Сториз

Приближающийся гул толпы заглушает даже шум машины, в которой запах сигарет уже стал родным. Тело сидящего на заднем сидении Тэхена ужасно ломит и побаливает в самых неожиданных местах. Он закусывает губу, пряча под рукавами пальто синяки на запястьях, и украдкой смотрит на сидящего рядом Чонгука. У того вид похабный и самодовольный, такой напыщенный, что хочется врезать, а еще больше хочется сдаться уже и закончить эти чертовы игры в недотрогу. Тэхена тормозят гордость и задетое вчера самолюбие, ведь не зря же он так охотно отбивался, царапая все, что попадалось под руку, пока сильные руки прижимали его к огромной кровати с махровым покрывалом черного цвета. Пусть Чонгуку и удалось получить то, что он так отчаянно хотел, Тэхен не отступится просто так, пока тот не соизволит извиниться. Хотя при взгляде на ссадину на его нижней губе, у Тэ пальцы дергались в его сторону, хотелось потянуться к выступающим скулам и целовать их долго, извиняясь. Машина остановилась, толпа снаружи загудела, и вспышки камер стали мерцать сквозь тонированные стекла. Тэхен на несколько секунд растерялся. — Волнуешься? — подает голос Чонгук. — Хах, еще чего! — всплескивает руками Тэхен, слегка морщась от боли чуть ниже поясницы. — Кто бы сомневался. Улыбка Чонгука заставляет неизвестные шестеренки в теле Тэхена двигаться и работать, но он слишком гордый, чтобы признать это, а еще слишком нежный и трогательный, чтобы напоследок не дотронуться до его руки. Он, как бы невзначай, задевает пальцы Чонгука, а после порывается уйти, но ему не дают. Притягивают за руку ближе и касаются своими теплыми губами тыльной стороны ладони, сжимают пальцы так нежно и бережно, что в это просто сложно поверить. И не скажешь, что его руки вчера ночью оставляли фиолетово-синие следы на тонких запястьях модели. — Я буду ждать тебя здесь, когда ты закончишь. Буду ждать столько, сколько потребуется, — и освобождает Тэхена. — А если я уеду раньше? — Ты не сможешь этого сделать: слишком сильно любишь меня. — Еще чего, — бурчит Тэ, дергает за ручку двери, пытаясь выйти и даже не замечая самодовольного чонгукова «до встречи» почти в самую спину. Дверь наконец поддается, и только тогда Тэхен понимает, что Чонгук слишком для него и для этого тесного мира, а еще он слишком теплый и заботливый, если не выводить. Вспышки ослепляют Тэхена, он пытается игнорировать боль в мышцах и нацепить улыбку, но вместо этого цепляется за интересные мысли: прийти к приезду черной иномарки Чонгука раньше или включить стерву и опоздать на добрые полчаса? Кто знает, звучит очень заманчиво.