Комедия

- Давайте пойдем в театр! - девочка в розовой шапочке подпрыгивает на месте, иногда зависая над полом, и дергает попеременно за рукава то зеленую куртку гаруспика, то кожаный плащ бакалавра Данковского. - В театр! В театр!       Артемий и Даниил переглянулись - иногда назойливой паршивке проще было уступить, чем объяснять, почему ей отказали. Для той, что пропагандировала на каждом шагу смирение и жертвенность, Клара слишком плохо знала слово “нет”.       Впрочем, они давно там не были, а бой часов уже провозглашал приближение полуночи, когда Маски репетировали новую пантомиму.       Бакалавр посмотрел на часы, тикавшие в нагрудном кармане, выругался и достал револьвер, щелкнув затвором для перезарядки. Начало темнеть, и каждый житель Города-на-Горхоне знал, что вместе с тьмой на улицы выползают грабители. Гаруспик хмыкнул. - Убери пистолет, ойнон, - посоветовал он, даже не делая попыток вооружиться. И вовремя - затихающие звуки города прорезал хлопок выстрела. Бурах поморщился и потер ухо. - Вот поэтому. Возьми скальпель. - Я тебя ненавижу, - сквозь зубы прошипел “ойнон”, но пистолет не убрал.       Менху в ответ на это лишь пожал плечами.       Они шли по городским сумеркам, разбавленным холодным белым светом загорающихся газовых фонарей, петляя дворами, по привычке теснясь к домам - еще свежи были воспоминания о том, как можно было нарваться по пути на облако заразы или Песчаного Ангела. В городе снова была осень, опадающая бурыми листьями, отцветающая твирью и наполненная ее тяжелым духом, дурманящим головы.       В одном из таких дворов они наткнулись на старую детскую площадку, спрятавшуюся у притока Горхона. Железные ржавые каркасы лестниц были похожи на обнаженные и потемневшие от времени и тлена кости ребер, и то, что металлический скат горки не съела полностью бурая корка казалась чудом. Клара мгновенно, словно подхваченная ветром, вскочила на нее первой, и с торжествующим воплем скатилась, пропахав землю спиной, прикрытой и так не особенно чистой курточкой. Затем обернулась на своих спутников. - Давайте и вы тоже, - она поднялась, даже не пытаясь отряхнуться. Смотрит на них выжидающе и при этом с азартом. - Будет весело, обещаю. - Это будет очень глупо, - скрестил руки на груди бакалавр. - Твоя наука тоже глупая, но ты же ей занимаешься! - язвительно ответила девочка. - Как ты можешь судить, если ты не попробовал? Да ты, наверное, настолько стар, что даже уже и не помнишь, как это делается! - Ничего сложного в этом нет, - Данковский выдыхает и начинает расстегивать свой любимый змеиный плащ, пуговица за пуговицей. Бурах вскидывает брови. - Неужели ты не видишь, как она тобой манипулирует? - он поскреб затылок. - Развела на слабо, как мальчишку. - Конечно вижу, - приткнув между скрещенных рук менху верхнюю одежду, проворчал Даниил, - это ради эксперимента. - Еще скажи, ради спасения Города, - проворчал себе под нос Артемий, наблюдая, как бакалавр медицинских наук, Ангел Смерти, державший в страхе весь Город, залезает на маленькую детскую горочку, чудесным образом поместившись между двумя перилами, и садится на холодный скат.       Не прошло и секунды, как уже с земли послышался громкий, недовольный, полный чувства монолог о том, как обманчив и подл этот мир, как он возмутительно отвратителен, и как во всем виновата “маленькая паршивка” и почему-то Бурах. Вероятно, потому, что не остановил.       Бакалавр Данковский ушиб копчик.       Клара заливисто хохотала и предлагала гаруспику тоже попробовать, но тот с еще большим сомнением оглядел коварную железяку. - Не влезу, я слишком толстый, - отшутился он, и набросив на плечи Даниила плащ, пошел к выходу с площадки. Ничуть не огорченная Самозванка поскакала вслед за ним. Процессию замыкал хмурый бакалавр медицины, спрятавший обтянутые черной кожей перчаток пальцы в рукава - холод пробрался под пальто, пока менху его держал у себя в руках.       До постановки было еще больше часа, и, выменяв по пути у одной припозднившейся девушки отмычку, Клара задумчиво вертела головой словно примериваясь, а затем поманила обоих мужчин к одной из дверей. - Пойдем вскроем дом! Я так давно этого не делала, - бывшие когда-то волшебными ручки отчаянно чесались.       Данковский резко помотал головой, в такт собственным словам: - Нет-нет-нет, - он возмущенно прищурился на ставшую резко очень испуганной и маленькой девочку, нависнув перед ней. - Больше мы нигде не остановимся. Мы шли в театр, мы пойдем в театр.       Глаза Клары широко раскрылись, наполняясь слезами, и она обняла Бураха насколько могла, надрывно всхлипывая и заливая водой куртку. - Ну дядя гаруууспик, ну пожалуйста, неужели ты откажешь сиротке в такой мааалости… - выла она с надрывом под растерянным взглядом Артемия.       Тот тяжело вздохнул. Он отлично понимал, что эта малявка потрясающая актриса, и то, что сейчас происходит, это спектакль, рассчитанный на то что он поведется и позволит ей… Но у Бураха никогда не было стойкости к слезам детей.       Он очень неловко посмотрел на Даниила, машинально поглаживая Клару по голове сквозь шапку. - Мы туда и обратно, очень быстро, - проговорил он, слыша как рыдания постепенно стихают. - Ты с нами? - Эта затея - глупа, - отчеканил бакалавр, подняв глаза на менху, - я - не участвую, - он поежился под осенним ветром, - я - брезгую, - он искривил губы и отвернулся. - Тогда на стреме побудешь, - хлопнул его по плечу Бурах и, подхватив Клару на руки, понес ее к заветной двери.       Он уже не видел, как Самозванка перегнулась через его плечо и торжествующе показала Данковскому язык.       Отмычка в маленьких ручонках Клары сработала как часы, беспрепятственно открыв замок двери. Они старались быть как можно тише, пока маленькая воровка скользила среди шкафов, выискивая полезные вещи, Бурах караулил, чтобы в комнате никого не было, и прикрывал девочку своей широкой спиной. Когда они прошли в очередную столовую, в голове у него словно зазвенел тревожный колокольчик. - Клара, нам пора уходить, - почти ощущая приближающиеся шаги, прошептал он.       Та как раз деловито обшаривала буфет. - Сейчас, сейчас, подожди, - отмахнулась она, запихивая в карман костяные бусы, а затем подняла глаза и обомлела от восторга. Прямо на краю стола, в большой глубокой тарелке лежал огромный кусок сырого мяса. - Ооооо, мясо, - Самозванка почувствовала, как желудок у нее сжался от голода - она не ела с самого утра. - Клара, нет, нам пора, - шаги уже близко. - Но мяясо… ик, - девочка резко выдыхает, когда гаруспик подхватывает ее под грудь.       Артемий отбивается от кулаков хозяина дома, с ужасом думая, что будет, если его узнают. Вот это будут заголовки в местной газете, которую стали выпускать совсем недавно в Каменном Дворе. “Потрошитель снова взялся за старое!” “Берегите свое имущество и внутренние органы!” “Старшину в Укладе одонги не кормят!”...       Фух, ну и придумается же такое, бегая по коридорам, в поисках выхода, выругался Бурах, не понимая, откуда идет странный чавкающий звук, преследующий его.       Только когда за ним закрылась дверь, и он отбежал на порядочное расстояние от дома, он смог рассмотреть, что мордашка его спутницы и руки были перемазаны кровью. Она с удовлетворенным мычанием жевала неподатливый кусок мяса, который успела цапнуть с буфета в последний момент.       Бакалавр постукивал каблуками по мостовой, всем своим видом выражая свое недовольство и презрение к произошедшему. - Так-так-так, Ворах, - он полуулыбнулся без тени смеха в глазах, - Потрошитель и девочка-людоедка снова в деле? Признавайтесь, кого вы там успели прирезать, - в голосе заиграла сталь. - Можешь засунуть свой пафос туда, откуда ты его вытащил, - очень устало посмотрел на Данила Бурах, набычившись, - а если ты коровье мясо не можешь отличить от человеческого… - Ммммм… - Клара выпустила изо рта мясо, только чтобы положить окровавленную ладонь на губы менху и проговорить, - остынь, Артемий, неужели ты не понимаешь, что он тебя дразнит? Он злится, потому что ему не удалось поучаствовать в веселье. - Во-первых, я сам не захотел, а во-вторых, твое “веселье”, девочка, очень негативно сказывается на репутации, - Бакалавр склонился, испытующе глядя в глаза съежившейся в объятиях гаруспика Самозванки, зрачки которой почти заполнили радужку смоляной чернотой. Поиграв в гляделки - Клара постаралась снова сделать совершенно невинное выражение лица - Данковский разогнулся и вытащил из кармана плаща моток старых бинтов, ткнув ими в живот маленькой воровки. Затем кивнул на бочку с водой, стоявшую в отдалении. - Хотя бы умойтесь… - искривил он губы, - а то действительно подумают, что вы кого-нибудь съели.       К театру они подошли точно к времени. Бакалавр успел растерять порядочно патронов, гаруспик оттирал какой-то тряпкой окровавленный нож, а Самозванка просто сидела на плечах Бураха и чуть толкала его пятками в широкую грудь, раскачиваясь из стороны в сторону, когда прямо на пороге театра их встретил Трагик в черном трико. - Вы пришли посмотреть на представление? - вкрадчиво проговорил он. - Сегодня мы решили попробовать себя в другом жанре! - широким жестом мим поднес тыльную сторону ладони ко лбу. Затем встряхнул ее, точно отбрасывая что-то прочь. - Долой драму! - вскричал он. - Долой трагедию! - то же резкое движение другой рукой. - ТОЛЬКО СЕГОДНЯ В НАШЕМ ТЕАТРЕ МЫ ПРЕДСТАВЛЯЕМ… - он сделал колесо, - ПРЕДСТАВЛЯЕМ… - перекатился в другую сторону, - КОМЕДИЮ!       Упав на колени, он воздел руки к небу и застыл, замер, словно статуя.       Герои озадаченно переглянулись, и Бурах попытался шагнуть вперед, чтобы обойти актера. Чужое гибкое тело оплело его ногу, как второй сапог, пригвоздив ее к земле. - Но сначала… - голос Трагика сладок и насмешлив, - вы, - он указал пальцем на менху и доктора, - должны ответить на вопрос. - Какой? - прорычал Бурах, которого эта ситуация и кривляния Статиста начали уже злить. Уже и в театр нельзя спокойно сходить.       Как он мог подумать, что скучал по этому?! Кажется, на этот раз Данковский ровно в той же степени разделял его чувства. - Итак… Вопрос: кто из вас отец с жареным супом, а кто отец с травами? - ЧТО?! - после сдвоенного возмущенного крика послышался треск расколовшейся костяной маски. По всей округе разнесся заливистый смех Самозванки.