Останешься на ночь или навсегда?

      Тэхен, после предыдущих двух рабочих дней, пребывает в некоторой прострации: ему постоянно мерещится расстроенный Чонгук, Чонгук, который злится и что-то не понимает, и вот эти все образы сейчас никак не вяжутся с веселой по-детски наивной улыбкой. «И чего ты улыбаешься-то, блять?» — Думает про себя Тэхен, в очередной раз срываясь взглядом с глаз босса, когда тот оборачивается на него во время доклада.       Это самая обыкновенная встреча с новыми партнерами, в чьих силах и ресурсах компания будет нуждаться в ближайшие три года. По крайней мере, раньше это были именно три года, на большее обычно не соглашались производители, а на меньшее не шел господин, царство ему небесное, Чон.       Вспоминая то, как проходили такие сделки во времена отца Чонгука, Тэхен подметил, что подход к бизнесу у этих двоих кардинально отличается.       Старший, во время бесед с партнерами, был сдержан, строг и в то же время учтив. Младший — весел, шутит, много улыбается и порой позволяет себе излишнюю фамильярность, оставаясь при этом вежливым.       Господин Чон всегда старался узнать малейшие детали по планам на ближайшее будущее и текущие задачи организации. Чонгук же просто замучил президента этой компании своими вопросами о своих планах на будущее, о том, в какие регионы они хотят пройти дальше, щупал их, проверял на наличие амбиций.       Бывший президент всецело уделял себя гостям своей компании, он отдавал им свое внимание, время и все его взгляды обычно были обращены именно на них. Младший же делал, словно специально, все наоборот. Чонгук то и делал, что поглядывал на Тэхена; сначала изредка косился, затем откровенно пялился.       И Ким был бы готов все ему простить. И глазки его блестящие, и губы от облизываний влажные, и пальцы с колечками, но вот только не это… Последняя капля упала в чашу терпения в лифте, когда он, Чонгук и его секретарша ехали в одном лифте с партнерами, чтобы проводить тех из главного офиса. Примерно на двадцатом этаже народ стал подсаживаться, не по одному, а целыми кучками. И, вроде бы, вот он — президент компании, Чон Чонгук, будьте добры не толпиться, а они, как специально, заполнили всю кабинку, не оставив и намека на личное пространство.       В целом, Тэхен с Джин-хо и забыл, что это такое — «личное пространство», но вот в присутствии Чонгука предпочел бы вспомнить и определение для этого выражения, и на себе ощутить его прелести. Но, а пока, все прелести жизни ему показывал Чон Чонгук, плотно прижимаясь к его груди.       В очередной раз, когда кто-то сильно прижал Чона спиной, он еще ближе приблизился к Тэхену, почти сталкиваясь с тем нос к носу. Ким жалобно простонал про себя и отвернул голову, закусив нижнюю губу. Двадцать этажей боли, страданий, понемногу появляющейся эрекции от сводящего с ума одеколона Чонгука, его бледной кожи, видневшейся почти перед самыми глазами, его длинных ресниц и, сука-блять-да-сколько-можно, белоснежной улыбки.       Почти со всем к пятому этажу Киму удалось справиться. Он даже сумел побороть возбуждение от почти незаметного прикосновения бедра Чонгука к паху Тэхена. Но вот запах одеколона выветрить не удалось — терпкий аромат какого-то цитруса в перемешку с кофейными нотками плотно впитался в пиджак старшего. Кажется, чтобы избавиться от него придется не один раз запустить стирку с литрами ароматизаторов для белья.       Позже Чонгук отпустил Тэхена обратно в офис, а сам отправился по делам в сопровождении своего водителя. И Тэхен был ему признателен, очень! Во-первых, он мог спокойно посидеть в одиночестве, которое мог нарушить только звук воздухоувлажнителя в кабинете, а во-вторых, Ким мог бы позвонить своему любимому хену и немного поистерить. — Блять, хен, это просто какая-то жопа! — пересекая небольшое помещение кабинета вдоль и поперек, мельтешил Тэхен. — У кого? У Гуга твоего? — безразлично переспросил Юнги. — Гука. Чонгука. Да и не это важно. Он ко мне лип в лифте сегодня! — Тэ закусил заусенец и клацнул зубами. — Не грызи! — рявкнул в трубку Юнги, и Ким одернул руку так, словно хен был совсем рядом и мог бы его вполне себе ощутимо так врезать по рукам. — Ну, а ты? Ты же стоял ровно? Не мялся там, не вздыхал? — Ну… — промямлил Тэхен. — Ну ты хотя бы не отворачивался? — голос старшего прозвучал чуть строже. — Так он прям носом почти в меня уперся! — Блять, ну хоть не скулил там, не вздыхал?       А в ответ тишина. Тэхен знает, что если признается, то старший просто положит трубку сейчас, а при встрече еще и прибьет. — Алло? Тэхен? Сука, ну блять, ну нет… — Юнги простонал в трубку и, кажется, треснул себя по лбу.       Пару секунд недовольно посопев в телефон, он все же снизошел на разговор с тонсеном. — В общем, либо ты делаешь, как я сказал, либо действуй самым простым путем — просто скажи, что все это тебе не нравится.       Тэхен было открыл рот, чтобы что-то сказать, а потом подумал — что именно? Ведь он не может сказать, что горячие взгляды Чонгука ему не нравятся, не может сказать, что его неловкие прикосновения противны. — Просто… — вздохнул Тэхен. — Разберись в себе, Тэ, — тихо, по-отечески добродушно, сказал Юнги. — Если тебе чисто поиграться, то просто забей сразу. Он — твой босс, ты не сможешь продолжать работать в компании. Если серьёзные отношения… — Я не хочу серьезных отношений, — грустно перебил хена Тэ. — Тем более с мужчиной. Ни один ещё не смог принять тот факт, что я отец-одиночка. — Почему ты так решил? — Потому что они сбегали тут же, увидев Джинни. — Сбегали? А… Ну, — Мин помолчал с пару секунд, — ладно, это ваши с дочерью дела. Но ты не решал бы за всех мужиков сразу. Мы вот с Чимином обожаем эту Скрипучку. — Вы — другое, хен. Не сравнивай. — Так или иначе, не ставь крест на отношениях.       Тэхен что-то буркнул в ответ, а затем распрощался с другом и уставился в стеклянную перегородку, за которой скрывался офис Чонгука.       «Нет, это не мое дело», — решил Тэхен и отпустил ручку двери, возвращаясь к работе.       А работы навалилось столько, что лопатой не разгрести, экскаватором не вывезти, да в керосине не сжечь — тупо не хватит на растопку. А все из-за дурацкого Сэхуна, который допустил эту блядскую ошибку и сдвинул почти все планы Тэхена.       Ким разбирал договоры, ставил резолюции, отправляя их в отдельный лоток для дальнейшего согласования с Чонгуком. Тэхен ещё не видел его росписи, но почему-то был уверен, что она вычурная и размашистая, как это обычно бывает у таких эксцентричных личностей.       После того случая он ещё раз произвел расчеты в некоторых докладах, которые пока ещё не ушли на стол Чону. Даже когда он находил банальную опечатку в слове, то ревел как раненый бизон в трубку, вызывая к себе ответственного за это безобразие. — Да мне похер, что у тебя там с твоим парнем, — отчитывал он очередную жертву из отдела продаж. — Ты вписала в этот пункт одну цифру, и тут же, — он истерично начал тыкать в ни в чем неповинный лист бумаги, — через строчку пишешь другую! — Простите, Тэхен-ши, — молоденькая девушка то белела, то синела, то краснела, грозя вот-вот свалиться в обморок.       От падения в ноги перед Тэхеном Темным спас телефонный звонок. Ким резко дернул смартфон и, медленно меняясь в лице, смахнул индикатор влево. — Привет, Джинни! — Привет, кхе-кхе, пап, — дочь говорила чуть внос. — Что случилось? — встревоженно спросил Тэ. — Ничего особенного, просто, кха-кха, я немного простудилась.       Тэхен тут же защебетал, успокаивая дочь. А девушка, перед которой только что вопил не то какой-то вымирающий вид медведя, не то само исчадие ада, смотрела и тупо хлопала глазами. Вот этот вот умеет так нежно разговаривать?       Девушка немного подзалипла на медово-нежном и таком низком голосе, что не заметила, как на ее плечо упала рука. — Господин Чон! — вскрикнула девушка и тут же зажала рот руками. Чонгук приложил указательный палец к губам и позвал с собой в свой кабинет. — Давай доделаем этот документ, — он кивнул на папку в ее руках, — пока Тэхен занят?       Девушка лишь похлопала глазами и, словно болванчик, закивала головой. Спустя пару минут телефонного разговора Тэхен постучался в дверь к боссу. — Прости, я не видел, как ты пришёл, — извиняясь, поклонился Ким. — Ох, все в порядке, — Чонгук замахал рукой. — Что-то случилось? Чонгук пристально смотрел в глаза Тэхена, что-то высматривая на их темном дне. — Не совсем, — Ким чуть помялся в проходе. — Кое-какие семейные дела. Могу я отпроситься на сегодня? Чонгук посмотрел на часы и, улыбнувшись, согласно кивнул. — Спасибо!

***

— Ну, вот скажи на милость, какого такого ты умудрилась заболеть именно сейчас? — мягко поглаживая руку дочери, спросил Тэхен. — Без понятия, пап, — девочка прокашлялась. — Возможно, из-за того, что долго играла на улице вчера с Хосоком.       Тэхен чуть напрягся. Он не ревнивый, нет. Но предпочитает, чтобы дочь общалась с девочками. — Что за Хосок? Не помню, чтобы ты о нем рассказывала. — А это тот самый новенький, который занял мой шкафчик, — ответила Джинни и легла на бок, подпирая голову рукой. Ее темные, с заговорщическим прищуром, глазки уставились прямиком на отца. — Я сначала хотела с ним по-взрослому поговорить, выяснить, так сказать, что за дела такие? А когда встретила его, пообщалась, то была удивлена. — Чем же? — Тэхен любил слушать рассказы дочери про ее жизнь в садике.       Все эти истории были одновременно и бессмысленными, и веселыми. Джин-хо рассказывала про своих сверстников с таким упоением, что Ким иногда даже завидовал беззаботной жизни дошколят. Тэхен расплылся в улыбке, когда дочка широко заулыбалась. — Он улыбается вот так, — она ткнула пальчиком себя в щеку, — серьезно! Я сначала подумала, что у него морда треснет, ан-нет, кха-кха-кха. — Ложись, давай, — укрыл посильнее одеялом дочь Тэхен и провел ладонью по голове.       Жар был не сильный, но, приходивший к ним доктор, все же выдал пачку лекарств, а также поставил укол. — А еще, — натягивая огромное, по сравнению с девочкой, одеяло под самый подбородок, продолжала рассказ Джин-хо, — он смеется так заразительно, что пару раз я чуть даже не описилась со смеху! — Джин-хо! — выпрямился Тэхен, отрываясь от телефона. — Ну что?! — повторила дочь интонацию. — Он смеялся над моей шуткой так громко, что я даже поверила, что она смешная.       Девочка, вспоминая голос мальчика, снова захихикала сквозь кашель, но все же прикрыла глаза, когда Тэхен снова укоризненно посмотрел на нее.       Завтра Тэхен останется дома с дочерью, поэтому работать нужно будет удаленно. Осознав это, а затем взглянув на время, Ким простонал и набрал Юнги. — Хен, не посидишь с Джинни полчаса? — А что случилось? На свидание-таки решился сходить? — хитро спросил Юнги. — Разве что с тобой. И то в другой раз, — мягко ответил Тэхен. На том конце крякнули и бодро начали отнекиваться. — Джин-хо заболела, завтра мне нужно будет поработать из дома. Поеду за документами в офис. — Время-то видел? Уже десять вечера. — Ты боишься ходить по темноте? Гроза рэперов, я-высветлю-и-сожгу-волосы-хен? — подначивал Тэхен старшего. — Аааайщ! Чем тебе мои светлые волосы-то не угодили? — закричал Юнги. — Ты выглядишь как шпана, — Тэхен откровенно веселился. — Ай, хрен с тобой. Сейчас зайду.       Мин Юнги и Ким Тэхен уже давно живут в одном жилом комплексе, что не раз спасало младшему жизнь. И во времена, когда ушла жена и он кое-как справлялся с депрессией, и во времена, когда Джин-хо заболела ветрянкой, а Тэхен был вынужден работать в Японии. Да и в целом, два друга не жаловались на такое соседство.       Крупнейший бизнес-центр Сеула вызывал восторженные охи и ахи днем и заставлял затаить дыхание в темное время суток: поперек строения, через каждые десять этажей, были встроены люминесцентные блоки, которые создавали образ волны, рассекающей бетонную громадину. Вход в центр был так же скромно освещен нежным, но уже чуть желтоватым светом.       Тэхен не помнит, как и когда было принято решение о строительстве такого здания — его в планах компании даже не было, — но он знал точно, что архитектурное решение принадлежит именно Чону-старшему.       Старик любил искусство, любил все красивое и нестандартное. Он любил свое дело, свою компанию и своих сотрудников. И вот сейчас, стоя перед входом в обитель архитектурного центра Сеула, Тэхен осознал, как он на самом деле сильно скучает по своему руководителю. И как сильно, должно быть, скучает его сын.       На самом последнем этаже, где располагался их с Чонгуком офис, свет был приглушен, как и всегда. Легкие тени отбрасывали лишь цветы и небольшое декоративное деревце на стойке ресепшн у секретарши.       Тэхен прошел к своему столу и чуть дернулся, завидев, как Чонгук распластался всем телом на столе, пряча голову в изгибе руки. — Чонгук, — почти просипел Тэхен, срываясь в кабинет Чона.       Он коснулся плеч младшего и тревожно заглянул в сонное лицо мальчика. Да, именно мальчика — именно таким сейчас выглядел серьезный и вечно улыбающийся босс Чон Чонгук. — Что ты тут делаешь? — строго спросил Тэхен. — Это я тебя должен спросить, — отбил Чонгук, поглядывая на время. — Я же отпустил тебя сегодня.       Чонгук выпрямился на стуле, слегка подергивая плечами и разминая мышцы шеи. — Я заехал за проектом, который нужно будет сделать завтра.       Чон приподнял бровь и вопросительно посмотрел на Тэхена. Ким хотел бы сказать что-то очень едкое и острое, но сонный вид Чонгука просто выбивал все мысли и колкости. На левой щеке остался след от кольца, на котором, очевидно, он лежал, в уголочках глаз скопилась сонливая слеза, а волосы, что были всегда идеально уложены, сейчас просто торчали в разные стороны. «Какой милашка», — подумал Тэхен и тут же одернул себя. — Кхм, завтра я буду вынужден работать из дома. Кое-какие проблемы. — Проблемы? — не унимался Чонгук. — Семейного характера. — Что-то с домашними?       «Да еб твою мать!» — проорал у себя в голове Тэхен. Нет, он не скрывает, что у него есть дочь, он всегда любит о ней поболтать с друзьями. Просто сейчас он почему-то не хочет говорить о ней Чонгуку. Он ни на что не рассчитывает, просто не говорит. Ему не нужна жалость кого-либо. А именно сочувствие начинают в первую очередь проявлять окружающие. Ему не плохо с дочерью, он счастлив. Он любит свою Скрипучку, любит до безумия, ему не жаль, что он один, он не скучает по жене, он не одинок. Тэхен не любит жалость. Поэтому он не говорит ничего Чонгуку. — Да, — коротко кивает Тэхен, за что получает легкую ухмылку в ответ. — Ну, — снова потягивается в кресле Чонгук, — раз семейного характера, то, конечно же, работай из дома. — Спасибо, — благодарит Тэхен Чона в поклоне.       Чонгук чуть наклоняется, складывая руки в замок на своих коленях и заглядывает на лицо Тэхена снизу. Ким резко выпрямляется, пряча глаза. «Блять, ну че такое-то?!» — Тэхен закусывает губу. — Знаешь, — внезапно грустно начинает Чонгук, — это здорово, когда можешь вот так с легкостью куда-то уйти по семейным делам. Не важно, хорошим или не очень.       Кима сильно кольнуло куда-то в область груди. — Ты же знаешь, что я сын от второго брака, да? — Тэхен отрицательно покачал головой. Да и откуда ему знать? Он Чонгука знает без году неделя, и все, что ему известно — это что Чон Чонгук засранец, много улыбается и ведет себя как ребёнок, пока никто не видит. — Ты уверен, что хочешь делиться этим со мной? — робко интересуется Тэхен. — Я тебе никто, буквально чужой человек.       На что Чонгук по-доброму улыбается и выпрямляется в кресле, откидываясь всем телом на спинку. — Так уж сложилось, что из всех мне известных людей на данный момент времени, я могу разделить эту информацию с тобой. Во-первых, ты мой личный помощник и должен знать такие нюансы, — слово личный Чонгук выделяет и чуть подсматривает одним глазом за реакцией Тэхена. — Во-вторых, так сложилось, что ты мне нравишься и, как мне показалось, ты из тех, кто не разбрасывается информацией направо и налево.       Ким Тэхен действительно был надежным человеком. Единственный, кому он, наверняка, расскажет об этой ситуации — Юнги-хен. Просто потому что самому переварить вот это все будет крайне сложно. — В общем, так получилось, что отец ушёл от нас, когда мне было где-то лет пятнадцать. Я пережил этот момент весьма спокойно, а вот мама — нет. Она вбила себе в голову, что я должен стать сыном, который лучше своего отца. Лучше во всем: быть подтянутым, а не толстым, быть отзывчивым, а не замкнутым. Со старших классов мне начали внушать, что я должен стать хитрее, сообразительнее, проворнее. Учился, честно скажу, так дохрена, что порой казалось, все что мне остаётся, — петля. Но ничего… выбрался.       Тэхен присел на кресло напротив Чонгука и тот облегченно вздохнул, ведь это значит, что Тэхен готов его выслушать. — Затем я узнал, что папка мой сына еще одного заделал, но это ты знаешь. Все знают, что у великого президента Чона два сына. Но никто не знает, что оба от разных женщин. Тут мою матушку совсем разорвало: истерики, алкоголь и все тому подобное. Продержалась она так, — Чонгук задумчиво уставился в потолок, прикидывая годы, — около четырех лет. Я уже был совершеннолетний и вот это все, но тот факт, что отец практически загнал мать в могилу, принять не мог. Хотя, безусловно, сделал он это не специально. И когда он узнал, что я похоронил человека, который подарил жизнь ее первенцу, тут он и объявился. Ох, Тэхен, — он театрально всплеснул руками, — ты бы знал, сколько было визитов к нам домой, телефонных звонков. Сколько я его на хер посылал — вообще представить сложно. А потом старик чахнуть начал, тут уж и его жена молодая начала мне названивать. Смешно, правда?       Улыбка Чонгука была такой грустной, такой чистой и искренней, что Тэхену захотелось обнять этого малыша, погладить по этим волосам, полных лака и геля, уложить рядом с собой и прикрыть одеялом — отцовский инстинкт, не иначе. Чон раскрывался ему, Тэхен не понимал почему. Точнее, он мог бы догадываться, но очень не хотелось — он не хочет серьёзных отношений, он не хочет их с боссом. Это слишком сложно и опасно.       Конечно же Тэхен понимает, что Чонгуку он нравится, он понимает, что нет оснований для резкого и категорического «нет». Но — «нет». — В ссорах родителей чаще всего больше всех страдают дети, — мягко ответил Тэ, понимая, что его дочь пережила примерно то же самое. — Да не было ссор. Он просто ушел в новую семью, сделал нового ребенка с разницей в двадцать лет и жил себе спокойно, пока не приспичило, — младший злился, вся эта история его явно бесила; о том говорили расширенные зрачки, бегающие желваки на челюсти и то и дело упирающийся в щеку язык. — А теперь я вынужден жить в одном доме с этой женщиной и ее сыном.       Чонгук хлопнул в ладоши и развел руки в сторону, озаряя Тэхена белоснежной улыбкой. — Теперь я вынужден тащить его бизнес, потому что он, блять, так захотел. Потому что так надо, потому что это дело чести. Потому что… — Чонгук склонил голову и потёр переносицу, — я не смог отказать им. Они были так убиты горем, она так плакала… Она пыталась успокоить мелкого, но куда там — тот при виде слёз матери заливался еще сильнее. В общем, мрак.       Тэхен пытался переварить информацию, ему нужно было что-то ответить. А ответа Чонгук явно ждал — его глаза прожигали дыру в Тэ.       А что он может ответить? Он не знал ничего такого о своём боссе. Он знал, что у того есть два сына, но он считал, что второй — старше Чонгука. Он никак не думал, что все то время, что они работали бок о бок, у господина Чона в жизни разыгрывалась такая драма. — Ты сделал все правильно, — ответил Тэхен, — ты поборол обиду, ты смог заглушить в себе ту горечь, что жила в тебе все эти годы. Ты объединился с ними и теперь вы — семья. — Да какая мы семья, — Чонгук хмыкнул, — так, жалкая пародия. — Ты можешь думать так, — Тэхен встал с места, — или быть выше этого, быть лучше своего отца и остаться со своей семьей до конца.       Чон хотел что-то ответить, но лишь поглотил воздух, стыдливо отводя взгляд. Тэхен хмыкнул, ведь Чонгук такой ребенок — обиженный, потерянный, ищущий поддержки и отцовского совета мальчишка. — Я буду завтра на связи, — говорит Тэхен уже в самых дверях. — Езжай домой и отдохни нормально.       Чонгук лишь бурчит и кивает головой, а Тэхен уходит из кабинета с твердым осознанием того, что Чонгук ему тоже нравится, но — «нет». Теперь он должен воспринимать его как мальчишку, сына, которому нужна помощь, и так будет правильно, надежно и не принесет лишних проблем.

***

      Тэхену больно — грудную клетку словно раздавило тяжелым грузом, легкие не двигаются, сердце щемит. Он пытается пошевелиться, но никак не выходит: «Это конец». Одна лишь эта мысль вызывает мелкую дрожь во всем теле. Он пытается разглядеть хоть что-то вдали, но вокруг лишь темнота, кромешная тьма.       Его лицо покрывает вязкая жижа, забираясь в ноздри, просачиваясь под ворот рубашки. Во рту неприятный привкус и избавиться от него не получается — он не может пошевелить и пальцем. Когда пытается кричать — изо рта доносится лишь тишина. В ребро что-то больно ударяется и он открывает глаза.       «Пиздец… Думал, помру нахрен», — выдыхает Тэхен, понимая, что все это было сном. Он осторожно снимает с лица длинные черные волосы и переворачивает дочь на соседнюю подушку: нежно, едва касаясь.       Вчера Джин, обнаружив пропажу отца посреди ночи, закатила Юнги скандал. С криками, топаньем ножек и вот это все. Поэтому, дабы загладить свою вину (хотя нет тут никакой вины), Тэ разрешил дочери этой ночью поспать с ним.       Он, конечно, любит свою дочь, но предпочитает спать от нее отдельно. В конце концов, если они и спать будут вместе, то его отцовский синдром совсем девочку доконает. Не сейчас — лет через десять.       Закончив завтрак, Тэхен отправил дочь обратно в постель, а сам занялся своими делами по новому проекту. Ему было просто необходимо завалить себя работой. Если этого не сделать, то можно будет просто сойти с ума.       Вечером, после того разговора с Чонгуком, он еще очень долго не мог уснуть. Он впервые даже стал жалеть, что не курит, так как, судя по Юнги, сигареты очень неплохо помогают бороться со стрессом. Еще можно было бы навернуть немного алкоголя, но «немного» это было не про тот вечер. Если бы он начал, то сегодня, скорее всего, проснулся бы в еще более плачевном состоянии.       В голове никак не укладывался тот факт, что его — сварливого, ужасного, вредного, вечно занятого и в целом холодного — Ким Тэхена вот так вот легко, без каких-то ухаживаний и долгих хождений вокруг да около смог заинтересовать какой-то мальчишка.       В прямом смысле этого слова. Чон Чонгук — словно потерявшийся котенок, который храбрится и хочет показаться этому миру диким львом, с необъятным чувством собственного величия и бездонным океаном сарказма и шуток. А еще он хочет казаться всем всегда беззаботным и спокойным, хотя у самого внутри скребутся не просто кошки, а ебаный табун кошаков, словно в груди у него не сердце живет, а одинокая сорокалетняя тетка. — О чем задумался? — вырвала его из мыслей Джин-хо. — Да так, — улыбнулся Тэхен и потрепал дочь по голове. — А ты чего не спишь? — Так я уже хорошо себя чувствую! — прокрутилась вокруг себя девочка.       Джин-хо отвлеклась на телефон, а потом заулыбалась полученному сообщению. Тэхен любопытно потянул нос к экрану, на что Джин прижала аппарат к груди и укоризненно посмотрела на отца. — Это моя личная переписка, папа, — последнее слово она выговорила по слогам, из-за чего Ким смутился. Но малышка быстро оттаяла, — это Хосок. — Тот новенький из садика? — Тэ налил дочери чай и поставил перед ней лакомства. — Угу, — соглашается она и с громким «сюрп» делает первый глоток. — Он мне тут предложил на Новогоднем утреннике выступить вместе. — Выступить? — вскинул Тэхен удивленно бровь. — Угу, он хорошо танцует, я неплохо пою — выступим с каким-нибудь номером. — Звучит неплохо, — улыбнулся Тэ своей самой тёплой улыбкой. — Я тоже так подумала, — самоуверенно замечает девочка и делает новый глоток горячего чая. — Поэтому он придёт ко мне на этих выходных, будем обсуждать номер.       Старший Ким аж подавился от такого быстрого развития событий. Нет, гости — это всегда хорошо. Это и звонкий детский смех, и хорошее настроения и вот это все. Но! Самое важное, что это мальчик. Мальчик придёт к девочке. ЕГО девочке. — Я не думаю, что это хорошая идея, — чуть строго ответил Тэхен. — Почему? — искренне удивляется Джин. — Ну, просто мне кажется, что это не есть хорошо. — Ну, пока ты не придумал причины, он все ещё может ко мне прийти, — ехидно замечает Джин-хо и уже было собирается уйти, как оборачивается и дополняет, — а! Завтра у нас день с родителями. Так что не забудь меня взять с собой на работу. — Чего?!       Дочь его уже, конечно же, не слушает, и гордо вышагивает в сторону своей комнаты, напевая какой-то незамысловатый мотив.       «Ну, что за блядство-то такое?!» — взмолился небесам Тэхен, закатывая глаза и поднимая руки вверх. Хорошая картина, которую Юнги называл театральной. «Юнги-хен…» — Хен! — тут же набирает Тэхен Мин Юнги. — Йоу, бро, — порой его хен дурачился ещё похлеще самого младшего. — Помощь нужна, бро! — Я тебе хен, а не бро, — тут же шутливо одергивает его Юнги. — Чем помочь? — Возьми на работу завтра с собой Джин-хо. — Чего?! — У Джинни завтра какой-то припизднутый день родителя или рабочего, нихера не понял, но смысл в том, что дети завтра проводят день на работе с родителями. — Ну, а я-то тут при чем? — совершенно резонно спрашивает Юнги. — Ты ей почти как отец! — почти плачем Тэхен. — Неа, я — нет, а вот ты ее настоящий отец, поэтому прими ответственность. — Хен… Ну правда, я не могу ее привести на работу. Не сейчас! — Твой Чонгук о ней не знает? — ехидно замечает Мин. — Он не мой, — бубнит Тэ. — И да, он не знает. — Что тебя вообще смущает? Ты же не скрываешь Джин-хо от своих ухажеров и девушек. — Я не скрываю дочь, — чуть раздраженно ответил Тэхен. Как вообще можно скрывать такую чудесную девочку? — Просто… Не хочу, чтобы он узнал, что я папаша-одиночка. — Боишься, что проникнется и жалеть начнет? — тихо спросил Юнги. — Хен… — устало выдохнул Тэ, — ты присмотришь за Джинни или нет? — Нет. — Пидора ответ! — разозлился Тэхен и положил трубку.       Чуть отдышавшись, Тэхен, конечно же, отправил сообщение с тысячью и одним извинением хену, просил простить его и пожалеть. На что Юнги лишь отправил того в долгое эротическое.       Безусловно, привести в офис Джин и познакомить с Чонгуком — очень важное и ответственное задание, но, к сожалению, есть куда более трудные и приоритетные дела, которые, если Ким сейчас не разберется, то они утопят его в ближайшие два дня. Нужно думать о проекте: очень сложный заказчик, очень дорогой долгострой, не самые дешевые материалы и в целом комплекс намечается грандиозного масштаба. Пожалуй, это самый значимый для компании заказ за последние года три.       Эту работу Чонгук ему отдал и даже не задумывался над тем, справится тот или нет. Либо Чон любит рисковать, либо он действительно доверяет Ким Тэхену. Ни тот, ни другой вариант Тэ не нравится.       Во-первых, доверять ему настолько, чтобы бесконтрольно отдавать работу над проектом — это самый плохой способ подкатить. Просто потому что Ким не любит, когда начинают вышаркиваться или льстить.       Во-вторых, если это просто риск и игра, то это может стать самой последней работой Чонгука и Тэхена как руководителя и подчиненного. Совет акционеров их просто разгонит в считанные минуты. Поэтому работать нужно настолько усердно, насколько это только возможно.       Выспался ли Тэхен ночью? — нет. Готов ли он сейчас войти в офис? — нет. Нервничает? Безумно! Такое ощущение, что он сейчас поднимается на лифте не в свой привычный офис, а на прием к самому президенту Кореи или что-то сравнимое с этим. В целом, ехал он действительно к президенту, да вот только своей компании.       Чон Чонгук сидел в своем офисе, как обычно — приехал ни свет ни заря — поглощенный разбором каких-то бумаг. Завидев входящего в помещение Тэхена он чуть улыбнулся, но когда из-за его спины появилась малышка Джин-хо, его взгляд приобрел нечто среднее между испуганной совой и удивленным лемуром. Ким на это лишь усмехнулся. — Добрый день, Тэхен, — Чонгук вышел поприветствовать малышку. — И тебе доброе утро.       Чонгук присел на корточки, чтобы стать одним ростом с Джин и протянул ей приветственно руку. — Добрый день, — Джин-хо мягко пожала руку Чонгуку, — меня зовут Ким Джин-хо. Сегодня я весь день проведу в вашем офисе, наблюдая за работой папы. Прошу простить меня за возможные неудобства. — За папой будешь приглядывать? — говоря эти слова, он снизу вверх смотрел на Тэхена, а тот старался спрятать свое полное смущения лицо.       Нет, вовсе не стыдно, что теперь Чонгук знает о дочери. Смущает совсем другое: Чонгук так нежно улыбался малышке, что Тэхен невольно подумал, что они отлично бы смотрелись, как семейная пара. И вообще, Чон-проклятый-Чонгук так мило выглядит рядом с ребенком, что их обоих хочется затискать до полусмерти. — Да, так точно! — вытянулась по струнке Джин. — Ну что ж! Тогда не будем терять ни минуты, да? — обращался Чонгук к Джин-хо, но все так же посматривал на ее отца.       Джин проследила взглядом за чонгуковым. И все, наверно, было бы хорошо, если бы не пунцовое лицо Тэхена, которое так усердно пытался спрятать мужчина, копаясь в бумагах, что-то неловко роняя и чертыхаясь. — Тэхени, — тихо сказал Чонгук, и у старшего снова что-то вывалилось из рук.       Ким попытался присесть, чтобы подобрать папку, но тут же стукнулся лбом о край столешницы и при попытке схватиться рукой за лоб больно ударился костяшками об эту, как уже думал Тэ, встратую столешницу.       Джин-хо непонимающим взглядом следила за поведением отца, а затем за чуть смеющимся Чонгуком.       Малышка знает, что в жизни взрослых иногда случается такое, из-за чего те теряют дар речи, они ведут себя вызывающе и говорят на очень пониженных тонах. Она видела, как отец, когда знакомил ее с другими мужчинами, радовался и сиял от счастья. Но он никогда не вел себя так.       Но она видела, что примерно так себя ведут мальчишки из ее группы, которые влюблены в каких-то других девчонок.       Джин-хо перевела взгляд на улыбающегося Чонгука, подошедшего к Тэхену, и на отца, который, кажется, готов сейчас сгореть на месте дотла, когда брюнет касается ладонью ушибленной части лба. — Как же я рада, что проведу этот день сегодня с папой и… — она вопросительно смотрит на брюнета. — Чонгук, — улыбается во все тридцать два Чон. — Можешь звать меня оппа.       Джин-хо улыбнулась и закивала головой с такой силой, что взлохматила весь хвостик, который так старательно собирал отец. Все утро. — Нет, не может! — почти припискнул Тэхен, отчего вызвал смех у дочери и полный недоумения взгляд у Чонгука. — Хорошо, — спокойно ответил Чон и снова подошел к малышке. — Но мы вернемся к этому вопросу позже, да?       Джин хитро прищурилась и посмотрела в глаза Чонгука. — Обязательно, Чонгукки!       «Блять, можно этот день закончится сейчас, пожалуйста?!» — завопил раненым лосем внутренний голос Тэхена.