Прорицание вёльвы

Что же с асами? Что же с альвами?

Радужный поток Бивреста рухнул с небес, забирая Локи и Тора назад в Асгард. Когда они ступили из золотых ворот на тяжелые каменные плиты, Тор отпустил руку Локи и теперь растерянно озирался по сторонам. В глазах его ясно читалось недоумение и ужас перед содеянным. Локи тяжело вздохнул и поспешил первым обратиться к Хеймдаллю, пока глупый братец не испортил дела. — Ну, здравствуй, Хранитель Врат! — гордо подняв голову, обратился он к Стражу. — Вижу, тебе уже известно, с какими вестями мы явились. Стало быть, мне нет необходимости растрачивать время на объяснения с тобой. Прикажи вести нас к Одину, ибо помилование наше — у меня в руках! Тор бросил на Локи ошалелый взгляд. — Мне ведомо, что вы натворили, — спокойно сказал Хеймдалль, глядя Локи в глаза. Локи поежился. Но во взгляде Стража не было ненависти или злобы — только понимание и незнакомое раньше тепло. — Эйнхерии проводят вас в тронный зал. Одину уже известно о вашем прибытии. Золотые плащи стражников сияли в лучах заходящего солнца. Двое эйнхериев шагнули вперед, поклонившись Тору и Локи, и пропустили их вперед. Локи отметил, что никто не надел на него цепи — только магический ошейник все еще давил на горло и мешал колдовать. Тор так же шел без оков: их принимали как царевичей, не как преступников. По крайней мере, пока. Локи счел это добрым знамением. Тор все так же растерянно озирался по сторонам, и Локи тихо велел ему молчать, надеясь, что брату хватит ума его послушать. Хеймдалль застыл на своем посту, опираясь на тяжелый меч, но стоило небольшому отряду удалиться по радужной глади Моста, обернулся, провожая их потемневшим золотым взглядом. Один гневался. Голос его гулко и мощно раздавался под высокими сводами темного зала, многократно усиленный могучими стенами. Приподнявшись на высоком троне, он упирался концом посоха в украшенный мозаикой пол, единственный глаз его потемнел от гнева, и казалось, его всесокрушающую силу можно было потрогать голой рукой — так велико было его негодование. Всеотец редко позволял себе столь открытые, несдержанные проявления гнева и скорби, но сотворенное его сыновьями, несомненно, вышло за рамки всего возможного. — Вы, сыновья Одина, опозорили весь свой род! — грохотал он так, что по стенам пробежали легкие паутинки трещин. — И ты, Локи, не удивил меня! На твоей совести и так множество проступков. Ты уничтожил Биврест, подверг опасности один из Девяти миров, который Асгард обязался защищать, и уничтожил другой — также находящийся под покровительством Асгарда, несмотря ни на что. Я бы не удивился, будь уничтожение Тессеракта лишь твоим безрассудным решением. Но ты, Тор!.. Мой первенец и наследник, защитник Девяти миров, тот, кто достоин Мьелльнира… Как ты мог предать свой народ? Голос Одина вдруг сорвался. Он перешел на шепот, в бессилии откинувшись на спинку трона. — Я не знаю, что и думать о вас теперь. Наградили боги сыновьями… Тор смотрел на Одина взглядом побитой собаки. Он явно не понимал, что происходит, помня лишь о том, что именно совершил. Тревога и отчаяние в его глазах смешались с непониманием и виной. Локи шагнул вперед. С этим Тором дела не провернешь, все приходится брать в свои руки. Он распрямил плечи, вздернул подбородок и громко произнес: — Великий Один! Ты пролил на наши головы горечь и гнев, терзающие тебя! Но позволь сначала и нам объясниться перед тобой. Прежде чем велишь запереть в темнице или отправишь на плаху — выслушай, отец. Ведь наше помилование у меня в руках. Один нахмурился. Локи почувствовал на себе тревожный взгляд. Фригга. Она, как всегда, держалась чуть в стороне, в любую минуту готовая броситься защищать обоих своих сыновей. Локи почувствовал, как теплая волна разлилась по груди, как бы он ни стремился сдерживать чувства. Глаза его увлажнились. Стремясь прогнать невовремя нахлынувшую сентиментальность, он несколько раз моргнул, мотнул головой и с двойным усердием ринулся убеждать Одина: — Так случилось, отец, что ныне мне ведомо будущее. Известно, что станет с Асгардом, если не принять мер по его защите и спасению. Будущее Асгарда неспокойно и тревожно… Но об этом нам только предстоит поговорить с тобой. Первоначально тебе стоит узнать, что на самом деле произошло с Тессерактом. И лучше будет, если об этом ты услышишь не из моих уст, поскольку сейчас нет у тебя оснований мне верить. Во взгляде Одина мелькнуло нечто сродни удивлению. От Локи это не укрылось. Утаив улыбку в уголках рта, он вытянул вперед сжатый кулак. — На этом устройстве, что я держу в руках — послание от защитников Мидгарда. Они называют себя Мстители, и причиной уничтожить Тессеракт стала угроза уничтожения всей Вселенной. Я прошу тебя, отец — посмотри эту запись, а после уже суди нас с Тором по строгости своего разумения. Тор бросил на Локи бешеный взгляд. Опасаясь, что Тор сорвется, заговорит и все испортит, Локи поспешил передать устройство записи одному из эйнхериев, который в свою очередь преподнес его Одину, убедившись, что оно действительно безвредно. — Что ж, — медленно произнес Один. — Я дам вам шанс оправдаться. Голограмма, созданная Джарвисом, раскинулась под потолком тронного зала. Говорил Стив Роджерс. За его спиной стояли Тони Старк, Брюс Беннер, Наташа Романофф и Тор. Лица их были серьезны и торжественны, сияющий гиперкуб лежал перед ними в свинцовом ковчеге. — Мы — Мстители, — торжественно произнес Капитан Америка. — Защитники Земли. Случилось так, что нам стало известно о готовящейся атаке. Сила невероятной мощи, которой нет равных, сила, что называется Камни Бесконечности, оказавшись в руках врага, приведет к уничтожению половины Вселенной. Пусть мои слова звучат как преувеличение, но это так. Наш враг — титан по имени Танос. Уже сейчас его имя разносится по разным уголкам Вселенной. Нам известно, что он ищет Камни. Но ранее мы не знали, с какой целью. Собрав все шесть сингулярностей, Танос при помощи Перчатки Бесконечности намеревается развеять половину Вселенной. Он одержим этой идеей и не остановится ни перед чем… Мягкий, решительный голос Стива Роджерса завораживал, заставлял слушать его и внимать. Созданный ради военной пропаганды солдат, сейчас он оказался на своем месте. — Остановить Таноса, не дать ему совершить задуманное — вот приоритетная задача любой разумной расы, любого существа в обитаемой Вселенной! Танос не видит разницы между нашими мирами. Где бы вы ни были. Чем бы вы ни занимались — миром или войной, — Танос уничтожит вас. И ваших близких. И ваших врагов. Он уничтожит тех, кто дорог вам, и тех, кого вы совсем не знаете, может быть — но кто дорог и близок вашим близким. Если Танос захватит Камни Бесконечности, вы можете забыть о безопасности. От него не скрыться в отдаленных концах Вселенной. Сила космической сингулярности сделает его всемогущим. Он станет богом — но силу бога направит только на разрушение. Стив Роджерс помолчал, словно давая тем, кто слушает его, осознать масштабы бедствия. — Я призываю всех обратиться к спасению нашей Вселенной как к первостепенной задаче. Забудьте ваши распри и старые ссоры. Сосредоточьтесь на действительно важном. Поверьте: уничтожив хотя бы один Камень, мы вырвем из рук Таноса абсолютную власть и не дадим добиться своего. Но даже с одним Камнем он будет сильнее любого из нас. Я, Капитан Америка, лидер команды Мстителей, призываю вас: найдите и уничтожьте все шесть камней до того, как они окажутся в руках врага. Ракурс записи изменился, камера сфокусировалась на Тессеракте. — Чтобы не быть голословным, — объявил Стив Роджерс, — я первым сделаю решительный шаг. В руках Мстителей Тессеракт: хранилище для Камня, известного как Камень Пространства. И мы уничтожим Камень. Уничтожим навсегда, не позволив никому использовать его силу, во благо или во время — ради спасения всей нашей Вселенной. — Со своей стороны я, Тор, сын Одина, царевич Асгарда, в чьей власти столько лет хранился Тессеракт, служа для блага и спокойствия Девяти миров, действую в своем праве: я разрешаю уничтожить Камень Бесконечности, известный как Камень Пространства, ибо действие это ведет к процветанию и спасению Вселенной, — голографическая фигура Тора смотрела прямо на зрителя. Один встретился с ним глазами и перевел взгляд на стоящего перед собой старшего сына. Тор смотрел на запись так, словно видел ее впервые, и это не укрылось от Одина, однако сомневаться в подлинности сообщения ему тоже не приходилось. В нем не было обмана, и это тревожило царя. — Отец, — произнес тем временем Тор на записи. — Я знаю, что ты будешь в гневе. Но поверь мне, так было надо, и не было иного пути. Мне открылось будущее, заглянув в которое, я пришел в ужас. Я никому не желаю той судьбы, что ожидает Асгард. Проследив за взглядом Тора в этот момент, Локи обнаружил, что он словно бы смотрит на фрески. И в самом деле, благостные светлые фрески на потолке… Таились ли под ними древние военные сюжеты? Локи только предстояло узнать правду. Но по лицу отца, так же проследившему за направлением взгляда, Локи успел понять, что дело нечисто. Слишком Один напрягся. Тор на записи улыбнулся: — Не суди строго гонцов, что принесут тебе дурные вести, отец. Я — тот я, что остался в своем временном отрезке, — еще не знает ничего о страшном будущем. Все, что я узнал, я поспешил передать Локи. И теперь в его руках судьба Асгарда. И я уверен, что руки эти надежно держат ее. Пусть Локи натворил глупостей, но из нас двоих он, несомненно, умнее и мудрее, и сможет придумать, как спасти наше общее будущее. Мама, не злись на нас. Все, что сделано мной — сделано ради блага Девяти миров. Фригга улыбнулась его словам. — Асгард силен без Тессеракта, — продолжил тем временем Тор. — Асгард — это люди. Сказав так, Тор шагнул назад, уступая место перед объективом Капитану Америке. — Я призываю тех, кто посмотрит эту запись, вступить вместе с нами в борьбу против Таноса. Лишите Вселенную Камней Бесконечности. Мы сильны сами по себе. Нам не нужна сила Камней, чтобы жить честно, достойно и благородно. Когда эта запись окончится, мы — Мстители, защитники Земли, — сделаем свое дело. Тессеракт будет уничтожен. Таносу никогда не достичь желаемого. Ради спасения Вселенной мы готовы пожертвовать всем. Ради спасения наших близких мы уничтожим все шесть Камней. Мы призываем вас — каждое существо во Вселенной! — помогите нам. Помогите нам. Запись оборвалась. Один некоторое время смотрел перед собой, подперев подбородок рукой. Вязкая, напряженная тишина окутала тронный зал. Наконец Один прикрыл зрячий глаз, медленно выдохнул и отрывисто приказал: — В темницу. Обоих. — Отец! — рванулся вперед Тор, и Локи пришлось схватить его за рукав. — Тише, глупец, — зашипел он. Один устало посмотрел на них. — Я поговорю с вами завтра, — сказал он и повернулся к эйнхериями: — Исполняйте приказ! Мать улыбнулась, прижимая руки к груди, когда они проходили мимо. Локи увидел поддержку в ее глазах, и непривычно теплое чувство снова охватило его. Тор же шел, стиснув зубы и ничего не видел перед собой: гнев и горечь застилали ему глаза. Тор метался, как раненый зверь. Их даже не расселили по разным камерам — впихнули в одну и велели сидеть тихо. Локи, с которого так и не сняли ошейник, сидел на неширокой кровати и с любопытством наблюдал за метаниями брата. — Может, остановишься наконец? — спросил он. — Это из-за тебя мы загремели в клетку! — взревел Тор. — Ой ли? — нехорошо сощурился Локи. — Я здесь по той же причине, что и ты. Потому что Тор Одинсон, царевич Асгарда, был в своем праве и дал приказ уничтожить Тессеракт! — А кто его из Асгарда украл? — рявкнул Тор. — Все было хорошо, пока ты…. — Конечно, я виноват, — в голосе Локи зазвучал знакомый сладкий яд. — А ты не при чем, да? Видишь ли, Тор, мне теперь известно будущее. Твое. Одина. Всего Асгарда. Я могу прорицать не хуже вёльвы. А может, и точнее, ведь мне-то известно наверняка. — Откуда же? — Ты же мне и рассказал. Разве уже не помнишь? — Локи улыбнулся самой змеиной из всех своих улыбок. Тор сполз на пол рядом с защитным куполом и закрыл лицо руками. — Хуже всего, что я помню все, что натворил, — помолчав, признался он. — Но совершенно не помню, для чего. Я уничтожил Тессеракт — зачем? Я расстался с Джейн — зачем? Я… Мы с тобой… Тор смущенно запнулся. — Мы с тобой — зачем? — поднял брови Локи. Тор кивнул, залившись румянцем. — Я тебе потом объясню, братец, зачем люди этим занимаются, — хмыкнул Локи и, не давая Тору возможности ответить, быстро проговорил: — Лучше послушай меня, я должен совершить первое свое прорицание сейчас, поскольку у нас мало времени. — Почему мало? Злость Тора улетучилась так же быстро, как овладела им. Это было в характере Тора с ранних лет — быстро загораться и быстро гаснуть, как летняя гроза, что гремит быстро и мощно, а следом выходит солнце. Тор не мог, не умел злиться долго, даже на Локи, — особенно на Локи! — вот и сейчас он снова уже улыбался. Он поднялся с пола и сел на кровать, повернувшись лицом к брату. — Так почему мало времени? — нетерпеливо повторил он. — Потому что завтра, дорогой братец, тебя отсюда выпустят и вернут молот, — будничным тоном сообщил Локи. — А меня с высокой долей вероятности запрут здесь на веки вечные. — Из-за Бивреста?.. — Не только. Видишь ли, наш отец любит так избавляться от неугодных детей. — Мы у него единственные дети, — округлил глаза Тор. — Строго говоря, он вообще мне не отец, — болезненно поморщился Локи. — Но речь не об этом. Он наклонился и прошептал, понизив голос, так, что Тор был вынужден вслушиваться в каждое слово: — У Одина была дочь: задолго до нас. Ее звали Хела, Богиня Смерти. Вместе с Одином она воевала и проливала кровь, а когда Одину захотелось поиграть в доброго милостивого царя, стала помехой. Тогда он запер ее в темницу. И когда она выйдет оттуда — Асгард обречен на гибель. Грядет Рагнарёк. Вот тебе мое первое и самое важное пророчество. Тор выслушал молча и покачал головой. — Неправда. Это не может быть правдой. — Коли не веришь — проверь. Ты помнишь фрески в тронном зале? Они скрывают более древние рисунки. — И как я доберусь до них? Локи пожал плечами. — Не знаю. Сам придумай. — Локи, — Тор схватил его за плечи. — Если хотя бы слово из твоих речей — действительно правда, если есть опасность такой мощи, что угрожает Асгарду, ты тем более не должен здесь находиться! Один строг, но справедлив. Он не позволит царевичу гнить в тюрьме в то время, как его мудрые советы могут спасти Асгард. — Ты так наивен, братец, — усмехнулся Локи, но Тор решительно его перебил: — Я не дам тому свершиться, Локи, я клянусь тебе! Если решение отца будет не в твою пользу, я вступлюсь за тебя, и буду защищать столько, сколько потребуется, чтобы отец изменил свое решение! Локи устало прикрыл глаза. — Все-таки ты очень глупый, брат, — пробормотал он. — Давай спать. День был тяжелый. А в стеклянной клетке плохо думается. — Здесь одна кровать, — растерянно огляделся Тор и тут же посветлел лицом: — Я буду спать на полу! Накроюсь плащом, и… — Глупости не говори? — Локи откинул одеяло. — Здесь хватит места на двоих. — Я… Не… — замялся Тор. Локи возвел глаза к потолку. Тор никогда не умел скрывать мысли и чувства. Вот и сейчас смятение отразилось на его вновь порозовевшем лице. — Если ты о том, что произошло в Мидгарде, мы вернемся к этому вопросу позже, брат, — твердо сказал он. — Не в темнице с прозрачными стенами, где любой ротозей может смотреть на нас часами, а я лишен магии и не волен создать даже простенькую иллюзию. Может, перестанешь валять дурака и мы все-таки ляжем спать? Тор пожал плечами, а потом молча потянулся к застежке плаща. Локи хмыкнул, пробормотал себе под нос “Хороший мальчик” и начал снимать сапоги. Оставшись в одной рубашке, он нырнул под одеяло и прижался к теплому боку брата. Тор всегда был горячим, как печка, и в детстве Локи постоянно мерз и согревался рядом с ним. В детстве они часто засыпали в одной постели, и тогда обоих это не смущало. Что ж, все меняется. Они лежали рядом, глядя в потолок. В темнице было сумеречно, не темно, но и не светло; возможно, в камере был какой-то источник света, но у Локи не было сил и желания исследовать место заключения. Тело сковала свинцовая усталость — слишком многое случилось за последние дни. Читаури, Халк… Тор. И полная неизвестность впереди. Стоило ему прикрыть глаза, и веки отяжелели, черный туман заволок сознание. Он расслабился и отдался на волю сна. Под веками вспыхнули языки оранжевого пламени. Послышались крики. Треск рушащейся башни. Грохот падающих камней. Локи содрогнулся всем телом. Сон пропал. Тор лежал рядом и дышал ровно. Можно было подумать, что он спит, но Локи слишком хорошо его изучил. — Локи? — позвал Тор. — Ммм?.. — А ты правда йотун? — Правда, — буркнул Локи. Вот о чем говорить не хотелось, хотя ясно было с самого начала, что однажды эта тема всплывет. — Самый настоящий? — Нет, поддельный, знаешь, — разозлился Локи. — Может, не будем сейчас? Тор повернул голову. В глазах его плясали огоньки любопытства. — И кожа синяя, да? Все при тебе? — Все при мне, — Локи нахмурился. — И не проси, не покажу. — А жаль. Хотелось бы увидеть, какой ты… на самом деле. Я же не видел. Мне только рассказывали, — Тор улыбнулся. — Знаешь, мне все равно, кто ты и как ты выглядишь. Ты мой брат и все тут. Просто любопытно стало. Мой брат — настоящий йотун. Может, и рога есть? — Может и есть. — Большие? Как на шлеме? — Забодаю — узнаешь. Спи уже. — Не забодаешь, — совсем сонным голосом заявил Тор. — Надейся и верь, — ухмыльнулся Локи и натянул куцее одеяло повыше. Некоторое время они молчали. Тор тихо и ровно дышал рядом, засыпая. Протянув руку, он сгреб Локи и притянул к себе на плечо. Локи не стал вырываться. Сон постепенно брал над ним власть. Камера медленно погружалась в тишину и спокойствие ночи. Дурацкий разговор о йотунах спугнул кошмары: видений не было. Как и снов. Локи закрыл глаза и провалился в мягкую черноту.