Короткий метр

«Проявить интерес аудитории к пейрингу: мужским персонажам таскать платье с оборками и рюшами, длинные чулки в сеточку, подкрашивать глаза и вешаться на других мужских персонажей, томно закатывая глаза». Языком перекатывает карандаш во рту, пока не делая никаких пометок. В комнате царит тишина. Чэн заинтересованно смотрит на лист, положив подбородок на плечо Би. — Не самый плохой вариант, — произносит он. — Тогда одевайся. — Мне и раздетым неплохо. Прохладная ладонь на горячем теле — вверх по груди, к шее, пальцами за горло: дыхание перехватывает, хочется выкинуть брошюру, чтобы не мешалась, и… «Зацепить интригой с уклоном в мистику или извращения. Пускай двоюродный дядя окажется графом с труднопроизносимым именем, что скоропостижно отдал концы, и теперь оставил наследство, за которым начинается охота со стороны родственников, наделенных сверхъестественными способностями. В процессе повествования одного главного героя воруют/режут/прячут/насилуют/убивают, второй…» — Они реально это читают? — Би даже не пытается понять странный уклад бытия этой гребаной книжонки, откладывая в сторону карандаш: пометки пока явно не радуют глаз. Тем более пальцы Чэна так жадно исследуют его горло, что скоро последняя стена падет, обнажая душу с ярким приветом голубизны. Хуа сглатывает, теряя нить повествования, он почти уверен, что собрались они сюда именно за этим — поебаться. Впрочем, почти — не значит сто процентов. — Еще есть индивиды, что предпочитают гуро, некрофилию, инцест, селфцест, зоофилию… — Блядь, заткнись! — ладонь ложится на глаза Хэ, с вожделением поглядывающие на обнаженное тело, лежащее рядом и не прикрытое ничем, даже остатками стыда. — Еще под пса я не подкладывался! — И не надейся. Сам выебу так, что название фандома забудешь. Что там дальше? Хуа убирает ладонь, возвращаясь к чтению. Затея уже кажется ему ебанутой, но деваться все равно некуда: рейтинги явно намекают на недостаток интереса к их паре. — «Измена на почве ревности, недопонимания, неудовлетворенности собой, сильные страдания с обилием слез и криков, ссоры. Мужская беременность приветствуется», — зачитывает Чэн. — Это как? У мужика вырастает матка? Откуда вообще там ребенку взяться? Они слышали про то, что у мужчины влагалища не имеется? Как вообще эта херня действует по их мнению? — Би вновь пытается понять странную логику шипперов, если это действо вообще имеет какую-либо логику. Чэн думать даже не пытается: в дурку хочется в последнюю очередь. Просто замечает: — Через жопу. А вот как и почему — вопросы не ко мне. Задай их хотя бы Автору: тот же наверняка писал такое. Но Автор упорно молчит, а белобрысый даже не переворачивает страницу: это бы переварить и понять. — У них еще омегаверс есть, — подсказывает Чэн. — Только не делай такое недоуменное лицо: это когда ты не просто залетишь, а перед этим у тебя еще будет течка, как у сучки, и ты будешь страстно меня хотеть все это время. — Блядь, свали в туман. Почему сучка я, а не ты? — Потому что я кобель. Меня шипперят с Шэ Ли, которого я по идее должен активно иметь, так что не пойму: то ли в зоофилы записали, то ли в растлителя несовершеннолетних. — Педофил… — Ты, кстати, тоже там не ангел рукокрылый. Би окидывает Чэна внимательным взглядом. — Подробнее? Сразу видно, что Хэ доволен: не он один уличен в преступлении, наверняка вознамерившись и права предъявить по случаю. — Тебе прочат И, так что недалеко от меня ушел. — С какого хера я и он? Крыша у кого-то явно разлетелась вдребезги, и Би не может понять: у него или у писавших эти строки. Потому что порою он явно не втыкает, зачем все усложнять так. — Ты его спасал. Трусы ему покупал. — Может, это долг? Проявление заботы? — Шипперы так не считают. Молчание. Пальцы переворачивают страницу. Лучше отвлечься. Попытаться. Но… «Мужской персонаж (обычно «нижний», см. прим. «уке») превращается в мягкое приятное животное (чаще — кот, реже — кролик, пес, хомяк, скунс, лис, шмель) или неко (наличие кошачьих ушей и хвоста), либо надевает одежду соответствующего животного. Мужской персонаж (обычно «верхний», см. прим. «семе») оказывается подконтрольным мужскому персонажу (см. прим. «уке»). В первых двух случаях характерны ухаживания, умиление, восхищение, забота. В последних двух — признаки эротики (см. прим. «секс»). Обязательное условие — няшность и мимими». Би сглатывает, чувствуя себя не в себе. Чэн уже давно плюнул на поиски смысла, растекшись рядышком: зачем забивать голову ересью, когда можно заняться привычным извращением? Попробовать следующий пункт… «Мужской персонаж преподносит себя в качестве подарка, являясь абсолютно нагим, обвязанный яркой лентой и с бантом на макушке или на члене. В процессе позволительно обмазаться тортом, пролить на себя вино или другой алкогольный напиток. Обязателен секс или его намеки». Хэ не слышит, больно кусая за ухо и вынуждая обратить все внимание на его далеко не скромную персону. Би шипит, пытаясь найти рациональное зерно там, где, по его мнению, даже намеков на то пока не имеется. Но Чэну плевать, Чэн и сам знает, как поднимать рейтинги. Причем безо всяких ярких заголовков и указаний. Просовывает ладонь между ног, намереваясь трахнуть белобрысого. Страстно и пошло. Губы клеймят плечо, определяя алую полыхающую метку: знак принадлежности к особам царской крови. Или хотя бы Хэ Чэну. Брошюра комкается и улетает в дальний угол, чтобы больше не мозолить глаза. Здравый смысл на мгновение теряется, но тут же приобретается вновь, и Би разъяренно рычит, пытаясь отвязаться от ебаных домогательств: — Блядь, придурок, это вообще-то читают. Отъебись! — Автор зацензурит. Не будь целкой, особенно после того, как… — Молчи! — рука с силой зажимает чужой рот, чтобы внимательный читатель не узрел чего сокровенного. Чэн изворачивается, кусая любовника за пальцы, и прелюдия начинает напоминать драку. Жаркую, насыщенную страстью, где ноги пытаются столкнуть наседающее на Би тело, где ногти царапают кожу, а зубы яростно кусают чужую шею, не давая совершить наконец непотребство во славу шипперам. Но сука Хэ явно в курсе, как нужно завоевывать сердца поклонниц, крепко сжимая запястья противника и наваливаясь сверху, чтобы удержать на месте. — Блядь, свали, придурок, — шипит Би. — Мы должны заниматься делом и поднимать наш рейтинг! — А мы чем, ты думаешь, заняты? — рычит в ответ Чэн. Взгляд полыхает почище огня в камине, голова уже давно прокрутила варианты развития событий и возможные итоги, а на авторские плечи легла ноша описать все качественно и со вкусом, не нарушая разумные пределы. Ибо — цензура! Иначе разъяренный Хэ Чэн, явившийся в кошмар, станет явью. — И как это повлияет на наш рейтинг? — все еще не понимает белобрысый, но сейчас вопросы явно излишни: Чэн кусает того, выделив шею как место основного нападения, и лишь затем произносит, касаясь губами уха: — Я буду иметь тебя столько, что счетчик собьется. Жестко и страстно, чтобы ты орал, сжимая внутри… — Заткнись!..

***

…Одеяло по самую макушку, но кажется, будто и оно полыхает от гнева. Чэн сидит рядом, смоля сигарету: кажется, его мало что волнует в данной ситуации. Если только позвонить братишке, чтобы не скучал. И сказать пару ничего особо не значащих слов. — …и все это лишь для того, чтобы сцены с высоким рейтингом вырезали? — бурчат из-под одеяла, наконец заканчивая не столь длинный монолог. — Ты же сам хотел, — невозмутимо отвечают в ответ. — Все равно мелких нам не переплюнуть. Давай просто наслаждаться. — Ты меня всю ночь ебал. — Хочешь, чтобы это стало народным достоянием? — Пошел ты! Чэн фыркает, довольный ответом. Сейчас Автор спит крепко. И лишь утром он узнает, что коварный Хэ спалил с десяток любовно настроченных им страниц откровенного порно. Просто потому что. Потому что он, наверное, собственник.