Между любовью и одержимостью (Somewhere Between Love And Abuse)

П/А: Не так давно я пошутила насчёт Брюса и Джокера, начавших встречаться до того, как Джокер узнаёт, что Брюс и есть Бэтмен. И как Брюс после пытается объяснить все порезы, синяки и шрамы, которые получает, скрываясь под маской Мыши, а также все остальное, что начинает скапливаться как снежный ком. А потом я начала расписывать эту идею, чтобы справиться с творческим кризисом. Мне было весело придумывать то, как Джокер пытается затащить Брюса Уэйна в постель, не зная, что тот Бэтмен, и представлять реакцию Брюса на это. Скорее всего, эта история – в отличие от всех других моих работ по этой паре – станет этакой романтической комедией. Так что не ждите от нее чего-то сверхсерьезного. Также мне бы хотелось еще раз заметить, что эту работу я писала чисто ради смеха, когда находилась в творческом кризисе. Так что она не лучшая из тех, что у меня есть. Но мне действительно нравилось ее писать, а я люблю делиться с людьми тем, что делает меня счастливой. Но к моей собаке это не относится, собаку не отдам никому.

***

Глава 1 Воздух был наполнен густым дымом, а запах дешевых сигарет и алкоголя въелся во все деревянные поверхности небольшого бара настолько же глубоко, как и пятна – темные, прикидывающиеся чем угодно, только не кровью – в пол. Предполагаемый контрабандист, которого Брюс надеялся здесь увидеть, так и не появился, так что он уже собирался отправиться домой, как только допьет свой напиток. Брюс хоть и надел самую неброскую одежду из своего гардероба и старался не привлекать внимания, сидя с выпивкой в руках в дальнем углу стойки, но всё равно выделялся из толпы. Не отрывая взгляда от дешевого виски в бокале, он прислушивался к болтовне вокруг, смешанной с приглушенными звуками, доносившимися из старенького стерео. Подходящая атмосфера для завсегдатаев. Джокера он заметил, лишь когда тот оперся о стойку и, заказав мохито, поблагодарил Брюса за угощение. Джокер выглядел словно тигр, почуявший новую добычу, его появление застало Брюса врасплох, и он едва не подпрыгнул на месте. Пришлось напомнить себе, что Брюс Уэйн – миллиардер и филантроп – не может приложить мордой о липкую поверхность барной стойки действующего правителя подпольного мира Готэма, вне зависимости от того, насколько сильно хочется это сделать. Альфред мог бы гордиться самоконтролем Брюса. Он продолжил играть роль обычного гражданина и протянул бармену деньги за мохито, в то время как сердце глухо колотилось в груди, а тело напряглось, готовое в любой момент, если потребуется, ринуться в бой. Но Джокер лишь одарил Брюса своей самой обаятельной улыбкой и наклонил голову так, чтобы лучше видеть его лицо. – Итак, что привело Брюса Уэйна в подобное место? – спросил Джокер, наклонившись к нему и нарушая личное пространство, но недостаточно для того, чтобы дать повод отодвинуться. Брюс крепче стиснул зубы и оглядел полутемное помещение в поисках пути к отступлению. Он не был к такому готов и не имел ни малейшего понятия, чего хочет Джокер. Брюс словно попал на словесное минное поле. А Джокер всего лишь продолжал ему слащаво улыбаться. – Хотел выпить не под прицелом чьего-то объектива, – приподнимая бокал, ответил Брюс. Он попытался улыбнуться, но улыбка ощущалась настолько принужденной, что он оставил эту затею. – Что ж, в таком случае ты пришел туда, куда нужно. Здесь назойливых журналистов выводят через чёрный ход и преподают им ускоренный курс игры в бейсбол, – отозвался Джокер, внимательно изучая Брюса расчетливым взглядом. Брюс прикончил напиток так быстро, как мог, чтобы это не походило на бегство. – Мне надо идти. Утром важная встреча, не хочу выглядеть на ней уставшим. – Попытавшись выдавить из себя еще одну улыбку, Брюс поднялся с места и поставил бокал на стойку. Джокер действовал молниеносно – лезвие его ножа глубоко вошло в дерево между пальцев еще до того, как Брюс осознал, что происходит. Прохладное лезвие оцарапало кожу, оставив горящий след на своем пути. Брюс еле удержался от того, чтобы схватить Джокера за горло и придушить. Показная благожелательность, которую Джокер демонстрировал считанные мгновения назад, сменилась широкой злой ухмылкой. Брюс едва успел подумать, что сейчас видит настоящее лицо Джокера, как слащавая улыбочка вернулась на место, и Джокер мягко хмыкнул. – Сначала выпей со мной. – Несмотря на добродушное выражение лица, тон Джокера явно давал понять – у Брюса нет выбора. Брюс у него на крючке, и оба это понимали. Джокер наслаждался каждым мгновением борьбы Брюса со страхом, грозящим затуманить его разум. – Выпить, – повторил Брюс. – Хорошо. Это я могу сделать, – согласился он и принялся считать до десяти, чтобы успокоить бешено бьющееся о клетку ребер сердце. Джокер пристально смотрел на него еще несколько секунд, после чего вытащил нож из барной стойки и наконец-то отстранился, покидая личное пространство Брюса. Затем вытащил из своего коктейля простую белую трубочку и отшвырнул ее в сторону. Брюс в это время мельком взглянул на свою руку, чтобы проверить, не идет ли кровь, и с облегчением отметил, что, кажется, на этот раз шрама удалось избежать. – Давай, закажи себе выпивку и садись. И расслабься, ладно? – покачав головой и глядя на него как на слабоумного, произнес Джокер. Брюс подчинился – уселся на шаткий барный стул и заказал еще один шот виски. Бросив взгляд на часы на телефоне, он задался вопросом, удастся ли предупредить Альфреда о сложившейся ситуации. Джокер сердито фыркнул и плюхнулся на стул рядом. Бармен одарил Брюса сочувствующим взглядом. – Это ведь было не трудно, м? – Голос Джокера был всё ещё слишком приторным, чтобы это могло понравиться хоть кому-то. – А сейчас расскажи мне что-нибудь о себе. – Джокер отпил мохито и продолжил разговор, как ни в чем не бывало, словно и не угрожал чуть ранее Брюсу ножом. Но хуже всего то, что его любопытство, кажется, было искренним, отчего хотелось сбежать как можно дальше. – Тебе будет скучно. – Брюс приложил максимум усилий, чтобы выглядеть робким. Джокер отпил еще немного коктейля, оставив на стекле бокала след губной помады. У Брюса возник несколько истеричный вопрос: поправит ли Джокер макияж специально для него? – Нет. Мне хочется тебя узнать. Ведь в этом весь смысл, когда пьешь в компании незнакомого человека, так? – Нахмурившись, Джокер медленно протарабанил ногтями по стойке какой-то мотив. Брюс едва заметно сдвинул руки, немного ссутулил плечи и слегка отклонился, чтобы оказаться чуть дальше от Джокера. – Я правда не особенно интересный человек, но… хм, я не знаю. – Он прикусил губу, обдумывая, какой ответ может понравиться Джокеру. – Как-то раз я объехал всю Европу с рюкзаком за спиной. Это даже не было ложью, он всего лишь опустил пару деталей. Пальцы Джокера остались неподвижны, и Брюс немного расслабился. – Это интересно. – Наклонившись ближе к Брюсу, Джокер пососал свою нижнюю губу и отпустил с громким чпокающим звуком. Теперь красная помада блестела от слюны, но не размазалась, как того ожидал Брюс. – В этом действительно не было ничего особенного. То, как люди рассказывают про свои поездки, звучит куда веселее, чем то, что происходит на самом деле, – отозвался Брюс. – А что насчет тебя? – задал он встречный вопрос, чтобы Джокер не начал расспрашивать его о деталях. – Я открытая книга, – ответил тот и с задумчивым взглядом отпил еще глоток коктейля. – А что? Есть что-нибудь, о чем тебе хотелось бы узнать? Это был вызов, и Брюс знал, что принимать его опасно, но он в любом случае никогда не заботился особо о своем благополучии. Кроме того, когда еще предоставится шанс поговорить с Джокером без бэткостюма? Да и алкоголь, постепенно затуманивающий разум, позволил любопытству одержать верх. – Почему ты заговорил со мной? – спросил Брюс, решив начать с чего-то попроще. – Выпить с симпатичным незнакомцем в захудалом подпольном баре было в моем списке дел, – ответил не задумываясь Джокер. Брюс приподнял бровь, на что тот закатил глаза. – У меня есть список дел. Один из пунктов – пропеть «Свидимся позже, аллигатор»* Кроку* так, чтобы он меня потом не растерзал, но я все еще работаю над этим. И пункт выпить с тобой там тоже был. – Рад, что смог помочь, – пробормотал Брюс, прикрываясь бокалом. Джокер то ли не услышал его слова, то ли ему было плевать, что Брюс предпочел бы оказаться сейчас где угодно, только не в этом баре. – Вот только не говори мне, что у тебя нет такого списка! – воскликнул Джокер, уставившись на Брюса с преувеличенным удивлением. Губы Брюса впервые за вечер – с того момента, как к нему решил подсесть Джокер, – тронула пусть короткая, но настоящая улыбка. – У меня нет списка дел, – признал Брюс. По сути, он снова не лгал – список дел Брюса Уэйна находился у Альфреда, у самого же Брюса был список дел, с которыми предстояло разбираться Бэтмену. Но в целях безопасности Брюс собирался рассматривать Бэтмена как совершенно отдельного человека, не имеющего с ним абсолютно ничего общего. – Как ты вообще живешь? – Джокер задал вопрос таким тоном, словно отсутствие у Брюса списков дел оскорбляет его на каком-то глубоко личном уровне. – Я справляюсь, – ответил Брюс и повернулся к Джокеру, поскольку остатки напряжения его постепенно покидали. – Конечно, справляешься. Ты по-другому не умеешь. – Джокер вздохнул и похлопал Брюса по плечу, словно его постигла ужасная трагедия, и, надо отдать Брюсу должное, он даже не поморщился. Джокер прикасался к нему без какого-то злого или жестокого намерения, и это было так странно. Когда же тот убрал ладонь, кожу в месте прикосновения жгло и покалывало из-за потери контакта. Притворяясь, что не ощущает ничего необычного, Брюс уставился в свой бокал. – Сядем за столик, – решил без предупреждения Джокер и заказал у бармена еще по одной порции выпивки. Брюс чуть не свалился со стула, когда его дернули за руку, побуждая следовать за собой, и едва успел схватить свой бокал, перед тем как Джокер потащил его через бар. Люди спешили убраться с дороги Джокера – в этом не было ничего удивительного, – но то, что у этого человека было столько влияния, поражало. Брюсу стало интересно, были ли среди присутствующих те, кто работал на Джокера, но тот шел слишком быстро, чтобы удалось как следует осмотреться в полутемном зале. Джокер впихнул его в угловую кабинку и скользнул на сидение рядом, теперь Брюс был едва ли не прижат к стене, и бежать ему было некуда. Джокер же радостно хмыкнул, увидев в бокале новую – на этот раз розовую – соломинку. Брюс почувствовал жар, исходящий от тела Джокера, и сердце, когда тот задел его ногу своей, застучало быстрее. – И что теперь? – Брюс и сам прекрасно слышал, что его голос звучит неуверенно, так что Джокер просто не мог этого не заметить. – Теперь мы напьемся, – ответив, Джокер мельком глянул на Брюса. – А что? У тебя было что-то другое на уме? Должен тебя предупредить, я не целуюсь на первом свидании, – подмигнул ему Джокер и расхохотался над его смущением. – Я должен ехать домой, – начал было Брюс, но умолк, когда увидел, как взгляд Джокера мрачнеет. – Или нет, – быстро закончил он. Не хотелось новых угроз ножом, поскольку Брюс ни за что не сдастся без боя, но все же он предпочел бы по возможности избежать насилия. Он не был уверен, как будет потом объяснять людям – а тем более самому Джокеру, – каким образом ему удалось справиться с Джокером. Это если он вообще сможет справиться с ним без костюма. – Умный парень, – заметил Джокер и сфокусировал внимание на своем коктейле. Брюс выдохнул, хотя до этого момента даже не осознавал, что задерживал дыхание. – Расскажи мне об акции по сбору средств, которая прошла пару недель назад, это звучит довольно интересно, – попросил Джокер, играясь с розовой трубочкой в коктейле. Брюс нахмурился и прикусил губу, пытаясь понять, о чем тот говорит. А затем он вспомнил благотворительную акцию, куда вломились сразу и Двуликий, и Пугало, и ту разборку, которую эти двое устроили прямо посреди зала. Брюс не сдержался и фыркнул, тем самым тут же переключив внимание Джокера на себя. Брюс развлек Джокера этой историей, и тот едва пополам не согнулся от смеха. Пока Джокер пытался немного успокоиться, Брюс заказал им еще по одной порции напитков. Джокер рассказал Брюсу об одном из инцидентов в Аркхеме, когда заключенные начали швыряться друг в друга едой, в результате чего в медсестру прилетел чей-то глаз, а кто-то лишился уха: его так и не смогли пришить обратно. Но больше всего Брюса в этой истории смутило то, насколько обыденно Джокер говорил об Аркхеме, таким же тоном другие описывали обычный день на работе. Джокер постепенно спаивал Брюса, не желая слышать его протесты. С другой стороны, он в итоге достаточно неплохо провел время и даже попытался примириться с определенными трудностями Джокера в соблюдении личного пространства. К тому времени, когда Брюс решил, что ему пора идти, Джокер уже почти залез к нему на колени и хохотал над какой-то шуткой, смысл которой от Брюса ускользнул. – Думаю, с нас достаточно. – Брюс постучал Джокера по плечу, чтобы убедиться, что тот еще не отключился. – Слабак, – пробормотал Джокер Брюсу в шею и разразился очередным приступом смеха. Брюс не имел ни малейшего понятия, что в этом было смешного, но, слушая смех Джокера, ощутил, как глубоко внутри что-то теплеет. Обычно смех Джокера был совершенно другим, в этом же не было ни единой нотки сумасшествия, мании или жестокости. Казалось, Джокер был искренне счастлив. – Завтра у меня будет похмелье, и, когда я облажаюсь на встрече, то во всем обвиню тебя, – возмутился Брюс и уставился на голову Джокера, вот только он сомневался, что ему удалось выбрать подходящее случаю выражение лица. Скорее всего, вид у него был в большей степени глуповатый, чем серьезный. Джокер кивнул, пробубнил что-то и медленно выпрямился. – Ладно. Иди на свою важную встречу похмельным, – прозвучало на удивление четко – учитывая, что тот едва мог сидеть прямо. Брюса это определенно впечатлило. – Ты платишь, – напомнил Джокер, после чего допил остатки коктейля и поднялся. – Я уже заплатил, – ответив, последовал примеру Джокера Брюс. Ему пришлось за того ухватиться, чтобы не упасть, но здесь он был в своем праве на использование Джокера в качестве дополнительной поддержки. Джокер позволил Брюсу цепляться за себя, пока они пересекали бар, однако на пороге остановился и помахал кому-то за спиной, подтверждая предположение Брюса, что некоторые из посетителей были его приспешниками. Джокер не сказал ни слова против, когда Брюс повел его вниз по улице в сторону более благополучной части города. Лишь начал напевать какой-то мотивчик, пытаясь сопроводить его по обыкновению широкими, театральными жестами, вот только вцепившийся в руку Брюс несколько ограничивал его движения, из-за чего Джокер пару раз едва не потерял равновесие. – Куда мы идем? – Язык у Джокера слегка заплетался, так что Брюс был уверен, что если отпустит его, тот упадёт. Остановившись, Брюс огляделся. Он только сейчас осознал, что вел злейшего врага в свой пентхаус. Брюсу нравилось иметь возможность оставаться в городе, особенно в те дни, когда всю ночь напролет занимался выслеживанием преступников, а днем ждала работа в Уэйн Энтерпрайз. Благодаря этому по утрам можно было поспать на час-полтора дольше, и он использовал эту возможность при любом удобном случае. – Ко мне, полагаю? – ответил Брюс. Он уже миновал стадию, когда люди еще беспокоятся о степени идиотизма собственных поступков, да и вес опирающегося на него Джокера не был ему неприятен. – И что мы будем у тебя делать? – Джокеру вполне удалось вложить в вопрос непристойный намек – и едва не рухнуть на землю в попытке принять позу, соответствующую интонации. Брюс фыркнул и споткнулся, пытаясь снова придать Джокеру вертикальное положение. – Спать, – приобнял Брюс спутника за плечи. – Будешь себя хорошо вести, и сможешь рассчитывать на диван. – Улыбнувшись ему, Брюс попытался убедить себя, что если сейчас позволит Джокеру пойти куда вздумается, того вполне могут прикончить, а если попытается вызвать полицию, то, скорее всего, прикончат уже его, Брюса. На самом деле он всего лишь выбрал лучший из имеющихся вариантов. Кроме того, в любой момент можно добавить в стакан воды снотворное и дать его Джокеру. – И все? Даже не воспользуешься тем, что я снял все внутренние запреты? – При виде надувшегося от разочарования Джокера Брюс тихо усмехнулся. – В любом случае я уверен, у тебя не так много внутренних запретов, – отозвался Брюс, заставив тем самым Джокера рассмеяться. – Пожалуй, – пробормотал тот и с довольным вздохом обхватил Брюса за талию, после чего они пошагали дальше. – Но ты все равно можешь попробовать. Я даже позволю, чтобы это сошло тебе с рук, – спустя минуту продолжил Джокер. – Нет, – даже споткнулся Брюс, хотя прохладный воздух уже начал потихоньку прочищать ему мозги. – Пьяный секс отвратителен. Тебя вот-вот стошнит или ты забываешь, что вообще делал; кому-то становится больно или кто-то вырубается; тебя начинает бесить, что ты так налакался, и в любом случае вам очень повезет, если вы хотя бы приблизитесь к финалу. А потом тебе еще придется разбираться с недовольным партнером, – совершенно не задумываясь над тем, что говорит, продолжил Брюс, и к тому времени, как он осознал сказанное, было уже слишком поздно: Джокер смотрел на него так, словно ничего восхитительнее в жизни не видел. – Могу предположить, что ты говоришь, основываясь на личном опыте, – подавил смешок Джокер, его глаза искрились весельем. – Ага. Приятного было мало, – признал Брюс. – Знаешь, я думал, ты просто скажешь, что не интересуешься парнями, – засмеялся Джокер, и Брюсу захотелось хлопнуть себя по лбу: почему он об этом не подумал? Они продолжили медленно идти в сторону дома Брюса. Джокер комментировал всё, что встречалось им на пути, Брюс кивал в ответ на его замечания и даже сам вставил пару. – Может, поймаем такси? Я больше не хочу идти пешком, – пройдя еще три квартала, заканючил Джокер, и Брюс с удовольствием подчинился. Ноги были словно свинцовыми, а с их скоростью передвижения до пентхауса им никогда не добраться. Пройдя еще квартал, Брюс остановился, чтобы поймать такси. Внезапно до него дошло, что при виде Джокера водитель может вызвать полицию. Он попытался решить, стоит ли ему попробовать подкупить таксиста или вообще отказаться от поездки, но, едва машина подъехала, а Джокер рывком распахнул дверцу и поприветствовал водителя по имени, Брюс позволил событиям идти своим чередом. Чему удивляться? Когда речь шла о Джокере, единственное, в чем Брюс мог быть уверен – тот всегда делает то, чего ожидаешь меньше всего. Брюс назвал водителю адрес и плюхнулся на потертое сидение. Джокер уронил голову Брюсу на плечо и начал мурлыкать какую-то песенку, названия которой он никак не мог вспомнить. Стало любопытно: Джокер вообще способен замереть хоть на минуту? Джокер всегда издавал какие-то звуки или жестикулировал, делал что угодно, чтобы не остаться незамеченным. Как будто боялся, что если сделает паузу, то исчезнет. Брюс сердито фыркнул и приказал себе перестать анализировать поведение Джокера, будучи пьяным – все равно он, скорее всего, очень далек от истины. Он уже много лет пытался найти в поведении Джокера какой-то глубокий смысл, но все всегда сводилось к тому, что Джокеру, похоже, просто нравилось делать то, что он делал. Почему сейчас что-то должно быть иначе? Он прикрыл глаза и вдохнул запах освежителя воздуха и слабый аромат персикового шампуня Джокера. Так же пахло от волос Харли, и Брюс терпеть не мог этот запах. Когда такси достигло пункта назначения, Джокер пихнул Брюса, чтобы тот расплатился, и выкарабкался из авто. Брюс осознал, что мог бы попросить водителя увезти Джокера куда-то еще, лишь когда машина скрылась из виду. С другой стороны, он сомневался, что попытка вернуть такси закончится хорошо хоть для кого-то из присутствующих. Брюс провел Джокера в свой пентхаус через заднюю дверь – не хотелось, чтобы кто-нибудь видел, как он затаскивает к себе домой одного из самых опасных преступников Готэма. Он протащил спотыкающегося и хихикающего Джокера через свободное пространство неосвещенной гостиной и, уронив на диван, со стоном рухнул рядом. Удивительно, что им удалось проделать весь путь от бара до пентхауса целыми и невредимыми. – Ну что, еще по одной и баиньки? – спросил Джокер, на что Брюс ответил кивком. – Хотя сделать тебе коктейль я не смогу. Джокер фыркнул, и Брюс, уверенный, что в темноте тот не сможет этого увидеть, улыбнулся. Он поднялся и, включая по пути следования свет, направился на кухню, где держал скотч (Альфред делал вид, что ничего об этом не знает). Брюсу пришлось приложить некоторые усилия и сконцентрироваться, но ему все же удалось достать бутылку и пару бокалов. Затем он замер на несколько секунд, вдохнул родной запах дома и попытался оценить ситуацию: ноги налились свинцом, голова кружится, а на диване в его гостиной развалился смертельно опасный клоун. Брюс затрясся от беззвучного смеха, затем сделал несколько неглубоких вздохов, досчитал до десяти и вернулся в гостиную. Гость уже успел слегка задремать – когда Брюс поставил бутылку скотча на стеклянный столик, Джокер резко проснулся от звука. Мгновение Брюс рассчитывал получить пулю в лоб, но затем губы Джокера изогнулись в ленивой, кривоватой улыбке. Глядя Брюсу в глаза, он откинул голову на диван – открыл взгляду шею. Брюс пожевал губу, раздумывая о том, смог ли бы ощутить вкус безумия на коже Джокера. Он даже не осознавал, что пялится на Джокера, пока тот не усмехнулся и не раздвинул ноги с явным намеком. После чего рассмеялся, и Брюс тут же переключил внимание на выпивку. Разливая скотч, он старался выкинуть из головы картинку столь соблазнительно раскинувшегося на его диване Джокера. – Скажи, когда достаточно, – прочистив горло, чтобы избавиться от внезапно оказавшегося в нем комка, попросил Брюс. К тому времени, как Джокер сказал ему остановиться, бокал оказался заполнен практически до краев. Брюс подхватил собственный бокал и устроился на диване рядом с Джокером. Он никогда и подумать не мог, что будет пить у себя дома ни c кем иным, а с Джокером! При этом, несмотря на то, что тот временами был несколько беспардонным, в целом Брюс не имел ничего против его компании. Джокер вздохнул, закинул ноги ему на колени и одним глотком опрокинул в себя большую часть своего бокала. Прикрыв глаза, Брюс положил ладонь на чужие ноги. У него было такое чувство, что голова заполнена ватой, и он никак не мог проанализировать все безумие происходящего. Тонкий голос в голове – звучащий почти как голос Дика – пропищал, что он попал в Мир Бизарро. – А ты странный, ты знаешь? – тихий голос Джокера вырвал Брюса из мыслей. Он распахнул глаза и обнаружил, что Джокер изучает его поразительно – учитывая степень его опьянения – проницательным взглядом. – Ага, – Брюс вздохнул и погрузился глубже в диван, надеясь, что тот поглотит его целиком. – В этом нет ничего плохого, – рассмеялся Джокер, пихнув Брюса ногой. – Я знаю, – пробормотал он, понадеявшись, что Джокер заткнется. – Симпатичный и странный. Мое любимое сочетание. Готов поспорить, ты еще и целуешься отлично, – голос Джокера зазвучал ниже, он подался вперед и провел кончиками пальцев по линии челюсти Брюса. Это было уже слишком. Он резко поднялся и пошел прочь из гостиной. Джокер издал протестующий возглас, но Брюс нуждался во сне, а не в том, чтобы ему морочили голову. Джокер говорил что-то вслед, но Брюс не совсем разобрал: что-то о том, что он слишком чувствительный. Брюс мог или игнорировать его, или вернуться и дать ему в глаз, но первый вариант сулил впоследствии гораздо меньше проблем. Едва стащив с себя одежду, он рухнул на кровать, забрался под одеяло и уснул до того, как осознал, что оставил бодрствующего Джокера без присмотра в собственном доме. Брюсу показалось, что будильник прозвенел спустя несколько секунд после того, как он лег спать, да и настроение было отвратительное. Голова болела, во рту стоял такой привкус, будто в нем что-то сдохло, к горлу подкатила тошнота. Брюс застонал, выключил будильник и поплелся в душ, хоть ноги и ощущались слишком слабыми, чтобы на них ходить. Брюс чистил зубы, когда вспомнил, что менее пяти часов назад умчался от Джокера. Он застонал и потер виски, пытаясь облегчить головную боль. Как же ему хотелось вернуться сейчас в прошлое и сказать себе, чтобы не ходил в тот бар. Сейчас Брюс предпочел бы вернуться в постель и снова лечь спать, а не выходить из спальни. Но ему нужно было идти на собрание совета директоров – он обещал Альфреду и Люциусу, что придет, и не собирался нарушать собственное слово. Так что он надел лучший костюм и морально подготовился к тому, что могло ожидать его по ту сторону двери в спальню. На диване Джокера не оказалось, но в воздухе витал аромат кофе, и Брюс, стараясь не издать ни малейшего шума, пошел на кухню. Он удивился, найдя помещение пустым, а приготовленный кофе, дожидающийся его в кофеварке, и сэндвич на тарелке не помогли успокоиться ни на секунду. На кухонном столе обнаружилась и тарелка со свежеиспеченным маффином – Брюсу было очень интересно узнать, как Джокеру удалось все это провернуть, – из-под которой торчала записка. Брюс еще раз оглядел в замешательстве завтрак и вытащил записку, готовый к чему угодно. Пришлось уйти – нужно проведать приятеля Спасибо за веселый вечер хохо – Дж PS: еда не отравлена :) Брюс не был точно уверен, чего ожидал, но определенно не этого. Он еще раз оглядел завтрак, решая, то ли протестировать еду на яды, то ли просто все выбросить, однако казалось маловероятным, что Джокер пытался его убить. Кроме того, у Брюса было очень мало времени, так что он решил рискнуть жизнью и откусил кусочек сэндвича, запихивая записку в карман.

***

Возвращаясь домой после долгого дня в Уэйн Энтерпрайз, Брюс переключал радиоканалы, но, так и не найдя ничего интересного, просто выключил радио. Он ожидал увидеть в поместье Дика, поскольку обещал ему помочь с каким-то проектом Тима, о котором до сих пор толком ничего не знал. Движение в центре города было очень медленным, но вместо того чтобы злиться из-за этого, Брюс расслабился и принялся наблюдать, как улицы заполняются людьми и ночная жизнь постепенно захватывает Готэм. Как неоновые вывески начинают гореть ярче, удлиняя тени, скрывающие то, что притаилось в глухих переулках, и освещая улицы для тех, кто готов столкнуться с такой ночью, какую лишь Готэм мог им предложить. Воздух уже гудел в предвкушении, пока город возвращался к жизни. Брюс чувствовал себя так, словно он дома – ничто во всем мире не могло больше заставить его почувствовать это. Он открыл окно автомобиля, позволяя атмосфере города пропитать салон. Едва он выехал за пределы города, как машины на его пути почти полностью исчезли, но Брюса, позволившего своему разуму блуждать, это не слишком обеспокоило. Он настолько погрузился в размышления, что едва не упустил из виду мужчину, внезапно оказавшегося на дороге в пяти минутах езды от Мемориального моста. Брюс был уверен, что вывихнул что-то, когда ударил по тормозам. Или, как минимум, ремень безопасности оставил ему внушительный синяк. Брюс впился взглядом в фигуру человека на темной дороге, и его глаза расширились от удивления, когда он опознал фиолетовый пиджак, который нельзя было спутать ни с каким другим. Брюс застыл и не шевелился ни пока Джокер медленно шел до машины, ни пока тот поправлял грим. Он лишь сильнее вцепился пальцами в руль, когда Джокер засунул обратно в карман помаду и небольшое зеркальце и забрался в салон, даже не подумав спросить мнение Брюса на этот счет. Джокер был насквозь мокрый, волосы и одежда испачканы грязью, а грим по большей части растекся. Брюсу показалось, что на одежде Джокера он распознал кровь. – Отвези меня в город, – приказал тот вместо приветствия и, когда команда не была немедленно приведена в исполнение, одарил Брюса настолько холодным взглядом, каких он не ощущал на себе уже давно. – Сейчас же, – процедил Джокер сквозь зубы, и Брюс почел за лучшее сделать так, как тот хочет. Он развернул автомобиль и направился к неоновым огням города. Джокер тихонько застонал и прислонился к стеклу с болезненным выражением на лице, прижимая к боку ладони. Брюс бросил на него обеспокоенный взгляд и увидел, что был прав насчет крови. Он немного прибавил скорость. Джокер велел отвезти его в бесплатную клинику в Нэрроуз. Большинство её пациентов, насколько Брюсу было известно, являлись преступниками и сбежавшими из Аркхема заключенными. Врачи неплохо справлялись со своей работой, и всем, похоже, нравился персонал, который, в свою очередь, никогда не жаловался по поводу клиентуры, так что никто в их дела не вмешивался. Брюс добрался до клиники в рекордно короткие сроки, но так, чтобы не привлечь внимание полиции. Он остановил машину, выбрался из нее сам и вытащил Джокера еще до того, как тот успел произнести хоть слово. Джокер оперся на Брюса и вцепился пальцами в его пиджак, оставляя на ткани кровавые отпечатки, отстирать которые удастся навряд ли. Тело Джокера было очень тяжелым, а дыхание вырывалось мучительными толчками. Путь от машины до клиники показался Брюсу куда длиннее, чем был на самом деле. В приёмном покое не оказалось никого, кроме регистратора. Та только взглянула на Джокера и жестом указала Брюсу направление. – Первая дверь слева, – вслед им прокричала она, на что Брюс лишь кивнул, не подумав о том, что она уже не могла их увидеть. Из вежливости Брюс коротко стукнул в дверь, а затем распахнул ее, не дожидаясь ответа. Он бросил умоляющий взгляд на сидящую за столом молодую девушку с телефоном в руках и, пока та смотрела на него с потрясённым видом, втащил Джокера на стол для осмотра. Она, не теряя времени даром, швырнула телефон на стол и бросилась к новому пациенту. – Что ты сделал на этот раз? – спросила девушка, оценивая состояние Джокера, пока Брюс, стараясь не причинить ещё больше вреда, пытался помочь ему выпутаться из пиджака. Джокер неопределенно помахал рукой и издал несколько непонятных звуков, но затем успокоился и перевел взгляд с доктора на Брюса. – Вы двое уже встречались? – указал жестом Джокер между ними двумя. – Брюсси, знакомься: Сюзи. Сюзи – Брюсси! – Джокер расплылся в широкой улыбке, он словно был смущен. Брюс ошарашенно на него уставился, держа в руках мокрый, окровавленный пиджак. Кто бы мог подумать, что Джокера можно чем-то смутить. Доктор вздохнула и одарила Брюса вежливой улыбкой. – На самом деле я Карен, – произнесла девушка, помогая Джокеру снять разодранную рубашку. На боку, вдоль ребер, обнаружились несколько длинных неглубоких порезов, Брюсу пришлось прикусить кончик языка, чтобы сдержаться и не спросить Джокера о том, что произошло. – Он не хочет звать меня по имени, пока я не выйду за своего бойфренда, – пояснила Карен, а затем натянула перчатки и сосредоточилась на обработке раны. – А сейчас ты мне объяснишь, что, черт подери, произошло? – снова спросила Карен. Джокер застонал и лег, несмотря на ее возражения. Она уставилась на него и сверлила взглядом до тех пор, пока он не переместился в устраивающую ее позу. – Думаю, я должен Эду денег, – не глядя на Карен, небрежно произнес Джокер. Та замерла и медленно подняла на Джокера лишенное эмоций лицо. – Скажи, что не сделал этого, – простонала она, и Джокер с болью взглянул на нее. – Я не виноват, что он не ценит музыку, – отозвался Джокер, явно убеждённый в своей правоте. Карен покачала головой и вернулась к промыванию раны, бормоча что-то об идиотах с суицидальными наклонностями. – Кто не ценит музыку? – спросил Брюс, хотя и не был уверен, что вмешиваться в разговор – хорошая идея, если он хочет остаться в комнате. – Крок, – рассеянно ответил Джокер, даже не взглянув в его сторону. Карен встала, чтобы сменить перчатки и взять иглу и нить – надо было заштопать рану. Брюсу потребовалось не больше секунды, чтобы вспомнить, что Джокер собирался спеть Убийце Кроку «Свидимся позже, аллигатор». Брюс не смог удержаться и врезал Джокеру по ноге – чуть сильнее, чем смог бы миллиардер-плейбой. – Оу, бля! Сколько ты выжимаешь лежа? Господи! – Джокер уставился на Брюса, которому хватило ума отойти на шаг. – Какого черта ты это сделал? Брюс не мог ответить, что это инстинктивная реакция на его глупый поступок и желание помереть, не вызвав при этом целый шквал других вопросов, так что он просто сделал извиняющееся лицо и пожал плечами. – Ты такой странный, – пробормотал, качая головой Джокер, а затем его внимание снова переключилось на Карен и иглу в ее руке. Девушке не потребовалось много времени, чтобы заштопать Джокера. Затем она перепроверила швы, выдала ему с собой антибиотики и обезболивающие и велела позвонить ей, если рана не будет заживать должным образом. Она так же вытребовала с Джокера обещание притормозить на несколько дней, впрочем, Брюс не верил, что подобное реально. Судя по скептическому выражению лица Карен, она тоже не купилась на слова Джокера. Брюс решил, что она ему нравится. – Ты мог бы убедиться, что он доберется до дома без приключений? Я бы позвонила Джонни, но его нет в городе, – попросила Карен Брюса. Тот пообещал ей, что доставит Джокера домой в целости и сохранности – он в любом случае не мог позволить тому разгуливать по городу в его состоянии. Поблагодарив Брюса, Карен протянула ему листок с написанным на нем адресом Джокера, пока тот пытался натянуть свою испорченную одежду. Брюс помог опирающемуся на него Джокеру доковылять обратно до машины, не сказав и слова о том, что тот несколько тяжеловат. На улице уже совершенно стемнело, где-то в отдалении слышались вой сирен и эхо пальбы. Пока Брюс открывал дверцы, Джокер вдохнул ночной воздух и тихо вздохнул. Брюс постарался сделать вид, что не заметил пятна крови на сидении, когда Джокер забирался внутрь. Внутренний голос сообщил, что Альфред не даст ему житья из-за испорченной кожаной обивки, но Брюс его проигнорировал, залез в машину и тронулся с места. Продолжая мельком поглядывать на Джокера, отбивающего пальцем по ноге какой-то бессмысленный мотивчик, Брюс почувствовал, как его медленно накрывает безумная усталость. Вероятно, сейчас было не лучшее время для этого, но он должен был знать, чем думал Джокер, когда решил вывести из себя Крока. – Я вовсе не пытался скормить ему себя, – огрызнулся Джокер и побежденно вздохнул: – Я просто не слишком хорошо все продумал. – В это верилось без особого труда. По данному Карен адресу оказался вполне заурядный, хоть и несколько обшарпанный многоквартирный дом в Ист-Энде*. Едва Брюс успел припарковаться, как Джокер уставился на него с той самой слащавой улыбкой, которая – Брюс уже успел прочувствовать это на себе – не несла ничего, кроме неприятностей. – Хочешь зайти? – Джокер спросил это таким тоном, словно они давние друзья и ходить друг к другу в гости для них в порядке вещей. – У меня еще остались дела на сегодня, – ответил Брюс, молясь, чтобы Джокер просто оставил его в покое и пошел немного отдохнуть. – Дай угадаю: нужно успеть соблазнить симпатичную девушку? – поиграл бровями Джокер. Но Брюс, заметив в небе блеклый отсвет бэт-сигнала, едва не пропустил вопрос мимо ушей. Гордон сегодня вызывал его на пару часов раньше. – Ага, – согласился Брюс с извиняющейся улыбкой. Джокер открыл дверь и, выбираясь наружу, одарил его совсем невпечатленным взглядом. – Ты многое теряешь. У меня есть… Заметив сигнал в небе, Джокер умолк на полуслове. Его лицо просияло, и по телу Брюса внезапно прокатилась волна ужаса. Ему захотелось, чтобы Джокер вернулся в машину и забыл о знаке, отражающемся в нависших над Готэмом облаках. – С другой стороны, тебе лучше идти. Я буду занят. Пока-пока, Брюсси, – ярко улыбнулся и помахал ему рукой Джокер, а затем хлопнул дверью и обогнул автомобиль так быстро, насколько ему позволял раненый бок. Брюс не стал паниковать, но его мозг перебрал все возможные варианты действий гораздо быстрее, чем обычно. Задача сводилась к тому, чтобы убедиться: на ночь Джокер останется в своей квартире. Он не мог позволить, чтобы тот помер где-нибудь в подворотне из-за своей одержимости Бэтменом, не тогда, когда Брюс мог этому помешать. – Ты ведь еще помнишь, что должен мне выпивку? – позвал он, опустив стекло и улыбнувшись одной из самых обаятельных улыбок – так он улыбался только под объективами камер. Джокер замер, обернулся и с любопытством оглядел Брюса. – Разве у тебя не свидание? – спросил он, и стало очевидно, что Джокер не купился на его представление. – Я там умру со скуки, – ответил он, но, стоило Джокеру нахмуриться, тут же перестал улыбаться и вздохнул. – И я буду беспокоиться о тебе, – попытался настоять Брюс, надеясь, что Джокер почувствует: это не ложь. Джокер, казалось, разрывался на части – Брюс на такой эффект и не рассчитывал. Он решил облегчить Джокеру выбор: вышел из машины и запер ее. На что тому осталось лишь рассмеяться. – Ладно. Один бокал, а потом ты отправляешься на свое свидание. – Джокер дождался Брюса, и они вместе вошли в подъезд. Джокер повел Брюса к лестнице, и всю дорогу до самого верхнего этажа Брюс старался держаться к нему поближе, на тот случай, если Джокеру понадобится помощь, чтобы удержаться на ногах. Когда им удалось добраться до квартиры без происшествий, Брюс облегченно выдохнул. Ловить Джокера не пришлось, хоть тот и останавливался несколько раз перевести дыхание. Джокеру потребовалось несколько секунд, чтобы отпереть дверь и впустить Брюса. Видно, не сразу пришла в голову мысль щелкнуть выключателем, прежде чем приняться за полудюжину замков. Брюс стоял и ждал рядом, хотя внутри все чуть ли не вибрировало от предвкушения – так хотелось увидеть место, где живет Джокер. – Добро пожаловать в мое суперсекретное убежище, – продекламировал Джокер, когда со всеми замками наконец-то было покончено и они вошли внутрь. Брюс немного удивился: полы, кажется, были выстланы настоящим деревом, а стены – недавно выкрашены. Ему стало интересно, кто выбирал краску – цвет темно-красного дерева. Брюс никак не ожидал, что квартира будет выглядеть настолько хорошо, даже разнородную мебель подбирали, похоже, с особой тщательностью. И тут до него дошло, что широкое открытое пространство квартиры и высокие потолки резко контрастировали с маленькой тесной камерой Джокера в Аркхеме. – Значит, здесь ты и живешь? – небрежно спросил Брюс, оглядываясь вокруг. – Время от времени, – рассеянно ответил Джокер и указал на диван: – Садись. Брюс подчинился. Джокер принес с кухни бокалы и бутылку красного вина. Брюс взял у него бокалы, а Джокер открыл вино перочинным ножом и налил Брюсу до краев. Он не возражал, хоть и помнил, что за рулем. – Итак, ты бы беспокоился обо мне. Это мило. – Джокер развалился на диване слишком близко к Брюсу, чтобы можно было полностью расслабиться. – Ты испачкаешь диван кровью, – попытался Брюс сменить тему. Джокер на мгновение растерялся, но, оглядев себя, обратил внимание на испорченную одежду. Сухо хохотнув, протянул свой бокал Брюсу. – Оу, точно. Вот я балда. Одну секундочку. – Джокер поднялся и похромал в другую комнату. Брюс проводил его взглядом и отпил немного вина, ожидая, пока Джокер вернется. Брюс изо всех сил сопротивлялся желанию встать и осмотреться. Чтобы отвлечься, отправил Альфреду сообщение, что приедет поздно, но с ним все в порядке. При звуке шагов Джокера телефон Брюс спрятал. Джокер сменил одежду и смыл грязь и кровь с лица и волос, однако действовал при этом осторожно: грим остался почти нетронутым. Брюс одним глотком допил остатки вина в своем бокале и наполнил его заново, пока Джокер устраивался на диване рядом. Видеть Джокера не в одном из его фирменных костюмов или форме Аркхема было очень странно и казалось слишком личным – пусть тот всего лишь снял галстук и жилет и расстегнул пару пуговиц. Джокер не имел права выходить из образа, если Брюс не мог находиться в своем. Джокер нарушил правило, и неважно, что он об этом даже не знал. – А теперь объясни мне ту часть про беспокойство, – потребовал Джокер, забирая свой бокал у Брюса. Брюс вздохнул и еще раз окинул взглядом квартиру. – Ты ранен, и я винил бы себя, умри ты от потери крови, – признался он и снова поднес бокал к губам, чтобы не сказать что-нибудь лишнее. Брюсу стоило бы притормозить, пока он снова не напился и не натворил глупостей, вот только Джокер – выглядящий так, словно познал все муки ада, – сидел слишком близко и изучал Брюса взглядом умных глаз, в которых было так легко потеряться. – Оу, – Джокер, кажется, был разочарован таким ответом, и Брюс вопросительно приподнял бровь. – Я рассчитывал на нечто поинтереснее, – пояснил Джокер, а затем вздохнул, откинулся на диван, оказываясь чуть дальше от Брюса, чем до этого, и отвел от него взгляд. – Какой ответ ты хотел услышать?– Брюсу не удалось сдержать любопытства. – Не знаю. Что-нибудь другое, – судя по голосу, Джокеру стало скучно. Брюсу нужно поскорее это изменить, и лучше до того, как тот решит развлечь себя сам – за счёт Брюса, по всей видимости. Он напряг мозги, пытаясь придумать, что могло бы заставить Джокера оставить его живым и невредимым. – Слушай, я не хочу, чтобы ты умер. Ты не… не такой уж и ужасный, когда не убиваешь людей, – сделал осторожный ход Брюс. Джокер фыркнул, Брюс засчитал это за победу. – Ты такой милый, – одарив Брюса ослепительной улыбкой, усмехнулся Джокер. Брюс, довольный тем, что на данный момент опасность миновала, улыбнулся в ответ и позволил себе расслабиться. Джокер же покачал головой и отпил вина. – Я так полагаю, обезболивающие ты не принимал? – спокойным голосом спросил Брюс, когда Джокер наполнил свой бокал снова. – Нет. Я идиот и хочу сдохнуть, – невозмутимо отозвался Джокер. – Я знаю, что делаю, – продолжил он, одарив Брюса равнодушным взглядом. Брюс хотел уже ответить, что знает, но решил, что хватит и простого кивка. Брюс продолжал подливать Джокеру вина в надежде, что тот слишком напьется, чтобы встать и покинуть квартиру. Для этого потребовались час болтовни и почти полная бутылка вина – Джокер в какой-то момент едва не свалился с дивана в приступе смеха. Брюс усмехнулся, дернул Джокера обратно и попробовал убедить его лечь: – Думаю, тебе уже хватит. Джокер хихикнул и кивнул, а затем с ленивой улыбкой на губах потянулся к Брюсу. Брюс спокойно отреагировал, когда тот вцепился ему в рубашку, но заколебался, ощутив, как Джокер тянет его к себе. В итоге Брюс решил, что нет ничего плохого в том, чтобы потворствовать симпатии пьяного Джокера. Джокер чуть ли не взвизгнул, обхватывая его за плечи и заключая в теплые объятия. Вдохнув запахи мыла и готэмской реки, Брюс стиснул Джокера, вероятно, чуть сильнее, чем следовало, но в эту минуту он нуждался в живом тепле Джокера. Ему нужно было иметь в будущем воспоминание об этом моменте. – Не могу дышать, – тихо засмеялся Джокер Брюсу в ухо, и он чуть ослабил хватку, а когда тот похлопал его по спине, отпустил совсем. – Ты классно обнимаешься, – заметил Джокер, и Брюс ощутил некую гордость. – Обещаешь, что останешься дома и немного отдохнешь? – спросил он с нажимом, заглядывая Джокеру в глаза, чтобы убедиться, что тот слушает. – Потому что ты будешь беспокоиться, если я пострадаю. – На вкус Брюса, это прозвучало слишком самодовольно. Джокер медленно моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Брюса, хотя сам уже практически засыпал. – Конечно, – вежливо улыбнувшись, отозвался Брюс. Чтобы Джокер случайно не уронил бутылку из-под вина или бокалы, он поставил их на столик, заваленный разными безделушками, книгами, бумажками и даже парочкой ножей. – Я понравился Брюсу Уэйну, – продолжил Джокер с широкой улыбкой, без сомнения, очень гордый собой. Улыбка самого Брюса тут же увяла, и он застонал. – Давай не будем преувеличивать, – попросил он, отстранившись от Джокера. – Речь, скорее, о смертельном страхе за мою жизнь и нежелании вывести тебя из себя. – Джокер расхохотался и попытался шлепнуть Брюса по руке. – Не глупи. Я не собираюсь причинять тебе боль. С тобой весело, – выдал он, и Брюс предпринял еще одну попытку отодвинуться. – Это не так, – начал было Брюс, но умолк, как только заметил, что взгляд Джокера несколько изменился. – Ну, какая тогда мне от тебя польза? – чересчур слащаво протянул Джокер, теплота из его глаз пропала. Брюса пробил озноб от сделавшейся жестокой улыбки, и он инстинктивно отшатнулся. – Я не это хотел сказать. – Брюс знал, что может справиться с Джокером, если тот его атакует, вот только объясниться будет весьма проблематично. При этом ему не хотелось, чтобы Брюс Уэйн оказался в топе списка жертв Джокера, так что вариант вырубить его – в процессе, вероятно, сломав ему несколько костей, – оставил на самый крайний случай. Тем более что Джокер и без того мог похвастаться впечатляющей коллекцией свежих швов. – О, пожалуйста, скажи мне то, что ты хотел сказать, – поднялся Джокер с дивана. Не успел Брюс подивиться тому, как крепко тот стоит на ногах, как сам запнулся о край ковра и едва не рухнул, чем не преминул воспользоваться Джокер, повалив его на пол. Брюс выдохнул от удара об пол, а Джокер уже успел оседлать его, и теперь удерживал своим весом – Брюс даже не успел осознать, как все произошло. Он опасался, что у Джокера разойдутся швы, и придется везти его обратно в больницу. И если бы Джокер не смотрел на него так, словно пытался решить, каким способом лучше всего его прикончить, то Брюс посоветовал бы ему следить за тем, что тот делает. Он ожидал, что Джокер врежет ему или пырнет его ножом – или что-то в этом духе, – но тот лишь продолжал пристально смотреть на него. Искаженное гневом лицо превратилось в уродливую маску. Брюс попытался аккуратно высвободить запястья из хватки Джокера, но тот сжал их еще сильнее. – А я-то думал, что мы могли бы стать друзьями, – надулся Джокер. – Отлично, будем друзьями. Только слезь с меня, – тут же выпалил Брюс, стараясь дышать как можно более ровно и сохранять спокойствие. Джокер рыкнул и стиснул бока Брюса коленями: – Не делай так. – Как так? – переспросил Брюс, силой воли заставляя себя не шевелиться, пусть ему и было сложно дышать. – Не говори то, что, по-твоему, я хотел бы услышать, – прорычал Джокер. – Не будь как все. Сделаешь так еще раз, и я превращу тебя в светильник Джека. – Брюс завис на мгновение, уставившись на Джокера и прикидывая варианты действий. По уму, врезать бы ему хорошенько по голове, чтобы отключился, вот только Брюс годами применял к Джокеру насильственный подход, и это никогда не срабатывало. К тому же было в Джокере что-то необычное. Брюс не смог бы сказать точно, что именно, – это было едва уловимое чувство, не более, – но он знал, что прав. Пришла пора попробовать кое-что новое. – Слушай. Я правда не против быть твоим другом. И когда я сказал, что я неинтересный человек, я это и имел в виду. Я вполне уверен: самое интересное во мне – это мой банковский счет. Не возлагай на меня больших надежд, – насколько мог искренне и спокойно произнес Брюс. Джокер еще несколько долгих мгновений пристально изучал лицо Брюса, а затем его черты слегка смягчились. – Ты не шутишь, – пробормотал Джокер с таким видом, словно не может поверить в то, что услышал. Брюс прикусил язык, чтобы воздержаться от саркастического замечания – момент был явно неподходящий. – Ладно, – одарив Брюса ослепительной улыбкой, Джокер поднялся и протянул ему руку. – Это будет весело! Брюс не был уверен, во что успел ввязаться, но не думал, что это окажется хуже того, через что Джокер уже успел заставить его пройти. Приняв от него помощь, Брюс встал, быстро убедился, что оба не пострадали, и переключил внимание на Джокера. – И что теперь? – осторожно спросил Брюс. Джокер пожал плечами и поковылял к дивану. – Езжай домой, – рухнув на подушки, ответил он. – Мне нужно поспать несколько часов. Брюс очень надеялся, что тот действительно немного отдохнет. – Ну, тогда еще увидимся. – Брюс направился к входной двери, но Джокер поднялся с места и пошел за ним следом, когда он был уже на полпути к ней. – Забыл, что ты не сможешь открыть дверь, – проигнорировав то, как напрягся Брюс, пояснил Джокер. Затем, расправившись со всеми замками, распахнул дверь перед Брюсом. – Сделай мне одолжение, – едва он оказался в коридоре, произнес Джокер, на что Брюс обернулся и с любопытством приподнял бровь. – Не говори Бэту, что я живу тут! – Джокер расплылся в улыбке и захлопнул дверь перед носом Брюса. Он еще несколько мгновений пялился на неё широко распахнутыми глазами, а затем развернулся и спокойно направился прочь, размышляя над всей иронией этой просьбы.

***

Несколько недель спустя Брюс в компании восходящей актрисы находился на открытии галереи, где держал в поле зрения торговца оружием. Не ожидая никаких неприятностей, Брюс направился за парой бокалов выпивки для себя и своей спутницы, и, когда в зале началась пальба, это застало его врасплох. Брюс пригнулся и осмотрелся, чтобы понять, что происходит. Его торговец оружием перестреливался с кем-то, кого Брюс не сумел опознать. Ему нужно было выбираться отсюда. Он просканировал зал еще раз и нашел свою леди – ей помогал сбежать какой-то молодой человек. Мысленно пожелав им хорошо провести время вместе, Брюс бросился к дверям. Снаружи творился настоящий хаос – но тем лучше для Брюса, так скрыться гораздо проще. Машину он отдал парковщику, и сейчас потребовалось бы время, чтобы до нее добраться, поэтому Брюс решил, что лучше всего связаться с Альфредом, так он быстрее всего получит свой бэткостюм и сможет узнать, что происходит. Он направился в сторону от паникующих гостей и собравшейся вокруг них толпы любопытствующих зевак, но тут его внимание привлек визг шин, и рядом с Брюсом затормозил ярко красный камаро*. Брюс остановился – просто из любопытства – и, когда тонированное стекло опустилось, увидел улыбающееся лицо Джокера. Брюс должен был это предвидеть. – Нам по пути? – улыбка Джокера стала еще шире. Брюс вздохнул и подумал, что и этого следовало ожидать, но так он, возможно, сможет попасть домой. – Конечно, – ответил он и забрался в машину. Подмигнув ему, Джокер включил музыку погромче и нажал на газ – при этом едва разминулся с несколькими из собравшихся перед галереей. Сейчас Джокер выглядел гораздо лучше, чем в их последнюю встречу, и Брюс понадеялся, что тот все же решил последовать инструкциям Карэн и действительно всё это время посвятил отдыху. Брюс сполз ниже на своем сидении, хоть и знал, что никто не увидит его сквозь тонированные стекла. Он прикрыл глаза на мгновение, но затем подпевающий звучащей на радио песне Джокер снова привлек его внимание. – Джоан Джетт? – поинтересовался Брюс, борясь с невольно наползающей на лицо улыбкой. Фальшиво напевающий «Bad Reputation»* Джокер – в этом не было ничего смешного. Джокер с энтузиазмом кивнул и еще чуть ускорился. Брюс не беспокоился из-за его манеры вождения, насколько бы безрассудной та ни казалась. Он провел достаточно времени в погонях за ним, чтобы понимать: тот знает, что делает. Но Брюса все же немного беспокоило, что их могут остановить. В этом случае он был готов кричать, что его похитили, но мог лишь надеяться, что Джокер нормально на это отреагирует и подыграет. Когда же автомобиль во второй раз пролетел на красный, Брюс осознал, что у него есть и другая проблема: найти способ убедить Джокера как можно скорее отвезти его домой. – Что ж, ты мог бы подкинуть меня до поместья? – спросил Брюс в надежде, что этого достаточно для решения проблемы. – Уже? Кто я такой, по-твоему, – таксист? – язвительно взглянув на Брюса, ответил Джокер. – О! Теперь я отчетливо вижу. Вся моя жизнь вела к одной цели. У меня никогда не было выбора. – Брюс усмехнулся на эту напыщенную тираду. – Просто заткнись и наслаждайся поездкой, – приказал Джокер, хотя тон ясно давал понять: никто здесь никого не принуждает. Брюс снова прикусил кончик языка, чтобы не сболтнуть нечто, о чем впоследствии пожалеет. – Почему ты был у галереи? – минуту спустя спросил Брюс. Джокер задумчиво хмыкнул и склонил голову набок, вероятно, взвешивая ответ. – Ну, я услышал, что в городе есть пара торговцев оружием, которые ненавидят друг друга, и решил, что будет весело назначить им обоим встречу на одно и то же время, на одной и той же вечеринке. А поскольку все торговцы оружием, как правило, немного параноики, когда речь заходит об анонимных клиентах – ведь те могут оказаться киллерами, – они приволокли с собой пушки и, увидев друг друга, открыли пальбу, – ответил Джокер, радостно улыбаясь. – Я просто ехал, чтобы посмотреть, что получилось, и тут увидел тебя! Какое удачное совпадение. А что? Я спас тебя от скучного свидания? Брюс ответил не сразу. Он не удивился тому, что Джокер устроил перестрелку, чтобы развлечься, но разозлился на то, что тот радовался, подвергнув невинных людей смертельной опасности. На доли секунды Брюс позволил себе поверить, что Джокер оказался у галереи случайно, но тут же отругал себя за игнорирование очевидных фактов. – Значит, меня едва не застрелили только потому, что тебе захотелось посмотреть, как поведут себя те двое, – мягко произнес Брюс. Может, ему и не удастся избить Джокера за учиненный им беспредел, но если Джокеру так хочется поиграть в друзей, Брюс вполне может расстроиться и обидеться на него. А Брюс действительно был очень расстроен тем, что из-за желания Джокера повеселиться погибли невинные люди. – О, вот только не надо. Можно подумать, я хотел, чтобы тебя подстрелили, – сердито выдохнул, качая головой, Джокер, словно это именно Брюс доставил всем неприятности. – Да, всего лишь всех остальных, – сложив на груди руки, парировал Брюс, и если он выглядел несколько вздорным, так тому и быть. Джокер со стоном закатил глаза. – Я не знал, что они устроят пальбу. Я не экстрасенс. С тем же успехом они могли все обсудить и стать наилучшайшими друзьями. – Судя по интонации, Джокер начал терять интерес к этой теме. – Но это не было бы столь же весело, – саркастично заметил Брюс, и по тяжелому взгляду, брошенному на него Джокером, понял, что испытывает судьбу. – Это было бы забавно, – пробормотал Джокер, и Брюс понял: разговор на эту тему закончен. Брюс не совсем понял, шутил сейчас Джокер или нет, но склонялся к варианту, что тот был серьезен. Он еще несколько секунд раздумывал, не продолжить ли, но пришел к выводу, что нравится Джокеру не настолько, чтобы не схлопотать пулю, если выведет того из себя, потому решил промолчать. – Ты ее угнал? – спустя еще минуту спросил Брюс, разглядывая салон машины. Джокер, скривившись, отрицательно покачал головой. – Ее угнала Харли, я одолжил на время, – ответил Джокер и кивком указал на магнитолу: – Судя по музыке, у нее было свидание с Плющом. – От этих слов интерес Брюса тут же пробудился. – Вот как, твоя девушка ходила на свидание с кем-то другим, а ты потом одолжил на время украденную ими тачку, – стараясь не заулыбаться из-за того, как дернулось от раздражения лицо Джокера, проговорил Брюс. До него доходили слухи о том, что Джокер и Харли разбежались, но поскольку все это были лишь гуляющие среди преступников сплетни – пусть это и продолжалось уже несколько месяцев, – реального подтверждения Брюс не получил. Он лишь предположил, что между этими двумя произошла очередная ссора, которая рано или поздно забудется, и Харли, как и всегда, вернется к Джокеру. Джокер вздохнул и бросил на Брюса страдальческий взгляд. – Ты действительно хочешь поговорить о моей личной жизни? – недоверчиво спросил Джокер, на что Брюс одарил его самой подкупающей улыбкой. – Боже. Ладно. Тогда слушай, – сказал Джокер и дождался, пока Брюс кивнет, перед тем как продолжить: – Я вроде как бросил Харли, так что сейчас она живет с Плющом, и, судя по всему, они собирались отправиться в путешествие на машине вместе с Котенком. Если они в итоге не переубивают друг друга, есть все шансы, что дело закончится ménage à trois*, – быстро объяснил Джокер, и Брюсу потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить сказанное. Он и понятия не имел, что Харли и Плющ планировали отправиться в путешествие с Селиной, и, возможно, ему придется проверить это, когда он доберется до дома, но сейчас его внимание привлекла не эта новость. – Вы расстались? – Брюс действительно пришёл в замешательство. Он знал, насколько запутанные отношения между Джокером и Харли, и ему нужно было убедиться, что в этот раз Джокер отпустил ее окончательно. – Она вернется, если я ей скажу. Мы зависаем вместе. Занимаемся всякой ерундой. Чем получится. Она забавная, – на удивление терпеливо объяснил Джокер и добавил с ослепительной улыбкой: – Ну, знаешь, когда не выбешивает меня до такой степени, что мне хочется ее прикончить. Брюс хоть и знал, что Джокер вряд ли убьет Харли, все равно беспокоился. Харли ему нравилась. – И ты еще называешь меня странным. – Пока Джокер смеялся, Брюс повернулся посмотреть в окно. Город проносился мимо, смазываясь перед глазами, Брюс едва обращал внимание на то, где они проезжали. – Ты странный, – расхохотался Джокер. – Просто признай это. – Брюс не потрудился рассказать Джокеру, что уже успел признаться себе: он не просто странный, а странный в высшей степени. Он лишь снова глянул в окно, чтобы проверить, сможет ли заметить бэт-сигнал в небе. Его не было видно, но, скорее всего, из-за зданий, закрывавших обзор. – Я подумаю над этим, – ответил Брюс, чтобы угодить Джокеру, и продолжил с виноватой улыбкой: – Но мне все же надо попасть домой. Тот его проигнорировал и начал листать песни плейлиста Харли. – Послушай, я только что был в перестрелке, с которой бесследно исчез, – попытался вразумить Джокера Брюс, но был прерван взмахом руки. – Тебе ничего не угрожает, – оскорбился подобным предположением Джокер, и хоть Брюс обрадовался тому, что тот не хотел причинять ему вред, проблему это не решало. – Я знаю, – заверил Брюс, чем заработал убийственный взгляд. – Но люди обычно беспокоятся, когда кто-либо исчезает в подобных обстоятельствах. И мне бы не хотелось, чтобы тебя обвинили в моем похищении, – пояснил Брюс, и Джокер наконец-то задумался над его словами. Брюс, затаив дыхание, ждал, какое тот примет решение. – Ладно, – надувшись, пробурчал Джокер через минуту, но автомобиль развернул и помчался в сторону поместья. Брюс расслабился и откинулся на спинку сидения, наслаждаясь скоростью. Джокер выбрал самый длинный маршрут из всех возможных, но Брюс не стал возмущаться. Оно того не стоило. Вместо этого он, не обращая внимания на бросаемые украдкой Джокером взгляды, проверил, не пытался ли кто-нибудь связаться с ним по телефону, после чего убрал его в карман. Брюсу хотелось спросить, как Джокер себя чувствовал последние несколько недель, но слова не желали слетать с губ. Так что вместо этого он рассказал Джокеру, что его спутница променяла его на кого-то другого в ту же секунду, как только началась стрельба, тем самым его рассмешив. Когда они достигли ворот в поместье Уэйнов, Джокер с такой силой вдарил по тормозам, что Брюс испугался, что машина не выдержит и развалится на части, после чего быстро осмотрел себя, проверяя целы ли кости. Джокер с задумчивым лицом пожевал губу, и, пока он не передумал его отпускать, Брюс быстро поблагодарил его за то, что подвёз, и стремглав выбрался наружу. Махнув на прощание рукой, он поспешил скрыться за воротами. Услышав дикий визг покрышек, когда машина тронулась с места, Брюс на секунду задумался, были ли вообще у Джокера права. Тим ждал, уже готовый отправляться. Брюс притворился, что не знает причин, из-за которых была вызвана перестрелка. Он решил, что может как минимум разузнать, кто был второй торговец оружием, если, конечно, полиция этого еще не выяснила. Если же полицейские сделали за него эту работенку, он всегда может сосредоточить внимание на поисках Крока. Тим продолжал кидать на Брюса взгляды, любопытство в которых постепенно сменялось раздражением. Спустя же час, после того как они начали опрашивать всех преступников, могущих, по их мнению, знать хоть что-то о произошедшем в галерее, Тим остановил Брюса и сказал ему пойти и разобраться с тем, что его так тревожит. – О паре гангстеров я могу и сам позаботиться, – со слабой улыбкой заверил Тим, умоляя взглядом ему довериться. Брюс знал, что тот справится. Он просто беспокоился. Но Тим продолжал смотреть, безмолвно моля о доверии, которое – он знал это – заслужил, и Брюс сдался. – Дай мне знать, если попадешь в неприятности, – приказал он, и озарившая лицо Тима счастливая улыбка притупила его страхи, но лишь слегка. – Конечно, – пообещал Тим и стремительно растворился в темноте, пока Брюс не передумал. Возможно, Альфред и Дик были правы, когда говорили Брюсу быть полегче с мальчишкой. Тиму нужно чаще бывать на улицах города самостоятельно. И Брюсу остаётся только надеяться, что Тим не станет приближаться к Джокеру, если узнает, что за перестрелку ответственен именно он. Брюс еще несколько мгновений стоял на одном месте, затаившись в тенях, а затем переключил внимание и сосредоточился на поиске Крока.

***

Брюс понятия не имел, как Джокеру удалось раздобыть его номер телефона, но разбираться с этим в пять утра, он считал, было слишком рано. Особенно учитывая то, как он провел ночь. Брюс застонал и потер глаза. Он был весь покрыт синяками, он устал, и от него все еще воняло канализацией, хотя он бог знает сколько отмывался под душем. Тим, закатывая глаза, твердил, что запах ему лишь мерещится, но, невзирая на это, Брюс знал, что от него воняет. Он еще не настолько изнурен недосыпанием, чтобы у него начались галлюцинации. Сейчас в его телефоне было уже с полдюжины сообщений от Джокера. Брюс подумывал оставить их без внимания, но сомневался, что сможет уснуть, если не разберётся с этим. Так что он заставил себя сфокусироваться на экране и начал вчитываться в сообщения. Первое – довольно незамысловатое – пришло в три утра: тебе надо бы получше следить за своими вещами :Р Дж. Второе было отправлено спустя двадцать минут. кстати, я сделал копию с твоей кредитки. Мне был нужен новый костюм, а грабить банк слишком уж хлопотно. Брюс уже не мог дождаться, как будет объяснять это Альфреду. В следующем сообщении была фотография нового костюма Джокера, и Брюс неохотно признал, что тот выглядит весьма неплохо. Глубокий, почти черного оттенка, фиолетовый составлял разительный контраст обычным ярким нарядам Джокера, и Брюс едва удержался, чтобы спросить в ответном СМС, по какому поводу тот решил сменить стиль. Еще в одном сообщении Джокер спрашивал мнения Брюса, в следующем поблагодарил его за деньги. В последнем оказался простой смайлик. Рухнув на постель, Брюс зарылся лицом в подушку и издал приглушенный протяжный мученический стон. Его не должно было волновать, поймет ли Джокер, что он и есть Бэтмен. Надо было просто врезать ему как следует по морде, в ту же секунду, как тот подошел к нему в баре. Это бы избавило его от стольких проблем. А сейчас он вляпался во всю эту историю с Джокером и был не в том положении, чтобы позволить себе его игнорировать. Брюс вздохнул и снова заставил себя сфокусироваться на экране телефона, чтобы набрать ответное СМС. Выглядит отлично. В следующий раз просто попроси денег.. Решив, что этого достаточно, Брюс опять зарылся лицом в подушку. Но пару секунд спустя снова приподнял голову, чтобы отправить Джокеру еще одно сообщение – сказать, чтобы тот шел спать. Телефон прожужжал практически в то же мгновение. Брюс позволил себе представить, как было бы здорово просто отключить безделушку, но затем приоткрыл глаз, чтобы проверить, нет ли там чего-нибудь важного. Сказал тот, кто все еще не спит сам. Брюс невольно хмыкнул и начал набирать ответ. Туше́ – он нажал на кнопку отправки до того, как успел передумать, и зевнул. Телефон в руке снова завибрировал. Брюс решил, что может прикрыть глаза на минуточку и уже потом прочитать входящее сообщение. Он не собирался засыпать. Проснулся Брюс, когда спустя час Альфред открыл занавески. Он все еще чувствовал себя уставшим, о чем и дал понять Альфреду, пожаловавшись на слишком яркий свет и накрыв голову подушкой. Тот попросил Брюса перестать вести себя как ребенок, но его голос звучал очень мягко, и Брюс расплылся в улыбке, пусть Альфред и не мог ее увидеть. – Возможно, вам следует взять выходной на одну ночь, – проходя мимо кровати, предложил Альфред. Брюс с ним почти согласился. Он потянулся и задел рукой телефон. Вспомнив, что как раз перед тем, как отрубился, Джокер прислал ему СМС, Брюс тут же проснулся. Альфред не особо спешил, покидая комнату, но Брюс терпеливо дождался, пока тот выйдет, и только после этого вытащил телефон из-под подушки. Надеясь, что в последнем сообщении от Джокера не было ничего сверхважного, Брюс, прищурившись, уставился на яркий экран мобильного. Попробуй амбиен* :) Брюс подумал, что рассказывать Джокеру, что он их уже пробовал, не лучшая идея, поэтому просто отбросил телефон и поплелся в душ. Еще нужно было сменить постельное белье – оно пропиталось слабым запахом канализации, от которого никак не получалось избавиться. Он словно въелся в его кожу, и Брюс сомневался, что еще один душ сможет это исправить, но все равно собирался попытаться. И он точно знал, что запах не просто ему мерещился, не важно, что там продолжали твердить Альфред и Тим.

***

В итоге оказалось, что новый костюм Джокеру был нужен, чтобы надеть его во время поджога на электростанции Готэма, потому что – Брюс действительно должен был вспомнить об этом – в тот день была годовщина их первой встречи, и Джокер подумал, что свет города испортит фейерверк, который он собирался запустить. Брюс не удивился, обнаружив, что в фейерверк также входила установленная вокруг Готэма взрывчатка, а шутка Альфреда о том, что, возможно, ему стоит надеть по такому случаю свой лучший плащ, настроение не улучшила. Брюс с легкостью нашел Джокера с уже подготовленной для взрыва бомбой недалеко от гавани. С того дня, когда Джокер был ранен, прошло еще не слишком много времени, так что Брюсу не хотелось причинить ему вред, поэтому он попытался поговорить с Джокером. Но тот, пропустив все просьбы мимо ушей, набросился на него, взбешенный тем, что Бэтмен имел наглость пытаться разрушить их годовщину. Брюс отступал, пока мог, но затем скрутил Джокеру руку, отчего тот выронил пистолет, после чего врезал ему ногой, выбивая весь воздух из легких, и повалил его на землю. Попытался во всяком случае – Джокер ужом вывернулся из его хватки и стремительно сбежал, оставив Брюса наедине с готовой рвануть через минуту бомбой. Брюс не стал даже пытаться обезвредить ее – он уже успел столкнуться с подобной на электростанции и знал, что ему не хватит времени на разминирование. К тому же этот район был эвакуирован, поэтому вред будет лишь материальный, а это достаточно легко исправить. Так что Брюс бросился следом за Джокером, чтобы остановить, пока тот не взорвал еще что-нибудь. Схватив его на мосту, Брюс опрокинул Джокера на перила, и в этот момент бомба сработала. Мост сотрясся от взрыва, перила под весом Джокера заскрипели. Брюс испугался, что они могут сломаться. Он должен вытащить Джокера прежде, чем мост начнет разваливаться под их ногами на куски. Вот только перила не выдержали, и Джокер свалился в воду прежде, чем Брюс успел его поймать. Остаток ночи Брюс провел, разыскивая Джокера, которому, он боялся, в этот раз выжить не удастся. А с учетом того, что разбежавшимися приспешниками Джокера занялись Тим и полиция, Брюс мог сосредоточиться на том, что имело для него первостепенное значение. Тим сказал ему не винить себя в случившемся, но Брюс ничего не мог с собой поделать. Ему следовало поторопиться тогда. Ему вообще не следовало подпускать Джокера к тем перилам – Брюс знал, что это небезопасно, потому что мост уже давно подлежал ремонту. К рассвету ему так и не удалось найти Джокера, так что пришлось заставить себя отложить поиски до следующей ночи. Он сказал Тиму, что поспит в пентхаусе – по большей части оттого, что знал, каким взглядом наградит его Альфред по возвращении домой, и ему хотелось этого избежать. Таким взглядом тот награждал его после каждой стычки с Джокером, словно знал что-то, чего не знал Брюс. То, что очень его огорчало, от чего Альфред уже очень устал. Брюс терпеть не мог этот взгляд, а сейчас он был еще и не в том настроении, чтобы с ним снова встречаться. Брюс скинул костюм прямо на пол ванной и залез под душ. Но сколько бы он ни стоял под струями горячей воды, напряжение в мышцах нисколько не ослабевало. Выйдя из ванной, Брюс едва обтерся и рухнул в постель. Он только-только начал засыпать, когда лежащий на прикроватной тумбочке телефон начал звонить. Брюс застонал и, перекатившись на постели, сунул голову под подушку, чтобы приглушить звук. Через минуту телефон умолк, но тут же пиликнул снова, оповещая о входящем сообщении. Брюс никак не отреагировал, и через некоторое время телефон начал звонить опять. – Да какого хрена! – Брюс выпутался из-под одеяла, схватил телефон и, даже не посмотрев, кто звонит, нажал на прием вызова. – Что? – рявкнул он в трубку. Ответом ему была мертвая тишина. – Незачем так кричать, милый, – прервал наконец тишину голос Джокера, который даже с большой натяжкой нельзя было назвать счастливым. Брюс облегченно выдохнул. – Прости. Тяжелая ночка, – отозвался Брюс и прикусил губу. – Добро пожаловать в клуб, – пробормотал Джокер, вся злость из его голоса испарилась. – Ты что-то хотел? – спросил Брюс, приложив максимум усилий, чтобы скрыть любопытство. – Зависит от того, где ты, – это явно был вопрос, и он был задан тщательно выверенным нейтральным тоном, так что Брюс задумался над ответом: он мог соврать, что находится в поместье, но оставалась вероятность, что Джокер уже знал, где он. – В пентхаусе, – честно ответил Брюс. – О, хорошо. Буду у тебя через десять минут. Открой мне дверь, – сказал Джокер и повесил трубку. Брюс нахмурился и уставился на телефон в своей руке, а затем снова издал стон, поняв, что должен вставать. Брюс натянул спортивные штаны и какую-то кофту. Он решил выпить чашку кофе, пока ждет Джокера, но, когда проходил мимо ванной, кое-что привлекло его внимание. Его бэткостюм так и валялся на полу, и любой мог его увидеть. Брюс позабыл про кофе, поспешно подобрал костюм и стал думать, куда же спрятать его от Джокера. В итоге запихнул на дно корзины с грязным бельем, и ещё осталось как раз достаточно времени, чтобы успокоиться и убедиться, что на лице – в отличие от тела – нет синяков. – Нальешь мне чего-нибудь выпить, м? – спросил Джокер. Он ощутимо хромал, а капающая с одежды вода заливала пол. Брюс обратил внимание, что Джокер успел где-то потерять пальто, в котором был ночью, и теперь на нем был лишь костюм-тройка, кажущийся в нынешнем состоянии черным. А из-за потекшего грима, смешанного с кровью, Джокер выглядел еще более сумасшедшим, чем обычно. Пока Брюс ходил за выпивкой, Джокер успел скинуть пиджак прямо на пол, ослабить узел галстука и плюхнуться на диван. Не утруждая себя благодарностью, Джокер взял из рук Брюса бокал и прижал его к царапине на голове. Вокруг нее расползался впечатляющих размеров синяк. Брюс решил, что эту рану Джокер получил уже после того, как упал, в отличие от травмы правого запястья, из-за чего Джокер держал руку несколько неестественно. Эта была на совести Брюса. Джокер прикончил свою порцию виски за один глоток, и Брюс без лишних напоминаний наполнил его бокал заново, после чего взял бокал и для себя. У Брюса было такое чувство, что выпивка ему сегодня еще понадобится. Сев на стул на безопасном расстоянии от Джокера, но не настолько далеко, чтобы пришлось это как-то оправдывать, Брюс внимательно наблюдал за своим гостем. Тот снова прижимал к голове бокал виски, прикрыв глаза и нахмурившись. Брюс не был уверен, следует ли ему что-то сказать или сделать. – Я всего лишь хотел запустить фейерверк,– внезапно выдал Джокер, вздохнув. Его голос был пропитан едва скрытой грустью. Брюсу пришлось напомнить себе, что он, по идее, не должен бы знать, о чем говорит Джокер. – Всего лишь устроить неплохой фейерверк и, может быть, от души повеселиться, но нет, – продолжил Джокер. – Вот что я получаю, когда пытаюсь сделать что-нибудь хорошее, – показав на себя, Джокер наконец открыл глаза и уставился на Брюса. – Сожалею, – пробормотал Брюс за неимением лучшего ответа на это. Джокер разочарованно хмыкнул. – Ты такой милый, – выдал он саркастически. Брюс лишь пожал плечами, он ведь даже не соврал – ему действительно было жаль, что Джокер расстроился из-за порушенных планов, вот только он не жалел, что помешал ему и тем самым предотвратил разрушения и смерти. – Почему ты пришел сюда? – Брюсу было интересно, почему Джокер не отправился в одно из своих убежищ или, как вариант, не попросил помощи у одного из своих людей. – Никто не будет искать меня здесь, – ответил Джокер, и Брюс одарил его растерянным взглядом. Джокер вздохнул и допил виски, Брюс тут же наполнил его бокал снова. – Джимбо охотится на моих парней. А учитывая, сколько в этом мире идиотов, я не верю, что они будут держать свои рты на замке, – пояснил Джокер. – И, если мне повезло, Бэтс думает, что я мертв, и винит в этом себя. – Брюс очень надеялся, что не изменился в лице, пусть Джокер и не обращал на него больше особого внимания. Брюсу следовало бы вызвать полицию. Он еще мог найти оправдание тому, что позволял Джокеру уйти, когда тот не убивал людей и ничего не разрушал, но буквально несколько часов назад Джокер застрелил одного охранника, другого же пришлось госпитализировать – тот встал у Джокера на пути. Это не говоря уже о попытке пустить на воздух добрую половину Готэма. Брюс должен позаботиться о том, чтобы Джокер снова вернулся в Аркхем. – Это была всего лишь годовщина. Кому вообще до них есть дело? – произнес Джокер, и Брюс вдруг понял, насколько тот выглядит усталым. Джокер снова закрыл глаза и глубже погрузился в диван. Брюс едва снова не извинился. На самом деле он никогда не верил, что вся эта суета по поводу годовщины действительно была для Джокера чем-то важным, а не просто частью его обычных игр. Повертев в руках бокал, Брюс оглядел комнату. Теперь ему больше не казалось, что отправить Джокера в Аркхем было правильным решением. – У тебя есть что-нибудь поесть? – Джокер внезапно вскочил на ноги и, поставив бокал с недопитым виски на столик, направился в сторону кухни. Брюсу стало интересно, Джокер хромал из-за их драки или из-за того, что поранился во время падения? Брюс опустошил свой бокал, поставил его на столик и тоже пошел на кухню, где Джокер уже рылся в холодильнике, ища чего бы поесть. – У тебя тут абсолютно пусто, – разочарованно надувшись, выдал Джокер. Брюс не стал подчеркивать, что холодильник буквально забит. Джокер со вздохом прислонился к барной стойке и почесал пропитавшуюся кровью повязку на голове. – У меня, вроде, был антисептик, – произнес Брюс, но Джокер отмахнулся от его предложения. – Со мной все будет нормально. – В качестве доказательства Джокер хлопнул по стойке рукой, только случайно сделал это той, которая была ранена. Брюс сочувственно поморщился, когда Джокер выругался и снова врезал по стойке. – Блять. Как больно, – рассмеявшись, Джокер обхватил запястье другой ладонью. – Ага. Я схожу за антисептиком, – оставив смеющегося Джокера на кухне, Брюс вышел. Он поспешил в ванную, где хранилась хорошо укомплектованная аптечка. На мгновение он задумался, не унести ли на кухню всю аптечку целиком, но понял, что не в том настроении, чтобы отвечать на могущие возникнуть вопросы о количестве медикаментов. Взяв антисептик, бинт и последнюю лейкопластырную повязку и сделав мысленную пометку пополнить запасы, Брюс засунул аптечку обратно в шкаф под раковиной и поспешил вернуться к Джокеру. Тот сидел на полу кухни и чистил мандарин. При виде разбросанных по полу шкурок Брюс нахмурился. Убрав беспорядок, он уселся рядом с Джокером, смочил в антисептике ватный тампон и прижал его к ране на голове. Джокер издал какой-то тихий звук и уставился на Брюса – на этот раз, для разнообразия, без угрозы во взгляде. – Не против, если я воспользуюсь твоим душем перед тем, как ты начнешь со мной нянчиться? – спросил Джокер, когда Брюс взялся за бинт. Брюс озадаченно замер. Наверное, это доказывало, насколько он вымотался – он вообще не думал ни про мокрую одежду Джокера, ни про грязь, покрывавшую его кожу. – Конечно, иди, – кивком головы указал Брюс в сторону ванной. Он проследил взглядом, как Джокер с трудом поднялся и поплелся в указанном направлении. Едва тот скрылся из виду, Брюс тяжело вздохнул и потер глаза. Он просто безумно устал, тут не смог бы помочь и весь кофе мира. Но все же, посчитал Брюс, как-то навредить ему кофе тоже не сможет, потому поднялся с пола и включил кофемашину. Джокер не особо торопился, принимая душ. Брюс даже было забеспокоился, что тот мог поскользнуться и раскроить себе голову или уснуть, но поскольку не слышал звуков удара или падения, то решил, что с Джокером все нормально. Дождавшись, когда кофе будет готов, Брюс с полной чашкой в руке направился в спальню. Ему не хотелось, чтобы Джокер снова надевал свою промокшую одежду, так что, изучив содержимое шкафа, вытащил теплые спортивные штаны и рубашку, хоть и понимал, что те будут Джокеру велики. Поколебавшись немного, Брюс также достал самые теплые носки, какие у него были, не забыл и про чистое нижнее белье. Вернувшись на кухню, Брюс решил соорудить что-нибудь поесть – он вполне мог обходиться без сна, но не без еды, к тому же ему все равно нужно было чем-то себя занять. Джокер вышел из душа как раз к тому времени, когда Брюс закончил с приготовлением нехитрого завтрака. При виде завернутого в полотенца Джокера Брюс изогнул губы в улыбке: одно обернуто вокруг талии, вторым накрыта голова, а третье накинуто на плечи. Уголок последнего полотенца Джокер прижимал к щеке, прикрыв тем самым пол-лица. Если бы перед Брюсом сейчас стоял кто угодно другой, он бы сказал, что тот выглядит очень мило. – Я сделал завтрак, – высказав очевидное, Брюс почувствовал себя немного глупо. Джокер уставился на него безо всякого выражения. Он все еще прикрывал лицо полотенцем, и Брюс, немного расслабившись, отвел глаза в сторону. Ему уже доводилось видеть Джокера без грима, так что он знал, насколько болезненно-бледным тот выглядел под слоем краски, и ему было все равно. Он бы сказал об этом, если бы мог. – Только дай мне сначала тебя подлатать. – Взяв со стойки антисептик, бинты и повязку, Брюс повел Джокера в спальню. Он не стал комментировать слова Джокера, что виски – отличное обезболивающее, когда тот сделал по пути небольшой крюк, чтобы захватить из комнаты бутылку. Брюс не стал включать свет, решив, что им хватит и мягкого утреннего света солнца. Ему хотелось, чтобы Джокер, все еще прячущий лицо за полотенцем, немного расслабился и чувствовал себя более комфортно. Брюс едва удержался, чтобы не предложить поискать для него какую-нибудь помаду. – Садись, – указав на постель, попросил Брюс. – Еще я нашел для тебя кое-какую одежду, – продолжил он, кивнув в сторону стула со сложенными на нем аккуратной стопкой вещами. Джокер с секунду поразмыслил над чем-то, пожал плечами и, скинув с себя все полотенца, забрался на кровать спиной к Брюсу и лениво потянулся. Брюс с отсутствующим выражением на лице уставился на Джокера. Ему следовало бы знать, что Джокер не испытывает никаких затруднений в том, чтобы раздеться перед ним догола. Вот только сам Брюс ощутил неловкость и отвел глаза от выставленной напоказ обнаженной спины. Глянув на Брюса поверх плеча, Джокер фыркнул. – Я тебя умоляю. Не надо так меня стесняться, это не настолько мило, как ты думаешь, – с неодобрением во взгляде заметил Джокер. Мысленно встряхнувшись, Брюс смочил в антисептике чистый ватный тампон и подошел к Джокеру. На мгновение он замер в нерешительности, но затем сел на кровать и убрал с лица Джокера влажные волосы. Тот настороженно наблюдал за начавшим обрабатывать ссадину на его лице Брюсом, но, не заметив никакой реакции на бледность своей кожи, медленно расслабился и облизнул пересохшие после душа губы. Это было странно – обращаться с Джокером столь бережно. Тщательно прочистив рану и убедившись, что в нее ничего не попало, Брюс воспользовался возможностью хорошенько рассмотреть, как Джокер выглядит в действительности. Все еще с влажными волосами после душа, с прикрытыми глазами, он выглядел иначе. Брюс бы назвал его спокойным, если бы тот не постукивал беззвучно пальцами по кровати. Белую в обычном состоянии кожу сейчас разукрасили синяки и царапины всевозможных расцветок и форм. Брюс ощутил укол сожаления, обнаружив синяк в форме отпечатка ступни на ребрах. Не говоря ни слова, он в качестве извинений – пусть Джокер и не знал об этом – принялся обрабатывать остальные царапины и повреждения. Джокер, приподняв голову, одарил Брюса ленивым, но любопытным взглядом. – Дай мне посмотреть твое запястье, – закончив обрабатывать ранки и протянув руку, попросил Брюс – настолько мягко обращаться к Джокеру ему еще не доводилось. Джокер неохотно протянул свою руку и принялся внимательно наблюдать за его действиями. Брюс скривился, увидев, насколько распухло запястье, а уже начавший наливаться цветом внушительный синяк заставил его почувствовать себя еще хуже из-за того, что он натворил. – Думаешь, оно сломано? – спросил Брюс, на что Джокер лишь пожал плечами. – Не знаю, – осторожно повертел Джокер запястьем. – Скорее всего, нет. Такое чувство, что поврежден хрящ, – продолжил он, после чего снова протянул руку Брюсу, который решил довериться мнению Джокера и просто перебинтовал его запястье. – Готово, – возвестил Брюс, закончив с перевязкой. Какое-то время оба сидели в уютной тишине. Брюс продолжал удерживать руку Джокера и рассеянно выводил пальцем круги на забинтованном запястье. Джокер с любопытством смотрел на Брюса, но тот – слишком погруженный в свои мысли, изучающий бледную кожу Джокера – этого совершенно не замечал. – О чем думаешь? – тихо спросил Джокер. Резко вынырнув из своих раздумий, Брюс тут же отпустил руку Джокера и отвернулся, стараясь скрыть расползающийся по лицу яркий румянец. – Ни о чем. Я просто устал, – ответил Брюс, игнорируя веселый взгляд Джокера. – Оно и видно, – отозвался Джокер, его голос буквально сочился сарказмом. Джокер подался вперед, вторгаясь в личное пространство Брюса, чтобы заглянуть ему в лицо, и Брюс усилием воли заставил себя остаться неподвижным, когда Джокер уставился ему прямо в глаза, глядя, казалось, в самую душу. Брюс не знал, что именно Джокер пытался разглядеть, но очень надеялся, что тот не сможет этого отыскать. Брюс не осмелился пошевелиться, даже когда Джокер приблизился настолько, что он мог почувствовать его дыхание на своей коже. Брюс был слишком хорошо знаком с такой ситуацией – он оказывался в подобных много раз, будучи Бэтменом, так что прекрасно знал, чего добивается Джокер. Сейчас Брюс – как и раньше – пытался побороть нарастающее внутри эмоциональное возбуждение. Уголки губ Джокера приподнялись в плутовской улыбке, и он подался еще ближе, так что их носы соприкоснулись. Брюс едва не задрожал, ощутив одновременно предвкушение и желание сбежать. Ему следовало отстраниться, но он очень устал, и у него совсем не было энергии, чтобы сопротивляться. Не отстранился Брюс и тогда, когда губы Джокера прижались к его собственным. Пальцы Джокера вплелись в его волосы, языком он приоткрыл ему рот – Брюс позволил ему проделать все это. Брюс позволил себе раствориться во вкусе губ Джокера, ощутив губами столь хорошо знакомую усмешку. Всего этого было слишком много и слишком мало, Брюс зарылся пальцами во влажные волосы Джокера, наклоняя его голову, чтобы перехватить инициативу в поцелуе. Джокер застонал и достаточно сильно прикусил губу Брюса – до крови. Затем прихватил губами место укуса, лизнул и протолкнул язык ему в рот – Брюс ощутил вкус собственной крови. Перехватить контроль Брюсу не удалось. Джокер, оттягивая его голову за волосы, то с силой впивался в рот Брюса поцелуем, то нежно проходился по его кровоточащей губе языком. От Джокера пахло мылом Брюса и антисептиком, и Брюс не был способен ни на что, кроме как продолжать начатое. Все еще прижимаясь к его губам своими, Джокер расхохотался, отчего Брюс резко отшатнулся и, тяжело дыша, шокировано уставился на Джокера, скалящего зубы в ухмылке. – А ты полон сюрпризов, – промурлыкал Джокер и попытался снова притянуть его в свои объятия, но Брюс не сдвинулся с места. Он просто не мог этого сделать. Сузив глаза, Джокер впился ногтями ему в спину, и Брюс понял: ещё немного, и станет действительно больно. Но тут глаза Джокера вернулись в норму, он отпустил Брюса и, потеряв равновесие, распростерся на кровати. Затем поднял на него взгляд и одарил почти нежной улыбкой. Кровь на губах причудливо пародировала привычную помаду. – Ты вроде приготовил завтрак? – ласково спросил Джокер, и Брюсу показалось, что ему предложили легкий способ выйти из этой ситуации. Он схватился за него обеими руками. – Ага. Пойду посмотрю, что там, – он тут же вскочил с места, глядя куда угодно, только не на Джокера. Игнорируя раздавшийся за спиной приглушенный смех, Брюс покинул комнату как можно быстрее. Остановился Брюс, лишь оказавшись на кухне. Он прислонился к стойке, тяжело дыша и стараясь унять дрожь. Он поверить не мог в то, что только что целовался с Джокером. Он, конечно, думал об этом раньше, но все эти мысли были лишь естественным следствием непростых взаимоотношений, установившихся между ними. Брюс многие годы твердил себе, что все его мысли, сны и фантазии о Джокере возникали лишь из-за накала их противостояния, из-за слов Джокера, что они принадлежат друг другу, и из-за всех тех шуточек, намеков и всяких нежностей, которыми Джокер его одаривал в то время, когда они пытались разодрать друг друга в клочья. Возможно, что-то из всего этого осело в глубинах сознания Брюса и разрослось, превратившись в нечто порочное, что и подтолкнуло его к Джокеру. Досчитав до десяти, Брюс взял себя в руки. Встряхнувшись и стараясь не обращать внимания на трясущиеся руки, он сосредоточился на завтраке. Кофе уже успел остыть, так что Брюс заварил еще. Джокер появился только тогда, когда он уже успел налить себе чашку свежего кофе и взять сэндвич. Джокер смыл с лица кровь, надел приготовленную для него одежду, и Брюс был ему за это признателен. – А ты знаешь толк в удобных вещах, – Джокер раскинул руки в стороны, чтобы показать, насколько велика ему одежда. Брюс едва не улыбнулся, когда Джокер с глуповатой улыбочкой на лице прокрутился на месте, помахав рукавами — настолько длинными, что они полностью скрывали его пальцы. – Бери сэндвич, – указал Брюс на тарелку, стоящую на кухонном острове. Направляющийся прямиком за кофе, Джокер сцапал один из сэндвичей по пути. Брюс протянул ему чашку и отошел с дороги: соблюдение дистанции его личное дело. Джокер, приподняв бровь, бросил на Брюса взгляд, но ничего не сказал, лишь расположился со своим завтраком на полу. Запихивая бутерброд в рот, он с задумчивым видом рассматривал Брюса, но тот изо всех сил игнорировал чужой взгляд и, пытаясь не зевать, попивал свой кофе. – Теперь ты выглядишь усталым, – заметил Джокер, и Брюс едва не сказал ему, что после двух суток без сна это неудивительно, но передумал. – Ты и сам выглядишь не лучше, – вместо этого произнес Брюс, бросив взгляд на темные круги под глазами Джокера. Тот рассмеялся и пожал плечами, прежде чем спросить с лукавой улыбкой: – Мне лечь на диване? Брюсу захотелось стереть это выражение с его лица ударом кулака, но он сказал себе, что не купится на провокацию, не скажет Джокеру, что не против, чтобы тот расположился в его кровати. – Я к тому, что ты выглядишь немного взбудораженным. Не стесняйся и пережди свой кризис в тишине и покое. – Когда Брюс скривился в ответ, ухмылка Джокера стала лишь шире. – Делай как хочешь, – бросил Брюс не подумав. Глаза Джокера опасно блеснули, и Брюс понял, что еще пожалеет о своих словах. Он быстро дожевал сэндвич, допил кофе и, не говоря ни слова, спешно – насколько позволяли усталые ноги – убрался подальше от Джокера. В спальне, чтобы занять себя, собрал бинты, подобрал с пола скинутые Джокером полотенца и отнес их в ванную. При виде разбросанной по полу промокшей одежды Брюс тяжело вздохнул. Пару секунд рассматривал вариант оставить все как есть, но затем понял, что Джокер отвяжется от него быстрее, если получит возможность снова надеть свои вещи, потому подобрал их и отнес сушиться. Закончив с этим, Брюс со стоном плюхнулся на кровать, убеждая себя, что всего на минутку – расслабиться. Ведь если оставить Джокера без присмотра, тот натворит глупостей. В итоге задремал и не услышал, как тот вошел в комнату, но резко проснулся, едва Джокер забрался в постель и натянул на них одеяло. – Поспи немного, сладкий, – пробормотал Джокер, устроившись у Брюса под боком. У Брюса не осталось и капли сил, чтобы его оттолкнуть, поэтому он покорился судьбе и позволил себя обнять. Он уснул под звук тихого дыхания, чувствуя прижимающееся к нему тело Джокера.

***

Альфред знал, что с ним что-то происходит, и Брюс видел, что тот прилагает все усилия, чтобы не начать расспросы. Из-за того, что приходилось скрывать от Альфреда правду, Брюс чувствовал себя ужасно. Но лучше так, чем рассказать ему про Джокера. Тим тоже начал что-то подозревать, но ему пришлось уехать в школу на несколько недель, против чего Брюс ничуть не возражал. Он еще мог справиться с одной парой любопытных глаз, но две – уже чересчур. Брюс рассеянно прикоснулся к губам, глядя в экран компьютера расфокусированным взглядом. Он все еще чувствовал жжение в том месте, куда Джокер укусил его две недели назад. Брюс надеялся, что после поцелуя с Джокером сможет избавиться от этой потребности, но вместо этого продолжал прокручивать в голове тот момент снова и снова. Ему хотелось снова ощутить губы Джокера на своих. – Мастер Брюс? – обеспокоенный голос Альфреда выдернул Брюса из мыслей, и он тут же опустил руку. – Я в порядке, просто думаю, – отозвался Брюс, снова сосредоточившись на мониторе. В Готэме, похоже, наступило небольшое затишье. Брюс хоть и опасался, что оно бывает лишь перед бурей, но всё равно радовался возможности немного отдохнуть. Поставив перед Брюсом чашку чая, Альфред бросил взгляд на экран, но никак не прокомментировал увиденное – самую свежую копию дела на Джокера из Аркхема. Брюс благодарно кивнул и со вздохом откинулся на спинку кресла. Он уже несколько часов пялился в экран, отчего у него начали болеть глаза, поэтому он потер их, чтобы уменьшить ощущение жжения. Вот уже час он вчитывался в описание последнего диагноза, поставленного Джокеру, и пытался убедить себя, что доктора Аркхема знают, что делают, и что им удастся когда-нибудь найти способ ему помочь, вот только они как никогда казались совершенно некомпетентными. – Есть хоть один шанс, что этой ночью вы будете отдыхать? – спросил Альфред. – Я ненадолго, – пообещал Брюс, ободрительно улыбнувшись. Альфред недоверчиво приподнял бровь и медленно кивнул, но Брюс оставил это без внимания, взявшись за чай. Сделав глоток, он тут же пожалел об этом – обжег язык. От Брюса не укрылась легкая усмешка, появившаяся на губах Альфреда перед тем, как тот вышел, оставляя его наедине с мыслями. Допив чай, Брюс облачился в костюм и вышел на патрулирование. Предотвратив пару грабежей и присмотрев за маленьким ребенком, который шел домой по темным улочкам города, Брюс почувствовал, что смог отвлечься – помогла ставшая для него будничной работа. Он прикладывал максимум усилий, чтобы не думать о Джокере, но мысли о нем все равно постоянно всплывали в голове. И, если говорить начистоту, несколько раздражало то, что Джокер не пытался выйти с ним на связь после того поцелуя, так что Брюс продолжал беспокоиться, не сделал ли он что-то не так. Он пытался не думать о том, что, возможно, ему следовало пойти на поводу желаний Джокера, поцеловать его в ответ и посмотреть, к чему все это их приведет. Брюс выкинул все мысли о Джокере из головы, прежде чем заглянуть в полицейское управление Готэм Сити, проверить, есть ли у Гордона что-нибудь для него. – Никаких следов Джокера? – спросил Гордон, когда он приземлился на крышу. Брюс, прикусив кончик языка, отрицательно покачал головой. – Что ж, надеюсь, он никогда не вернется, – Гордон слегка приподнял кружку с кофе. Брюс раздраженно нахмурился, радуясь, что из-за маски Гордону этого не видно. Он не был до конца уверен, почему не рассказал о том, что Джокер жив, – достаточно было упомянуть якобы ходившие слухи. Брюсу не хотелось тщательно копаться в причинах, по которым он защищал Джокера. Во всяком случае не сейчас, потому что именно этим он и занимался: защищал Джокера. Если Гордон будет знать, что тот жив, то снова откроет на него охоту, а Брюс не собирался в этом участвовать. – Кого я обманываю? – вздохнул Гордон, прежде чем Брюс произнёс хоть слово. – Этот клоун, словно долбаный отскакивающий от любой поверхности резиновый мячик, всегда возвращается обратно. – Может быть, в этот раз он отскочит не так быстро, – предположил Брюс. Гордон фыркнул и покачал головой. Брюс решил, что ему пора и, дождавшись, пока Гордон повернется к нему спиной, растворился в тени. Брюс патрулировал улицы почти до рассвета. Он из чистого упрямства проверил все известные ему укрытия Джокера, но так ничего и не обнаружил и для возвращения домой выбрал маршрут, проходящий мимо квартиры Джокера в Ист-Энде, чтобы таким образом проверить, дома ли тот, не вызывая подозрений. Свет не горел во всем здании, так что Брюс не был уверен, действительно ли Джокер дома, а зайти в квартиру, чтобы убедиться, не мог по вполне понятным причинам. Оставалось лишь надеяться, что тот отдыхает, позволяя своему телу излечиться. Когда Брюс вернулся, Альфред все еще бодрстовал и выглядел настолько уставшим, что пришлось отправить его спать. Брюс на автопилоте привел себя в порядок и, уже лежа без сна в постели и бездумно вертя в руках телефон, начал осознавать, что, возможно, не настолько – как ему прежде казалось – контролирует ситуацию, в которую позволил Джокеру себя втянуть. Глядя на номер, который Джокер использовал для СМС, Брюс думал, не позвонить ли по нему, или хотя бы послать сообщение, чтобы спросить, все ли у того в порядке. Но тут же, насмешливо фыркнув, отбросил эту идею – он не собирался давать Джокеру столько власти над собой. Джокер объявится сам, тогда, когда ему вздумается. Но, даже положив телефон на прикроватную тумбочку и повернувшись к ней спиной, Брюс не мог перестать волноваться: вдруг что-то случилось. Брюс старался не показывать свою тревогу за Джокера, особенно в присутствии Альфреда, поэтому, когда в Аркхеме случился массовый побег, ощутил чуть ли не благодарность за это. Он лишь надеялся, что эта возможность отвлечься не обернётся горою трупов. Разбираться с Аркхемом Брюс предоставил Дику, вернувшемуся из Бладхейвена на помощь, сам же вместе с Тимом занялся теми, кому удалось сбежать. Оставив поимку заключенных, не представляющих большой угрозы, Тиму и полиции, Брюс сосредоточился на том, чтобы как можно быстрее выследить наиболее опасных беглецов. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы обнаружить Крейна, и Брюс постарался не ухмыляться, когда тот выругался с таким видом, будто сдерживается, чтобы не топнуть от досады ногой. Когда Брюс надевал на него наручники и передавал Гордону, Крейн даже не пытался сопротивляться. Однако Брюс считал, ему очень повезло, что он успел поймать его до того, как тот добрался до своего тайника с токсином страха, – справиться с Крейном, одетым в вылинявший комбез, выданный ему в Аркхеме, было куда легче, чем если бы тот был в костюме Пугала. – Я даже еще ничего не сделал! – предпринял последнюю попытку возмутиться Крейн, когда Брюс передавал его в руки полиции. Тетча и Дента удалось выследить до рассвета, но вот след Нигмы Брюс потерял. Сдавая Дента в Аркхем, вновь оказавшийся под контролем персонала, Брюс сказал себе, что трое из четверых тоже весьма неплохо. – Может, тебе лучше сосредоточиться на поисках клоуна и оставить остальных в покое? – проворчал Дент, когда Брюс тащил его вверх по ступенькам лестницы лечебницы. Брюс лишь стиснул крепче зубы, но ничего не сказал. Хотя его немного разозлило, что Дент напомнил ему про Джокера именно тогда, когда наконец-то удалось выкинуть его из головы. – А может, тебе просто не хочется бросать его сюда, со всеми остальными? – насмешливо продолжил Дент. Брюс напомнил себе, что практически все знали об одержимости Джокера им, а люди порой – в особенности преступники – любили тыкать этим ему в лицо или, как минимум, намекать, что это взаимно. Брюсу никогда не нравились подобные домыслы, но сейчас, после того, что случилось между ним и Джокером во время их последней встречи, они жалили совершенно иначе. Брюс без единого слова сдал Дента на руки ожидающим его охранникам и тут же направился прочь. – Эй, что за спешка? – окликнул Брюса Дик. Брюс, пересекающий мощеный двор широким шагом, не стал замедлять ход, чтобы подождать Дика, но тому удалось его нагнать. – Что-то не так? – окинув Брюса изучающим взглядом, спросил Дик. – Мы можем поговорить об этом? Или ты собираешься сидеть в мрачной задумчивости? – Брюс ничего не ответил. – Значит, в задумчивости, – кивнув, серьезно заключил Дик. Брюс не возражал, когда Дик залез на пассажирское сидение и принялся трепаться о том, чем занимался в Бладхейвене. Это было здорово и так знакомо, что Брюс даже немного расслабился. Дик сказал, что заскочит в поместье поздороваться с Альфредом и Тимом, и Брюс ответил, что те будут счастливы его видеть. Альфред очень обрадовался возвращению Дика, и эти двое тут же, понизив голоса, начали шептаться о чём-то, для ушей Брюса – совершенно очевидно – не предназначенном. Когда несколько минут спустя из душа вышел Тим, его также, едва он успел поздороваться с Брюсом, втянули в эту заговорщицкую беседу. Брюсу было все равно, он сосредоточился на том, чтобы выбраться из костюма, после чего ушел в душ, где очень долго простоял под струями горячей воды. Он собирался поспать несколько часов, после чего найти Нигму и одновременно с этим приложить максимум усилий, чтобы отыскать Джокера. Однако, несмотря на все усилия, Брюсу не удалось найти ни того, ни другого. Обоих спустя неделю захватила полиция во время перестрелки с мафией, которую те устроили посреди бела дня. О чем Брюс узнал из новостей, испытав смесь разочарования и разлившегося по телу облегчения. Джокер пнул в голову одного из пытавшихся задержать его полицейских, и Брюс при виде этого участливо поморщился – пусть Джокер и не выглядел силачом, но бить умел. Брюс не понаслышке знал о том, что сила его ударов — настоящий сюрприз для противника. Джокера вместе с Нигмой оттащили прочь. Джокер как резаный орал на окружавших их людей, Нигма же, похоже, пытался торговаться с ведущим его к машине полицейским. Брюсу показалось, что среди арестованных он увидел людей Черной Маски. – Будем надеяться, что какое-то время мы их не увидим, – раздался из-за плеча Брюса голос Альфреда. Брюс кивнул, хоть и не был уверен, что разделяет эту надежду. В глубине души он хотел бы увидеться с Джокером до его поимки, но в то же время возвращение Джокера в Аркхем принесло ему облегчение: можно наконец дышать намного свободнее.