энтони Хилл: Понимаю. Вы сейчас живете все вместе? Гарри Поттер: Нет. Рон вернулся к своим родителям, и Гермиона тоже. Они иногда бывают у меня, но не живут, как Драко. Драко Малфой: Я надеюсь, что тоже задержусь ненадолго. Дождусь, пока восстановят наш дом в Уилтшире, потом уеду. Не хочу утомлять Гарри своим присутствием, он и так сделал для меня слишком много. Гарри Поттер: Что за бред, ты можешь оставаться, сколько захочешь. Энтони Хилл Драко Малфою: Собираетесь совсем разъехаться? Драко Малфой: Не знаю. Время покажет. Я соскучился по тому дому. Энтони Хилл: Скажу по секрету, кое-кто тоже волнуется о вашем поместье, мистер Малфой. Насколько я помню, это историческое здание, очень старое. Наш искусствовед в буквальном смысле рыдал навзрыд, когда узнал про эту новость. Сгорело все, или что-то удалось спасти? Драко Малфой: Тушить его никому и в голову не пришло, поэтому — да. Огонь разрушил все. Остался лишь каркас и кое-где перекрытия в стенах. Мебель внутри, конечно, обратилась в уголь. Кресла, картины, ну и все остальное. Мама очень переживала за сад, но на него огонь не перекинулся, поэтому все не так плохо, как может показаться. Энтони Хилл: Ну не знаю. У вашей семьи было много ценных коллекций. Работы Ридерса и Кларка, Кента. Неужели ничего не сохранилось? Совсем ничего? Драко Малфой: Нам самим нелегко это принять, мистер Хилл, не только вашему искусствоведу. Энтони Хилл: Министерство распространяло информацию, что дом поджег ваш отец. Это так? Драко Малфой: Нет. Конечно, нет. У него бы рука не поднялась. Мы узнали о случившемся из газет, как и все остальные. Энтони Хилл: Ужасная трагедия, мистер Малфой. Надеюсь, строители смогут восстановить все в наилучшем виде. Драко Малфой: О, им придется. Мы отвалили им столько денег, что мне кажется, они уже давно стали богаче нас всех вместе взятых. Энтони Хилл: *смеется* Это правда. Волшебное строительство становится только дороже с каждым годом, уж если таким персонам как вы, мистер Малфой, приходится пересчитывать монеты, то что уж говорить про нас смертных *смеется* Что ж, у нас осталось совсем немного времени. Поговорим о будущем, мистер Поттер? Гарри Поттер: Давайте. Энтони Хилл: Вы будете возвращаться в Хогвартс? Насколько я понимаю, последний курс вы так и не закончили. Гарри Поттер: Мы с Гермионой решили вернуться. В Аврорате мне сказали, что готовы взять в академию без экзаменов, но я думаю, это нечестно. Я собираюсь закончить школу как все остальные. Энтони Хилл: Мистер Малфой? Драко Малфой: Да? Энтони Хилл: Вы тоже вернетесь в Хогвартс? Драко Малфой: Я отучился почти полный год, не уверен, что есть смысл возвращаться. Директор Макгонагалл позволила мне сдать выпускной экзамен без повторного обучения. Гарри Поттер: Я надеюсь, что он передумает. Энтони Хилл: Боитесь, вам будет скучно в школе без Рональда Уизли? Гарри Поттер: Скорее без Волдеморта, постоянно желающего оторвать мне голову. Энтони Хилл: *смеется* У вас странный юмор, мистер Поттер, но мне нравится *смеется* Позвольте задать мне последний вопрос бонусом. Увы последний, потому что редактор уже грозит мне через стекло кулаком, а это обычно не сулит ничего хорошего. Я знаю, что мы договорились, что не будем обсуждать вашу личную жизнь, но я просто не могу не задать этот вопрос, потому что почти в каждом письме спрашивают именно это. Драко Малфой: О, я знаю, что это будет. Гарри Поттер: О, нет. Энтони Хилл: Мистер Поттер, у вас есть избранница? Гарри Поттер: Ох, черт... Энтони Хилл: Вы с кем-нибудь встречаетесь сейчас? Гарри Поттер: Эм-м... Энтони Хилл: Конечно, вы не захотите называть имен, но можете ответить «да» или «нет». Гарри Поттер: Да. Энтони Хилл: Да? Серьезно? Мы ее знаем? Гарри Поттер: В общем-то да. Энтони Хилл: Ну тогда просто опишите ее. Гарри Поттер: *смеется* Ну у нее длинные волосы, ахах… *смеется* Если я начну ее описывать, то вы ее узнаете. У нее очень яркая внешность. Энтони Хилл: Теперь все девушки магического мира станут строить догадки. Гарри Поттер: Сомневаюсь, что они смогут угадать. Энтони Хилл: Но хотя бы ваши друзья знают? Драко? Гарри Поттер: *смеется* Да, Драко лучше всех с ней знаком. Драко Малфой: Да, Поттер, очень смешно. Энтони Хилл: Ребята, болтать с вами одно удовольствие. Честно. Это потрясающе, у меня еще столько вопросов, но прямо за вашей спиной проклятый Варнава строит мне злобные гримасы. Боюсь, если мы не закончим прямо сейчас, я рискую в этом месяце остаться без премии. А мне еще выплачивать ссуду за дом. Гарри Поттер: Спасибо вам за приглашение. Драко Малфой: Спасибо. Энтони Хилл: Спасибо вам, что пришли. Конечно, у нас вышло не совсем то, на что я рассчитывал, но в целом это потрясающий опыт. Благодарю, джентльмены, надеюсь, мы еще обязательно встретимся как-нибудь в более уютной обстановке. А я прощаюсь с нашими гостями, и напоминаю, что моя колонка выходит по средам в вечернем выпуске «Ежедневного Пророка».