Сториз

— Жизнь любит играть. Ей интересно создавать ситуации, будь они плохие или хорошие, и наблюдать за реакцией участвующих в них людей. Она никогда не задумывается о том, каково им в такие моменты, ей просто нравится смотреть и не вмешиваться. Но иногда, когда близится рассвет и наступает самое тёмное время, она вдруг начинает осознавать и пытаться исправить то, что натворила. Это бывает редко, но все же бывает. Это люди называют удачей, огромным везением. А потом жизнь снова продолжает играть. — Как я в динозавров? — Да, милый, как ты в динозавров. — Значит, когда я кидаю их на пол, им больно? Они чувствуют боль? — Конечно, поэтому не нужно разбрасывать свои игрушки. Им больно, а еще они могут сломаться. — Я не хочу, чтобы они ломались… — Все зависит от твоего отношения к ним. Все, давай, ложись-ка спать. Завтра рано вставать. — Хочу поцелуйчик на ночь! И от папочки тоже поцелуйчик хочу! — Хорошо, я его позову, только ты ложись под одеяло. — Хорошо. Тэхен тихонько поправляет свисающий край одеяла и под игривый лепет сына выходит из детской. В темном коридоре пахнет стиранной одеждой, а еще со всех фотографий, висящих на стене, смотрят счастливые глаза его собственной семьи. Он выдыхает и направляется к двери, из которой льется свет от ночника. Спальня встречает его теплом и Чонгуком, активно втирающим крем в кожу лица. Тэхен давит смешок, и тот оборачивается на него с непониманием в глазах. — Что такое? — Нет, ничего, — Тэхен улыбается, делая вид, что нет ничего смешного в том, что его Чонгук-и не стер большую часть крема со своего подбородка, — Тебя в детской ждут, — он наигранно состраивает официальный тон, — Говорят, что очень срочно. Чонгук дует губы, показывает всем своим видом, что ему лень ходить туда сюда, а сам начинает втирать крем в кожу быстрее, чтобы поскорее прийти на зов своего маленького солнца. Тэхен наблюдает за этим с улыбкой и осторожно присаживается рядом. Его Чонгук такой красивый и нежный, упрямый немного, но в то же время любящий по-настоящему. У Тэхена где-то в сердце просыпается дикое желание прижать его к груди и уткнуться в еще сырые после душа волосы, но он старается сдерживаться, потому что знает, что Чонгук этого в данный момент не одобрит. Вместо этого он ложится на кровать и продолжает смотреть на него из-под прикрытых век. Чонгук заканчивает с вечерними процедурами в спешке, чуть не роняет маленькое зеркало на пол и спотыкается о собственную ногу, когда встает с кровати. Тэхен успевает его схватить за руку, чтобы не упал. Наступает тишина, и глаза Тэхена обеспокоенно бегают по его ошарашенному лицу. — Не торопись так, — говорит Тэхен и сглатывает, наконец, продолжая дышать. Это было резко и неожиданно, что реакция могла его подвести. Но разве он может вот так просто после всего того, что с ними было, не схватить Чонгука за руку в безобидной повседневной реалии? Никогда. Он напрочь забывает о том, что Чонгук в данный момент может его оттолкнуть, и тянет на себя, в объятия. Он любит обниматься, любит это с того момента, как встретил безучастного, но твердолобого Чонгука на практике в университете. Продолжает любить до сих пор и дарить эти объятия двум лучшим людям в его жизни. — У моего Тэ-Тэ отменная реакция. Под тихий смех Чонгука Тэхена тянет к родному телу сильнее, будто магнитом. Чонгук удивляет его с каждым днем все больше, и теперь он почти не видит за оленьими глазами боль от пережитого. Странно получается: он — профессиональный психолог, но когда дело касается Чонгука, становится не больше напуганной мухи, запертой в банке. Это ужасно не профессионально, Тэхен знает, но просто не может иначе. Все вокруг просто кричит о том, что в семье, в своем уютном гнездышке, ты должен чувствовать безопасность и любовь, а не желание кого-нибудь проконсультировать. — У нас с тобой целая ночь впереди, — хихикает Чонгук, поглаживая его по спине. Тэхен показушно ворчит и не отходит, не пускает чисто из вредности, из-за чего муж безрезультатно барахтается в его руках. Такие игры уже стали семейной традицией, где все друг друга с любовью дразнят и поддевают. — Ну все, Тэхен, перестань, ребенку прямо сейчас нужен папа. Это действует на Тэхена отрезвляюще, и он выпускает из объятий. Чонгук уже давно понял, как им манипулировать, но сам Тэхен до конца не понимает, зачем поддается, видя и раскусывая эту очевидную игру. Да кто будет обманывать, он уже давно понял. Когда-то слово «папа» из уст Чонгука звучало в свой адрес с гордостью, но это было недолго. Этот период сменил другой, затяжной и отвратительный по своему содержанию. Тогда «папа» из уст Чонгука доносилось с издевкой, с целью, пусть и неосознанно, но сделать себе еще больнее. «Теперь ты видишь, Тэ-Тэ, какой из меня папа». Эта фраза и по сей день осколками режет сердце Тэхена, хотя сам Чонгук, наверное, о ней давно забыл. Эта была первая фраза, которую он сказал после чистки. Он говорил ее сквозь слезы и продолжал держать дрожащие руки на плоском животе, чувствуя не только физическую боль, но и огромную душевную. Тэхен не может забыть это. Наверное, уже никогда не забудет, ведь это кошмар, который преследует его долгое время. Дверь в спальню приоткрывается, и в щель просовывает голову сын, который от долгого ожидания уже устал. Тэхен сразу получает от Чонгука оплеуху, но совсем не расстраивается. Наоборот, это было необходимо. Это был тычок, который говорил: «все хорошо, все по-прежнему». — Иди сюда, малыш, прости папочку, — ласково говорит Чонгук, и Тэхен наблюдает, как они мило тянут к друг другу ручки. — Обнимаетесь без меня, значит? — бурчит ребенок недовольно и дует губы, отчего так сильно становится похожим на маленькую версию Чонгука. Сам Чонгук это отрицает, продолжая настаивать, что их сын похож на Тэхена, но он-то прекрасно все видит. Их малыш — это маленький и непоседливый Чонгук. — Нет, милый, мы ждали тебя, — говорит Тэхен, не сдерживаясь и проводя пальцами по его пухлой щеке, — Просто твой папа слишком долго купался в ванне. Чонгук успевает зло зыркнуть на Тэхена, прежде чем малыш затаскивает их двоих в объятия. Его маленькие пальчики такие невесомые, и Тэхен снова не сдерживается, с улыбкой целуя каждый из них. — Я хочу спать с вами, — тихо говорит он, — Мне кажется, что мой ангел-хранитель куда-то ушел. — Ну куда он может уйти? Этот упрямый человечек не может оставить тебя одного. — Я только закрыл глаза, а мне уже стало так страшно, и всякие чудища полезли из темных углов! — эмоционально всплескивает руками сын. Тэхен с Чонгуком переглядываются и давят улыбки. Они поняли друг друга без слов. Их мальчик просто снова не хочет спать один. — Хорошо, только, пожалуйста, не выпинывай меня с кровати снова, — хмурясь, говорит Тэхен, — А то ночью чудища до меня доберутся. — Ага… — тянет Чонгук, — А еще спина будет болеть, но, конечно, монстры куда опаснее. — Видишь, — Тэхен вскидывает бровью, — Даже папочка согласен. — Хорошо, не буду! Да по беззубой улыбке и блестящим глазам сразу становится понятно, что будет, ой как будет, и Тэхен вымученно улыбается. Да, ночка снова предстоит тяжелой. В спину прилетает тычок от Чонгука, у которого на лице расплывается родная улыбка. — Все хорошо. Они снова втроем обнимаются под теплым светом ночника с тумбы. Их окутывает теплом и любовью. Тэхен улыбается и приоткрывает глаза. Ему, наверное, мерещится слабый ореол света, что окутывает плечи Чонгука, но он продолжает верить и думать, что это ангел-хранитель их сына, маленький упрямый ребенок, который не захотел появиться на свет.