Ты-моя боль

Черный дым висел над полем ужасающей битвы. Искры и пепел кружили в воздухе, пропитанном запахом горелой плоти, крови и смерти. Крики, стоны и лязг стали доносились со всех сторон. Сколько пало людей, эльфов, гномов с начала сражения никто не считал. Но трупов гоблинов и орков было не меньше. Кто-то падал, сраженный мечом или стрелой, кто-то просто валился с ног от усталости, наплевав на все, что происходит вокруг. Казалось, не будет конца этому безумию. Но тут звонкий голос Кили заставил всех сражающихся рядом поднять головы кверху: - Орлы!!! Смотрите! Йааааа! – радостный клич сорвался с губ, предчувствуя скорую победу. Его стрелы давно закончились, находить новые, выдирая их из тел погибших, было проблематично. А от тяжести меча уже давно нестерпимо ныла рука. С запада к полю битвы, взрезая небеса могучими крыльями, на подмогу летели величественные птицы. Мерзкие твари бросились врассыпную, сила была не на их стороне. Хотя еще многие продолжали озлобленно размахивать тяжелым оружием, отказываясь отступать. Измученный Фили, весь перепачканный грязью и кровью врагов, смотрел на своего счастливого брата, и теплое чувство приятно разливалось внутри. Внезапно огромная тень легла между ними. Гном отшатнулся, заметив крупного уродливого орка, занесшего кривой ятаган над увлеченно зрящим вверх Кили. Ужас застыл в глазах младшего брата, увидевших спину Фили, бросившегося наперерез. Светловолосый гном успел вогнать оба меча до упора в живот противника, прежде чем сам рухнул на колени с торчащим из груди клинком. Ему хватило сил немного повернуть голову, что бы через плечо тоскливо улыбнуться застывшему каменным изваянием брату. После чего он начал заваливаться набок. Армия людей, совместно с остальными выжившими, вдохновленная численным перевесом, все дальше гнала неприятеля. Суета, царившая повсеместно, не затрагивала две неподвижные фигурки маленьких гномов в центре сражения. До павших и раненых сейчас никому не было дела, кроме самых близких. Это война. Кили упал рядом с поверженным братом, приподнял, осторожно удерживая за плечи. Розовая пена в уголке рта, прерывистое редкое дыхание. Надежды нет. Он прижал к себе тело, которое неминуемо покидала жизнь. Фили закашлялся, выплевывая алую кровь. Ему трудно было говорить, но нельзя было уйти просто так: - Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня…брат? И дрожащий шепот в ответ: - Я давно простил тебя, - невыносимая боль пронзила насквозь, когда он смотрел в остекленевшие навечно, родные голубые глаза, - мы скоро встретимся, братишка. После чего Кили, крепко сжав в руке меч, с яростным криком снова кинулся в гущу сражения. Зеленая молодая трава перед родительским домом. Синее небо и воздух, наполненный вешней свежестью. Тепло и безмятежность. Малыш, чьи темные волосы собраны в куцый хвостик, с радостным смехом бежит навстречу распростершему объятия гному постарше, на чьих пшеничных прядях озорно играют лучики солнца. Старший улыбается, прижимая к себе кроху, едва достающего ему до живота: - Я так скучал по тебе! - Но мы же виделись только утром, братик, - в ореховых глазах младшего недоумение. - Да? – он поднимает брата на руки и целует его в макушку, - я просто забыл об этом. Прости.