Останешься на ночь или навсегда?

      Джин-хо уже как-то бывала у папы в офисе, но сегодня все, что происходило здесь, казалось ей особенно забавным. Возможно, все из-за того, что следовать за отцом приходилось не на своих двоих, а на шее Чонгука. «Отличный молодой человек!» — думает Джин, когда тот в очередной раз притаскивает ей какой-то шоколадный батончик. — Джинни, — строго одергивает малышку Тэхен, — не наедайся вкусняшек, пожалуйста. Опять от обеда будешь нос воротить.       Киму старшему приходится задирать голову, чтобы посмотреть в бесстыжие глаза дочери. — Да ну, что ты такой строгий? — с улыбкой произносит Чонгук и заглядывает Тэхену в лицо.       А Тэ все отворачивается, не смотрит, чем привлекает внимание дочери. А ей интересно все: начиная от порой краснеющих ушей, до сбитой и какой-то несвязанной речи. Особенно Джин-хо была удивлена тому факту, что отец, который всегда строг к любым ее шалостям, смотрел с умилением на то, как Чонгук начал приседать с Джинни на плечах, пока папа был занят какими-то бумагами. — Занимайся своими делами, Тэхен, — сказал тогда Чонгук. — Я позабочусь, чтобы малышке не было скучно. Как закончишь, пойдем в отдел продаж все вместе.       И вот они прибыли на нужный этаж и Джин-хо, словно царица, восседающая на троне, крепко держится за голову Чонгука и осматривает владения. Ей всегда казалось, что именно ее папа здесь главный, и теперь, когда они вошли в офис, она в этом могла увидеть отношение людей к Тэхену воочию.       Все сотрудники с уважением приветственно кланялись Тэхену, искренне улыбались и интересовались, как у него дела. Когда их взгляд падал на Джин-хо, сидящую на плечах у Чонгука, то сотрудники, которые не видели такой картины с участием президента их компании, просто теряли дар речи. Кто-то тихо посмеивался, кто-то терялся из виду, кто просился покатать и его тоже, но таких шутников Тэхен резко обрывал и отправлял обратно на рабочее место. — Папа всегда такой строгий? — чуть склонившись к уху Чонгука, спросила Джин-хо. — Это я у тебя должен спросить, — так же тихо ответил Чон. — Все то время, что я наблюдал за ним из своего кабинета, он сидел хмурнее тучи; брови к переносице сдвинет, ноздри раздует и на кого-то орет по телефону. — О! — воскликнула Джин-хо и чуть откинулась назад. Да так, что Чонгуку пришлось резко схватить малышку за хрупкие лодыжки. — В точности папа! — Да? — спросил Чонгук, поправляя девочку, чтобы та удобнее уселась на шее. — Угу, — кивнула Джин. — Он когда работает дома, всегда хмурится. Он так сильно склоняется над бумагами, что становится похож на вопросительный знак или на монстра какого из компьютерной игры. И знаешь, — она похлопала Чонгука по макушке, чтобы тот посмотрел на неё, — вот так поправляет свои очки.       Джин сдвинула пальчик на сморщенном носике. — И никогда не улыбается даже? — спросил Чонгук, смотря прямиком в глаза Джин-хо. — Ну почему же, — Джин прищурилась. — Папа любит улыбаться, когда мы играем. Еще он громко смеется, если кто-то, кто ему нравится, шутит или он хочет развеселить дядю Юнги. Но дядя Юнги не любит, когда папа смеется, говорит, что у него стремная улыбка. — А я никогда не видел, как твой папа смеется, — грустно и чуть обиженно сказал Чонгук. — Ну, тогда смотри сейчас.       Джин-хо чуть сжала своими ладошками голову Чонгука и повернула немного влево, где Тэхен разговаривал с одним из коллег. Джин его знала, это — Бен Бэкхен. Ее папа с ним работает в этой компании достаточно долго, иногда он заходит к ним в гости и играет с малышкой в игры на приставке.       Джин почувствовала, как уши Чонгука начали «гулять» туда-сюда и она посильнее сжала их своими ладошками. Послышалось недовольное сопение.       Ким Тэхен что-то обсуждал с Бэкхеном и тихо посмеивался в кулак, а тот еще активнее что-то продолжал рассказывать, явно специально вызывая приступы смеха у первого. Джин-хо хоть и маленькая, но внимательная девочка. И тот факт, что сейчас Чон Чонгук стоит как вкопанный и пялится на этих двоих, явно что-то да значит. Но вот что именно — она пока не знает.       После очередной шутки Тэхен громко рассмеялся, не сильно стукая Бэкхена по плечу, на что тот начинает смеяться в ответ и придерживать друга за плечо, пока Ким бьется в конвульсиях от смеха.       На этой ноте Чонгук не выдерживает и делает пару широких шагов, оказываясь почти вплотную рядом с Тэхеном. — Добрый день, Чонгук-ши, — кланяется Бэкхен. — Добрый день. — Чонгук, это — Бэкхен. Он руководит проектным отделом подразделения департамента по продажам. Он будет заниматься со мной этим новым проектом. — Приятно познакомиться, — чуть поклонился Чонгук, придерживая малышку за ноги. — Привет, Джинни, — улыбнулся Бэкхен, отбивая «пять» с малышкой. — Привет, Бэкхен-а! Как твои дела? Давно к нам не заходил, — спрашивает Джин-хо. — Да дел полно, прости, — виновато улыбается Бэкхен и посматривает на Тэхена.       А на старшем Киме лица нет: глаза бегают, испуганно смотрят то на Чонгука, то на Джин-хо, то на Бэкхена. Природу этого страха Бен не очень понимал, но влезать во все это ему абсолютно точно не хотелось. — Я думаю, нам не стоит тут обсуждать, кто к кому в гости ходит, Джин-хо, — почти прошипел Тэхен, стаскивая Джин с плечей Чонгука.       Малышка обиженно запыхтела, но отца все же послушалась. Она знает, что если папа смотрит таким взглядом, то это абсолютно точно не шутки какие-нибудь и нужно сделать так, как он говорит. Но все равно обидно. На шее у Чонгука сидеть прикольно. — Чонгук, — Тэхен чуть коснулся локтя босса. — Мы пойдем с Джин-хо сходим в архив за парочкой документов. Пойдешь с нами или сразу вернешься в офис? — Я пока тут еще побуду, пообщаюсь с коллегами. А то что это я, все наверху да наверху сижу. Подчиненных совсем не вижу, да?       Голос Чонгука звучал настойчиво и чуть даже пугающе. Но пугающе только для Джин-хо, Тэхен же даже не дернулся, а лишь безразлично пожал плечами и взял за маленькую ручку свою дочь и направился к лифту.       Позже, у самого выхода из кабинета, Тэхен чуть повернул голову, чтобы посмотреть назад и почему-то сильнее сжал хрупкую ладошку дочери. Джин ответно сомкнула своими пальчики, заглядывая в лицо отцу. А он спокоен. Ну конечно, это же ее папа, разве может быть иначе?       Джин не знает точно, чем занимается папа, но она уверена, что дело это очень важное и ответственное. Еще она знает, что папа очень молод для занимаемой должности. Если о важности работы ей рассказывал дядя Юнги, то о том, что ее любимый папочка «выпрыгивает из штанишек» она услышала недалеко от лифта, когда они вместе с Чонгуком направлялись в офис, из которого прямо сейчас неслись, словно их стая диких голодных псов преследовала. — Пап, куда мы так спешим? — перебирая ножками, спросила Джин. — Прости, — Тэхен виновато посмотрел на дочь, а потом снова в телефон. — Дела срочные появились, нам нужно быстро в архиве забрать старые договоры и возвращаться в офис.       И Ким старший не обманул, его завалило работой просто по щелчку пальцев. И поначалу малышка даже могла дождаться ответа на свой вопрос, но спустя час Тэхен отвечал простыми кивками и скупыми «угу».       Джин-хо чуть загрустила, когда взглянула на часы и поняла, что папа пропускает обед. Она бы тоже пропустила, но Тэхен — заботливый отец и каждое утро он бережно собирает ей коробочку с ланчем. И не важно, идет ли малышка в садик, на прогулку или куда-либо ещё. Небольшое бенто просто обязано быть в ее рюкзачке. Возможно, так повлияла в свое время на него их мама — японка.       Джин-хо достала свою розовую коробочку с начищенными фруктами и ягодами и поставила рядом с собой. Она хотела бы, чтобы ароматный запах дыни долетел до папы, но тот, нацепив очки, усердно кому-то что-то писал. Он так быстро набирал текст на клавиатуре, что Джин даже подвисла, прослеживая за каждым движением пальцев, и не заметила, как в кабинет вернулся Чонгук.       На присутствие интересного мужчины в помещении она обратила внимание только тогда, когда Тэхен встал со своего места и что-то понес в соседний кабинет.       Видно, что Тэхен тоже не ожидал увидеть на месте своего босса, так как слегка вздрогнул, когда поднял взгляд, стоя уже перед самым столом начальника.       Она не могла видеть лицо папы, но была уверена, что он похож сейчас на выброшенную на берег рыбу, которая широко открывает и закрывает глаза. Джин прыснула в маленький кулачок и посмотрела на Чонгука, которого было прекрасно видно с такого ракурса.       Аккуратная укладка, черные, словно вороньи перья, волосы счёсаны немного влево, широкая и немного смешная улыбка, большие-большие глаза, направленные сейчас ровно перед собой. Он так внимательно смотрит на Тэхена, что Джин и самой стало интересно, что такого рассказывает отец.       Тэхен вышел из кабинета еще суровее, чем был до этого момента. И улыбающийся Чонгук, смотрящий сейчас прямо вслед папе, совершенно не вписывался в общую картинку дел. — Пап, — тихо произнесла Джин, не сводя взгляд с Чонгука. — А тебе не кажется, что Чонгук на моего мистера Зайчишку похож? — Чего? — удивленно посмотрел Тэхен на дочь, а затем перевел глаза на улыбающегося Чонгука и тут же прыснул в кулак со смеху. — Ну правда! Ему ещё нужно вот так делать, — Джин поставила ручки на голову в виде заячьих ушек и начала покачиваться из стороны в сторону, имитируя зверька из мультика. — И он прямо вылитый мистер Зайчишка!       Джин-хо соскочила со стула и принялась прыгать по комнате, выкрикивая знаменитые фразочки этого мультяшного героя, а Тэхен продолжал тихо хихикать, усердно скрывая лицо в ладонях.       Но когда Джин подошла к папе вплотную и поднесла свой носик к лицу Тэхена и, дернув пару раз кончиком на манер, как делают это зайчики, тут же засмеялся во все горло, привлекая внимание Чонгука.       Джин-хо это увидела и демонстративно встала посередине комнаты. Она пару раз попрыгала вокруг себя и подразнила Чонгука, поигрывая ручками на голове.       Чонгук не остался в долгу и театрально сгреб руки на груди, хмурясь и показывая малышке язык.       От такой картины Тэхену просто снесло крышу и он чуть ли не на пол был готов упасть со смеху, так все это не вязалось с рабочей атмосферой, но одновременно его веселило. Джин заметила то, с каким удовольствием смотрит Чонгук на смеющегося папу. Так, кажется, смотрит дядя Юнги на дядю Чимина, когда тот рассказывает что-то увлекательное.       Почему взрослые так любят смотреть друг на друга? Почему они не подходят и просто не делают то, чего им хочется? Ведь это же так просто! — Алло, — вытирая слезы от смеха, Тэхен ответил на звонок. — Ох, да. Да, сейчас подойду!       Ещё слегка посмеиваясь, Тэхен погладил дочку по голове и присел перед ней на корточки. — Мне нужно съездить до офиса партнеров. Я тебя с собой взять не могу, поэтому ты должна посидеть на моем месте часик-другой. Хорошо? — Ты оставишь меня одну тут с мистером Зайчишкой? — Джин-хо надула губки. — Я привезу тебе чего-нибудь вкусненького! — Тэхен нежно потрепал дочь за мягкую щечку. — Мммм, — Джин хитро прищурилась и посмотрела в сторону стеклянного кабинета. — Ну, ничего не поделаешь. Езжай! Я присмотрю за Чонгуком. — Присмотришь? — Тэхен снова начал посмеиваться, но, поймав очередное сообщение на телефоне, тут же начал собираться.       Она должна с пользой провести это время в офисе без папы! Джин-хо на сто процентов уверена, что Чонгуку папа нравится, но пока ей не понятно — нравится ли Чонгук Тэхену. Для этого она должна выяснить все-все про этого мистера Зайчишку, а потом обязательно рассказать папе!

***

      Джин-хо на плечах Чонгука — это просто что-то незаконно умилительное, до щенячего писка невозможное. Ещё никогда Тэхен не видел, чтобы мужчина или женщина смотрелись с его дочерью настолько гармонично. Создавалось впечатление, что они знают друг друга целую вечность, и сидеть вот так на его плечах, размахивая ножками, слегка пачкая черный пиджак Чонгука, для Джин вполне привычное явление.       Тэхен в целом испытывал слабость к тем людям, которым нравится нянчиться с детьми, играть с ними и просто проявлять заботу. Вероятно, именно это и послужило основной причиной печальных отношений, ведь не все, кто готов подарить заботу его дочери, нравятся ей самой. И, как показывает тэхеновское одиночество и секс-затишье, ей не нравится вообще никто.       С одной стороны, Тэхену плевать, ведь Джин-хо — это все, что ему нужно в этом мире. Она — его свет, его надежда и единственный источник нежности даже в самые хмурые будни. Но с другой… Так хочется снова испытать на себе тепло чьих-то рук, обнимать кого-то так же в ответ, целовать, зарываться пальцами в густые чёрные волосы, сжимать белую кожу на упругих ягодицах и пропускать цепочки поцелуев на его позвоночнике… — Осторожно! — вскрикнул Бэкхен. — Прости, — испуганно ответил Тэ, выруливая на свою полосу, — О чем задумался? — с улыбкой поинтересовался Бен. — Да о ерунде о всякой, ничего такого, — отмахнулся Тэ, сосредотачиваясь полностью на дороге. — Ну, — шутливо стукнул Тэхена друг в плечо, — хену можешь все рассказать! — Хену и расскажу, а тебе — нет, — строго ответил Тэхен. — Фу, злюка, — скривился Бэкхен.       С Бэкхеном Тэ не то чтобы прям дружил, просто он был одним из тех коллег, с которым можно было зайти в бар и пропустить парочку стаканчиков пива, или закупиться закусками и завалиться к ним домой, да поиграть в приставку вместе с дочерью.       Хен работал в компании дольше Тэхена и, когда тот только начинал, помогал вникать в дела, разбираться с партнерами и поставщиками, рассказывал детали тех или иных сделок. Пожалуй, во многом Тэ преуспел именно благодаря Бэкхену, но хеном у того называть старшего язык не поворачивался. Он слишком свой, слишком веселый и такой же неугомонный, как его подчиненные. В нем нет ни капли того, что должно быть во взрослом мужчине! Либо, слишком много этого «взрослого» в самом Тэхене; просто потому что так сложились обстоятельства.       Работа с партнерами не складывалась с первых минут собрания. Ведущий менеджер крутил носом, фыркал на любое предложение Бэкхена, полностью игнорировал предложения Тэхена. На вопрос: «Почему вы не сказали этого прямо на предыдущей встрече с президентом?», менеджер ответил просто — мы не принимали этот фактор в расчет. Теперь все иначе.       «Иначе у них, сука. Я вам покажу иначе, выблядки», — думал про себя Тэхен, закипая с каждой секундой, но вынужденно улыбаясь этому богомерзкому созданию.       Менеджер, который вёл этот проект, был словно обижен самой матерью природой: малюсенькие, словно бусинки, глазки, сальные волосы и такая же мерзкая блестящая кожа, полная акне. Зубки кривые, да настолько, что когда он открывал рот, хотелось сбежать как можно дальше — нестись сломя голову, помыться с хлорочкой, посидеть в барокамере пару часов и посетить сеанс гипноза, ибо ЭТО помнить не хотелось совсем.       Однако Тэхен обязан это терпеть. От успеха кампании зависит и его собственный, и компании рейтинг на рынке. Если Ким сделает все правильно один, без контроля президента, то тогда… тогда что? Чонгук похвалит его? И что с того?       Тэхен сжал зубы, когда менеджер в очередной раз взвизгнул на аргументы Бэкхена, и уже было хотел встать психанув, но сдержался. Выпустил воздух из широко раздутых ноздрей и медленно начал: — Господин Ким, мы понимаем, что условия сотрудничества не совсем такие, какими вы привыкли их видеть у других компаний, но на меньшее мы просто не можем пойти. Если мы снизим затраты на фонде оплаты труда, то может пострадать качество исполняемой работы. Мы так не работаем, мы… — Вы должны работать так, как хочет ваш ключевой партнер, молодой человек, — перебил Тэ менеджер. — И если вы не согласны на такие условия, то мы вынуждены расторгнуть договор. Тем более, — мужчина прищурился, — он все равно не подписан еще с нашей стороны.       Тэхена пробил холодный пот. Срыв сделки прямо на самом старте. Такого не было никогда за всю историю его работы с Чоном старшим. Почему? Потому что президент держал все под контролем? — Господин Ким, — мягко вмешался Бэкхен. — Мы можем постараться внедрить какие-то другие кейсы в наш договор, по которым стоимость рабочей силы будет отбита в вашей ведомости. Но в таком случае нам потребуются ответные шаги от вас… — Да какие ещё тут могут быть шаги?! — мужчина перешел на ультразвук. — Вы хоть понимаете о чем просите?! — Господин Ким, — Бэкхен старался держать себя в руках и говорил спокойно, чего нельзя было сказать о Тэхене. — Не господинкайте мне! — верещало сальное существо. — Вы! Вот вы молокососы все такие! Усядетесь в кресло начальника, а бизнеса не знаете, пороха не нюхали! Да что ты, недоросль, можешь знать о продажах в строительстве?!       Последнее предложение он практически выплюнул в лицо Бэкхена, на что тот лишь поморщился от неприятного запаха и еще раз попросил успокоиться.       А Тэхен смотрел на этого слизняка и понимал, что все это не просто так. Эта гнида явно чего-то хочет, и это — не соблюдение условий в договоре, а что-то другое. — Господин Ким, — холодным тоном произнёс Тэхен. — Скажите, какие условия будут для вас приемлемыми?       Бэкхен лишь спокойно перевёл взгляд на коллегу, а менеджер аж засиял, мелкие глазки заблестели. Он облизнул тоненькие пересохшие губки и улыбнулся. — Вот это уже больше похоже на разговор профессионалов, — довольно протянул мужчина, возвращаясь в кресло. — Тогда мы слушаем вас, — сказал Бэкхен и снова поймал на себе недовольный взгляд менеджера. — Вас, — сальный выделил обращение, — это вряд ли хоть как-то будет касаться. Отдел продаж сделал все, что от него требовалось. А вот менеджмент ещё может кое-чем помочь.       Тэхен поймал эту мерзкую похотливую улыбку и опустил голову. Ох, сколько раз он видел таких самодовольных старых ублюдков, которые так падки на молоденьких ухоженных парней.       Так на него смотрели ещё в школе и университете. Тем уродам он мог указать направление в увлекательное пешее путешествие в сторону хуя, а некоторым мог даже отвесить парочку звездных, но здесь...       Здесь — другая история. Сложная. На одной чаше весов у него репутация компании, уважение коллег, уважение Чонгука и вера в него как в личного помощника. На другой чаше — уважение дочери. Даже простое свидание с этим чудовищем можно приравнять к продаже своего собственного «я» дьяволу и, в целом, смело приписать себя к дешевой шлюхе.       Шлюхой Тэхен быть не хочет, не такого низкого полёта он птица. Его уровень — высоко в облаках, парить меж кучевых, врезаться в грозовые, лавировать под искрами электрических разрядов, нестись за добычей, а потом мирно-тихо возвращаться в родное гнездо к любимой дочери.       Ещё будучи сопляком, за которым таскались почти все девчонки параллели, он трахал только самых красивых и умных. Он тщательно выбирал девушек, ухаживал за ними и всецело отдавался отношениям. Его жена как раз была такой счастливицей — гордая, лучезарная, длинноволосая японка с факультета иняза.       Он водил ее на свидания, не вылазил из постели сутками, грыз ее кожу, втрахивал в матрас. А затем он уходил, оставляя за собой чистую постель и завтрак на кухонном столе.       Он никогда не продавал своё тело девчонкам просто ради забавы, никогда не ходил на групповые свидания. Если он любил, то до безумия, если он отдавал себя человеку, то всего и без остатка.       Вот в одну из таких горячих ночей и была зачата Джин-хо, после чего Тэхен изменился до неузнаваемости. Юнги-хен часто ворчал по этому поводу, повторяя, что Тэ превратился в уставшую домохозяйку без личной жизни и что у сорокалетней женщины с кошками секс бывает чаще, чем у Кима. Просто потому что он у неё в принципе бывает.       Тэхен поправил лацкан дорогого пиджака и прочистил горло: — Я слушаю вас, господин Ким.       Тэхен звучал спокойно, холодно и даже немного пренебрежительно, что явно задевало менеджера. — Я отправлю вам детали в электронном письме, прищурился сальный. — Как пожелаете, — поклонился Тэ, вставая из-за стола. — Тогда мы пойдём? — Постойте, — догнал молодых людей менеджер уже у двери. — Оставьте мне свою визитку.       Тэхен чуть приподнял подбородок, одаривая менеджера властным взглядом от которого Бэкхен аж дернул плечом. — Конечно, господин Ким.       Тэхен достал визитную карточку из плотной бумаги и протянул менеджеру. — Но я думал, что в такой огромной корпорации, с такими опытными менеджерами имеют привычку обмениваться контактами при первой встрече, — Тэхен держал руку на весу, ожидая, когда визитку заберет это существо.       Мужчина сверкнул своими глазёнками-бисеринками и ухватился за руку Тэхена. — А я потерял! — улыбаясь во все… вашу мать, да что у него с зубами-то блять-прости-господи! — Ну что же вы, господин Ким, — все так же холодно, но потихоньку умирая от неприятного запаха, ответил Тэ. — Постарайтесь больше не терять. У меня это последняя визитка. — Я сохраню ее, — облизнулся менеджер и убрал в грудной карман пиджака. — Всего доброго, — поклонился на прощание Бэкхен. — До свидания, — чуть наклонил корпус Тэхен и развернулся на каблуках в сторону выхода.       До лифта друзья шли молча, учтиво здороваясь с сотрудниками офиса, перекидываясь парой фраз со знакомыми и обмениваясь какой-то почти ненужной информацией.       Тэхен громко стукнул дверью машины и шумно откинулся на спинку сиденья. — ЧТО. ЭТО. БЛЯТЬ. БЫЛО?! — Бэкхен наконец смог заговорить на своем родном — визжащем. — Не пищи, Бэкхен, — откидывая волосы с лица, прошептал Тэхен. — Да в смысле не пищи?! Я не помню, чтобы хоть кто-то когда-либо с нами так разговаривал! — Да этот мудак со мной уже второй год заигрывает, да на свидания зовёт. Вот только раньше ему пиздюлей господин Чон мог ввалить через его же руководство. А теперь? — Скажи Чонгуку!       А Чонгуку-то как раз Тэхен сказать не может. Во-первых, он младше и просто перестанет уважать Тэ, если тот прибежит с такой жалобой к своему шефу. Во-вторых, он сам перестанет уважать себя за такой трусливый поступок. Он должен сам разобраться с этим. — Нет, — устало выдохнул Ким, — у него куча своих проблем. Я разберусь с этим. В конце концов, это и есть моя прямая обязанность. — Какая еще обязанность?! Потакать какому-то уроду? — Слышь, — Тэхен выпрямился в кресле, — петух недощипанный. Раз такой бойкий, чего на встрече-то молчал?       Бэкхен потупил взгляд и обиженно насупился. — Я не могу орать на партнера… — То-то же, — застегивая ремень безопасности, ответил Тэ. — Вот и не бузи. Поехали обратно в офис. Только по пути давай в какую-нибудь кофейню зарулим.       Бэкхен согласно кивнул и завел машину, параллельно вбивая в навигатор адрес ближайшей к офису пекарни с великолепными пирогами. — Пааапа! — Джин-хо выглянула из-за стола Чонгука и c довольной улыбкой помахала рукой.       Тэхен поставил коробку с пирогом на стол и удивленно посмотрел в кабинет начальника. Джин с ногами забралась на огромное кожаное кресло и по-хозяйски разбросала свои вещи. Сам же Чонгук мирно сидел на небольшом кресле-мешке с ноутбуком на коленях. Вот прямо так: президент крупнейшей строительной компании, в дорогом костюме, стоимостью одной годовой зарплаты среднего офисного сотрудника, подогнув ногу под задницу, расстегнув пиджак и скинув галстук на плечо, сидит и спокойно работает. — С возвращением, — произнес Чонгук, тепло улыбаясь Тэхену.       И у того защемило где-то под ребром. Кольнуло так, словно кусочек кости откололся и насквозь проткнул легкое, а с ним и все остальные мягкие ткани, заставляя задыхаться и жадно глотать ртом воздух.       Глаза Чонгука смотрели на Тэхена так по-доброму и так по-домашнему, словно они знакомы целую вечность, а не каких-то дней пять или шесть. Или меньше? Он улыбался своей милой кроличьей улыбкой и становился таким теплым и родным, что хотелось немедленно обнять, затискать, начать шептать нежности, вдыхать аромат его терпкого одеколона, зарываться лицом в густые смоляные волосы. — Я вернулся, — тихо ответил Тэхен и Чонгук утвердительно кивнул ему, возвращая внимание работе.       И вот он снова такой — новый. Взрослый, сосредоточенный, строгий Чонгук, которого Тэхену до этого наблюдать не приходилось. Сколько еще ему предстоит узнать об этом человеке? Сколько всего скрыто за этой радостной улыбкой, за звонким смехом и беззаботными шутками мальчишки?       Должен ли Тэхен хотя бы попытаться дать шанс Чонгуку? А вдруг он действительно не такой, какими были все предыдущие партнеры и партнерши? А вдруг Джинни сможет принять этого парня?       А если и примет, то что дальше? Она не сможет открыто говорить, что у нее два папы — ее просто засмеют в садике, будут издеваться в школе. Дети жестоки и просто не поймут этого всего, ведь их родители внушают им с рождения, что не может быть два папы. Двое мужчин вместе — это ненормально. Это не естественно!       От этих мыслей Тэхен поник и молча принялся штудировать документацию по текущему проекту, стараясь зарыться в работе и не думать обо всем этом. Отношений с Чонгуком просто не может быть. Просто потому что это ненормально. — Папочка, что-то случилось? — обнимая отца за талию, спросила Джин-хо.       Тэхен развернулся на стуле и усадил дочь на колени. — Нет, доча, все в порядке, — с улыбкой ответил Тэхен. — Просто небольшие проблемы.       Он погладил девочку по мягким волосам и поцеловал в лоб. — Но ты ведь справишься?! — Джин заглянула отцу в глаза. — Конечно! Ты еще смеешь сомневаться? — наигранно завозмущался Ким старший.       Тэхен потянулся к стоящей на краю стола коробке с пирогом и подвинул ее ближе к дочери. — Распаковывай свою вкусняшку. — Мой любимый — вишневый! — воскликнула девочка. — Конечно! Бэкхен отвез меня в ту пекарню, которая недалеко от работы дяди Юнги. — О! Он часто раньше носил пироги нам оттуда, — девочка чуть помолчала и глянула в сторону прозрачного кабинета. — А можно я его угощу?       Джин-хо чуть кивнула в сторону кабинета Чонгука, и Тэхен сначала удивленно вскинул брови, а затем, мягко улыбнувшись, согласно кивнул. — Чонгук-а! — звонкий детский голосок прозвучал на весь кабинет. — Да, Джинни! — отозвался не менее по-детски радостный. — Приходи кушать пирог! Папа принес невероятно вкусный. С вишней! — С ви-и-и-ишней? — протянул Чонгук, входя в кабинет Тэхена.       Он выглядел уставшим, измученным и каким-то растрепанным. Вспоминая, какой Джин-хо может быть неуемной, Тэхен прыснул со смеху. — Замучила она тебя? — улыбаясь, спросил Тэхен. — Честно говоря, я не ожидал, что она будет такой активной! Брат у меня, конечно, та еще заноза, но эта егоза… — Тортик лучше скушай! — перебила его Джин-хо, протягивая кусочек выпечки на маленькой картонной подложке.       Чонгук присел перед девочкой на корточки, опираясь рукой о колено Тэхена. — Покорми меня! — по-детски мило попросил Чонгук Джинни и открыл рот. — Ох… Ну что с тобой поделать? — закатила глазки малышка и направила сладкий кусочек прямо в рот.       Чонгук с удовольствием начал пережевывать угощение и мычать от удовольствия. — Ммм… Какая же вкуснота! — завосхищался брюнет, открывая рот за добавкой и закрывая глаза. — Еще!       Джин-хо посмотрела на улыбающееся лицо Чонгука, а затем перевела взгляд на отца. Тот сидел с какой-то глупой улыбкой и наблюдал за происходящим. Все это казалось таким естественным, таким идеальным, что даже не верилось, что такое вообще возможно.       Джин протянула папе остаток кусочка и подмигнула. Тэхен уставился на дочь всем своим максимально непонимающим взглядом. На что Джинни нахмурила брови и ткнула острым локотком отца в бок.       Тэхен принял маленькую картонку из рук дочери и снял с нее остаток угощения. Он на мгновение застыл в миллиметре от губ Чонгука. — Мне долго ждать? — не открывая глаз, заныл Чонгук.       Тэ поднес ко рту кусок пирога и чуть ойкнул, когда губы Чона сомкнулись на длинных пальцах. Измазавшись в креме, Ким чуть одернул руку, а затем заглянул в довольные, по-кошачьи хитрые глаза Чонгука.       В этом темном омуте можно было утонуть, от его нежно скользящего по губам языка можно было бы умереть, а от искрящейся улыбки — ослепнуть. — У тебя руки в креме, — ухмыляясь, заметил Чонгук.       Тэхен, против всей своей воли, против здравого смысла и вообще всемирного закона логики, облизал палец, не сводя с Чонгука взгляд.       И снова, все это — такое по-домашнему нежное и теплое, ласковое и невообразимо дурманящее, — не кажется ему странным или неправильным. Так должно быть, для этого и живут люди. Именно ради таких моментов люди влюбляются и тянутся друг к другу. — Вкусно? — от широкой улыбки чонгуковы глаза превратились в щелочки-полумесяцы.       Ким старший хотел бы сейчас выругаться, отругать себя за такую слабость, заняться самоедством и скрыться от глаз дочери и этого злосчастного Чон Чонгука, но он не может.       Он слишком влюблен в этого мальчишку: в его улыбку, в его смех и добрые глаза, в его шутки и подначивания, в его поддразнивания и сарказм. Во все это он влюбился до сумасшедших чертиков в голове, отплясывающих канкан на уже таких слабых нервах. — Вкусно, — хриплым от пересохшего горла голосом ответил Тэхен. — Наслаждайтесь, а мне нужно отъехать по делам, — поднимаясь, ответил Чон. — Когда будешь уходить, запри и мой кабинет, пожалуйста. — Ты больше не вернешься? — грустно спросила Джин-хо. — Прости, малышка, — с улыбкой ответил Чонгук. — Но у меня очень много дел. Когда-нибудь я тебе о них расскажу, и в свой дневничок ты запишешь наблюдения именно обо мне!       Джин-хо радостно кивнула и Чон потрепал девочку по голове. А Тэхен заскулил, ловя себя на мысли, что хочет так же. Чтобы Чонгук и его потрепал по волосам, улыбнулся такой же нежной улыбкой и попросил написать о нем что-нибудь. Он больно прикусил себе губу, чтобы вернуться в эту чертову реальность. В гребаную жизнь, в которой его и чонгукова судьбы никогда не смогут пересечься в одной плоскости.

***

— Ой, ну и мудак же ты! Просто беспросветный мудень! — шепелявил Мин Юнги в трубку. — Хен! И без тебя тошно, что сил нет, — ныл Тэхен и от безысходности натирал полку.       В этот выходной, когда к его дочери впервые придет какой-то там друг, ему нужно не просто выдраить квартиру, а довести ее просто до невообразимого состояния чистоты. — Вот ты сейчас чем занимаешься? — строго спросил хен. — Уборку делаю, — виновато ответил Тэ. — А должен марафет наводить и на свиданку с этим Чонкуком бежать. — Чонгуком, — словно невзначай поправил его Тэ. — Хуюком, бестолочь! Какая нахер разница, если ты морозишься от него? — снова закипал старший. — Не ругайся, хен! Я же тебе объяснил, что даже если все будет хорошо, мы не сможем спокойно встречаться. — Ты это сам решил? — снова перешел на спокойный тон Юнги. — Нет, у гадалки спросил… — Сука, не беси меня, блять! — запищал в трубку Мин. — Не кричи! Сам бешусь от всего этого! — заорал в ответ Тэхен.       Из комнаты вышла недовольная Джин-хо и строго посмотрела на отца. Тот в ответ раскланялся перед дочерью в извинениях и показал жестом, что он будет тихим-тихим. Малышка скрылась со шваброй за дверью своей комнаты. — В общем, — шепотом начал Тэхен, — я могу только смотреть на своего босса, словно мальчишка какой-то и вздыхать о его неземной красоте.       На том конце послышался вздох безысходности. — Короче, Тэ, — спокойно начал Юнги, — не додумывай за вас обоих. Или троих, я хрен знает, что у вас там творится. Просто делай то, что говорит тебе сердце. — Сказать проще, чем сделать, хен, — грустно ответил Тэхен. Поначалу он даже испугался, что Юнги снова вспенится от злости, но тот все так же спокойно продолжил. — Безусловно, все это очень сложно, — голос старшего звучал так успокаивающе, так нежно, что хотелось сейчас оказаться рядом с ним и уткнуться в эту костлявую грудь, что повидала на своем веку столько состояний депрессии Тэхена, что словами не передать. — Сложно терять любимых, сложно быть отцом одиночкой, сложно начать снова верить в людей, сложно отдавать любовь без остатка своей семье и хоть чуточку оставлять для себя самого. Все это — безусловно сложно. Но если ты найдешь в себе силы, чтобы сделать шаг навстречу чему-то новому, то оно наверняка, я просто уверен, отплатит тебе самой светлой и большой любовью. Черт, я так в Чимине не был уверен, как в твоём Чонпуке! — Чонгуке, — выдохнул Тэ. — Да насрать. Пока он какой-то мифический и я его никогда не видел, будет Чон-поебать-мне-на-твое-имя. — Хе-е-ен, — простонал Тэхен и обернулся к двери, когда в нее позвонили. — Ладно, пойду встречать ухажера Джин-хо. — Докатились… Дочь хахаля раньше отца привела в дом, — съязвил Юнги. — Они просто друзья… Господи, хен! — Все, иди давай. И… подумай над моими словами. Тебе пора прекращать себя мучать. Особенно в тот момент, когда судьба преподносит тебе свой самый ценный подарок. Цени… дурилка ты картонная.       Тэхен положил трубку. Но на сердце почему-то стало так тепло, так спокойно, словно старший сказал какие-то волшебные слова, какие до этого ему никогда не говорил. А ведь он говорил.       Юнги-хен очень часто упрашивал Тэхена снова начать жить, снова завести отношения, вернуться в этот светлый добрый мир, полный секса, домашнего уюта на троих, прогулок в парке и прочих приятных нежностей. Но Тэ каждый раз отнекивался, пропускал слова старшего мимо ушей или не придавал им особого значения.       Но теперь все изменилось. Теперь ему почему-то не хочется перечить Юнги-хену, а наоборот — хочется следовать его советам, снова быть счастливым, снова завести отношения и быть любимым. Звонкий голосок вывел Тэхена из мыслей: — Добрый день, господин Ким! — кудрявое чудо заулыбалось и низко поклонилось. — Привет… Хосок? — улыбнулся Тэхен.       У мальчишки и правда была какая-то заразная улыбка. Он так сильно растягивал уголочки рта, что казалось хочет показать все свои зубы, даже те, которые еще не вылезли. — Да! — довольно ответил мальчишка. — Чон Хосок! Но друзья меня зовут Хоуп. — Хоуп? — удивленно переспросил Тэхен. — Надежда? — Угу! Говорят, что я вселяю в людей надежду, когда они расстроены и совсем потеряли веру во что-либо. — Да что ты? — заулыбался Тэхен. — И мне сможешь подарить такую свою волшебную надежду? — Конечно! — малыш энергично замахал руками, пританцовывая и что-то шушукая в свои маленькие кулачки. — Хоба!       Мальчик выставил руки вперед, словно направляя сгусток энергии в Тэхена. Старший подыграл, делая вид, что ему что-то ударило в грудь. — Уоу! Ты меня не предупреждал, что надежда у тебя такая крепкая и сильная! — засмеялся Ким. — Она у меня такая, да… — Ладно уже! — перебила их Джин-хо, утаскивая Хосока в комнату. — Вам перекусить чего принести? — заглядывая за дверь, спросил отец. — Если надо будет — я позову! — раздраженно ответила Джин.       Тэхен расстроенно проследил за тем, как закрывается дверь в комнату малышки. А когда оттуда заиграла музыка и зазвучал нежный голосок, вовсе понял, что дочь у него растет невообразимая, отчего еще сильнее поник.       Он никогда не считал себя наседкой или папашей-прилипалой. Он всегда давал достаточно пространства для творчества дочери. Джин-хо спокойно ходила в гости к подругам, посещала те кружки, какие ей хотелось, занималась пением дома столько, сколько могли позволить ее голосовые связки и терпение соседей.       Тэхен прекрасно отдавал себе отчет, что рано или поздно дочь захочет пойти погулять с мальчиком, что она влюбится, что у нее будет много вопросов. Но… он не сможет ей помочь. Он постарается, но он и малейшего понятия не имеет, каково это — быть девочкой подростком.       Его многие убеждают, что все это еще не скоро, что до Джинни-подростка еще далеко, но вот! Вот она уже запирается с мальчиком в своей комнате, поет ему, а тот вовсю что-то вытаптывает на ее мягком ковре. Ритмично, нужно признать, но все равно вытаптывает!       За всеми этими мыслями Тэхен не заметил, как перемыл всю поверхность мебели, пропылесосил каждый уголок квартиры, вымыл посуду, перестирал белье и даже успел его развесить. Пару раз он стучался к дочери и предлагал вкусняшки, но та постоянно отказывалась. Сдалась только на третий раз, когда Тэ поманил малышей приятным запахом вкусного чая с карамелью.       Присев на диван и включив телевизор, Тэхен погрузился в сон; нежный и мягкий. Он приятно обволакивал тело, заставляя каждую мышцу расслабляться и отдыхать от физического труда этим утром.       В этом сне он снова был девятнадцатилетним парнишкой с розовыми волосами. В его ушах сверкали длинные серьги, пальцы украшали крупные кольца, а кисти рук — всевозможные фенечки.       Это было волшебное время, когда Тэхен мог быть тем, кем хотел: бунтарем, заводилой, прогульщиком или наоборот — прилежным учеником. Он жил в свое удовольствие, был свободным и независимым.       Даже тогда, когда появилась Сатоко, внезапно порвав всю его повседневность своим безумным характером, желанием что-то менять, куда-то постоянно бежать, желанием заполнять каждую свободную минуту Тэхена собой, он чувствовал себя намного свободнее, чем сейчас.       И дело даже не в Джин-хо, которую Тэ любит до безумия, не в работе и в бремени ответственности. Кажется, все дело в том, что Тэхен хочет любить мужчину, быть рядом с ним и отдавать всего себя ему без остатка. Он хочет кричать о своей любви к нему на каждом углу, но… он не может.       Кажется, по щеке скатилась горячая слеза, но тут же ее кто-то смахнул, а затем оставил горячий поцелуй на месте соленой дорожки. Тэхен чуть дернул бровью, а затем приоткрыл глаза.       Взгляд был сначала мутным от подступающих слез, а затем все более четкий, ясный. Чего нельзя было сказать о Джин, стоящей на коленях и положившей свое лицо прямо перед лицом отца. Она выглядела испуганной и в то же время какой-то довольной. — Чего смотришь? — сонливым низким голосом спросил Тэхен. — Просто, — улыбнулась дочь. — А где Хосок твой? — поднимаясь и откидываясь на спинку дивана, спросил Тэ. — Так ты время-то видел? Уже семь вечера, — Джин-хо лыбилась до неприличия широко. — И он сам ушел что ли?! — по спине старшего прошелся холодок. — Нет конечно, — фыркнула Джин. — За ним приходил его… брат, вроде. Ммм… да, Хосок говорил, что он его брат. И если он ушел с ним без каких-либо проблем, то я не вижу смысла не доверять этому мужчине. — Ты что, дверь сама открывала? — в голосе Тэхена слышался неприкрытый ужас. — Ну да, а что такого? Посмотрела в глазок, а затем открыла дверь, — Джинни пожала плечами и снова заулыбалась. — Блин, чего лыбишься?!       Тэхен схватил дочь за пухленькие щечки и не сильно начал тянуть за них, разводя чуть-чуть в стороны. — Ай-яй-яй-яй! — застукала она отца по рукам. — Бооофьно! — Тогда лыбиться перестань! — не унимался Тэхен. — Не мофуууу!       Джин уже почти сквозь слезы начала смеяться и из-за растянутых щечек видок этот был скорее пугающий, чем милый. — Знаешь, я бы и сама с этим дядей ушла. Вот ни на секунду бы не задумывалась и пошла! — потирая покрасневшие щечки, ответила Джин.       Тэхен, который уже встал и направился на кухню за порцией вкусного чая, молча развернулся и посмотрел на дочь почти мертвым взглядом. — Ты… Ты часто вот так готова уйти с чужим мужчиной куда-то? Мне стоит начинать волноваться? — Нууу… — Джин поднесла пальчик к губам и задумчиво постучала по ним, — зависит от мужчины, наверно. — Я тебе сейчас устрою!       Тэхен подхватил дочь на руки и начал щекотать, вызывая у той ни то звук стеклоочистителя, ни то какие-то похрюкивания и поскрипывания. Джин смеялась во весь голос, наполняя сердце Тэхена любовью и нежностью, согревая и прогоняя ощущения от такого грустного сна прочь.       Он крепко обнял малышку, прижимая ее голову к своим губам и медленно вдыхая цитрусовый, вперемешку с каким-то кофейным или шоколадным, аромат густых черных волос.