London Apartment

Я просыпаюсь из-за ужасной головной боли, отдающей в каждою клеточку тела. Мне давно не было так хреново и я, не открывая глаз, вожу рукой по прикроватному столику, который недавно притащил Фредди с какой-то винтажной барахолки. - Чёрт... - я надеялся, что там будет стоять бутылка с водой, которую обычно оставляю себе на утро после вечеринок. Я кашляю и открываю глаза. Несколько секунд комната кружится в невыносимом вальсе и они кажутся мне вечностью. Я надрался как скотина вчера после top of the pops. Рядом под одеялом кто-то шевелится и я вот уже готов пожелать Меркьюри доброго утра. - Доброе утро, Роджер, - тонкие руки обхватывают моё тело. Слишком высокий голос явно не похожий на голос Фредди. Я хмурюсь, отдергиваю одеяло и вижу большие глаза с потекшей тушью, тонкие розовые губы и русые волосы. - Ох, - я выдыхаю и поднимаю глаза на потолок. Точно. Вчера я ушёл с ней с вечеринки. - Сделать тебе кофе? - она целует меня в плечо и я вспоминаю быстрый, абсолютно ничем не примечательный, секс. - Или, может, ты хочешь чего-нибудь ещё? - она хитро улыбается и прикасается рукой к моему члену. - Не-не... - я сажусь и комната снова летит. - Как хочешь, - она тоже садится, совершенно не стесняясь свою, какую-то невероятно огромную, обнаженную грудь и пожимает плечами. - Лишь хотела сделать твоё утро ещё более приятным. Знала бы она какое это отвратительное утро. - Ага. Спасибо, - я встаю, обернув бёдра пледом, который так же принёс Фредди. У него мания обустраивать нашу квартиру. И мне это нравится. Он делает это место ещё более уютным. Я улыбаюсь от своих мыслей и закуриваю сигарету. - Напомни, как тебя зовут? - сигаретный дым, стакан воды и я почти человек. - Джина, - она почти надрывно говорит своё имя. Наверное, обиделась. - Отлично. А я Роджер, - давлю из себя улыбку и она понимает это как намёк, потому что ровно через две минуты Джина исчезает, оставляя за собой только лёгкий флёр своих духов и мятной сигареты, которую она закуривает на ходу. Я ставлю чайник, когда входная дверь резко открывается и в неё заходит Меркьюри. - Ты уволен, - я поворачиваюсь в непонимании. - Что, прости? - Как ты только стал ударником? Ты же глухой. Уволен, говорю! Ещё раз повторить? - он ужасно рассержен и я не понимаю что происходит. - Ты уволен, Тейлор. - С хера ли? - я спокойно достаю две кружки и делаю нам чай. - Тебе сахар класть? - Какое из моих слов ты не понял? Уматывай из моей квартиры! - Нашей. - Не хочу тебя видеть! - он садится на диван и трёт глаза. - Может, ты скажешь что произошло? - Ну, если для тебя норма трахать какую-то блондинку на нашей кровати? - он делает упор на слове «наша» и это вызывает у меня улыбку. Я явно ещё пьян. - Что ты улыбаешься? - Ну, я же ничего не говорю тебе, когда ты трахаешься с какими-то мужиками? Мы не клялись в верности, кажется? - я делаю глоток приторного чая и мне становится легче. - Я не трахаюсь с ними в НАШЕЙ, Тейлор, кровати, - он ещё больше давит на это слово. - Ты ревнуешь? - я ставлю чашку на стол и пододвигаюсь к нему ближе. - Я не хочу, чтобы ты водил сюда невесть кого, - он смотрит на меня так, что я понимаю, как сильно ему больно и как сильно он ревнует. - Я не буду. Прости меня, - я беру его руки в свои и прикасаюсь к ним губами. - Как я могу искупить свою вину? - Поменяй простыни. Выкинь их. Сожги! Выкинь кровать. Сделай мне минет. Я смеюсь от услышанного списка дел, что озвучил Меркьюри и сажусь перед ним на колени. - Ты не выполнил первые пункты плана! - он усмехается и раздвигает ноги, чтобы я устроился между ними. - Начну с конца, - я подмигиваю и начинаю расстегивать его нелепые полосатые брюки. - Никогда больше так не делай, - он снова говорит с лёгкой обидой и выдыхает моё имя, чувствуя мой рот. - А вот так делай, да... И только со мной.