Бич кроликов

Когда мать и отец собирают Лианну, Неда и Бенджена в поездку на Звездопад, Лианна упирается и говорит, что делать им в этом Дорне нечего, и что уж лучше она останется дома, на что родители решительно качают головой. — Нед снова будет со своей Эшарой обжиматься, — фырчит девочка, бросая на тихоню-брата недовольный взгляд, и не успевает тот возразить, как мать прекращает любые возражения фразой: — Роберт тоже поедет. — Роберт! — глаза Неда загораются от восторга, а Лианна свои закатывает — Роберт ей порядком надоел. — Тогда я точно поеду! К чему мне какие-то девчонки, — говорит он сестре, — если со мной будет мой лучший друг? — Тоже мне, — вздыхает Лианна: ей-то никуда не хочется ехать, она терпеть не может пустыни, жаркую погоду и томно-влюблённый взгляд Эшары Дейн. А ещё одежду, которая едва прикрывает тело. Попасть по человеку, который так одет, проще простого — эти южане, они ведь даже доспехами не заморачиваются. Слишком жарко у них, видите ли. Фиолетовые глаза Эшары блестят от слёз — она неженка, и её, конечно, не устраивает, что её ненаглядный Нед наконец-то рядом, но всё свободное время проводит с Робертом. Они сражаются на деревянных мечах, выкрикивают что-то и обещают поубивать драконов… И невдомёк им, что все драконы давно мертвы? Особенно, конечно, старается Роберт, то и дело поглядывая на Лианну и демонстрируя, как легко ему удаётся одолеть её брата (он не знает, что Лианна справляется с Недом и того быстрее). Эшара сидит на берегу Быстроводной и перебирает камешки, и ленты её шёлкового платьица расплываются вместе с прибрежным течением. Лианна проходит мимо неё, ступая босыми ногами по голому песку и позволяя песчинкам прилипнуть между пальцами ног. — Где же она? — печально вздыхал Нед, расхаживая вокруг замка. Роберт был рядом с ним — Пестряк научил его парочке ругательных слов, и он теперь активно проклинал ими Лианну. Мальчики увидели Эшару, всё ещё одиноко сидевшую на берегу — она смотрела на небо, и серебряный диск луны поблёскивал в её фиолетовых глазах. — Эш, ты не видела Лианну? — спросил Нед. Девочка обернулась: за весь день Нед к ней ни разу не обратился, только коротко поздоровался, и вновь слышать его голос было неожиданно и приятно. Она испуганно развернулась к ним, молчала несколько секунд, просто любуясь его мальчишеским лицом, и вдруг сказала: — Она пошла туда, — указывая пальцем влево. — Вы что, потеряли её? — Да, но леди Дейн просит нас собраться на ужин. И скоро спать, а Лианны и след простыл. — Вот когда мы её найдём, — вставил словцо Роберт, — я ей так вфигачу, что потом больше никуда бегать не будет! — и загоготал, и дети пошли туда, куда указал палец Эшары, и она украдкой поглядывала на Неда, и тот, как ей показался, слишком нервничал рядом с ней — поэтому, наверное, и не разговаривал с ней целый день. Только пропажа Лианны мешала её душе петь — но она уже предвкушала бессонную ночь созерцания звёзд в открытое окно, полную мечтаний и мыслей о том, как они с этим тихим мальчиком поженятся, и как она уедет с ним на Север. И пусть он никогда не станет лордом Винтерфелла — ей было всё равно. — Ты можешь объяснить, — вздыхала леди Дейн, — что ты делала так далеко от Звездопада? Мы с ног сбились тебя искать. — Мне же уже восемь, — возразила Лианна, — я самостоятельная. Я помню, как добираться до вашего дома, я бы не заблудилась. Я хотела посмотреть на песчаных людей — наша няня нам о них рассказывала, Нед мог бы вам доказать, если бы уже не спал… — Даже не знаю, что на это возразить, — леди Дейн тяжело вздохнула, глядя на своего супруга. — Что скажешь? — Мне кажется, её нужно наказать. Как насчёт… — его фиолетовые глаза впились в маленькую девочку, но она не собиралась так просто сдаваться и стойко выдержала его взгляд. — Я спрошу Артура, не нужен ли ему оружейник. — Оружейник? — глаза Лианны загорелись. Она всегда мечтала иметь дело с мечниками! Артур — это, наверное, старший брат Эшары… но она о нём так мало слышала. Видимо, именно поэтому лорд Дейн улыбнулся и сказал: — Погоди радоваться. Ты просто не видела нашего Артура. И Артур действительно оказался скучнее некуда. Лианну он ни во что не ставил — конечно, ему было уже 14 лет, и он считал себя взрослым, и думал, наверное, что может ей помыкать как ему вздумается. За целый день, проведённый в его обществе, Лианна не научилась ничему, что умел он: все сражения с деревянной куклой он вёл молча, сосредоточившись только на своём «противнике». Она пыталась завести разговор, рассказать о своей лошади, на которой она любит кататься в окрестностях Винтерфелла, она даже думала позвать его взглянуть на песчаных человечков, но Артур оставался безмолвным и безразличным к её попыткам, словно его ничего, кроме меча, и не интересовало. Спустя два часа она перестала даже пытаться, просто наблюдая за ним и думая, что из него непременно вырастет очень сильный рыцарь, которого все будут боятся. Рыцарю вовсе необязательно быть нескучным, главное, чтобы он умел убивать. — Весело было с Артуром? — спрашивал Нед на пути обратно, но Лианна качала головой. — Он талантливый мечник, но он не подпускал меня к своему арсеналу. Я только таскала за ним его мечи и подбирала стрелы. — О, так он ещё и стреляет? — восторженно спросил брат. — Да, Эшара рассказывала про то, как он талантлив! — Лианна фыркнула. Снова эта Эшара! — А я ей рассказал, что ты тоже неплохо сражаешься, она ещё очень удивилась и сказала: было бы интересно посмотреть на то, как она будет сражаться с моим братом. А я ей сказал: он же её старше, это значительный перевес, к тому же, девочки обычно не умеют сражаться. Она про тебя ничего не знает, поэтому поверила мне, — и Нед широко улыбнулся, словно страшно гордился силой своего красноречия. — Старше, — согласилась Лианна, — и тренируется каждый день, в отличие от меня. Меня же шить заставляют, это ведь так важно! Когда на нас кто-нибудь нападёт, из-за Стены, например, я что, буду от врагов коврами и гобеленами отбиваться? — Леди должны выглядеть красиво, — неожиданно выступил Роберт, — в особенности когда принимают гостей в своём замке. Всем хочется, чтобы леди соседних угодий завидовали не только твоему мужу, но и убранству твоего дома. Ты должна это понимать, ты же девочка. Твой муж однажды будет очень счастлив, что у него такая способная жена. С врагами он разберётся сам, потому что будет очень сильный, и у него будет огромный боевой молот… с шипами! Лианна скривилась. Что-то во взгляде Роберта её последнее время настораживало, но она никак не могла понять, что именно, а от мужицкой болтовни, не свойственной мальчику его возраста, и вовсе выворачивало наизнанку. В поисках спасения, она повернулась к Неду, но его куда сильнее интересовал пейзаж, чем происходивший разговор. — Тайвин Ланнистер устраивает турнир у себя в поместье, и ты не поверишь, но один из рыцарей позвал тебя быть оружейником. Отец улыбался, но Лианна никак не могла взять в толк, почему именно. Какое наслаждение быть оружейником? Понятное дело, что будешь наблюдать за сражением вблизи, а не издали, как прочие дамы, но в драку же не бросишься — какой тогда смысл? — Это Артур Дейн. Ты, конечно, согласишься? — А Эшара тоже там будет? — отец засмеялся. — Всё может быть. Я точно знаю, что Дейны страшно гордятся Артуром — и поэтому, возможно, захотят поглазеть на него всей семьёй. — Полагаю, в прошлый раз я даже не удосужился представиться. Лианна зашла к нему в палатку, когда Артур сидел к ней спиной — за столом, он как будто корпел над какими-то бумагами или планами сражения. Она неловко сделала шаг вперёд, кашлянула и привлекла его внимание — подросшего за два года юноши, темноволосого и крепкого. — Артур Дейн, — он протянул ей руку, и Лианна, подойдя ближе, пожала её. — У тебя хорошая хватка. Ты, кажется, занимаешься фехтованием? Лианна кивнула. Её пугало то, что Артур помнит такие детали спустя два года — он словно пытался приврать ей, Боги знают, чего ради. — Держи, — он подал ей меч, в эфесе которого едва заметно поблёскивал драгоценный камень. Лианна его чуть не выронила — он был тяжёлый, сам Артур держал его обеими руками. — Это… Это Рассвет, да? — спросила она, пытаясь не упасть под навалившейся тяжестью. Артур кивнул. — Да. Сегодня его первая кормёжка. Отец наградил меня им и сказал, что очень мной гордится. Он и сам собой очень гордился — это было видно по его улыбке, и Лианна неловко улыбнулась в ответ. Этого требовал этикет. — Но ты ведь даже не старший сын? — Мне это не нужно. Рассвет достаётся тому Дейну, кто заслужил его больше остальных. Кажется, у твоего отца тоже есть такой меч? Лёд, так ведь? — Лианна кивнула. — Как думаешь, могла бы ты его заслужить? Она растерялась. — Я… нет, что ты, он достанется Брандону… — И всё же, — перебил Артур, заглядывая в её лицо, — ты бы могла его заслужить? Она смотрела в его глаза, пытаясь понять, шутит он, или нет. Ведь над ней все раньше шутили, когда она говорила, что любит фехтование, разве он чем-нибудь лучше остальных? Но он продолжает смотреть на неё, и ни тени улыбки не мелькает ни в уголках его губ, ни даже в глубине фиолетовых глаз. Она в прошлый раз не заметила их цвет, но теперь, когда Артур был так близко, вдруг поняла, что окажись на её месте любая другая девчонка, она бы наверняка назвала его красивым. Конечно, рыцари сильны и прекрасны, её это не должно удивлять. Лианна сглатывает, но произносит: — Конечно. — Так я и думал, — он улыбается и, отбирая у неё меч, с лёгкостью поднимает его в воздух. — Возможно, однажды и мы скрестим мечи, леди Старк. Артур кажется ей высокомерным, когда расхаживает по палатке, снова игнорируя её существование, но она всё равно не рискует его отвлекать. Его слова глубоко запали в её сердце — кажется, он не шутил, когда говорил, про «скрещивание мечей». Через прорезь, служившую палатке входом, Лианна видела, как заполняются трибуны, как местные слуги готовят ристалище, а оружейники бегают от палатки к палатке, выполняя мелкие поручения. Издалека она увидела Тайвина Ланнистера в полном одиночестве, его дети, близнецы, сели по обе стороны от отца. Прежде Лианна никогда не видела ни Серсею, ни Джейме, и вовсю глазела на них, когда Артур тяжело положил ладонь на её плечо и произнёс: — Пора на ристалище. Будь готова помочь мне, хорошо? Она так и осталась в палатке, наслаждаясь неожиданной точкой обзора. Мать и отец махали ей с трибун, а она улыбалась так, словно и правда попала в гущу событий. Артуру всего 16, а он так прекрасно владеет мечом — быть может, и ей через шесть лет удастся добиться такого результата? Нужно только ходить угрюмым и заниматься фехтованием не продыхая, и тогда результат будет достигнут. А ещё бы хорошо забросить шитьё, и учиться фехтовать с Брандоном и Недом. Артур свалил с коня Рейегара Таргариена, и король Эйерис — Лианна внимательно наблюдала за ним, ровно как Тайвин Ланнистер — смеялся, но был ли то опечаленный смех или злорадствующий, ей разобрать не удалось. Артур одержал победу на том турнире и предложил Лианне стать его оружейником на постоянной основе. На вопрос «Почему?» он ответил: — Ты не задаёшь лишних вопросов, при этом разделяя мою любовь к мечам и сражениям. Ты знаешь, как беречь стрелы и клинки — о большем я просить не могу. Тебе и самой, в конце концов, это должно понравиться. Или я ошибся? — Выходит, — завороженно произнесла Лианна, — я теперь буду всегда с тобой? То есть, — она поспешила исправиться, — когда ты будешь выходить на задания с Королевской Гвардией, я пойду тоже? — Именно так. Думаю, тебе самой не помешало бы прикупить какой-нибудь кинжальчик — самый крохотный, чтобы резать кроликов, если придётся. Лианна думала, что Артур так шутит, ведь никто прежде даже не заговаривал с ней об этом, но уже на следующий день, когда они с родителями собрались уезжать, ей вручили новенький клинок — только что из кузницы, ещё совсем горячий. С блестящими глазами она развернулась к матери с отцом и заявила, что никуда не поедет, и что остаётся с Артуром Дейном — ведь он выбрал её своим оруженосцем. Родители уставились на неё удивлённо, словно не было турнира, на котором она так доблестно исполняла свои мелкие обязанности. Артур маячил в сторонке, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, неподалёку стояли Нед и Эшара — они наблюдали за ними кротко, не рискуя даже рта открыть. — Выходит, — раздался тяжёлый голос отца, — ты обещаешь мне оберегать её? — Папа, — высказалась Лианна, — ведь ты не замуж меня выдаёшь. — Вот именно, — согласился тот. — Это гораздо хуже — и опаснее. — Милая, — мать наклонилась и положила руки ей на плечи. — Когда же ты вернёшься? — А если я не хочу возвращаться? То есть… — поспешила исправиться она, увидев разочарование на лице матери. — Я не хочу с вами ссориться, но я не хочу быть ничьей женой. Возможно, это то, чего мне всегда хотелось… — Она бросила на Артура умоляющий взгляд, и тот кивнул. — Хотя бы немного. Пока я не вышла замуж. Пожалуйста. — Я не собираюсь брать её в жёны, я принёс Обет, — вступился Артур. — Рыцари Королевской Гвардии не имеют семей, и я не заинтересован в вашей дочери в этом смысле. Я обещаю вернуть её, как только вы найдёте ей подходящего жениха. — Мы уже нашли его, — твёрдо возразил отец. Мать выпрямилась, виновато опустив глаза в пол и будто признавая своё поражение. Лианна была уверена, что мать раскаивалась, ведь она знала, что Роберт Лианне не нравится, но вот отец был непреклонен. — Нам остаётся лишь дождаться, пока Лианна достигнет нужного возраста. И мы обвенчаем её с Робертом Баратеоном. — Пап… — До той поры, — вступился Артур, делая шаг вперёд, — может, позволите ей быть тем, кем ей хочется быть? Должно быть, воспитание юной леди она уже получила? Отцу это страшно не нравилось: Лианне казалось, что он сейчас взорвётся. Она никогда не решалась перечить ему. Ей не хотелось ссор, и дело было даже не в том, что она его боялась, нет, ей просто не хотелось. Склоки в стае никогда не приводят ни к чему хорошему: но отец покачал головой, насупился и всё-таки отпустил её. — Ты знаешь, — заговорила она, когда они с Артуром ехали на лошадях по ночной равнине, — я просто не люблю Роберта. — Я догадался. — Я вообще сомневаюсь, что когда-нибудь кого-то полюблю, — она пожала плечами. — Мне всегда было другое интересно. Любовь — для тех девочек, которые постоянно сидят в замках, шьют и слушают глупые песенки… про рыцарей. Эти рыцари спасают их из башен и убивают чудовищ, которые мешают принцессам жить долго и счастливо. Но я хочу сражаться всегда, а не только когда нужно спасти какую-то принцессу. Даже если мне придётся испачкаться. Я хочу резать врагам горло, я хочу убивать врагов короля. Артур улыбнулся — но в темноте Лианна этого не заметила. — Я знаю. Поэтому я тебя и взял. Она тренируется вместе с остальными королевскими гвардейцами, носит их знаки почёта, и Артур даже раздобыл для неё белый плащ. Он всё так же тренируется день и ночь, и она всё время рядом; они почти не разговаривают и даже не считают себя близкими людьми, хотя прекрасно знают, что больше им в Красном Замке поговорить не с кем, хотя к Артуру иногда приходит Рейегар Таргариен — они сражаются, но Артур никогда не позволяет другу победить. — Он говорит, что ты очень красивая, — однажды передал Лианне Артур, но она посмеялась. — А я скажу, что он уже женат. — Не по любви. Он уважает Элию и никогда не причинит ей боли, и всё же, он её не любит. — А если выйдет за меня, то будет по любви, так что ли? Было уже поздно, с Артура ручьями тёк пот, и они в полном одиночестве стояли во внутреннем дворе замка. Никто не видел, никто не слышал, и пот мерцал на его голом торсе, и Лианна впервые заметила, что не может оторвать от него взгляд. — Я не знаю. Это же от тебя зависит. — Я лучше с тобой останусь, — вздыхает она и отворачивается, чтобы он не увидел её смущения. Она никогда не думала, что будет смущаться мужского тела — но септы были правы, ей было четырнадцать, и её тело, забыв спросить её разрешения, готовилось продолжать свой род. Артур наблюдал, как она уходит. «И что это она имела в виду, — думал он, — заявив, что останется со мной?» Лианна отправилась с Артуром в Королевский Лес, уничтожать Братство — и он впервые сорвался на неё, заявив, что делать ей тут нечего, если она не может взять в руки меч и рубить врагов на части. Позже он и сам не мог понять, что его так разозлило; возможно — он просто за неё испугался? Они были очень жестоки, а она… — Я могу, — возразила Лианна, выезжая на коне вперёд его и других гвардейцев. Она выхватила меч из ножен, рубанула ветку, преграждавшую ей путь, и та, зашуршав листьями, действительно упала на землю к ногам коня Артура, отчего животное испуганно заржало. Артур распалился ещё сильнее, перегнал Лианну и едва не упустил стоянку Братства — и вообще чуть не забыл о тех, кто был позади них. Кто-то из тех, кто был рядом, посмеивался, но Лианне было 16, и когда она снимала шлем и трясла длинными волосами, которые никак не хотела стричь, Артур терял дар речи — хотя и всего на мгновение. Она видела, как он убил Улыбчивого Рыцаря, Он слышал, как громко она кричала, всадив клинок в сердце какого-то разбойника. Её голос, предназначенный для пения, так громко выделялся на фоне привычных звуков сражения. Он знал, каково это — чувствовать жар собственной крови, когда убиваешь врага, но подобное было с ним впервые — её крики распаляли его больше предсмертных стонов врагов. Они оттаскивали трупы в сторону, но он им не помогал — он наблюдал, как Лианна вдыхает запах куста голубых роз. Должно быть, сами Боги посадили его здесь; Лианна говорила, что увидеть голубые розы на юге почти невозможно, но в тот день им повезло. Благоухающим цветкам не было места среди мёртвых людей, как и женщине, которой Лианна должна была стать, не было места среди огрубевших рыцарей. А ведь она медленно, но верно становилась ей, и приближался тот день, когда отец должен был забрать её и выдать замуж, чтобы она жила той жизнью, которая никогда не будет принадлежать ей. На обратном пути он не сказал ей ни слова и держался в конце отряда. Они тащили за собой повозку с трупами, и он видел, как безумные глаза Улыбчивого Рыцаря всё ещё поглядывают на него из-под накрывшего телегу покрывала, но он мёртв, а Лианна — бойкая и прекрасная — жива. Другие рыцари говорили с ней, она смеялась, даже не оглядываясь на Артура, но ему удавалось слышать отголоски её смеха. Словно на её душе не было ни одной смерти. Она всегда хотела убивать врагов, она сама так говорила. Прежде он никогда не видел её в бою и так жалел об этом, так жалел. Ведь она такая же, как и он. Эйерис мог бы взять её к себе в гвардию, если бы позволил её отец, но после турнира в Харренхолле — а до него осталось несколько месяцев — она уедет в Штормовой Предел, чтобы стать женой Роберта Баратеона. Холодный воздух обдувал его израненное лицо, и он не знал, что делать дальше. Они вернулись так поздно, что бросили повозку с трупами во внутреннем дворе, а сами отправились в казармы. Артур следил за Лианной против своего желания: ему хотелось знать, куда она пойдёт, что она будет делать. Она держалась остальных: точно так же сняла доспехи и стала тщательно оттирать прилипшую к стали пыль и грязь; затем она достала меч и стала гладить и его. Все уже ушли спать, но она осталась наедине со своим клинком, не замечая наблюдавшего за ней Артура. Она думала, что никто не заметит, как она улыбнётся лезвию, засмеётся и поцелует остриё, шёпотом благодаря Богов за прошедший день. Даже не оставив в оружейной меча и доспехов, Артур вышел за ней следом и услышал, как от холода дрожит в воздухе его голос: — Лиа, ты помнишь, как сказала, что лучше останешься со мной вместо Рейегара? — Нет, — отмахнулась она, — я такое говорила? Чепуха какая-то. Она хотела было пойти дальше, но он крепко перехватил её запястье. Нет, она сильная, но из его хватки не вырвется. Она кривит брови, злится, хмурит лоб — ещё немного и выхватит оружие из ножен, но Артур и сам готов, Артур может защититься, и Артур видел, что она оставила меч в арсенале. — Отпусти, или я не отвечаю за себя. — Скажи мне, что ты имела в виду. Скажи, — он сжимает её запястье ещё крепче, так что ей становится больно, Лианна хватает воздух от негодования, заносит свободную руку, чтобы ударить его, но он ловит её налету и повторяет свою просьбу. — Отпусти меня! Ты с ума сошёл! — Всё может быть. — Зачем ты вообще это спрашиваешь? — она всё ещё пыталась вырваться, но безуспешно; Артур молчал, и Лианна, прикусив губу, пнула его в колени, но хватку он не ослабил, вместо этого упав на землю, потянув Лианну за собой и придавив её своим телом. Капли грязи и мелкие камешки рассыпались по её волосам, словно драгоценности, её взгляд горел злобой, а грудь вздымалась и опускалась. — Артур! — Сегодня в Королевском лесу… Я смотрел на то, как ты сражалась, и подумал, что никогда прежде не знал тебя. Никогда… Всё это время ты ходила вокруг меня, как заморыш, и вот — ты наконец-то превратилась в бабочку. — Лианна больше не сопротивлялась, пристально глядя в его глаза. Кажется, она стала понимать, к чему он клонит. — Лианна, ты… — Артур, — выдыхает она, и от одного его имени, зажатого между её губами, ему стало жарко. — Не стоит тебе этого говорить. — Но что, если мне хочется? — Тогда лучше придержать язык. Ни тебе, ни мне это не нужно, ты знаешь… — Лианна, — повторяет он и закатывает от наслаждения глаза — ведь её имя столь же вкусное, как кровь поверженных врагов. — Я всего-то имела в виду, что даже если я нравлюсь Рейегару, он-то мне не нравится. Я не знаю его, я… я и тебя не знаю, Артур, ты тоже не знаешь меня. — Глупости. Я знаю, что мы с тобой одной крови, даже если слеплены из разного теста. Мне этого… мне этого достаточно, понимаешь? — Но… — он не позволяет ей закончить предложение, накрывая её губы. Стоит ночь, он выпускает её запястья, её ладони ложатся ему на плечи, и она закрывает глаза, когда он обнимает её за поясницу и крепко прижимает к себе. Ей нечем дышать. Сегодня, на поле сражения, ей тоже не хватало воздуха — она рубила бандитов, чуя закипающую в жилах кровь, потому что он наконец-то позволил ей нечто большее, чем просто таскать за ним оружие, а теперь позволял и более того. Он позволял прикасаться к себе, позволял себя целовать, позволял ей быть причиной нарушения Обета — я не возьму жены и не стану отцом детям… Он всего лишь целовал её — может, кто-то их видел, не дайте Семеро — но ей казалось, что она знает его, знает лучше других, и что во всём мире нет человека, который бы лучше знал её и понимал её, хотя она и не смогла бы объяснить, откуда в голове взялись такие мысли. Нет, стоило прекратить это здесь и сейчас; меч всё ещё висит на его поясе, она могла бы выхватить его, соблазнить его на драку… соблазнить? на драку? он так и не позволяет ей с ним драться, он думает, что с лёгкостью её одолеет, она могла бы… нет, не могла бы, ведь он так крепко хватает её за руку, что сил вырваться у неё не хватает. Сколько он тренировался? Скольких убил? Куда он её тащит, чёрт подери, почему ей не хочется сопротивляться? В его покоях было просторнее, чем в покоях других рыцарей, хотя он ещё не был капитаном Гвардии, но однажды мог бы им стать, именно поэтому Лианна идёт за ним как послушная собачка, поэтому она им так восхищается — потому что Семь Королевств не видели мечника лучшего, чем Артур Дейн. Он надеется, что никто не заметит их; если узнает хоть одна живая душа, им обоим — крышка; она опозорит семью, отказавшись от своего наречённого, ему придётся оставить белую мантию, о которой он мечтал всю свою жизнь — но никто их не видит или, по крайней мере, так им кажется. Если кто-то их и видит, то только Боги — но неужели они не могут закрыть глаза на нечто столь незначимое? — А что, если… — заикается Лианна, когда Артур нависает над ней, и чёрные волосы щекочут её щеки. — Детей не бывает с первого раза. — Он наклоняется, чтобы поцеловать её, успокоить, и мнёт её грудь в надежде отвлечь от этих мыслей. — Даже если нам не повезёт настолько… я достану лунный чай… ты знаешь, сколько раз я слышал разговоры об этом от тех, кому не нужны дети? Гвардейцы пытаются спрятать детей, они трахают шлюх и потом заставляют их убить своих детей, но я… но я не шлюху, я… — Артур, — выдыхает она прямо в его лицо, — уймись, прошу тебя, — и она целует его, и второй раз за день он проливает чью-то кровь, и Лианне сначала больно, он останавливается, проходит время, и она ласково подгоняет его, сначала поглаживая спину, а потом вцепляясь в неё и оставляя на ней шрамы, заживающие быстрее, чем удары мечом, но оставляющие в душе след куда более глубокий. И он там. И они — целое. И их маленькое создание, если только ему суждено родиться на свет, существует где-то там, где соприкасаются их тела. И впервые в жизни Лианна думает, что брак — это не так уж плохо, если бы только с ней был Артур, а не Роберт, но этому не суждено произойти, ровно как солнцу не суждено встать на западе и сесть на востоке. Он мог бы защитить её от чего угодно, а когда она встала бы рядом с ним в боевую стойку, не сказал бы, что её удел — шить гобелены и принимать гостей… она такая же, как и он. Ради этого стоит венчаться, не ради чего другого. Отец встречает её с улыбкой, но даже в его объятиях чувствуется напряжение. Возможно, он всё ещё не может простить её за то, что она так резко ушла от них — и Лианна виновато опускает глаза, шагая навстречу матери. Нед увлечённо разглядывает белый плащ, Роберт фамильярно обнимает её за плечи и тянется к её губам; ей хочется сбросить его руки, вызвать Роберта на сражение и доказать, что у него нет права так распускать руки, но она снова натыкается на строгий взгляд отца. Облачаясь в красивое платье и складывая тренировочные тряпки в сундук, она обещает себе быть сильной, но от одного взгляда на ухоженные волосы, чистое лицо и длинное платье ей становится тоскливо. Нед, словно читая её мысли, приносит ей голубые цветы, и их запах сначала возвращает её домой, а потом — в спальню Артура, где она, как ей показалось в тот день, обрела новый дом, и пусть всего на мгновение. Её братья снова были рядом, Нед снова застенчиво поглядывал на Эшару, надеясь пригласить её на танец, но никак не решаясь на это — ведь они столько лет не виделись, и за это время она успела превратиться в девушку ещё более красивую, чем была прежде. И он повзрослел, и отец, кажется, уже раздумывал над тем, чтобы подыскать жену и ему тоже. Мог ли он жениться на Эшаре? Хотел ли он этого сам? И уж она-то теперь ничего не стеснялась, источая улыбки в танцах с Оберином Мартеллом, с Джоном Коннингтоном и своим же старшим братом — прежде он держался дальше от танцующей толпы, но младшей сестре всё-таки удалось его уговорить. Лианна знала, что если он пригласит её, или даже если она позовёт его сама — кто-то заметит. Что делать, если обо всём догадается Роберт, или отцу покажется, что Артур держит её не так, как остальных? Ей не хотелось даже натыкаться на его взгляд. Ведь он был так притягателен, что ей бы не удалось скрыть своего восхищения. Рейегар напевал на своей арфе что-то печальное, глядя только на неё, и Лианна стала нехотя прислушиваться к его словам, лишь бы отвлечься от Артура и Эшары.

Хоть в сердце рыцаря любовь Дрожит, как солнце на рассвете, На жизнь его на каждый год Обет накинул свои сети И девушка, что ждёт его, Храня их тайну в своём сердце, Всё только смотрит за окно И напевает эту песню

Она и не заметила, как слеза покатилась по её щеке, и призналась себе в том, что плачет, лишь когда Бенджен тыкнул в неё пальцем и на всю залу закричал, что его старшая сестра разревелась. Она тут же сбросила с себя оковы тоски: глядя на то, как капли вина стекают по лицу младшего брата, она вдруг расхохоталась и поняла, что давно так не веселилась. А потом, когда все заснули, она выбралась из палатки и, всё время оглядываясь по сторонам, прокралась к палатке Дейнов. Просто так: они не договаривались, Артур вполне мог спать перед завтрашним турниром и набираться сил, а мог бы и тренироваться — возможно всякое. Вот только в его арсенале хранилось то, что было ей нужно — её собственный меч, «кинжальчик», как он его называл, выкованный в её первый день рядом, и спрятанный в его сундуке подальше от любопытных глаз. Она назвала его Бич Кроликов, посмеиваясь над тем, какого Артур был о ней мнения. Артур узнал это лезвие, когда оно взмыло над поверженным Леслином Хэем, и после — над Боросом Блаунтом, немало удивлённым появлением незнакомого рыцаря не в доспехах, а в лохмотьях, с незнакомым гербом… Артур взглянул на трибуну, где сидели Старки и Роберт Баратеон — Лианны там не было. Кто-то поговаривал, что леди решила не смотреть жестокое сражение, но он знал, что от такого зрелища она бы не отказалась, и жадно выхватывал взглядом быстрые движения маленького рыцаря — движения, которым он её никогда не учил, но которые она выучила сама, пристально наблюдая за ним все эти годы. И тогда он, глядя на Лианну и зная, что никто его не слышит, сказал себе, что, кажется, очень её любит. Никто не погнался за ней, никто не вскочил со своих мест — и Артур знал, что и ему пора готовиться к выходу, но услышал, как Роберт клялся спешить Таинственного Рыцаря с никому не знакомым гербом, и едва удержался, чтобы не заявить, что только он один знает, как его одолеть — ведь только он знает её слабые места, и его она ничем не может удивить. Артуру показалось, что Рейегар тоже догадался, кто это был: они вместе нашли брошенный около дерева щит и наспех собранные доспехи, и вместо того, чтобы искать дальше, Рейегар лишь взглянул на него и расхохотался. — Когда я буду королём, — заявил он тем же вечером, — я призову этого Рыцаря к себе во дворец и предложу ему белый плащ. Или нет, я сразу сделаю его Капитаном. А вы все будете и дальше сражаться за мою благосклонность, недоумевая, что я ценю хитрость и внезапность. — Ценишь — возможно, но предугадать ты их не сможешь, — Артур улыбнулся, — они-то и станут твоей погибелью. — Тебе никак не даёт покоя завтрашний день? — Рейегар остановился в нескольких шагах перед своей палаткой. Там уже собрались другие лорды — те, кто пришёл совещаться с ним, и Рейегар это знал. Возможно, больше шансов поговорить с когда-то лучшим другом, а теперь соперником, у него не будет. — Ты думаешь, что снова одолеешь меня? Завтра, на ристалище? — Не могу этого знать, мой принц. Я лишь надеюсь, что… — … что Лианна не увидит твоего проигрыша? — он улыбнулся то ли едко, то ли шутливо, Артур не мог разобрать. Это Рейегар любил песни, истории и романтические сюжеты, но не он. О Лианне и том, что она может увидеть его поверженным, он не задумывался. — Понимаю. Возможно, её ты Баратеону и проиграл, но проиграть перед ней своё достоинство… ты этого выше. Жаль, что это всего лишь турнир, и даже победа не сделает тебя счастливым. Он не стал дожидаться ответа, зайдя в палатку. Кажется, не терпится представить себя военачальником, или выслушать клятвы, которые собравшиеся лорды принесут ему один за другим. Артур оглядывает каждого из них, пытаясь угадать искренность намерений. Конечно, у Тайвина Ланнистера свои интересы — как бы то ни было, Эйриса он просто ненавидел, но его армия могла стать огромным подспорьем. Но остальные? Готовы ли они погибнуть за Рейегара, как готов сделать Артур? Он всегда хотел лишь одного — сражаться бок о бок со своим принцем… и с Лианной. Да, это он понял не очень давно. Но какая теперь разница? Кто-то снаружи шёпотом звал его, и он, удостоверившись, что никто на него не смотрит, вышел. Он едва разглядел Лианну в темноте и тихо спросил: — Ты что здесь делаешь? — Пришла с тобой увидеться. Нед убежал к Эшаре, так что я подумала, что мне тоже можно. — Не лучший ты выбрала момент. За его спиной Тайвин Ланнистер снова гаркнул «Нет!», и Лианна попыталась заглянуть Артуру за спину. — Что там происходит? — Неважно. Тебе лучше уйти. Она нахмурилась. Слишком поздно Артур понял, что скажи кто-нибудь подобное ему, он бы тоже разозлился, но Лианна была гораздо более своенравна: оттолкнув его, она зашла в палатку. Артур лишь чертыхнулся себе под нос — и вошёл следом. Воцарилось молчание. Все смотрели на неё ошарашенно, даже Тайвин Ланнистер сумел сказать лишь: — Леди Старк? — Лорд Тайвин? — Не думал, что вы участвуете в этом, — наконец сообразил Рейегар. Он ухмылялся. Лианна явно не понимала, о чём речь, но Артур не мог их выдать, она кивнула и двинулась в центр, словно так и должно было быть, и, прокашлявшись, спросила: — Что мы имеем на данный момент? Она, конечно, и понятия не имела о том, на что соглашается. Но Артур был поражён. Глядя на неё, он был уверен: даже оказавшись в этом только что, она уже всё понимала и была готова принимать самое активное участие, хотя сам Артур довольствовался наблюдением со стороны и безропотной поддержкой Рейегара, как своего принца, как своего лучшего друга. — Это же не страшно, что я решила участвовать? — спросила она уже в палатке Артура, когда собрание закончилось (ни к чему конкретному заговорщики не пришли), и они вернулись к нему в палатку. — Я подумала… Рейегар мог бы помочь нам. Или мне одной, — добавила она опасля. — Я имею в виду… я ведь не хочу замуж за Роберта, и никогда не хотела. Я вообще не хотела быть ничьей женой. Возможно, он бы мог дать мне место при дворе? — Он бы дал его и без твоего участия. Мне достаточно только попросить.  Лианна вспыхнула от негодования. — А что, если я не хочу, чтобы ты просил за меня? Что, если я хочу добиться этого сама? Артур засмеялся. — И ты думаешь, что прийти на встречу заговорщиков, не имея возможности им что-то предложить, будет для этого достаточно? Ты же видела всех этих людей, ты… — Ты тоже не лорд, — возразила Лианна недовольным тоном. — Да, но я рыцарь Королевской Гвардии. — Я тоже могу им стать. Я могу помочь, я… я не знаю, как. Я могу сражаться. Неужели меня одной недостаточно? Даже если у меня нет армий? Седьмое пекло, Артур! Он оглянулся на неё, пытаясь подобрать нужный ответ. Её, конечно, достаточно — она одолела сегодня трёх рыцарей в одиночку… и ей удалось сохранить это в тайне. Она была такой способной, а он… а он просто за неё боялся. Так жалко, так глупо, так заботливо — он за неё боялся. То, о чём говорил Рейегар, могло повлечь за собой немалые жертвы; одно неверное движение — и она погибнет… То же самое может произойти и с ним, но он всегда был готов умереть. Неужели и она — тоже? — Ты понимаешь, как это опасно? И ты готова пойти за Рейегаром? — А ты так и не понял? — она улыбнулась. — Если Рейегар пообещает мне будущее, о котором я всегда мечтала, я готова на что угодно. — А что скажут твои родители? Ты готова от них ради такого отказаться? Лианна помолчала. — Если бы Рейегар позволил мне вступить в Королевскую Гвардию, уверена, они бы приняли мой выбор. Они знают, что это всё, о чем я когда-либо мечтала… или… я могла бы не говорить им об этом. Конечно, мне не очень нравится эта мысль, но если выхода нет… — Скажи нашему королю, что это ты была тем Рыцарем, что свалил Фрея, Блаунта и Хэя, — улыбнулся Артур. — Я слышал, он искал тебя. Лианна опешила. Конечно, она не ожидала, что Артур так просто догадается — и это её обидело. Его улыбка была довольной. Её это раздражало. Дело в мече, конечно — он подарил его ей, он его узнал… в конце концов, если бы не он, ей бы не удалось победить этих рыцарей. Если бы она не наблюдала за ним так долго, она бы не знала, как сражаться. Артур продолжал улыбаться, когда Лианна рассмеялась и сказала: — Нет. Это должно остаться тайной. Ты и мои братья — единственные, кто достоин знать это… Признаться, мне даже жаль, что придётся уйти из турнира. Ведь я леди, леди не могут подобным заниматься. Рано или поздно пришлось бы себя раскрыть… — она вытащила меч из ножен, разглядывая его в свету. Тонкий, словно её фигура, острый, совсем как её язык. Бич кроликов. Единственная женщина, которую он когда-либо полюбит. Она направила остриё в сторону Артура. — Жаль, никто не увидит, как я могу одолеть тебя. — Жаль? Мне нет, — она сделала шаг ближе, и он невозмутимо опустил её меч вниз. Лезвие слишком лёгкое, чтобы создать сопротивление. — Ты знаешь, лишь песчаным человечкам суждено нас увидеть. Так всегда было, так всегда и будет. Рейегар положил на колени Лианны венок из голубых роз. Он назвал её Королевой Любви и Красоты, и Артур, до этого проигравший ему поединок, сжал кулаки от злости. Он видел, что Роберт Баратеон залился краской, но ничего не произнёс: толпа молчала, пока Рейгар разворачивал лошадь, красуясь перед зрителями. Его конь гордо прошагал перед взбешённым королём, на свою жену Рейегар не бросил даже взгляда. Элия ещё не плакала, но даже издалека Артур видел, как дрожали её губы. — Что это на тебя нашло? — спросил он спокойно, когда Рейегар вернулся к себе в палатку. Артур ждал его. — Роберт тебе этого не простит. — Роберта я не боюсь. — А Элия? Её тебе не жаль? Слышал, Оберин о тебе отзывался очень… Рейегар нахмурился. Он бросил развязывать кирасу. — Да какое тебе дело до Элии и Оберина? Не ври хотя бы мне, я знаю, что тебя разозлило. Элия станет королевой, когда всё это закончится. А Лианна, если захочет этого, станет рыцарем Королевской Гвардии, и не нужно так на меня смотреть. Сколько я тебя знаю, Артур? Сколько женщин смотрело на тебя, надеясь, что ты одаришь их своим вниманием, и сколько горько вздохнуло, когда ты произнес клятву Гвардейца? И разве хоть на одну из них ты смотрел так, как смотришь на неё? — Он позволил себе грустную усмешку. — Сомневаюсь. — И что ты предлагаешь? Рейгар вздохнул и зажмурился. — Тебе придётся довериться мне. И Лианне — тоже. Я желаю вам обоим, и тебе — прежде всего, только лучшего. Ты же знаешь это, правда? — Сделать вид, что Рейгар выкрал меня? Разве я бы позволила кому-нибудь выкрасть себя? Я что, кобыла? Артур тяжело вздохнул. — Так скажут те, кто ничего не знает о тебе, но с другими — с теми, кто желает тебе счастья, всё будет иначе. Они решат, что это была твоя добрая воля. — Нет… это вряд ли… после того венка… — Лианна зажмурилась. — Отец с ума сходит, и Брандон тоже… они ненавидят Рейегара за то, что он сделал. — А Роберт? — Роберту наплевать, он говорит, что гордится этим, но мне кажется, что он врёт. Почему Рейегар хочет вовлечь меня так? Почему я должна быть приманкой вашего восстания? Ведь от меня было бы гораздо больше пользы в битве! Неужели ты не сказал ему об этом? — Артур снова вздохнул. — Если так нужно, чтобы я сражалась за него, я смогу. Я убегу из дома, пусть меня считают пропавшей без вести, мне всё равно. Ты и сам знаешь, что мой отец не хотел быть участником этих интриг… — Если ты скажешь ему, что воцарение Рейегара сделает тебя счастливой… — И поэтому я позволяю ему себя украсть? Ты же сам понимаешь, как глупо это звучит! — Понимаю. Но твой отец объявит войну Эйрису, ведь король — он, а не Рейегар. Украв тебя, Рейегар заявит претензии на престол и объявит бунт своему отцу. Разве твой отец пойдёт против тебя? Разве он не знает, что ты никому бы не позволила так с собой обращаться? Когда Эйрис падёт, мы восстановим мир. И ты не пострадаешь. И сможешь стать рыцарем Королевской Гвардии. Твой отец одолеет Эйриса, ведь ему на помощь придёт войско Тайвина Ланнистера. Даже без него он способен одолеть нашего короля, разве нет? Лианна покачала головой. Две крупные слезы покатились по её щекам. — Я не знаю… не знаю. Я не хочу быть причиной войны. — Ты и не будешь. Хочешь не хочешь, а война уже развязана. Мы просто оказались в самом её эпицентре, потому что оба… — Артур, — перебила его Лианна. Он было привлёк её к себе, прижал, чтобы она не плакала, но она отстранилась, заглядывая ему в лицо. — Есть ещё одна вещь, с которой Рейегар может нам помочь. — Она молчала, Артур её не торопил. Она плакала, и он вдруг подумал, что никогда прежде не видел столько слёз на её лице. — У меня будет ребёнок. Твой ребёнок. И я боюсь… если что-то случится, если мне придётся выйти за Роберта замуж, он его убьёт. Он всё равно убьёт его, потому что поймёт, что это не его ребёнок. А я не хочу, чтобы он умирал. Ты понимаешь? Артур ничего не понимал. Он не позволял себе задумываться о детях и не думал, что это возможно. Ни один сценарий этого не допускал. Нет, это было привилегией тех, других, готовых тратить время на бездушных женщин, на тех, кто не обращал внимания ни на что, кроме размера груди и бёдер… и он успел забыть о том, что Лианна — женщина, что у неё могут быть дети, и что она, конечно же, может этих детей любить. Да, она всё ещё оставалась его бесстрашной Лианной, его рыцарем, но дрожащий голос выдавал страх, глубоко спрятанный в её сердце. Страх, что кто-то не сможет защитить их ребёнка — да, он появился так внезапно, и всё же, она уже была готова защитить его, в то время как Артур до сих пор не мог понять, что происходит. И ему тоже стало страшно от осознания, что его руки связаны. — Что мы можем сделать? — снова спросила она, словно надеясь найти в нём утешение. Артуру было тяжело, но он взял себя в руки и произнёс: — Что-нибудь придумаем. Возможно, Рейегар вырастит его как своего сына, а может… это всего лишь вопрос доверия. Я доверяю Рейегару и Элии, они никогда не выдадут наш секрет… мы можем отправить его в Дорн, где он будет расти бастардом моего брата, но я клянусь тебе, что жить он будет не хуже принцев и принцесс… и ты сможешь навещать его. И однажды, возможно, ты сможешь рассказать ему правду. — Или Рейегар победит. Победителей не судят, — она закачала головой, утёрла слёзы и несколько раз шмыгнула носом, надеясь прогнать их прочь. — И мы, возможно, сможем всем сказать, что это наш сын. И он не будет бастардом. Кем бы ни был мальчишка, растущий под боком самого короля, кто бросит в него камень, если король будет защищать его? Или девочка… я не буду учить её шить и украшать дом. Я скажу ей, что нет лучшего способа защитить тех, кого ты любишь, чем взяв в руки меч или лук. И она будет лучше всех придворных леди. Лучше и сильнее. — Ну? И кто из нас сообщит об этом? — О чём? О том, что твой отец зверски убил её отца и старшего брата? Или о том, что Старки хотят тебя убить? Артур яростно ударил мечом по камню — зная, что это способно затупить лезвие, и, тем не менее, не в силах сдержать гнев. Ему хотелось, чтобы от стали летели искры, за которыми не будет видно лицо Рейегара. Он так спокоен, прекрасно зная, как Лианна относится к своей семье; он так спокоен, хотя всё летит в бездну, хотя в войне, объявленной его отцом, уже не находится места его собственным притязаниям на трон. Всё пошло не так. Они недооценили его отца. Он оказался слишком безумен, он сделал то, чего не мог ожидать даже сам Рейегар. Что бы он ни сказал Неду, неожиданно ставшему главой семьи, его всё равно будут ненавидеть. Таргариены стали причиной смерти двух Старков, Таргариены развязали войну. Да, это был не Рейегар, это был его отец, но кому какое дело… Конечно, если Лианна останется здесь, в Башне Радости, с ней и их ребёнком всё будет хорошо — но вот Артура рядом уже не будет. — Всё идёт по плану… — Рейегар покачал головой. — Отец даже не подозревает, что объявив войну, он делает себя слабым. Он уже стар, и сам никуда не поедет. Когда войска выйдут из столицы, на неё нападёт Тайвин. Он его убьёт, престол перейдёт ко мне, и я… — Но как ты помиришься со Старками, Рейегар? — У меня их сестра. Её слову они, конечно же, поверят… Ты сам знаешь, что я не хотел такого. Возможно, я не лучший стратег, и не могу предугадать, что придёт в голову моему отцу, но я не жестокий человек, и не желал им смерти. И войны я… я такого не хотел. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Артур верил ему, но этих слов было мало, чтобы успокоить безутешную Лианну. Она с трудом засыпала каждую ночь, даже лёжа у Артура под боком, и пролила немало слёз, оплакивая брата и отца. Она говорила, что Неду тоже придётся несладко, что он погибнет, и оплакивала и его тоже. Артуру тоже доставалось — она обвиняла в этом его, Рейегара, но потом, когда её глаза высыхали, говорила, что виновата во всём сама, что из-за неё погибли отец и Брандон, и молилась Матери, чтобы та уберегла Эддарда и дала ему сил в грядущих сражениях. Она не молилась за Роберта, она даже не вспоминала о нём. Потом, поднимая голову на Артура, она искала надежду в его взгляде — но, так её и не найдя, падала обратно на подушки, тяжело дыша и стараясь избавиться от злых мыслей. Хотя бы ради малыша. Он рос не под самым счастливым сердцем, не в самое удачное время — но он рос, придавая ей сил жить дальше. Хотя бы до того времени, как он сделает первый вдох. Пускай не выживет она, пускай Смерть уже сжимает холодные пальцы на её горле; пускай в схватке погибнет его отец, погибнет как настоящий рыцарь; погибнет и никогда не возьмёт на руки сына, которого никогда не хотел… она снова поворачивалась к Артуру, когда он уже спал, крепко сжимая её руку. И прижималась к его груди. И думала, что если ей и было суждено полюбить кого-то в этом мире, то это мог быть только один человек, и он лежал теперь рядом с ней. И он же с ней останется. Ещё до замужества Кейтилин слышала, что Нед был с самого детства влюблён в Эшару Дейн. Она слышала и о том, что на турнире в Харренхолле он сбежал из палатки Старков и… и что было в ту ночь, никто не знал, но её ревнивое сердце, казалось, знает все ответы. Ей бы хотелось, чтобы Нед признался сам; сказал бы ей, что Джон Сноу — этот мальчишка с фиолетовыми глазами, этот бастард — его сын от Эшары Дейн. Она бы простила его, ведь в те времена она должна была выйти замуж за Брандона, а у Неда было право любить ту, кого ему хотелось любить… но Нед ей так и не признался, что кое-в-чём она была права. Мальчик действительно был Дейном. Вот только Эшаре приходился не сыном, а племянником.