Очень странные дела

Здесь темно. Стивен знает это место. Темнота знакомая, если потянуться – можно найти в ней кого угодно. Но сегодня все наоборот – кто-то зовет его. В темноте не раздается ни звука, но Стивен чувствует чужое усилие, чувствует, как беззвучно повторяют его имя. Он оборачивается – темнота всегда безразлична, она не напугает и не приютит, но сейчас она вибрирует от этого неслышного голоса – кто-то зовет его, настойчиво и с трудом, будто ему не хватает сил. Вокруг пусто. - Где ты? – кричит Стивен и сам не понимает, почему ему так важно найти этого кого-то. Он пытается сосредоточиться, сегодня это тяжелее обычного, словно между ними стена, на мгновение – он в очередной раз оборачивается – далеко, дальше, чем могут быть друг от друга люди в этой темноте, спиной к нему стоит человек. Стивен не успевает – - Подъем, ребенок. Хоппер без малейшего сострадания выдернул подушку из-под его головы. Утро обещало быть ужасным, Стивен не выспался, а сон – хотел бы он, чтобы это был всего лишь сон – прочно застрял в голове, раздражающе навязчивый, важный. - У тебя осталось полчаса. - Раньше разбудить не мог? - Тебе пятнадцать, а ты до сих пор не научился ставить будильник? Хоппер вышел из комнаты, не закрыв двери – где-то на кухне Джойс подпевала старому проигрывателю, Стивен перевернулся и натянул одеяло на голову, безуспешно пытаясь заставить себя встать. Десять минут спустя он выбегал из дома со скейтом и сэндвичем. - Хотя бы пообедай нормально! – Джойс курила на крыльце, Хоппер стоял здесь же – неизменная одна на двоих сигарета, ежедневный ритуал, на который все соседи смотрели косо уже лет тридцать. - Стивен, – тон Хоппера заставил его остановиться. – Никаких фокусов. Стивен закатил глаза и бросил скейт на асфальт – до школы нужно было ехать больше мили, и он уже опаздывал. Фокусы. Стивен был странным – Хоппер, его неродной дедушка, с которым невозможно было пререкаться, с которым ему придется жить целый год, знал об этом, потому что вырастил его маму, а его мама тоже была странной. Куда более странной, чем он сам – Стивен слышал, что однажды она перевернула грузовик силой мысли, и иногда злился, что унаследовал только малую часть таланта. Джойс – зови меня бабушкой, хотя нет, не стоит, я чувствую себя старой – тоже знала. Они оба были странными в своем роде, странным был этот маленький городок – тебе придется пожить с дедушкой, мы с мамой уезжаем в путешествие (Стивен бы разозлился, но знал, как давно они об этом мечтали, к тому же он сам не захотел пропускать целый год школы – у Стивена были слишком четкие планы на ближайшие лет пять) – где он теперь застрял. Очень странный город. Стивен разгонялся быстрее, надеясь успеть, и жмурился от яркости чистых, до тошноты правильных улиц. Из головы не шел человек в темноте. - Наш новый ученик… – и бла-бла-бла, неужели в провинциальных городках учителя до сих пор устраивают приветствие. Стивена это все немного раздражало, его новому классу – серые лица, штампованные выражения – было безразлично. Когда учитель закончил, он бы молча сел на свободное место – сел бы, потому что чужая рука вдруг резко перегородила проход. - Нет. Сядь за другую парту, – у парня были голубые глаза и светлые волосы, американское клише, разбавленное ноткой индивидуальности, Стивен на мгновение застыл от удивления. Он ожидал издевательской насмешки или тупой наглости, но парень даже не смотрел на него, уткнувшись взглядом в пол, а его лицо казалось пустым и хрупким. - Стив, – начал преподаватель, но Стив – еще один Стив, Стивен уставал от своего имени – не позволил ему закончить. - Он не сядет на это место, – тихо, не поднимая голоса, но Стивену вдруг перехотелось возражать. – Пусть сядет на другое. - Других мест нет. - Стив, – рыжая девушка, сидящая слева, пыталась заглянуть парню в глаза. Красивая и холодная. Рука исчезла – Стив резко встал и так же молча вылетел из класса. Никто не бросился следом, не было ни криков, ни возбужденного перешептывания. Стивен не понимал, что это значит, но садиться за парту не хотелось теперь совсем. - Садитесь, мистер Уиллер, – ему не оставили выбора. - Ты не злишься? – рыжая девушка выхватила его в школьном дворе, на большом перерыве – Стивен как раз планировал пропустить обед. Он терпеть не мог столовые. - Нет. Почему? – она на мгновение сбилась, глядя на него с недоумением. У Стивена была ужасная манера разговаривать с людьми – односложные фразы и незаконченные предложения – но именно так чаще общались в его семье. - Это была парта Тони, – теперь она смотрела куда-то перед собой, улыбаясь не по-настоящему, механически. - Была? – Стивен чувствовал, что не должен переспрашивать, но что-то внутри натянулось от этого имени, от ее интонации. Твердило, что это важно. - Наш друг. Он пропал полгода назад, – слова забились в ее горле, неуместные здесь, на глупом школьном дворе, отремонтированном и залитом свежим асфальтом, под желтым, еще летним солнцем. Она тоже заметила это, поправила короткие рыжие волосы и улыбнулась по-другому. –Меня зовут Нат. И раз уж Роджерс выкинул такое, мы теперь должны тебе обед. Стивен пошел с ней – не было ни одной причины не пойти, кроме его нелюбви к столовым. Ее волосы горели на солнце, серый взгляд оставался красивым и холодным, и он совсем не прочь был познакомиться с тем голубоглазым парнем. С ними перерыв будет не таким скучным. Это парта Тони. Стивен споткнулся об это имя. - Испортила новичку жизнь. Я Клинт, а ты только что попал в компанию школьных отбросов, чувак. Клинт нахально улыбался и обнимал Нат за талию. Его взгляд шнырял по Стивену, а черная кожанка и рваные джинсы были самыми обычными, но все равно выбивались из школьной рутины, Стивен взглянул на него, на их стол, на всех остальных школьников в набитой битком столовке – и понял, о чем тот говорит. - Я не против. - Мы не отбросы, – еще один блондин, высокий – слишком высокий для своих шестнадцати лет, с длинными волосами, собранными в хвост, в одной майке, тоже выбивающийся, тоже странный. – Просто у нас своя тусовка. Я Тор. - Тор? Нат засмеялась, Клинт картинным жестом спрятал лицо в ладони. Стив Роджерс сидел на краю стола и смотрел куда-то перед собой. Нервный. Острый. - Мой отец профессор истории. У него болезненное увлечение скандинавской мифологией. Секунду Стивен пытался это осознать – такие нелепости случаются только в кино – и захохотал. Громче, чем следовало – несколько любопытных взглядов тут же нацелились на них. Жадные, голодные до сплетен взгляды, ему всегда было плевать, его недолгим друзьям – не было, и в конечном счете у него не было друзей. Нат, Тору и Клинту было плевать. Стив улыбался короткой, вымученной улыбкой, отвлекшись от рассматривания стен. - У нас проблема. Слишком много Стивенов на один квадратный метр. - Ты вроде взял дополнительные курсы по биологии? Думаешь идти в медицинский? – интересно, когда она успела это разузнать. - Да. - Значит, мы будем звать тебя Доктор. Док. - Он мог бы вписаться в роль. - Вы смотрели Доктора Кто? - Мы организовали фанклуб Доктора Кто. - Я хочу вступить. - Ты принят, Док. Стивен думал – что они чересчур легко согласились называть его этим абсурдным именем, что им действительно было плевать, а ему было легко и совсем нескучно. Ему редко было нескучно. - Мы идем в Гнездо после учебы. Заодно покажем тебе, – Клинт снова оценивал его, в этот раз куда внимательнее и холоднее. Видимо, Гнездо было их маленьким домом. - Почему Гнездо? - Раньше это было место Клинта. А Клинт – наша птица, – Нат пальцами взъерошила коротко постриженные волосы Бартона, Клинт фыркнул и увернулся. – Когда он был мелким, он однажды залез на дерево и отказался спускаться. Сказал, что будет жить в гнезде. - Мне было девять. - Неделю назад ты заснул на том самом дереве. - Я люблю высоту. - Заснул и не свалился? – Стивен выгнул бровь. Бартон, как большинство подростков, был длинным и тощим – не таким длинным и тощим, как Стивен, но все же – и Стивен не представлял, как он мог удержать равновесие. Точнее – представлял, но его представление вряд ли кому-то показалось бы адекватным. - Я никогда не падаю. - Клинт Бартон, шестнадцать лет, первый год старшей школы. Больше всего гордится тем, что никогда не падает с деревьев. Тор засмеялся – Стивен вздрогнул от его смеха, но тут же обнаружил, что это заразно, и не удержал косую улыбку. - Я что-то пропустил? – парень в очках, с черными вьющимися волосами и спокойной улыбкой занял свободное место рядом с Нат. Беннер, вроде бы. Он поглядел на Стивена с любопытством, на остальных – с плохо скрываемым вопросом. - Брюс, это Стивен. - Еще один? - Можешь звать его Док. - Очень приятно, Док. - Взаимно. - Можете еще раскланяться, почему нет. Они проговорили весь обед. Гнездо оказалось заброшенным домом в лесу. Понадобилось свернуть с дороги, ведущей от школы к окраине, и пройти чуть меньше километра по тропе – всего полчаса пути. - И здесь никто не бывает, кроме вас? - Мелкие знают, что дом наш, а остальным он нахрен не нужен. Внутри дом был не столь заброшенным. Чистым, с простой деревянной стремянкой там, где раньше была лестница на второй этаж, с большой и давно бывшей гостиной, один угол которой полностью занимала свалка из одеял, другой – несколько сдвинутых вместе столов. На кухне осталась кухня, с посудой, явно притащенной из чьего-то дома, и гудящим холодильником. - У нас есть вода, электричество и все прочее. Можно жить, – Нат, сбросив рюкзак, забралась на подоконник и с удовольствием подмечала малейшее не то что бы удивление, скорее признание с его стороны. Гордилась. - Откуда? Этот дом пустует уже лет двадцать, все давно должны были оборвать. - Брюс и Тони что-то сделали с проводкой, и теперь у нас все есть, – Тор стоял к нему спиной, разглядывая содержимое холодильника. Прямая спина, застывшие плечи – внезапно, на секунду, чтобы затем на выдохе отпустить напряжение. – Ты будешь пиццу? Но она вчерашняя. Тони. Нат смотрела в окно и куда-то дальше, дальше, чем он мог дотянуться. В этом доме жил призрак. - Да. Брюс разъяснил ему, как именно они обвели вокруг пальца местную коммунальную службу. Он говорил спокойно, но с тем же оттенком, который отпечатался на каждом из них – будто что-то пропало. Гигантское вырезанное пятно. Пустота. Стивен не знал их, чтобы сочувствовать. Раньше в таких случаях – плачущие люди на похоронах, череда несчастных лиц и соболезнований, и чувство, что он невыносимо чужой, потому что ему было все равно – это оборачивалось неприятно и хотелось уйти. С ними было не так. С ними было интересно, призрак стоял за их спинами, говорил в каждом их слове, но не раздражал. Стивен смотрел на пустоту. Это было больно, но по-своему красиво. Важно. Фактически, они жили здесь. Как живут со своей семьей, необязательно говоря каждую секунду, то занимаясь чем-то своим, то вместе. Брюс объяснял Тору тему по физике, Нат готовила что-то на кухне, Клинт возился со старым проигрывателем, Роджерс курил в дверях. Стивен хотел подняться на второй этаж. - Где ты откопал эту вещь? – спросил он у Бартона, уже ухватившись за перекладины стремянки. - В собственном подвале. Звук паршивый, но что-то в этом есть. Стой, – последнее было сказано с ледяной интонацией, так что Стивен замер, вопросительно склонив голову. Вопрос и возражение, потому что так не делают – не приглашают, чтобы одергивать каждый его шаг. Все вдруг переключили внимание, и тишина завязла. Стив замкнул на него свои голубые глаза, яркие, все с тем же стеклянным выражение, которое буквально кричало, о чем – о ком – идет речь. - Док, помоги мне, – Нат с легкостью взломала молчание, и минутное напряжение рассеилось. Стивен уже заметил в ней этот талант – сглаживать острые углы. Он ушел на кухню. Нат творила что-то загадочное, смутно напоминающее тайскую лапшу. - Тебе нравится готовить? - Мне нравится есть, а они способны в лучшем случае на яичницу. Кроме Брюса, но ему нужно вдохновение. Порежь перец. Порежь перец – он словно помогал готовить семейный обед. Абсурдное место, абсурдные люди. Он мог бы вписаться сюда. Скоро лапша была готова. Нат упиралась ладонями в столешницу, разглядывая плитку, и ждала. - Вы будто прячете там труп. Это вызвало улыбку – треснутую, потерянную. - Мы прячем воспоминания. - Ты задержался, – Хоппер снова курил на крыльце. Стивен подавил желание выпросить у него сигарету. Он пожал плечами и прислонился к периллам. - Познакомился с компанией. Было весело. - По тебе не скажешь. С Хоппером было легко. Хоппер был семьей – семьей, которая знала, что Стивен странный во всех смыслах, что Стивен может молчать днями, что у Стивена нет друзей, что ему часто все равно и чаще скучно. Стивен любил эту семью – разбросанную семью своих родителей. Он не знал, где эти люди в свое время нашли друг друга, но был им за это благодарен. - Не знаю. С ними круто. Но им никто не нужен. - Да. Поэтому ты с ними застрял и пропустил ужин. - Я поел. И это другое. Мы просто зависали вместе. - Ребенок, друзья не появляются только потому, что они кому-то нужны. Они появляются, и все. Естественным образом. Без причин. Зависая вместе. Он снова пожал плечами, пытаясь стряхнуть с себя чужие слова, но они клеились и казались важными. Им никто не нужен. Они были другими, они не походили на остальную школьную массу, и Стивену это нравилось, но они были самодостаточными. Он не понимал, зачем Нат вообще позвала его сегодня. Он мог бы вписаться в этот отлаженный и все равно хаотичный механизм, которым они были, но он не был им нужен, он не был какой-то незаменимой деталью, для него им придется расчищать место, придется заново привыкать. Зачем привыкать к кому-то новому, если у тебя и так все есть? Может, Хоппер был прав, и друзьями не становятся, потому что без друзей никак, но просто – потому что с ними круто. Может, завтра Нат опять позовет его в Гнездо, а сегодня было не одноразовой случайностью. Хоппер затушил окурок о перилла и с легкостью добросил до пепельницы на нижней ступеньке. - Пойдем. Джойс готовит что-то сладкое. - Чай на ночь вреден. - Какая чушь. - Особенно с твоим уровнем сахара. - Не будь занудой, ребенок. Им был не нужен никто. Разве что – их личный призрак. Темнота встревожена. Стивен не уверен, что это подходящее описание, но у него не получается найти получше. Вокруг пусто – и в то же время нет, темнота снова гудит от чужого неслышного голоса, а эхо бродит по закоулкам, хотя никаких закоулков тоже нет и не может быть. Стивен закрывает глаза и пытается сосредоточиться. Он говорит прежде, чем думает, он просто говорит, и это единственное слово каким-то удивительным образом оказывается правильным. - Тони? Человек, стоящий к нему спиной, в этот раз будто бы ближе. Он выглядит хрупким. Он исчезает. Стивен опять не успевает, но теперь он знает имя, и темнота отдает гулким звуком, похожим на сердцебиение, и еще холодом, который зарывается по самые кости, и удивлением, что ее услышали. Стивен вдруг понимает, что Тони зовет вовсе не его – но хоть кого-нибудь. На следующий день он снова пошел в Гнездо вместе с ними.