Головная боль (рабочее)

      Разговор как-то сам собой прекратился. Всем требовалось многое обдумать. А кому-то и принять решение, вернее примириться с собой.       Так Поттер, наверное впервые, всерьёз задумался, что для него любовь. Не помнящий тепла родительских чувств, вечно подвергаемый нападкам от родственников, разменная монета в чужой игре. Способен ли вообще к ней? Да, он сказал, что испытывает некие чувства к Гермионе и Луне. Отталкиваясь от сказанных другими слов, но любовь ли это на самом деле? Точного ответа просто нет и быть не может. Да и как его дать, если просто-напросто не понимаешь, что же это за зверь такой, любовь? Генри знал, что такое похоть, так как испытывал её не раз и не два. Знал и иные чувства. Но это вот конкретное проявление человеческих отношений оставалось для него загадкой.       Дафна так же задавалась вопросом, но несколько иного плана. Она пыталась понять, сможет ли смириться с присутствием Поттера в своей судьбе. Он и раньше не вызывал у неё сильного негатива, в сравнении с прочими парнями. Не смотрел на неё как на врага или сочный кусок плоти в дополнение к деньгам и возможностям рода. Но и как личность её не воспринимал, что определенно не идёт ему в плюс. Да, часть чувств навеяны магией, но ведь есть и то, что было до воздействия! И вот теперь предстоит разобраться в себе, окончательно понять, соглашаться ли с его дальнейшим участием в её жизни, или всё ограничить фактом наступления беременности.       Трейси размышляла в схожем с Дафной ключе. Только вот она чётко осознавала, что Поттер ей не нравится. Как человек парень возможно и хороший, но не воспринимается партнёром в принципе. Точнее не совсем так. Дэвис просто не желает думать об этом. Лучше просто довериться выбору любимой, как та решит, так и будет. А она так или иначе, последует за ней.       Близняшки Патил ощущали скорее любопытство. Их судьба после Хогвартса должна была решаться родителями. Но, как оказалось, у вселенной довольно забавное чувство юмора. Сёстры были в принципе не против кандидатуры однокурсника. Парень он вполне себе видный, открытый и честный, без гнильцы, а то, что несколько не разбирается в человеческих взаимоотношениях, вполне терпимо и даже к лучшему. Это явно предпочтительнее, нежели варианты, уготованные им отцом. В текущем раскладе они останутся вместе, что для близких духовно девушек настоящее благо.       Сьюзен неторопливо складывала пазл из мыслей, чувств, желаний. Положа руку на сердце, в душе не находилось ничего, что настраивало бы против кандидатуры Генри. Впрочем стоит признать, как и против любого другого представителя мужского пола. Дело в том, что всё её взаимодействие с мальчиками в целом сводилось исключительно к учёбе. Уж слишком застенчивой девушкой она была. А вот её подруга, Ханна, в этом плане куда более подкована. И сейчас девушка искренне радовалась, что благодаря невероятному стечению обстоятельств ей не придётся расставаться с близким человеком. Той, что всегда выступала для неё щитом, за чьей спиной столь безопасно и комфортно.       Мысли Ханны не сильно отличались от мыслей Боунс. Так уж сложилось, что она в чём-то вынужденно стала опорой для нежной Сьюзен, поддержкой в общении с противоположным полом. Хорошо хоть с девушками та по-прежнему легко находила точки соприкосновения. А ведь раньше милая подруга была не такой. Напротив, большую хохотушку и активистку ещё стоило бы поискать. Но единственный случай два года назад изменил всё, превратив ту в бледную тень былого. И вот теперь Сьюзен, благодаря невольному заточения, потихоньку стала возвращаться к привычному образу, который кроме неё, наверное, никто уже и не помнит в школе.       Думы Нимфадоры оказались иного плана. За свою, не такую уж продолжительную жизнь, она влюблялась, разочаровывалась, оказалась преданной тем, кому доверяла, и, как итог, познала сполна, каково это, быть приворожённой. Ещё не побитая жизнью, но уже и не зеленая наивная девочка. Когда-то лёгкий и беззаботный характер изменился. Не добавила дружелюбия непростая работа, пошатнулась вера в людей, а уж последние события и прояснённые обстоятельства, казалось, стремились добить окончательно. При этом было чёткое осознание ловушки, в который её загнали. Как такового выбора им не оставили, поставив перед фактом явочным порядком. И теперь крайне важно разобраться в себе и собственных чувствах. Без этого шага в душе не бывать покою. Радует, что Генри ей точно не противен, относятся они друг к другу вполне дружелюбно. Конечно, есть и недостатки, куда же без них, но в целом они точно преодолимы.       Гермиона находилась в сильном смятении. С одной стороны, всё складывается относительно удачно. С другой же, делить человека, которого любишь ещё с кем-то, не очень-то и хочется. А ещё, за эти пару дней, она узнала о магии и магическом мире раз в десять больше, нежели за шесть лет учёбы в Хогвартсе. Что определённо вносило в душу существенный раздрай. Зато точно можно сказать — впереди ожидается много открытий, а это очень хорошо! Учиться она любит.       Луна… Лавгуд легко улыбалась и не совершенно тяготилась своим положением. Да и тяжёлые мысли минули её светлую голову. Ей просто было хорошо. Рядом тот, кого она любит и кто точно неравнодушен к ней. И не будь этого случая, шансы на счастье заметно уменьшились бы. Да чего уж там, его нужно было бы создать самой! А остальные, хм, с ними она точно найдёт общий язык. Видеть и понимать больше, чем окружающие, иногда так удобно…       Какое-то время на кухне царила тишина.       — Поттер, ты решил во мне дырку взглядом протереть? — подняв голову от еды, и прямо посмотрев на Генри, недовольным голосом произнесла Дафна.       — Нет, — парень мотнул головой. — Просто, только сейчас заметил, что у тебя зелёные глаза. Почему-то мне казалось, что раньше они были синими.       — Поттер, — Дафна приложила руку к лицу и покачала головой. — Я уже несколько дней без линз. Как потеряла их после ритуала очищения, так и хожу. А ты только сейчас заметил? Невероятная наблюдательность! — в конце её голос наполнился язвительностью.       — А зачем тебе линзы? — удивленно поинтересовалась Ханна, к собственному стыду только сейчас обратившая внимание, что глаза Гринграсс не привычно небесно-синие, а насыщенно зелёные, как у Поттера.       — Прости, как-то взгляд сосредотачивался на других частях ваших тел, — смутившись, произнёс Генри почти одновременно с Аббот.       Дафна фыркнула и пристально оглядела окружающих. Все, кроме Трейси и Луны, с живым интересом всматривались в её лицо. Девушка не выдержала и звонко рассмеялась. Ситуация из разряда «нарочно не придумаешь». Да и забавно получилось. И только отсмеявшись, ответила на вопрос Ханны, сохраняя на лице улыбку:       — Зелёный сильно выбивается из образа ледяной принцессы Слизерина. Поттер, ты точно видел мои глаза после ритуала, я помню. Точно не замечал или всё-таки издеваешься?       — Нет, не замечал за собой тяги к подобному. Да и мысли крутились вокруг иного, — со вздохом признал парень, взгляд которого вильнул по выдающимся достоинствам девушек. — Спасибо Луне, помогла напряжение немного сбросить, а то совсем мозг отключался, — хмыкнул и покосился на Лавгуд. — Вот и подметил.       — Моргана милосердная! — эмоционально воскликнула Дафна и перевела взгляд на остальных. — Девочки, неужели и вы туда же?       — Ну-у-у, мне до твоих глаз до этого момента как-то и дела-то не было, — равнодушно пожала плечами Нимфадора. — Да и какая разница, какого они цвета?       — А я настолько привыкла, что они у тебя небесно-синие, что даже внимание не обратила на изменение, — задумчиво добавила Грейнджер, её поддержали другие девушки, активно кивая. — Скажи, а у тебя со зрением проблемы? Или просто цветные линзы носила?       — Окрашенные. Сказала же, образ требовалось поддерживать. А глаза сильно выбивались из него. Иллюзии не лучший выход, слишком сложный и затратный. Если постоянно поддерживать, стала бы вторым Лонгботтомом. Пришлось искать иной выход. Благо, папа с мамой неплохо ориентируются в реалиях мира маглов. Оставалось лишь немного зачаровать линзы для удобства носки и готово. Ничего не мешает, не требуется их вынимать на ночь и хранить в специальном растворе. Можно даже спать не снимая спокойно.       — Честно говоря, даже не подозревал, что твои родители столь хорошо разбираются в мире обычных людей, — удивился Поттер, выделив голосом последнюю фразу.       — Это только ретрограды вроде Малфоев и Ноттов не в состоянии понять и осознать, что мир стремительно меняется, и мы, волшебники, уже давно не вершина. В нашем обществе сильный застой. И для рывка нужно, как минимум, понять, сколь далеко в своём развитии шагнули эти дикари, — она интонацией сумела подчеркнуть пренебрежительное отношение чистокровных к маглам и своё мнение об этом факте. — У которых стоит поучиться и перенять множество идей, которые нам, магам, совсем не зазорно воплотить в жизнь. Главное, чтобы Министерство не препятствовало, да печально известный Отдел по злоупотреблению магловскими артефактами не ставил палки в колёса. Ведь это же злостное нарушение закона! — раздражение текущим положением дел ясно читалось у неё на лице.       — Угу, создали кучу декретов, порой вовсе не понимая, что запрещают, лишь бы загнать в рамки, а простые волшебники вынуждены страдать, — внезапно произнесла с какой-то затаённой злостью Сьюзен.       — Сью?! — Дафна удивленно перевела взгляд на привычную тихоню, что выдав мнение, успела спрятаться за спину Ханне, выглядывая из-за её плеча.       — Сьюзен, продолжи, пожалуйста, мысль, нам всем очень интересно твоё мнение. Что ты хотела сказать? — попросила Падма довольно мягким успокаивающим тоном, подавая рукой всем остальным какие-то знаки.       —…ну… просто… многие запреты… они неправильны, — кое-как выдавила из себя занервничавшаая девушка.       — Сью? Ты не против, если я расскажу им? — ласково уточнила Ханна, развернувшись и нежно обняв подругу, поглаживая ту по голове. Боунс промолчала, наклонила по-особому голову, что, впрочем, оказалось прекрасно понято Аббот. Взяв паузу, она заговорила короткими, рублёнными фразами, в которых ощущались сильные эмоции. — Два года назад. Во время уродского Турнира. На идиотском Святочном балу. Два студента Дурмстранга наслушались сказок от придурков со Слизерина, и посчитали, что им можно всё. Право гостя и прочий бред. Тщательно выбрали жертву, воспользовались моментом и подстерегли её в безлюдном месте, затем обездвижили со спины, закутали в мантию и быстро утащили на свой корабль. Чтобы, значит, точно никто не помешал. Тогда хватало нетрезвых, авроры расслабились, да и было-то их всего ничего, потому редкие встречные не обратили внимания на очередных старшекурсников. Что здесь удивительного, парни просто помогают дойти своей сокурснице до койки, какие молодцы! — нервно выдохнула и крепко поцеловала в лоб подругу, что буквально вжалась в неё во время рассказа. — Это была Сьюзен. Если бы я тогда вовремя не обеспокоилась её внезапным исчезновением и не сообщила сразу же тете Амелии, кто знает, чем бы всё закончилось. К счастью, выродки не успели ничего толком сделать, так как сами оказались в изрядном подпитии. На подготовку сил хватило, а на реализацию уже всё, слава Мерлину! И с тех пор наша хохотушка Сью, стала вот такой.       — Хуже другое, — в опустившейся тишине негромкие слова Боунс прозвучали как-то рельефно, сурово. — Из-за распоряжений нашего любимого Министерства этим тварям ничего не грозило по сути, — в голосе звучала неприкрытая горечь, — абсолютно ничего. Они же не успели, значит принципиально ничего не произошло, всего лишь маленькое недоразумение. Юность бывает столь порывиста, да и мальчики искренне расскаиваются. В это непростое время мы крепим дружбу с другими странами и скандалы никому не нужны, вы ведь понимаете? —явно процитировала одного любителя сладостей, даже интонацию бархатистую повторила. — Как итог, моя семья даже кровную месть им официально объявить не может.       — Понимаю. Репутацию твоя тётя создавала годами, а решение вопроса вне законодательного поля её мгновенно похоронит. И обратит в прах всё, чего она достигла долгой и самоотверженной работой на своём посту, — скривилась Нимфадора, не понаслышке знающая собственную начальницу.       — Да плевать ей на репутацию, — всхлипнув, произнесла Сьюзен. — Для неё семья куда важнее. Все дело в этих уродских запретах! Мы никогда не были чистыми боевиками, как те же Блэки. Но род у нас древний, пусть и не входящий ни в какие дурацкие списки. И знаний хватает. В том числе и таких, чтобы хорошо отомстить, не оставив безнаказанной подобную пощёчину. Не убить, нет, но наглядно показать всю глубину нашей ярости.       — Проклятья? — покивала понимающе Дафна.       — Да, — решительно произнесла Сьюзен, глянув с вызовом. — Качественно и неотвратимо. Жаль только, основа завязана на магию крови. Которая под запретом, как и куча других разделов магии. Можно, конечно, провернуть все по-тихому. Но авторство всё равно всплывёт, рано или поздно. И вот тогда проблемы встанут во весь рост. К тому же наш род, хоть и специализировался именно на проклятьях, чаще их снимал.       — Разрушители проклятий? — поспешил высказать догадку Генри.       — Нет, — Боунс мотнула головой и даже несмело улыбнулась. — Нет, — вновь повторила. — Разрушители проклятий, это другое. Довольно древняя профессия, и, наверно, практически единственная, что попадая под перекрёстные запреты множества законов, всё ещё продолжает существовать в качестве исключения. Правда и ограничений на них накладывают немало. Наш же род ближе к целителям, особая специализация. Так понятнее?       — Неа, — с улыбкой ответил ей Поттер и пояснил. —Так я ещё больше запутался. Но приблизительно догадался, что ты хотела сказать.       — Сью, улыбайся почаще, у тебя красивая улыбка, — не удержалась Парвати. — Действительно красивая. Да и вообще, нас-то чего стесняться? — и по-тёплому посмотрела на девушку.       — А в целом, если вдуматься, все эти запреты полная ерунда в большинстве случаев. Взять то же зачарование магловских вещей. Я покупаю тарелку в магазине внешнего мира, прихожу в свой дом, закрываюсь в комнате и начинаю её левитировать. Всё, официально я нарушила закон и должна быть оштрафована! — со смешком привела пример Трейси. — Или купила шнурки, да завязала их при помощи магии. И вновь становлюсь преступницей, уже дважды. И подобных нюансов просто огромное количество. Те, кто ратовали за продвижение этого закона, вовсе головой не думали, выходит.       — Или как раз думали. И закон им необходим именно в подобном виде, — добавила задумчивая Гермиона. — Сама посуди. Что ни делай, везде нарушаешь закон. А если нет, так сначала пойди и докажи это. Та же тарелка из твоего примера, если на ней нет клейма мастера волшебника, сразу же будет считаться магловской. А я видела сколько стоят тарелки с клеймом в лавке.       — Ты хочешь сказать, что всё это делается умышленно?       — Да, даже уверена в этом, — Грейнджер тряхнула пышной гривой волос. — Может не в этом, и даже не в следующем поколении волшебников, но кто-то начнёт требовать строгого исполнения закона. Фигурально говоря, полетят головы, деньги потекут рекой в чьи-то карманы. А уж сколько образуется должников, обязанных и им подобных… Страшно представить.       — Это же насколько долгоиграющими должны быть планы, чтобы такое воплотить?! — пораженно произнесла Ханна. — Да и кто на подобное способен?       — Ну, как минимум одна организация, часто противостоящая в Средние века магам, приходит на ум.       — Церковники! — хором выдали догадку обе слизеринки, торжествующе переглянувшись. И принялись о чём-то активно шептаться, вскоре утянув в свой кружок по интересам Падму с Гермионой.       Генри недоумённо посмотрел на Нимфадору, но та лишь пожала плечами и улыбнулась ему. Затем он перевёл взгляд на других девушек, но те понимали явно не больше. Пришлось смирится и ждать. И дабы не мешать, переместился в комнату. За ним последовали все оставшиеся за бортом непонятного обсуждения. Поттер прилёг на кровать и прикрыл глаза. Вскоре к нему под бок юркнула тёплая Луна и с довольным вздохом прижалась, несколько вольно расположив свою левую руку. Впрочем, он сумел пропустить этот факт мимо сознания. Рядом прилегли Ханна со Сюзен, найдя умиротворение в объятьях друг друга. Привычная уже картина. Нимфадора насмешливо оглядела лежачих и неторопливо направилась в душ, что-то напевая под нос. А Парвати, не найдя, куда себя пристроить, махнула рукой, выбрала книгу и погрузилась в чтение.       Парень даже успел задремать, прежде чем с кухни вернулись погружённые в свои мысли девушки. Открыв глаза на шум, он с удивлением обнаружил, что справа к нему тесно прижимаются Аббот с Боунс своими соблазнительными телами. Это помимо Лавгуд, что наполовину залезла на него, закинув ногу и чья ладошка лежала на его бедре. Да ещё Нимфадора, выйдя из ванной, принялась сушить палочкой волосы, грациозно при этом изгибаясь и наклоняясь. Длинные они у неё. Генри сразу ощутил, как его естество решительно воспряло при виде столь волнующих картин. Признаться честно, оно и после неожиданной, но такой приятной разрядки не сильно-то поникло. Потому мозг с трудом соглашался выполнять свои функции и обращать внимание на нюансы происходящего. А начавшийся разговор этого настойчиво требовал. Лишь волевым усилием удалось усмирить гормоны и вернуть относительную ясность разума. Сел, аккуратно освободившись от объятий Луны и, оставив её досыпать, приготовился слушать.       — Мы долго думали… — начала Трейси.       — …находили закономерности… — подхватила Дафна.       — …подводили факты под нашу теорию… — усмехнулась Гермиона похожести их речи на манеру вести беседу близнецами Уизли.       — …и пришли к следующим выводам… — завершила вступление Падма с серьёзным выражением лица.       А дальше девочки поведали свои соображения и догадки, с которыми было сложно не согласиться. Слишком стройно и правдиво всё получалось. Слишком. Даже верить в подобное не хотелось.       — Всем известно, что, как минимум, у нас в Британии упало качество не только образования, но и уровень мастерства волшебников, — вновь взяла слово Дэвис. — Анализ известной и доступной информации ясно показывает, что вначале деградировали сами маги, а лишь потом система обучения. Всё больше появлялось тех, кто ни к чему не стремится, кого вполне устраивают знания школьного курса. Или даже они избыточны для них.       — Соотнеся информацию, выяснили, что понимание, как обстояли дела в прошлом веке и ранее, отрывочно и не позволяет выстроить полноценную картину происходящего. Потому вынужденно ограничились двадцатым столетием, — пояснила Патил. — В котором есть ключевые события. Как минимум три войны: Первая мировая, Вторая мировая, и Гражданская магическая, как обозвала её Гермиона.       — И то, это больше походило на разборки бандитских группировок, — дополнила Грейнджер.       — О Первой мировой нам, ведьмам, почти ничего не известно. В основном все сведения об этом конфликте получены от Гермионы, и касаются они только маглов. Но, что-то сомневаюсь, что волшебники подобное пропустили бы. Тем более мой дедушка в многочисленных рассказах о бурной юности упоминал какую-то войну. Возможно ту самую, — перехватила фокус внимания Трейси. — Ему сейчас порядка ста лет, и, соответственно, его молодость приходилась на тот период.       — О Второй мировой нам известно гораздо больше. Начал её Геллерт Гриндевальд. Потери среди магического населения Европы оказались катастрофические в силу малочисленности нашей популяции. Более сорока родов Европы перестали существовать, множество магических семей погибло. Сколько, никто не считал. Англию сия участь частично миновала. Нас в основном атаковали маглы. Но и мы потеряли несколько семей и где-то пару родов, — Дафна развила тему. — Пока немцы не увязли в России, нарвавшись на волхвов, всё у них шло относительно неплохо. Гриндевальд придерживался старой как мир политики «кто не с нами, тот против нас». Даже если ты нейтрален. Его карательные звёзды магов не щадили никого.       — И вот на фоне этого появляется пока ещё никому не известный Том Марволо Реддл. Генри, помнишь, ты рассказывал, как Дамблдор делился с тобой воспоминаниями о нём? — тот кивнул Грейнджер. — Я рассказала девочкам, всё что ты узнал от директора. И пришли к следующему заключению — не мог такой маг, как Реддл, сколько бы он не пыжился, без посторонней помощи обрести подобную силу и власть. Кто-то ему явно в этом помогал.       — Со слов Гермионы, он был полукровкой, — вздохнула Гринграсс. — Так же известно, что в сороковых годах впервые убил человека, пусть и случайно, создав свой первый крестраж. Всё верно, Поттер? — Генри согласился, пытаясь уловить, к чему всех подводят девушки.       — Вспомни слова Дамблдора, — немного разочарованно недогадливостью друга, произнесла Гермиона.       — Крестраж нельзя создать, просто кого-то убив, надо провести какой-то ритуал? — вот приблизительно те слова, которые ему сказал директор, привычно растянув это на несколько встреч, густо пересыпанных рассуждениями о добре и зле.       — В точку! — она радостно улыбнулась парню. — Мы полагаем, что ритуал вполне возможно провести заранее, а в нужный момент просто его активировать.       — Это практически утерянное знание наших предков и в библиотеке Хогвартса ничего нет по этому вопросу, — Трейси запнулась. — Знаю точно, так как искала, и не только в закрытой секции, но и в комнате Так-и-Сяк. Возможно информация когда-то там и была, но её изъяли.       — А зачем ты искала это знание? — ощутимо напрягся Генри, окинув её цепким взглядом.       — Дедушку хотела порадовать, он любит подобное, — немного резковато ответила Дэвис и уже спокойнее добавила. — Я кстати, умею подвешивать заклинания на ауру или вкладывать в предметы, но у меня пока это слабо получается.       — Дедушка научил? — уточнил Поттер, сообразив, что вторая часть сказана не просто так.       — Да, он. В Хогвартсе будущего Тёмного Лорда вряд ли бы кто стал обучать подобному. Да и учиться такому без наставника, знакомого хотя бы с основами, смерти подобно. Как объяснял дедушка, это всё равно, что играть в русскую рулетку с полностью заряженным барабаном, — отметив отразившееся на лицах большинства непонимание, Трейси вынуждена была пояснять, в чём суть этой кровавой забавы маглов. Генри, механически слушая её, вздрогнул, уловив сходство собственной жизни с подобной игрой. — Так вот, подобными знаниями просто так никто ни с кем не делится. Никогда! А уж упоминания о том, что можно держать подвешенным практически завершённый ритуал, непростой, к слову, я и вовсе встречала только в летописях. Откуда эти знания у такого, как Том?       — Даже если предположить невозможное, что он сумел найти библиотеку Салазара и вынес ту подчистую, изучив и освоив все знания, — Дафна помотала головой. — Всё равно нереально. Слишком специфическое направление магии со множеством подводных камней. Самоучки таким не овладевают, даже при наличии дара. Тут явно прослеживается чья-то рука. Со стороны.       — Реддл исчезает практически на двадцать лет, предварительно проработав некоторое время в «Боргин и Беркс». А это даже выше, чем потолок, для полукровок того времени. Чаще всего они заканчивали свою жизнь в борделях Лютного, если были смазливыми или в качестве корма для животных, если нет, а может и вовсе шли на ингредиенты, — поёжившись, заговорила Падма. По мере рассказа она всё больше бледнела. — Может я и ошибаюсь, но девочки уверены, что без протекции попасть в столь уважаемый на тот момент магазин, простому полукровке со всеми его талантами не светило. Хорошо, что сейчас иное время, — она слабо улыбнулась.       — После того, как Том вернулся, под всем нам известным, благодаря Генри, псевдонимом, началось противостояние политических группировок, — Дафна перевела дух. — Уже в то время существовали некоторые запреты на магию. Действительно необходимые. Так, некромантию запрещалось изучать самостоятельно и при этом возраст ученика не мог быть моложе двадцати лет. Почему, не знаю, просто как пример привела.       — С появлением Тёмного Лорда начались заметные волнения в аристократическом сообществе. А ещё прокатилась волна загадочных смертей волшебников старшего поколения. А те, кто выжил, вот ведь совпадение, ратовали за Тома, — Трейси кисло улыбнулась. — Мой дедушка на тот момент находился в Магической Руси по делам, благодаря чему собственно и избежал гибели. А вот бабушка, увы, не убереглась. Все смерти объединяло одно — удивительно своевременная вспышка драконьей оспы.       — Так же нам известно, что во время противостояния две группировки наперегонки принимают кучу запрещающих актов, законов и постановлений, действующих и поныне, — это слово взяла умница Гермиона.       — Мы не знаем, что послужило толчком к переходу конфликта на новый уровень. Просто начались убийства. Причем зачастую серых семей, тех, кто ни к кому не присоединился. Акции устрашения. Пошли первые потери, с одной и другой стороны, — Падма обвела всех спокойным взглядом. — Наиболее пострадало Министерство, где на тот момент работала большая часть младших детей чистокровных семей.       — Как итог на текущий момент имеем кучу запретов. Многочисленные потери среди магов, волшебных семей и родов, и, как следствие, утерю знаний. А также частично деградировавшее население, — Дафна вздрогнула от описанной картины и обхватила себя руками. — Теперь уровень образования в Хогвартсе оставляет желать лучшего. И я как-то сомневаюсь, что директор Дамблдор тому причиной. Он хоть и чудак, сильно себе на уме, и тот ещё интриган-политик, но вот так в один миг всё испоганить у него бы не вышло. Точно не в одиночку.       — Том не мог получить свои знания, просто путешествуя по миру. Мало кто будет делиться своими родовыми секретами, даже с другим чистокровным. Бывают конечно исключения, но они скорее подтверждают правило, — Трейси грустно улыбнулась. — Вот как с нами, например. Мы в любом случае станем одной семьей, причем находящейся на острие удара. И без знаний просто погибнем. А я лично умирать не хочу.       — Я тоже. Но, при этом сильно сомневаюсь, что Реддл мог попасть в схожую ситуацию. Следовательно, у него должен быть учитель, — Гринграсс присела на кровать, похлопав рядом с собой, подзывая Дэвис. — Мы склоняемся к выводу, что этот учитель у юного Тома появился ещё в приюте. Он, предположительно, один из отступников — магов, перешедших на сторону церкви.       — В общем, наши выводы в следующем. Церкви крайне выгодно ослабление волшебников. На данном этапе это у них неплохо так получилось. Многое уже утрачено за последний век. Вот только в эту теорию плохо вписывается Дамблдор. Он явно светлый фанатик и при этом точно не церковник, — Гермиона пожала плечами. — Может он, как и Лорд, лишь марионетка, но что-то я в этом сомневаюсь. Вот каковы его цели и стремления?       — Да, директор и его планы для многих загадка. С одной стороны он двигает прогресс, пытается сблизить два мира. С другой же, запрещает старые знания. Но, надо отдать ему должное, старается запрещать с умом. А вот на местах уже проявляют излишнюю инициативу, — выдала краткую характеристику Дафна. — Так его законопроект о контроле над магией крови, превратился в полноценный запрет. И не ясно, он планировал это с самого начала, или же так вышло случайно.       — С Дамблдором часто так. Полагаешь, что понял его мотивы, а он выкидывает очередной фортель, который, кажется, ведёт к краху, а потом бац и старый интриган снова в выигрыше. Ты сам видел, он не раз проворачивал подобный трюк в Хогвартсе. Взять для примера прошлый год, когда сбежал, а директором стала Амбридж, — поделилась наблюдениями Трейси. — Сомневаюсь, что подобное можно было тщательно спланировать заранее. Но вот подготовиться и воспользоваться ошибкой противника — вполне.       — Подводя итог, есть третья сторона, что явно играет против волшебников, — Генри наконец сложил картину, которую широкими мазками нарисовали девушки. — И, предположительно, этой стороной являются церковники. Директор Дамблдор, как был, так и остался тёмной лошадкой. И, по сути, все наши догадки, пусть и имеют под собой логичное обоснование, ими и остаются. К сожалению. Правду мы пока не знаем.       — Да… Угу… Именно, — раздалось на три голоса. Гринграсс промолчала.       Генри вздохнул, и опёршись локтями на кровать, прикрыл глаза. Но подумать спокойно ему не дали. Кто-то болезненно ткнул в бок, пришлось возвращаться в реальность, наблюдая явно недовольную чем-то Дафну. Он даже не успел сформулировать вопрос, как получил на него ответ.       — Знаешь Поттер, раз уж нам придётся быть вместе, пусть и до рождения ребёнка, ты обязан освоить, как минимум основы манер, этикета и распространённые танцы, принятые в среде чистокровных магов.       — А танцы-то зачем? — неподдельно удивился Поттер, танцевавший всего раз в жизни, на Святочном балу.       — Чтобы, пока мы здесь безвылазно сидим, ни ты, ни тем более мы, не заплыли жиром. Мне моя фигура нравится, — от того, как она огладила себя, следуя всем пленительным изгибам тела, Генри едва не кончил. Настолько это оказалось возбуждающим. — А танцы являются хорошим способом её сохранения. К тому же, благоприятно влияют на координацию движений, что полезно для чар. Так что живо поднимайся!       — Сейчас?! — он не возмущался, но пускаться в пляс сейчас хотелось меньше всего.       — Нет, завтра. Вставай же! — Дафна нахмурилась, упёршись руками в бока.       — Да я не против. Только, как ты себе это представляешь? — поднимаясь, он царственным движеним руки указал на вздыбившийся от недавнего зрелища орган.       — Да, это проблема. Но мы обязательно найдём её решение, попозже. А сейчас, повторяй за мной, — она приняла какую-то странную стойку, изогнув руки так, словно кого-то держит.       В этот момент Трейси похожую процедуру проделывала с Гермионой. Луна же словно и не дремала вовсе. Подскочила с радостным смехом и начала кружить по комнате в каком-то своём, ей одной ведомом ритме. Будь у неё платье, его подол точно неприлично задирался бы. Но даже так выглядело красиво.       Дафна вела счёт, Поттер послушно повторял показанные движения, стараясь не сбиваться с ритма. Получалось откровенно плохо. До самого вечера Генри пытался следовать изящным, выверенным едва ли не до миллиметра движениям Гринграсс. Он не строил иллюзий и понимал, что танцует как тролли на гобелене Варнавы Вздрюченного. Радовало, что хоть балетная пачка отсутствует.       В приготовлении ужина, к его удивлению, сегодня решили принять участие Сьюзен с Ханной. На невысказанный вопрос они ответили, что договорились с остальными о разделе обязанностей, и будут по очереди их выполнять. Потому завтра ему предстояло учить готовить Трейси и Дафну. Потом близняшек Патил. Нимфадора подменит Поттера на следующем круге, поскольку владеет этим же навыком на приличном уровне. Да и Гермиона с Луной не избегнут участи побыть ненадолго домохозяйкой. В будущей семье такие умения точно пригодятся.       Как ни странно, осваивать науку с подружками Генри понравилось. Девочки довольно быстро всё схватывали и без пререканий выполняли указания. Благо навыки работы с ножом и огнём получили ещё на зельеварении. К тому же он впервые, за время их близкого знакомства, видел искренне радующуюся чему-то Сьюзен. Приятное зрелище.       Сам ужин прошёл как-то буднично, что ли. Не сказать, что Генри окончательно привык к виду обнажённых девушек, но явное эстетическое удовольствие сумел получить. Единственное, что омрачило ужин — небольшая лекция от слизеринок о застольном этикете и способах следования ему. Порадовало, что учить подробно эту нудятину придётся только завтра, и пока лишь немного теории с практикой, так как для полноценного курса у них многого не хватает.       — Генри, — начала Дафна, когда ужин подошёл к концу.       — Вот это прогресс, я уже не Поттер, а вполне себе Генри?! — искренне удивился парень, впрочем подпустив в голос чуточку язвительности.       — Не язви, это моя прерогатива, — осадила его Дафна. — И да, надо же привыкать обращаться к тебе по имени. В общем, мы обсудили сложившуюся ситуацию, и пришли к выводу, что необходимо начинать постепенно выбираться из этого заточения.       — Ну, способ мы все знаем, — он равнодушно пожал плечами, всматриваясь в её глаза.       — Да. Но не все из нас ещё готовы. Я так уж точно. Сначала хотя бы имя, а о большем промолчу, — она помотала головой. — В общем, пока вы занимались ужином, мы подготовили брачный ритуал из подручных средств и идей Лавгуд.       — И?! — поторопил её Поттер, невольно начиная мандражировать.       — Сегодня ты возьмёшь в жёны Луну и Гермиону. Заодно и напряжение сбросите. С остальными ритуал будем проводить по мере их и твоей готовности, — Генри кивнул, показывая, что услышал.       — Чёрт, мне так страшно не было, даже когда на василиска с мечом Гриффиндора выходил, — он нервно рассмеялся, но никто не поддержал шутку.       Ритуал, как это не удивительно, по уже сложившейся традиции, прошёл немного не так, как планировалось. Вроде ничего особенного, да только теперь Генри стал ощущать девушек, словно часть себя, пусть и на расстоянии. Они, к слову, испытывали схожие ощущения. Помимо этого удавалось воспринимать чувства друг друга, в пределах доступного пространства точно, а вот границы не известны, хоть и любопытно. Луна так и вовсе по этой связи умудрилась отправить образы и мысли, к слову, довольно-таки похабного содержания. И, судя по покрасневшему до кончиков ушей лицу Гермионы, предназначались они не ему одному.       — Пока вас оставим. Но помните, мы в соседнем помещении, и часа через два начнём активно мешать вам, мы ведь тоже спать хотим, — пошло улыбаясь, ехидно протянула Нимфадора, подхватывая под локоть смущённых Ханну и Трейси.       А вот Генри застыл, не зная, что делать дальше. Нет, с теорией-то он был знаком. Но ведь важны и нужны сейчас практические навыки, которых нет совершенно. Не считать же за таковые утренний случай с Луной, как бы он ни был приятен. Облизнув враз пересохшие губы, парень решительно шагнул сначала к Гермионе, и попробовал её поцеловать. Получилось отдалённое подобие стремительного клевка. Стало невероятно стыдно. Благо непосредственная Луна поспешила убрать последствия скованности, отправив ему мысль: «Учись, как надо!» нежно и проникновенно поцеловав Гермиону. Причём та ответила неожиданно активно. А затем, повернувшись, проделала схожие действия с Генри. Когда дыхание перехватило у обоих, ловко отстранилась, озорно улыбнулась, и, изобразив саму невинность, полыхнула румянцем, опуская стыдливо взгляд, да даже ножкой шаркнула! Всё смущение момента пропало разом. Поттер не выдержал пантомимы подруги и задорно рассмеялся. Вскоре хохотали уже трое, сбрасывая напряжение.       Отсмеявшись, Генри решительно привлек к себе Луну и начал сам проявлять инициативу, настойчиво целуя. Ласка затягивалась и возникло желание углубить. Его язык требовательно коснулся её губ. Девушка приоткрыла ротик, впуская гостя и встречая своим язычком. Так далеко в поцелуях Генри ещё не заходил, поэтому слегка растерялся. Чем ловко воспользовалась Луна, стремительно перехватывая инициативу. По сути, целоваться не умели оба, но приятная практика воодушевляла обоих продолжать.       Спустя какое-то время Лавгуд упёрлась в его грудь ладошками и решительно толкнула, отстраняя от себя, мотнув требовательно головой в сторону Гермионы. Получилось немного неловко, но тем не менее, Генри послушно отпустил партнёршу и сделал шаг к давней подруге. Этот поцелуй заметно отличался от предыдущего опыта и Поттер чётко уловил разницу своего восприятия девушек.       Луна подобна порыву ветра, непредсказуемого и неожиданного. Гермиона же больше всего напоминает пламя очага, тёплое, родное, размеренное. С ней он не торопился, наслаждаясь нежным и трепетным поцелуем. А когда решился углубить, девушка почти без сопротивления приняла его инициативу, позволяя всё. Отстранился, насладился ласковым взглядом, демонстративно прикусил её нижнюю губу обозначая намерение, и вновь поцеловал, наслаждаясь яркими эмоциями. Расслабившись, бережно провёл рукой по густым каштановым волосам, затем кончиками пальцев коснулся разгоряченной кожи и изобразил замысловатое движение. С трудом оторвавшись от сладких губ, наклонился и поцеловал в ключицу, прижимая к себе стройное тело и упираясь членом ей в живот.       — Постой, я пока ещё не совсем готова, — Гермиона поспешила остановить его дальнейшие поползновения, хотя Генри и ощущал некоторую неверенность в сказанном. — Прости, но мне нужно морально подготовиться к тому, что будет дальше.       — Ничего, — Генри старался не показать своего разочарования, решив не настаивать. С этим лучше не торопиться. — Я подожду, сколько будет необходимо.       — Спасибо, — прошептала в ответ Гермиона и в благодарность поцеловала в губы, пройдясь ладошкой по небритой щеке. Он только и смог, что улыбнуться. А затем ощутил толчок в область груди. — Давай, Луна ждёт, не разочаруй её. Понял меня?       Поверить в то, что она сама толкает его в объятья другой девушки, было сложно. Лавгуд понятно, разрядила неловкое начало, но чтобы вот так… Тем временем ловкие ручки упомянутой блондинки решительно обхватили со спины и проворно огладили торс, указывая на реальность происходящего. Генри всё же взглянул в лицо подруги, сегодня ставшей его женой.       — Не волнуйся, мы всё решили заранее, — она слабо улыбнулась. Парень уловил печаль в её голосе и взгляде. — Я действительно ещё не готова, — Грейнджер помотала головой, сохраняя всё ту же улыбку на лице, — как бы не хотела стать у тебя первой… — кивнул в знак того, что понял её.       — Я не знаю, что надо говорить в такие моменты. Зато осознаю, что для меня каждая из вас первая в своём роде. Особенная и неповторимая. Потому не вини себя.       — Не сомневаюсь в этом. Именно поэтому не против, чтобы Луна оказалась немного впереди. У неё, как оказалось, гораздо больше решительности.       — Хорошо, — тихо, почти одними губами, произнёс он.       Так необычно целовать одну девушку на глазах у другой, а после повторять это уже с первой. А здесь уже намечалась явная близость и Гермиона, очевидно, собиралась остаться до конца. Как вообще подобное можно воспринимать спокойно? Что он должен делать? Ведь Луна тоже его жена.       Волевым усилием очистил сознание, оставив проблемы и вопросы на потом. Сейчас следует сосредоточиться на явственно жаждущей ответных ласк девушке. Генри развернулся и без сомнений подхватил Луну под попу руками, стараясь как можно нежнее сжимать такие манящие округлости. Девушка же, радостно пискнув, с большим энтузиазмом обхватила его ногами, скрестив руки на шее. Её лицо оказалось напротив, опаляя жарким дыханием. Лавгуд счастливо улыбнулась и потёрлась щекой о его заметную щетину. Сморщила забавно носик при этом.       — Колючий немного, зато мой, — оставалось извиняюще пожать плечами, бритвы в оставленных вещах не обнаружилось, а подходящие чары он так и не освоил.       Больше ничего она не сказала, плотно прильнув упругой грудью, заставляя Генри отчётливо ощущать затвердевшие, возбуждённые соски, распаляя обоюдное желание. Посыл был истолкован верно и он настойчиво поймал её губы своими, сделав первый шаг в направлении кровати. Идти с такой приятной ношей оказалось довольно неудобно, так как коварная девушка одним слитным движением заметно отстранилась, немного опустилась и сразу же плотно прижалась, медленно двигаясь вверх-вниз своими очень влажными половыми губками вдоль его напряжённого естества. Каждый из участников этого горячего действия вздрагивал от чувствительных соприкосновений, потому шаги получались рваными, сопровождаясь постанываниями и шумным дыханием. На пятом Луна особо сильно дёрнулась и негромко вскрикнула от испытанного удовольствия, сразу же впиваясь в его губы ещё сильнее. Да и сам он еле сдерживался. Утренняя разрядка теперь казалась такой далекой, словно её вовсе не было.       Аккуратно опустить девушку на ложе не получилось. Ноги почему-то ослабели в последний миг и, дабы не рухнуть на изящную партнёршу, Генри сумел проявить чудеса изворотливости настоящего квиддичиста, оказываясь в итоге снизу. Даже не успел осознать, как сумел это проделать! Возникшая пауза сменилась озорными смешками и ещё более откровенными ласками. Руки, лишённые необходимости поддерживать ценный груз, вовсю принялись за исследования спины Луны, часто опускаясь на округлые ягодицы, не забывая о манящих бёдрах, проникая иногда к влажной серединке. Очень понравилось ему трогать её соблазнительное тело. Всю, везде, много! Сама же девушка старалась всё активнее двигать тазом, меняя направление скольжения и силу контакта.       В какой-то момент он напрягся и рывком подмял её под себя. От неожиданности Луна расслабила ноги, позволяя Генри соскользнуть ниже и осыпать её шею, ключицы и грудь шквалом торопливых, жадных поцелуев. Это был их первый раз и опытным любовником он не был. Приходилось действовать по наитию, руководствуясь теми обрывками знаний, что попадались ему в руки скорее случайно. Руки не отставали, активно лаская тело спереди, нередко доходя до лобка и внутренней поверхности бёдер. Исследования парня не оставались без отклика, Лавгуд довольно зажмурилась и отзывалась поощряющими стонами на каждое правильное движение парня. Смутное воспоминание билось в его голове, подсказывая, что где-то здесь, внизу, находится чувствительный бугорок, ласки которого так желанны каждой девушке.       Вскоре поиски были вознаграждены и искомое местечко найдено, а в награду за невесомые поглаживания жена стала сильнее постанывать и даже несколько раз вздрагивать, крепко сжимая рукой его шевелюру. Вот не зря столько времени занимал позицию ловца в команде! И конечно же не обошлось без удачи. При этом он не переставал уделять внимание манящей груди, то нежно целуя её, то несильно покусывая затвердевшие соски совместно оглаживаниями руками.       В какой-то момент Луна громко вскрикнула, часто задышав, выгибаясь навстречу дугой, и он понял — время пришло. Немного привстал, насколько вообще позволили руки девушки, мертвой хваткой вцепившейся в его плечо и голову, без сопротивления развёл стройные ножки и, приставив подрагивающий член к очень влажной щёлочке, решительно ввёл головку внутрь. Реакцией на давно ожидаемое обоими действие стал удовлетворённый гортанный стон, буквально обдавший его жаром и чуть не сорвавший тормоза. Медленно, сдерживая из последних сил нетерпение и будующее желание, стал аккуратно проникать в тесную вглубину, пока не встретил ожидаемую преграду. Замерев лишь на мгновение, решился. Отвёл член чуть назад и резким толчком ворвался внутрь, до самого конца. Резкий болезненный вскрик и выступившие на глазах девушки слёзы, заметно сбили его возбуждение, грозившее перешагнуть черту после полного погружения.       Теперь следовало выждать, этот момент отмечали в нескольких источниках, да и гримаса у Луны на лице не располагала к немедленным действиям. Стараясь не наваливаться на девушку, он, наконец, дождался разрешающего кивка и принялся неспеша двигаться. Увы, сколь бы осторожными и медленными они не были, а неудобство и боль не исчезли. Слегка запаниковав, постарался отвлечь, облегчить неприятные ощущения бесчисленными поцелуями, ласками груди и даже тайного бугорка! Ничего не помогало. И тогда он решил, что хватит, незачем заставлять страдать доверившуюся ему девушку. Но, тонко уловив его настрой, Лавгуд прошептала:       — Я в порядке, продолжай, — Генри остановился, помотал головой и, нежно поцеловав её в губы, столь же тихо ответил.       — Не стоит меня обманывать, прекрасно видно, как тебе неприятно, не стоит себя заставлять.       — Нет, — помотала та головой. — Пожалуйста, не останавливайся, я выдержу, — Луна решительно посмотрела в его глаза, и стало ясно, что отступать она не намерена.       — Хорошо, — сдался и продолжил начатое.       Он искренне старался облегчить неприятные ощущения, прилагая все усилия. Но так и не добился желаемого. Как итог, разрядка долго не приходила к нему, из-за чего девушке пришлось мучаться намного дольше.       — Не беспокойся, ты всё сделал правильно, — постаралась успокоить его Гермиона, когда всё завершилось.       — Спасибо, — тихо промолвила Луна и легла поудобнее, положив голову ему на колени. — Я сама этого хотела. Думаю, в следующий раз всё пройдет намного лучше.       — Обещаю, что приложу все усилия. Не хочу ещё раз причинить тебе боль, — искренне пообещал Генри.       — Это индивидуально для каждой девушки, — задействовала привычный менторский тон Грейнджер, стараясь отвлечь парочку от ненужных размышлений. — Кому-то больно, как Луне, и приходится долго отходить от первого раза, с внутренним сопротивлением решаясь на повторение. Другие даже не замечают перехода. Или вовсе игнорируют неудобства. А некоторым это, напротив, приносит дополнительное удовольствие, — Гермиона бережно погладила Лавгуд по растрёпанным светлым волосам и поцеловала в лоб. — Вам явно стоит освежиться.       Генри кивнул и, с лёгкостью подхватив жену на руки, понёс её в ванную. От резкой смены положения тела Луна поморщилась. Боль в паху оказалась довольно сильной, но всё же девушка была по-настоящему счастлива. Наконец-то она стала женщиной. Женщиной любимого ею человека. В будущем матерью его детей. И осознание этого заметно согревало её душу, помогая отрешиться от неприятных ощущений. Жаль мама не увидит…       Поттер, заметив реакцию на свои действия и осознав, что вновь поступил излишне импульсивно, теперь стремился действовать как можно более аккуратно, мысленно костеря себя. Быстро набрал теплую воду в ванную и аккуратно переместился внутрь, удерживая девушку на руках. Тщательно и неторопливо вымыл её, затем поспешил обмыться сам. Ожидаемо, что присутствие обнажённой девушки в объятиях спустя какое-то время вновь привело к сильному возбуждению. Луна, ощутив воспрявшее естество мужа, смутилась. Ей было даже немного стыдно, так как, по её мнению, она не справилась, невзирая на слова парня. Благодаря новоприобретенной связи состояние девушки не осталось тайной для её Поттера. Он крепче прижал её к себе и уткнулся носом в макушку.       — Не печалься, прошу. Мне больше нравится, когда ты счастливая, — она что-то неразборчиво прошептала в ответ, а затем, улыбнувшись сквозь непрошенные слезы, повернула голову и, наклонив его к себе, протяжно поцеловала в губы, делясь своими чувствами.       — В следующий раз я обязательно удовлетворю тебя, муж мой.       — Согласен, жена моя, — усмехнулся в ответ. — А пока тебе стоит отдохнуть.       — Хорошо, — легко согласилась девушка.       Уложив Луну, Генри дождался, пока она не уснет. Погладил по голове и слабо улыбнулся, наблюдая за расслабившейся блондинкой. Вскоре в комнату вошли остальные. Он ожидал разную реакцию, кроме той, где все просто-напросто лягут спать. А вот к нему чары Морфея не спешили совершенно.       И только Гермиона, прекрасно понимая и ощущая его состояние, пристроилась рядом, даря молчаливую поддержку, как умеет делать только она. Просидели они довольно долго, так и не обмолвившись ни единым словом. Но парню стало значительно лучше. Расположился по левую сторону от Луны, спиной к остальным девушкам. Грейнджер легла с краю, по правую сторону от Лавгуд. Уже засыпая, он увидел ободряющую улыбку подруги, и на душе заметно потеплело.