Головная боль (рабочее)

      Поговорить о любви после ужина не получилось. Гермиона внезапно заинтересовалась предыдущей темой их разговора. Пришлось и ее вводить в курс. После чего Грейнджер начала закономерно возмущаться:       — Это бред! — категорически заявила девушка. Генри давно знал подругу и поэтому был более чем убежден, что переубедить ту будет крайне сложно.       — Кто же спорит, — как-то чересчур легко согласилась Дафна, пожимая плечами, — я тебе даже больше скажу, подобного бреда, полно.       — Э-э, а-а-а, — Гермиона впервые в жизни не знала, что сказать. Подобный ответ выбил ее из колеи.       — Что? Грейнджер, ты уже более пяти лет, живешь в магическом обществе, состоящем из предрассудков, поверий и традиций. И ты еще чему-то удивляешься? — посмеиваясь, произнесла Парвати.       — Угу. Те же учебники, — согласилась с сестрой Падма. — Там часто никаких обоснований не приводится, что, почему и от чего. Большая часть написанного, сводится к «взмахни палочкой, произнеси слово и наслаждайся результатом».       — Угу, — поддакнула Трейси. — Почти во всех книгах так, кроме ныне запрещенных. В той же ритуалистике и демонологии, все подробно расписывается и объясняется. Из современных может только арифмантика еще что-то и сохранила из объяснений, имеющих под собой обоснование.       — Кстати, Гермиона, — подключилась к разговору Ханна, при молчаливой поддержки Сьюзен. — Ты разве не замечала, что большая часть произносимых нами заклинаний, это сильно искаженный латинский язык? Не задумывалась, почему мы, коренные англичане, уж извините, если кого обидела, так проще, — девочка смущенно посмотрела на Трейси. — Так вот, почему для заклинаний не используем староанглийский? — она не стала сильно заострять внимание, предпочтя пойти дальше по теме разговора. — Кельтский, шотландский или прочие диалекты? В конце концов, почему именно латынь?       — Я тебя возможно удивлю, но те же русские спокойно используют родной язык, — в разговор вновь включилась Дэвис. — Ещё, насколько мне известно, у азиатов в ходу какой-то из диалектов. Какой точно, не скажу, прости. Сильно в эту тему не углублялась. И только в Европе, Америке, да еще паре стран, все, ну или абсолютное большинство, используют латынь.       — Моя тетя знает несколько заклинаний на староанглийском, только они довольно требовательны к силе волшебника, — внезапно уточнила Сьюзен. — Так что не сказать, что подобных заклинаний нет, — она смущенно улыбнулась.       — Вот и здесь точно так же, — слово вновь перешло к Дафне. — Может кто-то давно и проводил какие-нибудь испытания, делал вычисления. Но, во-первых, это было давно. Во-вторых, не факт, что все было прям безупречно. Ну и в-третьих, этот гипотетический исследователь и близко не приближался к старым семьям. Такому уникуму просто отвернули бы голову за одно упоминание подобной темы.       — Ага, потом воскресили бы и вновь отвернули, чтобы не повадно было, — хохотнула Трейси.       — Гермиона, — пропела Луна, — все на самом деле просто. Кто-то когда-то заметил закономерность. И под неё впоследствии подогнал теорию. Распространил в массы, все поверили, предпочтя не сомневаться.       — С магией вообще сложно сочетаются обычные магловские понятия и законы, — подытожила Нимфадора. — Простейший пример — закон сохранения, который трансфигурация вертит как только возможно еще на начальном этапе, — она заметила удивленные взгляды, что были обращены на нее. — Что? Просто я пыталась взять под контроль свой дар и использовала для этого магловские учебники по медицине и биологии. Потом втянулась и ещё много чего читала, — не оправдываясь, скорее объясняя собственную осведомленность, выдала Нимфадора.       — Неожиданно, — выразил общее мнение Генри, сильно смягчив крутящиеся в головах остальных формулировки.       — А вообще, девственность изначально скорее политический аспект, — произнесла задумчиво Дафна. — Как бы доказывающий, что у девушки до свадьбы никого не было. Особое распространение это получило в средние века, когда многие спали с кем ни попадя. Смазливый бард, гимнаст или учитель танцев, — она покрутила кистью правой руки, как бы показывая, что список можно продолжать до бесконечности.       — Потом к этому подключились волшебники, появились заклятья, проклятья и благословения, — дополнила Сьюзен. — Плюс, на все сверху наложились реалии войн. В те времена снасильничать красивую девку ничего не стоило. Да и многие правители с удовольствием пользовались правом «первой ночи». Сама должна понимать, красавцами те не были, а мы ведьмы, что во все времена выглядели явно лучше простушек. Вот и придумали множество способов защитить себя от нежелательной участи.       — А волшебники мужчины изыскивали способы это обойти, — усмехнувшись, добавила Трейси.       — В общем, что и откуда берет свои корни, мы сейчас можем только догадываться, — подытожила Ханна. — Допустим, у тех же русских, скандинавов, шведов, финнов и еще ряда наций, существует поверие, что подобное им завещали дальние предки, а следовательно данное правило строго обязательно к соблюдению.       — Ну, и как вариант, — Нимфадора зло усмехнулась, — вся эта теория была придумана не ведьмами, а как раз магами. Ведь у ведьмы, которую берут силой, часто происходит непроизвольный выброс магии, какого бы возраста девственница не была. А выброс, да еще и направленный на противодействие агрессии, это тебе не шутки, — она хмыкнула. — Когда началась вся эта фигня с Инквизицией, нужно было как-то себя защищать. Вот наши предки и выдумали способы защиты, причем довольно изощренные, чтобы маги-предатели не смогли сломать их. Нам в аврорате преподавали теоретический курс, как преодолевать или обходить подобное. Но это на крайний случай, ведь полностью подобного не избежать, поэтому только теория.       — Способам обучают и в старых семьях, — грустно улыбнувшись, произнесла Сьюзен. — Да и взломщики проклятий в этом плане особо поднаторели. Практически не снимаемыми в итоге остались только родовые проклятия, которые тщательно скрывают от посторонних. Все остальное уже давно известно, как обходить, тем более что из-за запретов вот уже полста лет, как не ведутся работы по усовершенствованию защиты.       — Вспомни Флер, — произнесла Луна. — Она ведь тоже была защищена, не хуже Нимфадоры, Дафны или Трейси. У близняшек иная защита, на несколько иных принципах, потому их в расчет не берем. Боунс же в большей степени защищает авторитет тети. А у Ханны, хоть и стандартная защита, но она подруга Сьюзен.       — Ты к чему это, Луна? — Гермиона явно не поняла сказанного.       — Билл Уизли взломщик проклятий. Флер для их семьи лакомый кусочек. Генри, ты случайно не знаешь, как они познакомились? — к чему она ведёт стало яснее, но хотелось увидеть всю картину.       — Это случилось перед последним испытанием. К чемпионам пустили родственников, ко мне привели Уизли. Молли, Артур и Билл, да, точно. Прости Луна, подробности как в тумане, — помотав головой, признался парень.       — Это подтверждает опосредованность воздействия. Уизли, как узнали подробности о Флер, почти сразу начали искать способы воздействовать на нее в обход всех защит, — пожав плечиками, беззаботно заявила Луна. — Она все же магическое существо. Всем известно, что вейлы рожают только вейл, ну или мальчиков с примесью своей крови. У них не бывает не то что квартеронов, даже полукровок! Мальчики, хоть и имеют благодаря наследственности иммунитет к очарованию, остаются всего лишь магами. Но, что важно, союз с магическим существом позволяет значительно ослабить клеймо предателей крови. Как собственно и снять некоторые мерзкие проклятия, например ликантропию, не с себя, так с потомства, — Луна пристально посмотрела на Нимфадору, улыбнулась и добавила. — Раньше урожденных метаморфов так же приравнивали к магическим существам.       Тонкс выругалась. Причем столь забористо и витиевато, что появилось желание записать отдельные высказывания. Портовые грузчики зарделись бы после её монолога. Выдав неожиданную вспышку гнева, девушка погрустнела, а её волосы, в последнее время редко менявшие цвет, выцвели и потускнели. Да и сама она как-то осунулась.       — Поделишься? — не рассчитывая на ответ, поинтересовался Генри.       — Ха-а, — девушка тяжело выдохнула, прикрыла глаза и, облокотившись спиной о стену, сползла на пол. — Дура я, вот и весь рассказ, — произнесла с горькой усмешкой.       Генри не выдержал, присел рядом, обняв ту за плечи, и притянул к себе. Видеть неунывающего аврора в подавленном состоянии было необычно. За все время, что они провели в этом заточении, он ни разу не видел ее по-настоящему печальной. Нет, она демонстрировала различные эмоции, но при этом всегда оставалась собранной и уверенной. Глядя на нее, он и сам находил силы не падать духом. Для него Нимфадора стала незримой опорой. И вот что-то ее подкосило.       — Все просто, — тихо начала девушка, благодарно сжав руку Поттера. — Вы вряд ли с Гермионой могли что-то заметить. Слишком мало общались. Мы, метаморфы, особенно молодые, слабо контролируем свой дар. Этому долго и упорно обучаются. В среднем полный контроль у старательных приходит годам к тридцати. У самых бездарных, к восьмидесяти-ста годам. Сильные эмоции отражаются на нашей внешности, чтобы вы знали.       — Ну-у, — протянула Гермиона, — за последние дни, ты редко менялась. А вот в прошлые наши встречи твоя прическа и цвет не держались и часа, — припомнила девушка.       — Верно. Все от того, что я думала, что влюблена, — она грустно улыбнулась, а затем жестко оскалилась. — Выберусь отсюда, яйца одному ублюдку оторву. На жалость подловили, твари! — буквально прорычала, скулы заострились, лицо стало хищными, волосы окрасились в багрянец, да и сама девушка неуловимо переменилась. — Мой наставник, Грозный Глаз, знал практически все обо мне. Да что взять с параноика, — раздраженно пожала плечами. — Уверена, именно он сдал мои секреты. А там хитрые зелья, разные ритуалы, немного магловской психологии, и да в общем все.       — Не понимаю, — искренне признался Генри.       — Эх, когда я только вступила в орден Феникса, меня Сириус практически сразу познакомил с Ремусом. Вежливый, интеллигентный, образованный и такой несчастный. Я тогда не знала, что он оборотень. Мужчина был обходительным, галантным, а еще словно виноватым, и часто избегал меня. Думаю, вначале во мне взыграл профессионализм и параноик, заботливо взращенный наставником. На этом-то меня и поймали. И чем дальше, тем плотнее я увязала. В конечном итоге решила, что влюбилась.       — А причем здесь зелья? — не до конца поняв, уточнила Гермиона.       — Грейнджер, зельеварение не ограничивается школьным курсом. Да и на Амортенции все не заканчивается. Это вообще зелье для маглов, а не волшебников, — поучительно произнесла Трейси. — Зелье может быть любым, главное знать, как его готовить. Да и запрещенных не так много. Правда и сварить большинство рецептов может только мастер. Понимаешь, можно подменить любые чувства, главное знать как. Да и составы не обязательно просты и понятны. Вот скушала ты печенье, а в нем один ингредиент, запила соком, а в нем другой. Случайно понюхала цветок, а это третий и в подобном ключе вплоть до поликомпонентного. Как результат, защита преодолена, и ты даже не понимаешь, что на тебя воздействуют. Благо такие зелья не просто проблемны в изготовлении, а очень сложны, да и не так уж их и много.       — К тому же, если вести себя правильно, они заметно теряют свою силу, — дополнила Дафна.       — Вот-вот. Это сейчас, когда зашел предметный разговор, я осознала, что меня опоили. А еще буквально десять минут назад, была искренне уверена, что люблю, — произнесла Нимфадора. — И это при условии, что мой организм уже давно очистился, розовые очки слетели. Так я ещё и окклюменцию задействовала, пошагово просмотрев прошлое. Понимаешь теперь все коварство подобного подхода? — Гермиона пришибленно кивнула.       — Ладно. Пора поспать, — решительно заявила Падма. — Поздно уже. Мы итак не знаем времени суток, будем считать, что сейчас ночь. Тем более, что ужин прошел давно.       — Думаю ты права. На свежую голову лучше думается, — согласилась Нимфадора. Остальные ее поддержали.       Утром почти повторилась вчерашняя картина. Генри проснулся в тесном окружении девушек, да с каменным стояком, практически не ощущая рук. Единственным отличием было только то, что сегодня он спал в обнимку со Сьюзен, плотно прижимаясь к ее спине, а членом к попке. Да и ладони оказались расположены в довольно приятных местах, позволяя как ощутить мягкость и упругость нежных холмов, увенчанных твердыми вершинками, так тепло и бархатистость внутренней поверхности бедер. Ни одной мысли в голове, как он сумел вот так устроиться, не вызвав противления. Порадовавшись, что девичьи руки спящих за спиной ограничились верхней половиной его тела, иначе не избежать неловкости, принялся выбираться, стремясь не потревожить сладкий сон красавиц.       Ледяной душ Поттер принимал более десяти минут, уже всерьез обдумывая вариант с облегчением чрезмерного напряжения в паху. Использовать жалящее для довольно чувствительной части организма не хотелось категорически. Иные способы, как то холодный душ и размышления о всяких противных вещах и раньше не сильно помогали. Ведь когда вокруг практически без стеснения находятся обнаженные и отменно сложенные девушки, да еще если с ними в обнимку просыпаешься, ощущая всю манящую прелесть коварными руками, что так и норовят обнаружиться в самых укромных местечках, сдерживаться архисложно. Принципы принципами, а естество буквально вопит, требуя свое.       А вскоре и девушки начали просыпаться. И все бы хорошо, но ванная-то у них совмещена с туалетом, пусть и между ними есть заметное расстояние. И им, девушкам, как оказалось, абсолютно плевать на то, что Генри находится буквально перед глазами. Они напрочь потеряли всю стеснительность первых часов, посещая туалет с целью справить нужду, что было необъяснимо! Когда это произошло в первый раз, у Генри едва глаза на лоб не полезли. А Трейси лишь зло оскалилась, ехидной улыбкой, сделала свои дела и вышла. За ней потянулись остальные. Поттер едва не взвыл от отчаяния. Он не был извращенцем или вуайеристом, но оставался вполне здоровым подростком, у которого не доставало силы воли не подглядывать, хоть краем глаза. Последней каплей или скорее гвоздем в крышку гроба, где покоилось его терпение, стала Гермиона. Этого парень уже вынести не смог, ведь ранее считал подругу гораздо более благоразумной.       — Да, что с вами всеми сегодня творится?! — прозвучал наполненный недоумением вопль.       Грейнджер поначалу озадаченно посмотрела на него, восседая на фаянсовом троне и не прекращая своих, безусловно важных дел. Затем медленно перевела взгляд на себя, внимательно осмотрела. Замерла и перенесла внимание на друга. Проблески осознания пикантности ситуации проявлялись в её глазах. Тем не менее она механически завершила свои дела и степенно вышла из ванной, оставляя раздосадованного Поттера в одиночестве. А вскоре за стенкой послышался приглушенный, панический писк подруги, до которой наконец-то дошел весь абсурд произошедшего.       — Вы вообще, что ли, стыд потеряли?! — Поттер выскочил из ванной как ошпаренный. — Может вам и все равно… — он задохнулся на полуслове, не зная как донести тот факт, что у него от постоянного возбуждения член болит. И ему до безумия хочется трахаться, и только неимоверным усилием воли он сдерживает порывы собственного естества. У него есть принципы, которые совершенно нет желания нарушать, иначе кем он тогда окажется? Вторым Роном? Спасибо, такого счастья и даром не надо.       — Успокойся Поттер, — как-то необычайно спокойно, можно даже сказать отстраненно и холодно, произнесла Дафна. — Дай подумать. Сами понимаем, что что-то с нами творится неправильное, — она помотала головой. — У меня есть теория, почему так происходит. И чем больше думаю, тем сильнее хочу в это верить.       — Что конкретно? — заинтересовалась Падма, цветом лица мало отличающаяся сейчас от большинства девочек, и это не учитывая ее смуглую кожу. Не покраснела только Трейси и Дафна, последняя к слову была белее мела.       — Что с ней? — Генри кивком головы указал на Дафну.       — Думает, — пожав плечами, словно это само собой разумеющийся факт произнесла Трейси. А затем все же пояснила. — Это у них семейное, при использовании углубленной окклюменции, происходит нечто вроде эффекта заморозки, кожа становиться холоднее, заметна отстраненность и всякое разное. Как сказала ранее, это их семейная, можно даже сказать, родовая особенность. Ее сестра такая же, как и мама. Только Астория, в отличии от Дафны, более эмоциональна и не так часто практикует подобное.       — В общем так, — начала Дафна спустя пару минут молчания. Выдохнула, прикрыла глаза. — Я попробовала проанализировать наше поведение с самого начала, как мы оказались заперты, — замолчала, словно нагнетая обстановку, но никто не пытался ее торопить. — Я не аналитик и даже не стратег. В общем, с тех пор, как нас заперли и наложили заклинание на комнату, а точнее на все пространство, в котором мы находимся, наша внутренняя составляющая стала немного видоизменяться, подстраиваясь, так сказать.       — Вот ты сейчас упомянула об этом, а ведь действительно все так, — взяла слово Парвати. — Гермиона у нас та еще стесняшка. Она даже в нашей комнате без запахнутого халата не ходит, а стоит увидеть ее в трусиках, сразу же краснеет. А сейчас при Генри голышом ходит спокойно.       — Да мы все здесь такие! — немного раздраженно подметила Трейси. — И всем плевать, — она словно запнулась, затем посмотрела на Генри, опустила взгляд на его член. Девушка невольно стала облизывать губы, замерла и поймав себя на подобном, зло оскалилась. — Почти всем, — быстро поправилась, демонстративно отвернувшись.       — Угу, — немного неуверенно взяла слово Сьюзен. — До того, как мы все оказались заперты здесь, я, окажись в подобном положении, начала бы кричать, визжать и прикрываться, а то и вовсе присела бы к стене, стремясь слиться с ней, — девушка покраснела, хотя казалось куда больше. — А сейчас ловлю себя на том, что мне даже нравится, когда на меня смотрят, — она окончательно стушевалась и быстрым маневром скрылась за спиной Ханны, крепко прижавшись к ней. — Не как вы сейчас, а вообще, — донеслись немного приглушенно ее слова.       — Да практически все должны были бы так поступить, — резко рубанув рукой воздух, произнесла Падма. — И что делаем вместо этого? Расхаживаем спокойно. Это вообще нормально? Мы дискутируем, затрагиваем какие-то важные вещи, при этом все мы обнажены и, не знаю как вы девочки, а я еще и очень возбуждена. О Поттере говорить нечего, по нему и так все видно, — она кивком указала на вздыбленный член парня. — А еще...       — Мы поняли, — поспешила прервать ее Трейси, так и не повернув голову. — Всем этого хочется, даже мне с Дафной.       — Вот об этом я и хотела поговорить, — словно так и надо, продолжила отстраненным голосом вещать Дафна. — Мы с Трейси с самого начала продемонстрировали всем, что гораздо ближе, нежели просто подруги, и что в мужчинах не сильно заинтересованы. Но сейчас мне всеми силами хочется привлечь желание Генри, именно как парня, — она не закончила, но все и так понимали, что именно подразумевалось.       Тем временем Дафна, словно отстранившись и не замечая собственных действий, подошла к Трейси, обняв ту со спины и начал поглаживать тело подруги, скользя от шеи до паха, поглаживая ровный животик. Она словно стремилась уменьшить досаду, при том заигрывая и возбуждая. Генри закаменел, не в силах отвести взгляд от шаловливых ладошек девушки, что все сильнее своевольничали. Он и сам не понимал, каких усилий ему стоило выдавить из себя рык:       — Дафна! — та, словно опомнившись, немного смущенно улыбнулась и, нежно поцеловав Трейси в шею, прижала к себе, расположив скрещенные руки на животе.       — Прошу прощения, не смогла устоять. Люблю, когда она чем-то взвинчена. Становится такой податливой и страстной, — Дафна блаженно зажмурилась, затем мотнула головой, вновь побледнела и заговорила. — Так вот, моя теория заключается в том, что на нас оказывается стороннее воздействие при помощи магии, — вновь усмехнулась и демонстративно прикусила мочку ушка Трейси. А ладонь правой руки как-то естественно скользнула ниже, пройдясь по аккуратному кустику волос на лобке, чем вызвала нервный вздох у Дэвис. — Причем, стороннее воздействие происходит на всех нас разом. Но самое забавное заключается в том, что инициаторами и первоисточником являемся мы сами.       — Что?! — у Гермионы отвисла челюсть, причем в буквальном смысле слова. — Это как?       — Дафна хочет сказать, — неожиданно слово взяла Луна, незаметно сместившаяся ближе к Генри, не сводя заинтересованного взгляда с обнимающихся девушек, — что заклинание, запершее нас здесь, стало своего рода ключом. Оно практически не влияет. Ну как в зельях, добавляешь один ингредиент, и вместо бурды или варева получаешь то, что необходимо. Вот и здесь так же. Мы — это смесь различных компонентов и ингредиентов, а заклинание всего-навсего ключевой компонент.       — Именно так, — кивнула Дафна, еще немного опуская руку, фактически достигнув паха Трейси. — Мы сами реализовываем наши желания. Вернее, наше подсознание преобразовывает их силами магии. Все это смешивается и давит на нас, — вот, к примеру, взять меня и Трейси. Мы, будем откровенны, лесбиянки до мозга костей. При этом каждая из нас так или иначе осознает, что шансов сохранить эти отношения почти нет. Стоит закончить учебу, как всему конец. В лучшем случае останешься одна. Мне это вряд ли грозит. У нас нет мужчин в главной ветви дома, а род надо продолжать. Следовательно замужество и обязательное рождение детей. Хорошо, если муж понимающий попадется, и не будет настаивать на близости, удовлетворившись разовыми посещениями спальни с целью зачатия наследников. А если нет? Мне придется до конца жизни раздвигать ноги и глядеть в ненавистную морду? Ощущая внутри себя его отросток! Не в обиду тебе, Генри, — она поморщилась. — Не желаю такого. Пусть уж, если мне придется раздвинуть ноги перед мужчиной, это будет тот, к кому я хоть какие-то чувства кроме отвращения испытываю. Магия использует мое желание, учитывает ваши и, исключая конфликтные условия, воздействует на всех нас. Понимаете?       — Нет, — замотал головой Генри, что больше отвлекался на заигрывание девушек, хоть и честно пытался слушать, и даже понять сказанное.       — Я тоже не понимаю, — подключилась Гермиона. — Как-то это вообще можно понять? Причем здесь наше подсознание! Как оно выделяется в магию? И тем более, как на нас может воздействовать! И почему ты считаешь, что заклинание, запершее нас здесь, не причем?       — Я не сказала, что оно не причем, — Дафна строго посмотрела на Гермиону.       — Грейнджер, — прорычала Трейси, — хватит тупить! Ты сколько лет уже живешь в магическом мире, а так до сих пор и не осознала, что вся магия строится по сути на одном принципе!       — Магия — это желание! — пропела Луна, неожиданно прижавшись спиной к боку Генри. — Девочки хотят сказать, что когда мы очутились здесь, наши желания стали более приоритетными, начав неосознанно воплощаться. Не все, а только те, ключом для которых и стало запершее нас заклинание.       — Кажется, я начала понимать, — подключилась к разговору Падма. — Когда мы оказались здесь, особенно после прочтения оставленной книги, каждая так или иначе осознала тот факт, что нам придется переспать с Генри. Может не осознанно, всего лишь подсознательно, но все мы хотим выбраться наружу. А для этого надо смириться с пониманием того, что у нас будет один мужчина на всех и что нам придется от него забеременеть.       — А для более комфортного самочувствия, и чтобы нам не пришлось переступать через себя, наше подсознание дополнительно воплощает наши желания, те, что касаются нас, как партнеров, — присоединилась к дискуссии Парвати. — Все мы понимаем, что переспим с Генри, забеременеем. Но просто так трахаться никто не хочет. А как же чувства и прочее? Вот я, хоть мне и нравится Генри, не желала бы иметь близость с незнакомым парнем. Не в плане того, что просто узнать имя и достаточно. Хочу понимать, что за человек рядом со мной, какой он, ну в целом узнать его суть, если можно так выразиться.       — Вот это и есть наши неосознанные желания, — победно усмехнулась Дафна. — Никто из нас не хочет просто тупого и бессмысленного секса. Мы девушки, хотим ласки, заботы, любви. По сути, все то, что может дать нам каждая из нас. И все же, просто раздвигать ноги перед парнем, пуская его в себя, ни одна из нас не хочет. Потому мы желаем узнать партнера получше. А так как мы все потенциальные партнеры друг для друга, пусть парень среди нас всего один, но ведь и нам не запрещено «спать» друг с другом. Следовательно магия и реализует наше желание в простейшем виде, а именно посредством разговора.       — Отсюда и вся наша откровенность. А еще отсутствие стеснительности и прочее, — добавила Луна. — Мы сами себя зачаровали на это, — она улыбнулась и Генри ощутил, как изящная ладошка взяла коснулась его. Он удивленно наблюдал, как девушка становится спереди, едва ли не прижимаясь попкой к члену, занывшему от близости юного тела. А затем Луна невозмутимо откинулась назад, заключая себя в кольцо его рук. С тихим стоном буквально вжала его член между своих ягодиц. Генри потерялся в ощущениях. Да и Луна не отставала, тяжело дыша и не прекращая провоцировать мягкими полушариями перевозбужденное естество. Казалось, реакция окружающих ее нисколько не заботит. Каким-то мурлыкающим голосом она добавила. — А некоторым из нас даже подобных костылей не надо. Если раньше я даже думать себе запрещала о чем-то таком из-за Гермионы, то теперь готова буквально на все, — она подняла голову, утыкаясь макушкой в грудь Генри, ее затуманенный взгляд встретился с его глазами. — Почти, только будь всегда рядом...       Поттер и сам не заметил, как прижав девушку плотнее к себе, начал одной рукой поглаживать ее грудь, а вторую опустил на живот. Наклонился и нежно поцеловал в краешек полуоткрытых губ. На большее Генри не решился, да и подруга справлялась сама, судя по учащенному дыханию. Он осознавал, что сейчас происходит нечто невероятное. Даже больше, творится какая-то дичь. Но остановиться уже не мог, столь долго сдерживаемое возбуждение требовало выхода. Желания были сильны, подтачивая волю. Единственное, на что хватало его контроля, это не позволить себе переступить уже почти истершуюся грань собственных принципов.       — Что они творят?! — тихо пискнула Ханна, прикрывая лицо руками. Гермиона последовала её примеру, но всё же уступила любопытству, и сквозь растопыренные пальцы, не отрываясь, разглядывала две пары, что так внезапно ударились в откровенный разврат.       — Просто помогают друг другу скинуть лишнее напряжение, — пожимая плечами, ответила молчавшая весь разговор Нимфадора. — Сама подумай, какие желания могут быть у парня при виде красивых, голых девушек? Он и так держался невероятно долго. А чтобы и дальше мог оставаться адекватным, и осознано мыслил, надо позволить ему выпустить, скажем так, пар, — пояснила свою мысль более развернуто. — И Луна осознанно решила в этом помочь, без лишних разговоров и сомнений. Она и так знает, кого любит и чего хочет.       — А… — Ханна попыталась что-то сказать, но не смогла и лишь кивнула на вторую пару.       — А они уже давно близки, в этом смысле тоже, и невозможность сбросить напряжение в эти дни, да «пошалить» сильно давила на сознание, девочкам нужно расслабиться, — спокойно сообщила Нимфадора. Затем усмехнулась и тихо добавила. — И в этом они не уникальны. Но мы пока еще в силах держать себя в узде. Им приходилось тяжелее.       — Пойдем на кухню, не будем мешать. Закончат, сами присоединятся, — произнесла Падма.       Именно в тот момент Генри наконец достиг пика наслаждения и мощно разрядился, обильно заливая спину Луны своим горячим семенем. Да и сама девушка, что все это время постанывая ерзала попкой по горячему естеству парня и играла пальчиками с собственным клитором, начала содрогаться от накрывшего её экстаза. В мозгах после вспышки сверхновой немного прояснилось. Не сказать, что окончательно, но стало куда проще соображать и не отвлекаться на обнаженную натуру вокруг. Генри подхватил ослабевшую, но очень довольную после оргазма подругу на руки, и пошел в ванную — нужно обмыться самому и привести в порядок девушку.       — Спасибо Луна, — тихо произнес он понимая, что разрядка была просто необходима им. Блондинка слабо улыбалась, всё ещё летая в облаках, и с наслаждением прижималась горящим лицом к его груди, обнимая его руками за шею.       Вскоре парочка присоединились к остальным на кухне и Генри привычно принялся за готовку. Из комнаты какое-то время доносились приглушенные стоны, всхлипы и крики наслаждения на два голоса. Продолжалось это не столь уж долго и вскоре их коллектив пополнился влажными после душа и притом безумно счастливыми девушками.       — Раз с предыдущим разговором покончили, — начала Дафна, но ее перебила Ханна.       — Подожди. Луна, я хотела спросить, а твое поведение, ну эти все мозгопрыги...       — Шмыги, — на автомате поправила ее, — я называю их мозгошмыги.       — Да, вот эти самые, — кивнула Ханна. — Куда все это пропало?       — Все при мне, — девушка улыбнулась. — Просто не вижу смысла эпатировать окружающих, особенно в преддверии того, что мы все и так будем вместе.       — Так ты притворялась?! — воскликнула Гермиона с возмущением.       — Нет, — отрицательно качнула головой Луна и улыбнулась еще шире. — Я действительно замечаю то, что окружающие не способны различить. Это как с фестралами, нужны определенные условия, без которых как не изворачивайся, и чего не придумывай, их не увидеть. Это особенность моего зрения и восприятия. Обычно не вижу смысла скрываться от окружающих. Как говорит папа, темнее всего в пламени свечи.       — Но сейчас ты ведешь себя вполне нормально и адекватно! — произнесла немного ошарашенная Гермиона.       — И что? — Луна пожала плечами. — Вспомни, о чем мы недавно говорили. Так вот, ваше подсознательное желание, не сделает меня нормальной, но вполне может привести к тому, что я стану с вами вполне нормально общаться, лишь изредка используя свой привычный лексикон, — она вновь улыбнулась. — Я так-то не дура. Дуры на Равенкло редко попадают. Просто… — она не смогла сформулировать мысль и слово взял Генри.       — Мне ты любой нравишься. Ты была, есть и, надеюсь, всегда будешь мне другом, не зависимо от обстоятельств.       — Спасибо, — смущенно улыбнулась девушка и постаралась незаметно убрать выступившую слезинку, на сердце у нее потеплело от слов парня, пусть они и не те, что жаждет ее сердечко, но зато искренние и от души. — Да и сама я, желая обрести тех, с кем можно нормально общаться, подсознательно хочу быть как все. Вот наша магия и мечты смешавшись, сделали так, что мы вполне адекватно разговариваем. А вот с остальными скорее всего буду прежняя я. Привычная всем Луна. Нет, вы не подумайте, сейчас тоже я, просто… — в попытках пояснить запуталась и замолчала. Не сговариваясь, к ней шагнули Генри с Гермионой и крепко обняли. Остальные отреагировали с опозданием, но с не меньшим энтузиазмом принялись тискать милую девушку.       — Теперь думаю все? — Дафна обвела всех задумчивым взглядом. — Тогда вернемся к прерванной вчера теме. Ты, Генри, желал узнать, что по нашему мнению любовь. Так вот, слушай…       Разговор о любви, о том, что каждая из девушек подразумевает под этими словами, какой смысл вкладывает, длился до самого вечера. Точнее до ужина. Ведь, как оказалось, данную тему не охватить двумя словами. А порой пояснения были настолько путанными и сбивчивыми, что приходилось скопом разбираться в хитросплетениях мыслей. И не забыть отделить любовь к партнеру от любви к сестре, семье. Что было не так и просто. В конечном итоге, Генри подытожил:       — Я не знаю что такое любовь, — твердо произнес парень. — Но одно могу сказать точно. Из всего сказанного уловил и понял, что я определенно люблю Гермиону, да и Луна мне далеко не безразлична. Но вот понять, являются ли мои чувства настоящей любовью, мне пока, к сожалению, не дано. Еще хочу добавить, что если ранее я готов был перегрызть горло любому за Гермиону и Луну, то теперь в эту категорию входите и вы все, — парень замолчал. А вот девушки улыбнулись и Сьюзен сказала:       — Это хорошее начало…