6.
4 декабря 2018 г., 00:00
жар нестерпимый до неба доходит...
На следующий день Один призвал их к себе. В присутствии своих советников и приближенных он объявил, что его сыновья Тор и Локи свободны от обвинений, предъявленных им. — Я много думал о словах, сказанных в записи, — сказал Один. — И несмотря на то, что гнев и разочарование все еще наполняют меня, я не в силах отрицать очевидное. Камни Бесконечности на самом деле представляют великую опасность для Вселенной. Возможно, уничтожив один из них, вы в самом деле продлили ее существование. Тор, ты доказал, что в самом деле достоин Мьёлльнира и можешь быть достойным правителем Асгарда и защитником Девяти миров. Верните ему молот! Мьёлльнир стоял на возвышении в десяти шагах от Тора. Услышав дозволение Одина, Тор поднял руку, и Мьёлльнир послушно вернулся в его ладонь прежде, чем эйнхерии сделали к нему хотя бы шаг. Ни один их них не был достоин. — Что до тебя, Локи!.. — Один обратил взор на второго сына. — Грехи твои велики. Но и свершений, выходит, немало. Ты прощен. Но лишь на первый раз. За другой проступок, подобный содеянному, пощады не жди. Взгляд Одина был холоден, в нем читалось предупреждение. Локи спокойно встретил его. — Я знаю, отец. — В таком случае вы свободны, оба. И распорядитесь своей свободой с должной мудростью. Локи словно заново узнавал Асгард. Он шел по запутанным коридорам дворца, и стены, двери, изразцы и мозаики казались ему новыми, вернее, давно забытыми. Он провел столько ужасных дней вне дома, что теперь никак не мог поверить, что вернулся. Поглощенный нахлынувшими воспоминаниями, он не сразу понял, что Тор идет за ним следом. — Брат? — Локи удивленно поднял брови. — Мы не договорили, — хмуро сказал Тор, входя в его покои следом за ним. Мьёлльнир он предусмотрительно оставил у входа, подперев дверь. — К тому же есть кое-что, что мне совсем не нравится. — Например? — Локи выставил вперед упрямый подбородок. — Например, это, — Тор смягчился и подхватил тяжелый магический ошейник — между ним и кожей едва проходило два пальца. — Мне кажется, сыну Одина не пристало носить подобные украшения. — Можешь снять? — помедлив, попросил Локи. — Затем и пришел, — кивнул Тор и, сосредоточившись, рванул ошейник у креплений. Металлические замки вылетели из пазов. Локи ощутил легкий удар молнии, затем — свободу. Магия наполняла его, как вода заполняет пересохшее русло после засухи. Он неверяще поднял ладони к лицу — магия ощущалась на всех уровнях бытия, ментальном, эмоциональном, физическом. Магия заполняла, и стало так легко, что, казалось, можно было взлететь, обернувшись птицей, и парить над бескрайними просторами Асгарда, забыв обо всем. Тор с довольной улыбкой наблюдал за ним. — Вот теперь ты в самом деле дома, — твердо сказал он. — Мой Локи. — Только за этим пришел? — угрюмо спросил Локи, стремясь скрыть радость, ястребом рвущуюся из груди. — Нет, — Тор решительно шагнул к нему. — Я хочу получить ответ. Вопрос тебе известен. Локи промолчал. Тор стоял перед ним, открытый и доверчивый, и впервые за долгое время эта открытость и доверчивость не вызывала в Локи желания вонзить кинжал в уязвимое место кожаного доспеха. — Зачем? — наконец спросил он. — Тебе не все ли равно? — Нет, — упрямо мотнул головой Тор. — Мне не все равно, и никогда не было. Локи, у нас были тяжелые времена. Может быть, мы в самом деле разучились друг друга понимать, пошли разными путями — но это ведь можно исправить? То, что случилось, все это будущее, которое стало тебе известно, оно ведь привело к катастрофе, да? Если все Мстители… Локи криво усмехнулся. — Я знаю, что не стало мамы — из-за Малекита, Темного Эльфа, добравшегося до Эфира. Знаю, что не стало отца, и это открыло двери Хеле. Знаю, что не стало меня — потому что Танос собрал все Камни Бесконечности. Эти знания тяготят меня: поверь, неприятно знать, что в твоем собственном будущем лишь беспросветная мгла. Будущее можно изменить. Пророки и провидцы издревле видели вероятности и множество путей, по которым двигался мир. Я не пророк и не провидец. Я знаю лишь, чего совсем нельзя допустить, но не могу быть уверен, что это не приведет к иной катастрофе. — Главное сейчас — Асгард. И то, что мы оба живы и здоровы, и снова вместе, — Тор опустил руку на плечо Локи. — Я скучал по тебе и скорбел, думая, что ты умер. Мне радостно уже от того, что ты снова дома. И что страшные пророчества твои — не приговор, и все можно предотвратить. — Тогда что тебе еще нужно? Ладонь Тора отпустила его плечо и легла на затылок. — Хочу понять, что между нами на самом деле происходит, — честно признался Тор и шагнул ближе. Поцелуй вышел коротким и смазанным. Словно оба на мгновение вернулись в детство и стали двумя растерянными мальчишками. Тор неловко прижался лбом к его лбу, заглянул в глаза — виновато-вопросительное выражение в них заставило Локи засмеяться, и поцеловал снова, уже увереннее. Локи ответил, кусая за нижнюю губу, с тихим стоном встречая чужой жар. В Торе, каким он был сейчас, не было страсти и отчаяния, с которыми Локи уже столкнулся раньше, но был напор и уверенность в своих действиях. Тор не привык долго раздумывать и размышлять, не медлил долго с принятием решения, а решившись — не сомневался в содеянном. Иногда Локи это бесило в нем, чаще — приводило в восторг. Вот и сейчас Тор и не думал отступать. Он целовал Локи всюду, куда мог дотянуться — в уголок приоткрытых губ, в острую линию подбородка, в стертую железным ошейником кожу на тонкой шее, прислушивался к сбившемуся дыханию, изучал — как стратег изучает карту местности перед тем, как отдать приказ о нападении. Локи позволял ему делать все это, не отвечая, сдерживая себя, точно проверяя — надолго ли хватит Тора, уверен ли он, что ему это надо? Не бросится ли обратно в Мидгард возвращать свою Джейн, проклиная все на свете и коварство Локи в том числе? Знает ли, что дороги назад ему уже не дадут? Тор не отступал. Потянул с плеч зеленую рубашку и крепко сжал предплечье. — Локи, — голос его звучал почти умоляюще. Локи запрокинул голову, глядя на него снизу вверх, и запустил пальцы в спутанные светлые волосы. Для Тора этого оказалось достаточно. Достаточно, чтобы толкнуть Локи спиной на кровать, вминая в тяжелое покрывало, украшенное сложной вышивкой — Локи успел забыть, каков на ощупь мягкий бархат. Он запрокинул голову, подставляя шею настойчивым поцелуям брата. По позвоночнику пробежали мурашки. Локи вздрогнул, словно получил ушат ледяной воды — ладонь Тора скользнула под рубашку, накрыла изгиб поясницы, заставляя прогнуться сильнее. — Локи… — хрипло позвал Тор. Локи сжал в пальцах его волосы, слегка потянул, срывая с губ Тора возмущенный рык. Тор отстранился ровно настолько, чтобы избавить Локи от рубашки, и прижался к холодному жилистому телу. Локи вцепился в шнуровку его рубашки, потянул шелковый узел, распуская завязки, и при этом смотрел широко распахнутыми глазами, не моргая, не отводя взгляда. Тор замер, завороженный, и Локи воспользовался моментом, чтобы обнажить его. Прохладный ветер ворвался в открытые створки окна, похолодив кожу. Тор, горячий как печка, обхватил Локи за плечи, притягивая ближе. Губы его на вкус были как мед и хмель. Удивительно, как в Торе сочеталось умение брать и отдавать одномоментно. Его желание оглушало. Локи пришлось забыть, что ему уже доводилось делить с Тором постель: настолько все было иначе, и в то же время — ничего не изменилось. Тот же Тор. Сильные руки держат так крепко, что оставляют синяки на бледной коже, жадные губы ищут поцелуев и укусов. Дыхание сорвалось, когда Тор вошел, заполнив его собой. Локи выгнулся, принимая его, раскрывая бедра, ощущая крепкую хватку пальцев на бедре. Рука Тора привыкла хвататься за молот, но чужое колено огладила с такой нежностью, что Локи невольно застонал, до крови кусая губы. — Давай же… — нетерпеливо выдохнул он, двигаясь навстречу. Тор торопливо прижался губами к его губам. Жажда, охватившая его, передалась и Локи. Хотелось двигаться, отдаваться — прежде Локи не думал, что так хотел бы отдаться Тору. Хотел его. Хотел сделать его своим, обратить на себя внимание, заставить думать только о себе. Не думал, что выгибаться под ним будет так желанно. Не думал, что сможет открыться перед ним. Для Тора не было преград. Тор не думал — он брал, захватывал Локи так, как захватывал новые земли для Асгарда, как брал свое на пиру и в бою. — Локи, Локи, Локи… — сбивчиво шептал он, царапая щетиной подбородок. — Тор… — Локи выгнулся дугой, подставляясь под брата. Тор протянул руку, сгреб в ладонь черные змеи волос, прижался всем телом, словно стремясь быть ближе, насколько это еще было возможным. Им не хватало воздуха — они делили его на двоих. Шрамы Локи под пальцами Тора отзывались по-новому. Локи не хотелось больше прятаться от него, скрывать тело иллюзиями, мучать виной — той власти, которой он обладал теперь, оказалось достаточно. Глядя снизу вверх, как темнеют глаза Тора — как небосвод перед грозой — Локи ощутил прилив нежности, горькой и сладкой, которую никогда не испытывал прежде. — Локи! Тор лежал, содрогаясь, прижимая Локи к себе так сильно, что тому было трудно дышать. Но Локи не предпринял ни единой попытки освободиться. Чувствуя на себе вес тела Тора, он смотрел в потолок, заново узнавая с детства знакомую резьбу, и медленно вспоминал, как дышать. — Ты… получил свой ответ? — спросил он наконец, решив, что молчание слишком затянулось. — Угу, — сонно кивнул Тор, разморенно вытягиваясь поперек кровати. — Все правильно. Так, как надо. Все правильно сделали. — Эй, ты спать, что ли, собрался? — возмутился было Локи, но Тор притянул его ближе, ткнулся колючим подбородком в плечо и в самом деле, кажется, задремал. Локи тяжело вздохнул, заерзал, пытаясь устроиться поудобнее, и почувствовал, как усталость накатила волной. Он смежил веки, подумав, что от получаса сна ничего не изменится, а впереди столько дел, и стоит набраться сил — им обоим, раз уж так все повернулось, что теперь Тор наконец на его стороне. Когда Локи открыл глаза, за окном полыхал закат.
