Часть 2
26 декабря 2018 г., 16:26
На следующий день подросток просыпается в самом хорошем настроении, которое у него когда-либо было. Первым делом он желает доброго утра Юнги по смс и только потом начинает собираться в лицей.
После уроков он договаривается с ТэГуками и Намджуном встретиться в любимом кафе, чтобы сразу всё всем рассказать и не повторяться по сто раз.
Первым, помимо Чимина, приходит Тэхён.
— ЧимЧим! — Вопит он через всё кафе и, подбежав, радостно обнимает друга.
— Привет, Тэ, — улыбается тот и кивает на место напротив себя.
— Чёрт, я так хочу услышать эту потрясную историю! — Восклицает Ким и привычным жестом берёт в руки меню, чтобы занять себя прочтением блюд, которые знает наизусть, но без этого он просто не отстанет от Пака.
— Я понимаю, но не думаю, что она настолько уж потрясна, — мнётся розоволосый и видит практически одновременно входящих в заведение Джуна и Чонгука.
— Да ты шутишь! Она была потрясна ещё с самого первого самолётика, — возмущается Ким и, увидев своего парня, двигается к окну, освобождая для него немного места. Ну, по крайней мере, это первое, что он делает по отношению к нему. Второе — целует его на глазах у порядка пятидесяти людей.
— Дети вообще распустились, — бурчит усаживающийся за стол рядом со смущённым братом Намджун.
— Кхм, для чего я вас позвал, — начинает тот, вынуждая парочку оторваться друг от друга.
— Ох, это похоже на сцену из фильма! — Вскрикивает Тэхён, хлопая Чона по коленке, — ты должен сказать сейчас, что выходишь замуж, а мы, — он обводит рукой всех, исключая самого Пака, — драться за звание друга жениха! Ну, или подруги невесты, — смеётся он и получает на это два удивлённых взгляда и щипок под ребро, — что? Я просто шучу, — обижается он, но тут же оттаивает, как только Чимин снова открывает рот.
— Так вот, замуж я пока, к счастью, не выхожу, а вот парнем, похоже, скоро обзаведусь, — опуская глаза говорит он и, слыша тишину в ответ, снова возвращает их на парней.
— Так он ещё не предложил тебе встречаться? — Как-то серьёзно спрашивает Намджун, и всем присутствующим становится не по себе от его тона.
— Ну, мы пока не обсудили это, — Чимин нервно трёт шею и пытается найти поддержку в глазах Тэхёна. Тот улыбается ему и молча пинает Джуна под столом.
— Всё в порядке, ЧимЧим, вы виделись всего раз, я уверен, он просто забыл об этом и сегодня исправится, да? — Ким с надеждой смотрит то на своего парня, то на Намджуна, и те, сдавшись, кивают.
— Ладно, хорошо, рассказывай, а там посмотрим, — говорит Джун, и, когда им приносят заранее сделанный заказ, Чимин, наконец, расслабляется. Он рассказывает всё с самого начала и до конца: с той своей мысли про дедушку-инвалида и до сегодняшнего утра, когда на своё «Доброе утро, хён~» получил в ответ «Доброе, малыш) У тебя будет прекрасный день, улыбнись!».
— Вау, — это то, что выдыхает Тэхён, когда Пак замолкает в ожидании реакции друзей, — нет, правда, ВАУ, — ещё громче повторяет он, хотя его и так слышало всё кафе. Ну, теперь и вся улица.
— Да, это правда, удивительно, — поддерживает Чонгук, думая, что он не был настолько романтичным по отношению к Тэхёну и обещая себе обязательно это исправить.
— Честно говоря, я не думал, что хён способен на подобное, — смеётся Намджун, и Чимин вспоминает.
— Точно! Хён, почему ты не сказал мне, что он твой друг? Почему раньше не познакомил? Может быть, мы бы уже давно были вместе, — обиженно заявляет он, скрещивая руки на груди.
— Он запретил мне говорить хоть слово об этом. Он и так проебался, когда увидел тебя тогда в парке и не ушёл сразу, — спокойно отвечает Нам, а у розоволосого от этого разливается непонятное тепло на сердце: значит, Юнги действительно хотел устроить ему настоящую сказку с тайным поклонником. И, нужно сказать, ему это вполне удалось.
— Ладно, прощаю, — смеётся он и бросает взгляд на часы.
— Да, нам тоже пора, — читает его мысли Чонгук, — мы с Тэ сегодня хотели кое-куда сходить, да, Тэхённи? — Он незаметно поигрывает бровями, глядя на красноволосого, и тот ни черта не понимает, но уверенно кивает остальным.
— Ага, а у меня ещё курсовая, так что, удачи, Чим, и до встречи, — поддерживает их Намджун, и все трое оставляют ничего не понимающего Чимина одного. Он озирается по сторонам в поисках официанта, и, не найдя его, решает подождать. А когда поворачивается, видит напротив себя…
— Юнги-хён?! — Получается слегка истеричней, чем он планировал, но ему плевать, ведь появление Мина здесь было крайне неожиданным.
— Ты хотел видеть кого-то другого, малыш? Мы встречаемся всего день, а ты уже хочешь изменить мне? — Наигранно обиженно качает головой старший и берёт в руки нож и вилку, чтобы разрезать бифштекс. Пак только сейчас замечает, что сервировка стола таинственным образом сменилась и стала похожа на ужин влюблённой пары. Хотя, это не так далеко от правды.
— Но… Мы не встречаемся, — тихо протестует он, с восторгом наблюдая за тем, как красивые пальцы Юнги ловко обращаются со столовыми приборами.
— М? Ты отказываешь мне, детка? — Мин вскидывает бровь, продолжая спокойно поглощать мясо. Розоволосый сильно удивляется его спокойствию.
— Ты даже не предлагал! — Возмущается он и почему-то думает, что сегодняшний вечер пройдёт в более напряжённой обстановке, нежели вчерашний.
— Разве? Хм, я думал, ты всё понял, — парирует Юнги, но Пак слишком взвинчен, чтобы понять, что он просто отбивает ему его же шутки.
— Я… Хён, — обессиленно выдыхает он, готовясь расплакаться в любой момент. Вчера Юнги был добрее к нему, ему больно сейчас от его ровного тона.
— Что? Разве я не предупреждал тебя, что со мной играть плохо, малыш? — Мин прекрасно чувствует его настроение, поэтому сжаливается над бедным ребёнком и, оставив еду на потом, уделяет всё своё внимание ему.
— В смысле? Да, ты предупреждал. Я должен извиниться? — Чимин до сих пор не понимает, что сделал не так, поэтому, когда старший пересаживается к нему и, взяв его руку в свою, заглядывает в глаза, он абсолютно теряется.
— Расслабься, Чиминни, я просто испытываю твоё терпение, — смеётся он и через секунду становится серьёзным, — Пак Чимин, согласен ли ты стать моим парнем? Официально? — Произносит он, и у младшего приоткрывается рот.
— О, боже мой, — выдыхает он, в который раз чувствуя себя героиней мелодрамы, — да, да, чёрт возьми, конечно, ты придурок, хён! Я испугался, — одним потоком выпаливает он, но затыкается сразу же, как Юнги притягивает его в свои объятия.
— Прости, малыш, — шепчет он, мягко поглаживая его по спине.
— И ты меня, — тихо отзывается Пак, обвивая его шею в ответ.
— А теперь вернёмся к нашему второму свиданию, — говорит Юнги спустя пару минут и нехотя выпускает младшего из своих рук. Чимин счастливо кивает и последующие три часа улыбка не сходит с его лица.
Снова довезя теперь уже своего парня до дома, Юнги тянется к бардачку и достаёт оттуда…
— Самолётик! — Радостно вскрикивает Чимин, сразу же протягивая к нему руки.
— Даже два, детка, — смеётся Мин, вытаскивая второй с заднего сидения, — я вчера забыл про него, так что сначала прочти его, а потом этот, — говорит он, с нежностью наблюдая за тем, как Пак аккуратно разворачивает первую записку. Но видеть, как он читает его послания из-за стекла машины — это одно, а вот в самой машине — совсем другое, поэтому он останавливает его, положив руку поверх бумаги. Чимин непонимающе смотрит на него, — дома, малыш, пожалуйста, — просит Юнги, отводя взгляд. Это первый раз за два дня, когда младший видит его смущение.
— Ох, хорошо, хён, я напишу тебе, — улыбается он, не желая испытывать его нервы, которые, он уверен, не особо крепкие по отношению к нему.
— Да, буду ждать, Чиминни, — кивает Юнги и несколько секунд думает, стоит ли ему поцеловать его сейчас или ещё слишком рано. Всё-таки решает не торопить события и просто отпускает подростка домой. Чимин и сам хотел получить поцелуй, но он тоже прекрасно понимает, что у них и так всё бежит вперёд паровоза, так что он только дарит старшему улыбку и идёт в квартиру, мягко прижимая к себе целых две записки. Уже в своей комнате он сразу же садится на кровать и открывает ту, с которой начал.
Мне очень понравилось наше свидание, малыш~ Как я и говорил, твоя улыбка самая прекрасная в мире. Я всегда хочу быть тем, кто её вызывает.
Чимин только улыбается на это, мысленно благодаря Юнги за каждое слово в этом послании и открывает следующий самолётик.
Наше второе свидание прошло не менее хорошо, чем вчерашнее, ведь так? Ты очень очаровательно смущаешься, детка~ Надеюсь, никто кроме меня не сможет вызвать в тебе такие эмоции) Я так сильно хочу почувствовать вкус твоих губ, уверен, они слаще, чем тот десерт, который мы ели сегодня.
А вот после этого послания розоволосый безумно хочет зарыться лицом в подушку и никуда оттуда не вылазить.
— Что ты вообще себе позволяешь, хён? — Вслух спрашивает он, с покрасневшими щеками воссоздавая самолётики и ставя их ко всем остальным. После этого он отвлекается на уроки, еду и прочие дела и телефон берёт в руки только ближе к ночи, чтобы написать причине своего вечного смущения.
красивую мерзкую улыбку, — одна сумасшедшая девушка позвала меня в кафе, — Джун драматично замолкает, ожидая хоть от кого-нибудь вопроса, почему девушка сумасшедшая. Однако никого из парней не волнует это, и ему приходится отвечать самому, — ты поймёшь позже, почему она сумасшедшая, — он обращается исключительно к Чимину, делая вид, что Джина здесь нет, — я, как дурак, согласился, потому что позвала она под предлогом помочь ей с программой, в которой она не разбирается, но очень хочет разобраться, — здесь Сокджин прислушивается уже внимательнее, потому что закадровую историю он никогда не слышал, да и не думал, что услышит, — в общем, я пришёл, она сначала и правда показала мне какую-то детсадовскую прогу, потом предложила отвлечься и выпить кофе. Я согласился, и в процессе она сказала, что позвала меня для того, чтобы признаться в симпатии. Я опешил, так как это был, в принципе, первый раз, когда кто-то говорил мне подобное, ну и выпалил ей, что я гей, — Джун замолкает на секунду, а вот слушатели, наоборот, оживают.
— Ты гей? — В один голос шокированно спрашивают они, и Наму становится не по себе от двух удивлённых взглядов в свою сторону.
— Эм, да, — он неловко потирает шею, отводя глаза, ведь если на Сокджина ему, по большому счёту, всё равно, то вот перед Чимином стыдно.
— Вау, я не знал, хён, — Пак пялится на него удивлённым взглядом ещё пару минут, а после просит продолжить историю.
— Да, в общем… Когда я это сказал, эта бешеная вскочила и залепила мне пощёчину! — Восклицает он, а парни словно на себе чувствуют эту мерзкую боль, — естественно я тоже подскочил, спросил, какого чёрта, а она полезла драться, — Джун качает головой, вспоминая этот не самый приятный день в своей биографии и завершает рассказ, — а этот тоже сумасшедший, — он усмехается, кивая на Джина, на что тот возмущённо дуется, — подлетел к нам со скоростью света и вылил на меня несколько стаканов воды! — Намджун в сердцах хлопает рукой по столу, и Чимин, не выдержав, начинает громко смеяться.
— Я не могу… Это так… Так смешно и стрёмно… Я должен рассказать об этом Юнги… И Тэ… И Гуку… — угарает он, скатываясь под стол. Сокджин, тем временем, останавливает приготовление оливье и поворачивается к смущённому Намджуну.
— Чёрт, я не знал, Джун, — говорит он, кусая от волнения губы. Когда он увидел в своём кафе разворачивающуюся драку между парнем и девушкой, то без сомнений посчитал парня виноватым, — прости, я не должен был вмешиваться, — тихо произносит он, чувствуя себя самым последним гадом на этой Земле.
— Да ладно, проехали, — отмахивается Нам.
— Нет, я должен искупить свою вину, что я могу сделать? — Настаивает Джин, и на этих словах Чимин затихает и надеется, что его брат не будет настолько глупым и не упустит такую возможность.
— Хм, тогда… Одно свидание, — ухмыляется Джун, Пак гордится братом, а у Джина отвисает челюсть.
— В смысле? Свидание в моём кафе? Да, можно устроить, но с кем? И… — бессвязно начинает бормотать Сокджин, снова уделяя внимание овощам.
— Нет, с тобой. Одно свидание с тобой, — твёрдо произносит Намджун, от чего Чимин, как в тот раз с ТэГуками, едва сдерживает шипперский писк.
— Ох, оу, эм, я… — Джин заметно начинает волноваться, но по тому, как покраснели его щёчки, можно запросто сказать, что он не против, — хорошо, я согласен, — ожидаемо кивает тот, вызывая у Намджуна победную улыбку. От ненависти до любви, как говорится. Внезапно в квартире раздаётся трель дверного звонка. Парни переглядываются, молча спрашивая, кто кого ждёт, но, наткнувшись на такие же непонимающие взгляды, отправляют открывать хозяина. Глянув в глазок, Чимин видит незнакомого парня довольно приятной внешности. Недолго думая, он распахивает дверь.
— Здравствуйте, — радостно улыбается парень, — а где Сокджин-хён? — Спрашивает он, вынуждая Пака с огромными глазами повернуться к старшим, которые выглядывают из-за стены кухни.
— А, ой, я забыл! — Спохватывается Джин и рукой приглашает гостя войти. Чимин уже даже не порывается ничего узнавать.
— Меня зовут Чон Хосок, — представляется, наконец, незнакомец, вальяжно проходя за Кимом на кухню.
— Очень приятно, — почти одновременно говорят остальные, а Сокджин протягивает парню фартук. Даже Чимин не знал, что они у них есть.
— Вообще, он доставщик, но и мой хороший друг, который умеет готовить просто божественные салаты, поэтому я не мог не позвать его, — поясняет Джин, пока Пак с Джуном всё ещё сверлят бедного Хосока ожидающими взглядами.
— А, хорошо, тогда ты тоже останешься на нашу вечеринку, — не спрашивает, а утверждает розоволосый, внутренне радуясь, что ему впервые удастся устроить настоящий праздник.
Через несколько минут пребывания Хосока в квартире, Сокджин расслабляется (видимо, почувствовав поддержку хоть какого-то близкого человека) и начинает шутить над всем, что видит. Поначалу все смеются с шуток, но после — уже просто с его заразительного смеха и абсолютной тупости того, что он говорит. Хотя, Намджун, похоже, потихоньку западает на него всё больше. Чимин безумно наслаждается компанией старших и чуточку жалеет, что рядом нет Тэхёна с Чонгуком — с ними он бы вообще задохнулся от смеха, потому что только Тэ может поддержать абсолютно любой бред и превратить его в философскую /нереально смешную/ беседу. Но долго грустить ему не приходится, поскольку ТэГуки приходят на целых сорок минут раньше назначенного времени (19:00).
— Мы ничего не пропустили? — С ходу спрашивает Тэ, быстро избавляясь от зимней одежды.
— Много чего, — смеётся Чимин, но тут же обещает ему всё рассказать, потому что выражение лица Кима с счастливого до грустного меняется меньше, чем за секунду.
— О, хён, а ты что здесь делаешь? — Чонгук, поздоровавшись со всеми, впивается взглядом в Хосока, который смотрит на него точно так же, явно не ожидая увидеть его тут.
— Хочу спросить у тебя то же, — удивляется он, пока Тэхён осторожно обходит своего парня и незаметно пробирается к Джину на кухню.
— Я здесь с Тэ, и Чим — мой друг, — скомкано поясняет он, поглядывая на, как обычно, ничего не понимающего Пака.
— Ну, а меня Джин-хён позвал, — хмыкает Хо и кивает на кухню.
— Да уж, мир точно тесен, — качает головой Гук и уже хочет ретироваться ко всем, но розоволосый ловит его за руку.
— Ты знаешь его? — Удивлённо спрашивает он, сразу же отпустив его запястье, а то мало ли, у Тэхёна, как он однажды сказал, уши и глаза везде.
— Хм, естественно, я знаю своего родного брата, — смеётся Чон, и вот теперь Чимин офигевает по-настоящему.
— Вау, неожиданно, — честно выдыхает он, однако заходит вместе с понимающе кивнувшим Гуком на кухню.
— Почти все в сборе, да? — Уточняет Намджун, помогая Джину сервировать стол.
— Да, почти, — отзывается Чимин и, взяв с буфета телефон, снова выходит в коридор. Разблокировав его, он ошарашенно смотрит на экран в течение нескольких минут. Два пропущенных от Джуна его мало волнуют, а вот пятнадцать — от Юнги очень даже. Не обращая внимания на три смс от него же, Пак нажимает на кнопку вызова, морально готовясь к крикам и, возможно, скандалу. Но ни через три, ни через пять гудков трубку никто не берёт. К горлу подростка невольно подкатывает неприятный комок, слёзы скапливаются в уголках глаз, а руки начинают мелко трястись. Но признаки паники ему приходится судорожно отогнать, из-за тихого стука в дверь. Судорожно выдохнув, Чимин, не глядя, открывает её и застывает на пороге.
— Х-хён, — дрогнувшим голосом озвучивает он, встретив в глазах Юнги беспокойство и даже толику страха, которые тут же заменяются злостью, — хён, прости, я… — быстро начинает Пак, однако Мин прерывает его, нагло заталкивая обратно в квартиру.
— Если ты собираешься сказать что-то вроде того, что ты передумал, всё осмыслил и прочее, то лучше вообще молчи, — резко произносит он, пока младший вообще пытается понять, куда делась вся его нежность.
— Нет, хён, я просто отключил звук, чтобы, не отвлекаясь, приготовиться к сегодняшнему дню, — спокойно поясняет он, наблюдая за тем, как Юнги стягивает своё длинное чёрное пальто и вешает его на вешалку, оставаясь в такой же чёрной рубашке, красиво облепляющей его стройную фигуру и тёмных джинсах. На этом его напускное спокойствие заканчивается и снова возникают те чувства и желания, которые он вчера впервые испытал — прикоснуться к широкой груди, например.
— Мм, не отвлекаясь, говоришь? — Щурится Мин, медленно поворачиваясь к младшему и, конечно, замечая его откровенный взгляд на своём теле.
— Кхм, ага, — тому приходится с усилием поднять глаза на его лицо.
— Ладно, — пожимает плечами Мин и, специально слабо зацепив Чимина плечом, проходит ко всем на кухню. Его встречают радостными возгласами, среди которых Пак различает тэхёново «оу, вау, ты и правда обалденный, хён! Я могу доверить Чимми тебе» и, кажется, хосоково «мы с тобой, случайно, не пересекались в *** клубе?». Он рад, что все приняли Юнги, как родного, вот только от этой радости как-то всё равно не по себе. Либо он уже настолько привык к тому, что Мин безумно обходителен с ним и, не стесняясь, проявляет свою любовь к нему, либо просто обнаглел за два дня — иначе объяснить своё разочарование от неполученного поцелуя Чимин не может. Придя в себя, он отстаёт от стены, на которую случайно привалился, и присоединяется к остальным.
Перенос огромного обеденного стола в зал сопровождается матами Намджуна, два раза въехавшего в дверной косяк, смехом младших с этих витиеватых слов, фэйспалмом Юнги и охами Сокджина. С дополнительной посудой всё проходит относительно хорошо, так что уже в девять многострадальный стол ломится от обилия разных блюд, искусно приготовленных Джином и Хосоком, а дружная компания усаживается за него, планируя посмотреть что-нибудь для разогрева. Тэхён, без стеснения, забирается Чонгуку на колени, хотя места на диване достаточно, но кто будет возражать? Хосок пихает Сокджина впритык к Джуну, за что первый ему хочет сломать что-нибудь, а второй безмерно благодарен. Сам же Хо устраивается между двумя этими парочками и кивает Чимину и Юнги на свободный кусок дивана рядом с ТэГуками. Пак смотрит на Мина, который с того момента, как познакомился со всеми, не сказал ему ни слова, а тот также сверлит его глазами в ответ, но садиться никто из них первым не решается.
— Чё вы ломаетесь как девственники перед сексом? — Не выдерживает Намджун, и на секунду все замолкают.
— Вообще-то здесь дети, Джунни, — с издёвкой выделив обращение, говорит Джин и для пущего эффекта шлёпает его по ноге.
— Ой, эти дети… — закатывает глаза Джун, но продолжать не решается — не очень хочется ещё раз пострадать от рук Джина. Чимин, тем временем, краснеет от его слов, ведь по сути он и есть девственник, правда не перед сексом. Но это пока. И за своим смущением он вообще не замечает, что Юнги оказывается очень близко.
— Садись, малыш, — шепчет он, и розоволосый испуганно вздрагивает.
— Нет, ты садись, хён, — также шёпотом отвечает он ему, разглядывая притягательные вены, которые стали видны после того, как старший закатил рукава рубашки. Если Чимин сегодня выживет, то это будет чудо.
— Тогда копируем ТэГуков? — Усмехается Юнги и, не дожидаясь согласия младшего, садится на диван утягивая его за руку на свои бёдра.
— Хён! — Шипит Чимин, смотря, чтобы никто не обращал на них внимания. К его счастью, все настолько увлечены просмотром какой-то второсортной комедии, что даже метеорит сейчас не заметили бы. Мин молчит и только устраивает свои ладони у него на поясе, притягивая ближе.
— Плагиат, — тихо смеётся Тэхён рядом с Чимином, снова вгоняя его в краску.
Спустя вечность и три часа неудобств Пака от смущающего положения на экране телевизора, наконец, появляется Президент. Парни дружно берут в руки бокалы с вином, которое по просьбе Джина купили Тэ с Гуком ещё по дороге сюда, и слушают минутную речь с пожеланиями всего самого-самого от лидера страны. Когда речь завершается, и комнату наполняют звуки боя курантов, каждый старательно продумывает в своей голове желание на этот год, особо не ожидая, что оно исполнится, но какая-то часть волшебства в этом всё-таки есть, поэтому упускать такую возможность не хочется.
— Двенадцать! — В голос с Тэхёном вопит Хосок, и парни заходятся в каком-то хаосе, пытаясь дотянуться до каждого, чтобы чокнуться бокалами со всеми, наперебой крича «С новым годом!». И во всей этой суете розоволосый за малым не упускает самые важные слова. Вовремя поворачивается к Юнги, который тянется к его уху.
— Я люблю тебя, Чимин, с новым годом, малыш, — шепчет он и протягивает ему маленькую коробочку.
— Хён, я… Я тоже очень люблю тебя, прости за то, что заставил волноваться сегодня и… Спасибо огромное, у меня тоже есть для тебя подарок, — Пак старается произнести эти слова и серьёзно, и чувственно одновременно, но одна только мысль о том, что он собирается сделать, заставляет его задрожать и даже захотеть всё бросить. Ну, Чимин был бы не Чимином, если бы не наплевал на свои страхи во имя хёна и их любви. Поэтому он аккуратно встаёт, не выпуская из одной руки коробочку от Мина, а из второй — его ладонь, и, коротко сообщив парням, что они скоро вернутся, ведёт его в свою комнату.
— Чиминни, это… — начинает Юнги, как только младший открывает дверь и кивком головы приглашает его войти.
— Хён, помолчи, ладно? — Дрогнувшим голосом просит Чимин и, убедившись в том, что никого рядом точно нет, заходит внутрь, сразу же закрывая дверь на ключ.
— Малыш, всё в порядке? — Настораживается старший, поглядывая на какого-то дёрганного и чуточку трясущегося непонятно от чего парня.
— Да, хён, — решительно выдыхает тот и, в один шаг преодолев расстояние между ними, притягивает Юнги за ворот рубашки к своему лицу. Мин не успевает ничего понять, но в следующий момент чувствует развязный поцелуй на своих губах. Буквально за секунду придя в себя, он обвивает талию младшего руками и перенимает инициативу, — мм, хён, — жарко шепчет ему в рот Пак, плавно скользя ладонями по его шее к затылку, — я так… так хочу тебя, — выдыхает он, специально подталкивая Юнги к кровати. Стоит ли говорить о том, что тот чуть ли не плавится от происходящего?
— Чиминни, малыш, подожди, — как бы ему ни хотелось взять это податливое тело сейчас, здравый смысл не позволит. Он дожидается, когда розоволосый поднимет на него осознанный взгляд и продолжает, — ты точно уверен? Мы же вчера говорили об этом, — неуверенно произносит он, неспециально касаясь губами губ Пака.
— Да, хён. Повторю, я не маленький и отличить влечение от настоящего желания могу. Просто трахни м-меня, прошу, — Чимин и сам не понимает, откуда в нём просыпается демон-искуситель, но это происходит только рядом с Юнги, и он не собирается отказываться от такого. А Мин что? Как он может отказать этому наглому ребёнку. Который и правда уже не ребёнок вовсе.
— Ты даже не представляешь, какое влияние оказываешь на меня такими фразами, детка, — шепчет он, снова утягивая Чимина в развратный поцелуй. Он смакует его губы, облизывает, мнёт, не давая и шанса на отступление. А тот и не собирается отступать: он решил всё ещё вчера. Поэтому отвечает только на ласку и ощущает, как падает на мягкую поверхность. Вздрагивает всем телом от контраста температур, но сразу же привыкает и тянется руками к красивой, однако такой лишней сейчас рубашке старшего. Мин несдержанно рычит на его действия, потому что возбуждает безумно. Вид такого распалённого, жаждующего Чимина возбуждает, его тихие стоны в поцелуй — тоже возбуждают до точки не возврата, а похоть в его глазах, вызванная им, Юнги, и вовсе сносит крышу. У младшего похожая ситуация. Он едва сдерживает голос, чтобы не выдать их, потому что страстный Юнги равно жёсткий Юнги, а это на него действует сильнее, чем алкоголь и вынуждает не просто писать глупые сообщения, а гораздо больше — раздвигать ноги, как последняя шлюха, и просить почувствовать то, чего он даже не знает.
— Хён, Юнги-хён, — как в бреду шепчет он, вплетая пальцы в тёмные волосы и заворожено смотря, как Мин целует его шею, оставляя на ней следы от зубов, помечая его, присваивая, как медленно, смотря прямо в глаза, спускается ниже, сначала к груди, а затем к животу, целуя каждый сантиметр кожи. И от этого правда кроет похлеще, чем от вредных веществ и препаратов. Он тоже не хочет бездействовать, поэтому выскальзывает из сильных рук и сползает на колени, с улыбкой наблюдая за тем, как расширяются глаза Юнги. От осознания и новой волны желания расширяются. Чимин ухмыляется и без лишних слов расстёгивает его джинсы, даже не пытаясь прервать зрительный контакт, ведь, как известно, в глазах всегда можно заметить и прочесть больше, чем люди выражают в словах. Вот и у Юнги в глазах бесконечное «обожаю-люблю-безумно-желаю». И только из-за этого ранее сомневающийся подросток теперь ни за что не остановится. К тому же, он захотел сделать это в качестве извинений ещё там, в коридоре, правда, было слишком рано. Сейчас — самое время. Он стягивает с Мина боксеры, освобождая возбуждённую плоть и несколько секунд просто смотрит, решается, облизывается. Юнги уже хочет остановить его, ибо неправильно это всё и вообще, но как только язык младшего касается головки, он только гулко стонет, запрокидывая голову, и говорить уже больше вообще не хочет.
— Аагх, малыш, — тихо выдыхает он, пока Чимин бережно вбирает в рот его изнывающий член. Пак пробует, играется, отстраняется далеко, затем резко заглатывает снова — делает всё, чтобы доставить удовольствие старшему, хотя на деле доставляет только неимоверное желание дёрнуть его назад и всадить по самые гланды, но другим способом… более приятным для обоих. Что, собственно, Юнги и делает, — достаточно, детка, теперь моя очередь удовлетворять тебя, — ухмылка сама наползает на его лицо, когда он видит недовольное и одновременно испуганное лицо подростка.
— Хён, — возмущённо восклицает тот, однако все слова застревают у него где-то в горле сразу после того, как Юнги, нависнув над ним, кладёт свою ладонь на его пах, — о боже, нет, — стонет розоволосый, прикрывая глаза и неосознанно прогибаясь в пояснице настолько сильно, что Мин не сдерживает восторженного «оу» на этот выпад. Он наклоняется к его уху и шепчет:
— Ты должен стонать только «да», малыш, — Чимин на это лишь мычит невнятно, но соглашается и следующее «да» с его губ слетает уже через секунду, ведь рука старшего начинает поглаживать его промежность, постепенно двигаясь всё ниже, к его бёдрам. Юнги надоедает тот факт, что боксеры Пака всё ещё не на полу, поэтому он резко сдёргивает их с него и одним движением забрасывает его ноги себе на плечи, вызывая судорожный вздох и теперь уже настоящую панику в его глазах.
— Хён, там… в ящике… под кроватью, — смущаясь и краснея всем, чем можно говорит розоволосый, закрывая пылающее лицо руками. Одно дело так яро ждать первого секса и совершенно другое — получить шанс его испытать. Потому, что в реальности всё гораздо страшнее и смущающе, чем в манхве. Здесь нет возможности пропустить фреймы с моментами появления смазки, растяжки и прочих стыдливых штук. Здесь Юнги приходится отклониться назад, удерживая его за щиколотки и вынуть из-под кровати небольшой тюбик с изображением вульгарной клубнички и пачку презервативов. Последние Пак вообще не хотел покупать, но всё-таки мини-лекция от Тэхёна на тему безопасности (розоволосый даже спрашивать не стал о его такой гипер-осведомлённости) не прошла даром, и он решил не испытывать судьбу.
— Я смотрю, ты прям подготовился, — усмехается Мин и, вернувшись в прежнюю позицию, выдавливает немного лубриканта на свои пальцы. Чимин и рад бы ответить, но ощущение прохлады в районе заднего прохода заставляет его прикусить язык, — я надеюсь, там ты ничего не трогал, малыш, иначе, мне придётся наказать тебя, — клишированно заявляет старший, проталкивая указательный палец в узкую — к его радости — дырочку.
— По идее, я должен сказать «накажи меня, папочка», но иди ты к чёрту, хён, и сделай это быстрее, пожалуйста, я так хочу почувствовать твой аххх, чёрт, — Чимин и так старается говорить быстро, чтобы успевать между стонами, которые так и рвутся из его рта, но когда он хочет произнести это по-детски стыдливое «член», Юнги давит на ту самую простату внутри него. И младшего просто выгибает от приятной дрожи, прострелившей всё тело.
— Хах, ты такой разговорчивый, малыш, — усмехается Мин, добавляя к одному пальцу второй и специально надавливая всё сильнее на эту волшебную точку, выбивая из Пака всё более и более откровенные и развратные стоны и крики.
— Я… Блять… Хён… Аххах… Пожалуйста, хватит, я не. мхм. не выдержу, — Чимин раз за разом выгибается в пояснице, сжимает простынь в кулаки и честно пытается заткнуться, однако это не так-то просто, когда уже три длинных пальца буквально трахают его в достаточно растянутый проход.
— Во-первых, не матерись, — Мин свободной рукой смачно шлёпает его по бледной ягодице, оставляя на ней красный след, — во-вторых, я тоже уже не выдерживаю, но, в-третьих, не хочу делать тебе больно, поэтому медлю, — говорит он и, поймав уже уверенный взгляд младшего, наконец, вынимает пальцы. Быстро обтерев их об одеяло, он раскатывает презерватив по истекающему члену и сразу же приставляет его к сжимающейся дырочке.
— П-пожалуйста, хён, пожалуйста, — сорвавшимся голосом просит Чимин, разводя ноги ещё шире и уже не обращая внимания на то, как это выглядит. Он хочет Юнги. Юнги хочет его. И он точно не тот, перед кем он должен стесняться такого.
— Терпи, детка, будет немного больно, — шепчет Мин и, чтобы отвлечь младшего от не самых приятных ощущений, припадает к его губам мягким, но настойчивым поцелуем. Розоволосый болезненно мычит и пытается расслабиться. Мин замирает в его теле, войдя больше, чем на половину. Его безумно греет мысль о том, что его мальчик очень узкий, никем не тронутый и совсем невинный.
— М-можно, хён, продолжай, — шепчет Пак, цепляясь за крепкие плечи и неосознанно впиваясь в них ногтями. Юнги кивает и медленно входит до конца. Он снова останавливается на несколько мгновений, но только для того, чтобы и он, и Чимин смогли запечатлеть этот момент у себя в памяти. Первый интимный контакт. Неловкий, с трясущимися руками и коленками, но такой нежный и трепетный. «Такой же, как Чимин прямо сейчас» — думает Мин и, наконец, начинает набирать темп. Пак поначалу только губы кусает на каждый толчок, а вот потом привыкает и растворяется в крышесносных ощущениях. Каждое движение Юнги отдаётся в его теле словно электрическим разрядом, а каждый его взгляд, поцелуй или укус жжёт похуже всякого огня. Единственное, что может Чимин — это кричать, стонать и извиваться в его руках, прося больше, глубже и сильнее. Но старшему этого более, чем достаточно, потому что он и представить не мог, что сможет попробовать этого парня всего так быстро. Он в который раз убеждается, что сделал абсолютно правильный выбор.
— Малыш, я люблю тебя, я так сильно люблю тебя, — произносит он, замечая, что младший бездумно тянется рукой к своему органу, очевидно, находясь на грани. Мин сам берет в ладонь его член и парой движений доводит его до пика.
— Юнгиии, Юнги, ах, Юнги, — особенно сладко выстанывает Пак и сотрясается всем телом, пока ловит белые звёзды перед глазами и почему-то сравнивает свой первый в жизни оргазм с привкусом сахара во рту. Это до жути странно, но он подумает об этом позже. Возможно. Но уж точно не тогда, когда Юнги над его ухом рычит что-то неясное, а затем, сжав его в своих руках, кончает в «ультра тонкий» презерватив. Настолько тонкий, что его сперма вполне ощутимо разливается внутри Чимина, а следом за ней он чувствует, как сам Мин падает рядом. Если бы Пак был в состоянии понять, что происходит, то, скорее всего, сделал бы это, но он всё ещё держит глаза закрытыми и пытается не раствориться в своей кровати и наползающем стыде за всё, что он, опьянённый возбуждением, говорил и делал буквально пять минут назад.
— Что скажешь? — Юнги отрывает его от самокапания, впиваясь в его лицо испытующим взглядом и подтягивая на них одеяло. Чимин осторожно открывает глаза и хочет тут же зажмуриться обратно, ведь… сейчас их половой акт кажется ему безумно спонтанным, и на долю секунды в его голове даже мелькает мысль о том, что старший сейчас просто посмеётся над ним и над тем, насколько он неопытен в этом. Однако тот смотрит с безграничной нежностью и всё ещё ждёт ответа.
— Я… Мне… Это было очень классно, хён, — искренне улыбается Пак, решив забить на свои опасения, ведь дело сделано, эмоции испытаны и жалеть о чём-либо уже поздно. Хотя кто собирался?
— Это хорошо, — улыбается Юнги и кладёт руку ему на талию, — а больше ты ничего не хочешь сказать? — Он намекает на своё крайне откровенное признание, и розоволосый, как ни странно, понимает его. Удивляется сам себе, но понимает.
— Да, хён, я тоже… Тоже очень люблю тебя, — шепчет он, но в этот раз взгляд не отводит, показывает, передаёт, что всегда будет рядом.
— Боже, оказывается, слышать эти слова от того, на кого ты готов молиться, очень и очень приятно, спасибо, малыш, пожалуй, это лучший новогодний подарок за все мои двадцать два года, — смеётся он, зарываясь носом в ключицы Чимина.
— Фу, хён, боюсь представить, какие у тебя тогда были до этого подарки, раз секс — это лучшее, — хихикает Пак, поглаживая его по волосам и ощущая такую бескрайнюю эйфорию внутри, что кричать хочется.
— Дурачок, — бурчит Мин и садится на постели, — не секс, а занятие любовью с тобой — вот, что лучшее, — хмыкает он и, натянув джинсы на голое тело поднимается на ноги.
— Оуч, это было сильно, — продолжает смеяться Чимин и следует его примеру. Но, сползая с простыни, он чувствует, как из его /о господи/ растраханной дырочки вытекает что-то тёплое, — так, хён, — закусив губу, настороженно произносит он, поднимая на старшего нерешительный взгляд.
— Упс, прости, я не смог отказать себе в этом, — Мин специально не называет вещи своими именами, так как знает, что это смутит младшего ещё сильнее.
— Ох, ладно, уф, это очень неловко говорить, но… — розоволосый переходит на едва различимый шёпот и опускает глаза, — это было приятно, — Юнги буквально спотыкается об его слова (о свою рубашку, если быть точным) и в один миг оказывается рядом.
— Если ты будешь и дальше делать такое лицо и говорить подобные фразы, то я тебя из постели не выпущу, имей в виду, — ухмыляется он и, быстро поцеловав его в губы, тянет за руку в ванную. Чимин невольно сравнивает эту сцену со сценами из недавней манхвы и думает, что он определённо-точно сделал сразу две вещи в прошлой жизни: и спас планету, и выиграл какую-то мировую. Мин, тем временем, заталкивает его в душ и забирается следом. Купаются они долго, потому что оторваться друг от друга оказывается задачей сложнее, чем даже сделать первый шаг. С горем пополам (читать как «с кучей поцелуев и засосов») парни всё же справляются с поставленной миссией, одеваются в чиминову одежду и решают спуститься к остальным, поскольку у обоих ни кусочка в желудке не было с самого утра. Ну ещё и потому, что это всё-таки вечеринка Чимина и заставлять ждать гостей больше, чем они и так уже просидели там без хозяина квартиры просто невежливо. Перед самой дверью в коридор Юнги останавливает его за руку.
— Что случилось, хён? — Моргает тот, проворачивая ключ в замке.
— Ты не открыл мой подарок, — Юнги смешно дует губы и протягивает ему коробочку, которую поднял с пола на пути к выходу.
— Ой, я совсем забыл про это, прости, — искренне извиняется Чимин и тут же выхватывает презент из его рук. Он быстро раскрывает голубую упаковку и застывает, — это… к-кольцо? — Его язык неожиданно отказывается функционировать, а глаза застилает непрошенная влага, поскольку в коробочке лежит кольцо, но не на дне, а на… самолётике.
— Да, Чиминни, да, это кольцо, — улыбается Мин и, взяв предмет обсуждения в руку, подносит его к ладони младшего, — я не спрашиваю, выйдешь ли ты за меня, ведь мы в стране, где это не приветствуется, но именно это я и делаю, — смеётся он и поднимает глаза на Чимина, у которого по щекам текут слёзы, а он будто и не замечает этого. Розоволосый шмыгает носом и дрожащими руками раскрывает записку.
Я никогда не устану говорить тебе, солнце, я люблю тебя. Настолько, что готов обменять свою свободу, своё спокойствие, свою жизнь — абсолютно всё лишь на твою взаимность. Начнём писать новую историю, малыш?
— Хён, я… Я не знаю, чем заслужил тебя, — всхлипывает он и, как только Юнги надевает кольцо на его палец, сразу же утыкается ему в грудь, чувствуя как его всего распирает от любви и эмоций.
— Это мои слова, — посмеивается тот, притягивая его к себе ещё ближе, — я так понимаю, это «да»? — Уточняет он спокойным тоном, хотя частичкой себя безумно боится отказа.
— Конечно, конечно, да, Юнги, — шепчет Чимин, успокаиваясь и отстраняясь от него, чтобы посмотреть в глаза теперь своему неофициальному, но мужу, — тебе не нужно ничего обменивать, ведь я и так люблю тебя.
— Я так счастлив, малыш, — улыбается тот, пытаясь не последовать примеру младшего. Не хватало ещё его слёз и соплей, — и да, я заметил твою коллекцию, — усмехается он, кивая на полку с аккуратно выстроенными самолётиками.
— Ох, да, теперь понимаешь, насколько ты важен мне? — Смеётся тот и всё-таки тянет его за руку на первый этаж. Мин не сопротивляется, решив все остальные детали обсудить после вечеринки, а сейчас — насладиться приятной компанией.
Гостиная за те два часа, которые их не было, из чистой комнаты превратилась в место, полное мусора, еды, новогодних дождиков, а кое-где даже бенгальских огней. Спускаясь по ступенькам, Чимин и Юнги слышат шум, смех и вопли, но как только они появляются в поле зрения друзей, все замолкают и не хватает только звуков сверчков для завершения неловкой сцены.
— Кхм, — первым прокашливается Сокджин (как и подобает старшему) и, внимательно осмотрев обоих на предмет значительных изменений, расслабленно выдыхает, — мы почти всё съели без вас, — смеётся он, но всё равно кивает на оставшуюся еду, чтобы парни сели поесть.
— А, да ладно, — нервно улыбается Пак и, выпустив ладонь Юнги из своей руки, садится рядом с ухмыляющимся во весь рот Тэхёном.
— Я могу сказать это? — Громко спрашивает он, и от его голоса вздрагивает даже Намджун, который выпил больше нужного и уже дремал в кресле под пледом, заботливо накинутым Джином.
— Не смей! — Пищит Чимин, на всякий случай закрывая другу рот рукой.
— М? Сказать что? — Оживляется Хосок, отводя взгляд от экрана телевизора, по которому идёт концерт.
— Не важно, — подключается Мин, присаживаясь ко всем на диван.
— Тогда я скажу, — не менее хитро, чем Тэ, ухмыляется Чонгук, отползая к противоположному подлокотнику, чтобы и его так не заткнули, как его парня.
— Только попробуй, Гук, я перестану общаться с вами обоими, — предупреждает розоволосый и, потеряв бдительность, упускает Кима. Тот быстро отбрасывает его ладонь и выскакивает на середину комнаты, спотыкаясь обо всё подряд.
— ОНИ ТРАХАЛИСЬ, ВОТ ЧТО!!! — Вопит он на всю квартиру, и никто не удивится если его вопль слышали все соседи в районе.
— О боже, ТЭХЁН! — Кричит на него Джин и, неожиданно быстро оказавшись рядом, даёт ему смачный подзатыльник. Тэ обиженно дуется и потирает пострадавший затылок.
— Хён! — На Сокджина кидается уже Гук, но тронуть не осмеливается, только к Тэхёну подползает и зацеловывает всё его лицо, чтобы уменьшить боль от обиды.
— Эм, ну, рады за вас, — Хосок возвращается к теме вопля Кима, и лучше бы он этого не делал, потому что Чимин краснеет сильнее, чем обычно, и прячет лицо на плече у Юнги, а вот тот уже хочет придушить каждого в этой комнате (кроме Намджуна — он вообще только проснулся и ещё не осознал, где находится), ну и Джина тоже можно пожалеть, ведь он молодец — защищать бросился.
— Давайте мы в другой раз обсудим нашу личную жизнь, а пока просто повеселимся, окей? — Предлагает он, поглядывая на постепенно успокающегося Чимина.
Парни соглашаются с его предложением, и Хо высказывает идею сыграть сначала в одну игру, потом в другую, и так до утра. Ближе к семи часам все уже выматываются до невозможного и падают спать кто, куда. Чимин устраивается рядом с Юнги на диване, как хозяин дома, и, прежде чем уснуть в любимых объятиях, обещает ему познакомить его со своими родителями.
Теперь у обоих всё будет по-другому. Теперь всё будет хорошо.
22:56 Ты!
Юнги-хён ❤ 22:56 Информативно, Чиминни))22:56 У меня просто нет слов…
Юнги-хён ❤ 22:56 Это плохо?22:57 Для тебя да!
22:57 Ладно, я шучу
22:57 На самом деле я безумно смущён
Юнги-хён ❤ 22:57 Говорит парень, приславший мне вчера вот это [пересланное сообщение]22:57 Хён! Чёрт, за всё свидание ты не вспомнил об этом, и я уже обрадовался, а ты!
Юнги-хён ❤ 22:57 Ну, малыш, это не я отправлял фото своей аппетитной попки ;)22:58 Заткнись, пожалуйста! (; ´༎ຶД༎ຶ`)
22:58 И ты вообще-то тоже отправил мне кое-что!
Юнги-хён ❤ 22:58 Так я и не стесняюсь этого) я же своему парню это отправлял22:58 А я типа чужому? =(•̀д•́)))
Юнги-хён ❤ 22:58 Остынь, детка) Лучше скажи, что думаешь насчёт того, чтобы завтра сходить в кино?22:59 Так нечестно (ты вынуждаешь меня не обижаться на тебя, а хотеть обнять ((
Юнги-хён ❤ 22:59 Это мило, малыш) Учишься флирту у меня? Хехе, молодец ❤22:59 Ох, что я вижу! Это же сердечко! Да, хён, я только «за» кино. На что пойдём?
Юнги-хён ❤ 22:59 На что хочешь~23:00 Тогда… На ужастики! И нет, ты ошибёшься, если подумаешь, что я выбираю их только ради того, чтобы прижиматься к тебе во время просмотра, потому что я обожаю их (✿ ♥‿♥)
Юнги-хён ❤ 23:00 Эх, а было бы неплохо) Но ладно, я согласен, только. все ужасы идут часов с восьми и до ночи, как ты объяснишь это родителям?23:01 А я скажу, что пойду с Джун-хёном и его другом, и они отпустят)
Юнги-хён ❤ 23:01 А, так я для тебя просто «друг Джун-хёна»?23:02 Боже, хён…
Юнги-хён ❤ 23:02 ?23:03 Конечно, нет, господи! Ты для меня самый лучший человек в мире! Мой любимый парень!
Юнги-хён ❤ 23:03 А у тебя есть ещё нелюбимый парень?23:03 Хён!
Юнги-хён ❤ 23:04 Ахах, прости малыш и… Спасибо) Я тоже очень люблю тебя ❤23:04 Я… Я не говорил, что люблю тебя…
23:04 Но я говорю это сейчас!
23:04 Хён, я правда люблю тебя (♥ω♥*)
Юнги-хён ❤ 23:05 Аэжпажкз Юнги-хён ❤ 23:05 Прости, эмоции)23:05 Ихих, хороших снов, Юнги-хён ❤
Юнги-хён ❤ 23:05 И тебе, малыш~ Чимин убирает телефон и с улыбкой на губах ложится спать. Если бы он знал, что быть чьим-то парнем так здорово, возможно, давно начал бы встречаться с кем-то. Но после нескольких минут размышлений над этим, он приходит к выводу о том, что всему своё время и вряд ли он хоть когда-нибудь почувствовал бы то же, что даёт ему Юнги. Только этот парень по праву может быть его, и только он, Чимин, может принадлежать Мину.~(￣▽￣)~
Весь следующий день розоволосый проводит на нервах, так как встретиться с Юнги они договорились только в семь вечера, а до этого часа ещё как-то дожить нужно. Он занимает себя уборкой, которую на прошлых выходных отложил на неопределённый срок, завершает украшение дома, в основном, у себя в комнате: красиво вешает гирлянду на стену возле кровати, а на шторы закрепляет несколько снежинок и в шесть часов начинает собираться. На это свидание Пак надевает — по скромному совету Тэхёна — чёрные латексные штаны (которые появились у него ещё около года назад и применялись исключительно для сценического образа в школе искусств), тёмную полосатую майку, переднюю часть которой он заправляет, чёрный пиджак, ну и пуховик сверху, ведь сейчас всё-таки декабрь, а не май, как бы ни хотелось. В таком виде подросток и спускается к уже своему парню. — Привет, малыш, — с ходу улыбается тот, а Чимин ещё не привык к такому, да и вряд ли когда привыкнет. — П-привет, хён, — ожидаемо заикается он, пристёгивая ремень безопасности. — Надеюсь, ты не соврал насчёт того, что любишь ужастики, потому что я взял нам два билета на «Уиджи» почти в пустой зал, — ухмыляется Мин, думая, что это напугает младшего. Однако тот написал чистую правду. — Ох, серьёзно? Это же такой крутой фильм! — Восторженно произносит он, попутно смотря за тем, как быстро огни ночного города мелькают за окном автомобиля, — я так хотел сходить на него, спасибо, хён, — улыбается он и даже порывается быстро обнять старшего, но передумывает, боясь помешать его вождению. — Пожалуйста, солнце, буду надеяться, что мне не придётся потом успокаивать тебя, — всё ещё не верит Юнги, сворачивая к кинотеатру. — Ну-ну, — хмыкает Чимин и, выпрыгнув из машины, чуть ли не бежит к кинотеатру. — Стой, — серьёзным тоном останавливает его Мин, и розоволосый просто не может не послушаться. Он резко тормозит перед дверью и оборачивается на него. Но вместо того, чтобы что-то говорить, Юнги мгновенно притягивает его к себе и мягко целует в щёку. Глаза Чимина расширяются, а сердце ускоряет свой ритм. Это было совсем не тем, что он мог предположить. — Ч-что ты, хён… — пытается он, но старший просто улыбается ему и тянет за руку внутрь. Когда-нибудь Пак научится угадывать его желания и действия, но точно не сегодня. Парни берут с собой попкорн с колой и направляются в нужный зал. Как только они удобно устраиваются в пустующем помещении, Юнги наклоняется к уху Чимина. — Ты сегодня прекрасно выглядишь, детка, — шепчет он, нарочно касаясь губами местечка чуть выше мочки, — в прочем, ты всегда неотразим, но сегодня… Не боишься, что из-за твоих провокаций мои нервы могут не выдержать? — Эти слова вызывают у младшего табун мурашек по всему телу и пока слабо выраженные намёки на возможное возбуждение. Гормоны — это вам не шутки. — Немного, — на выдохе признаётся Пак, но внутренне с удивлением понимает, что был бы не против того, на что намекает Юнги. — Тогда впредь тебе не стоит так выряжаться, — с долей осуждения в голосе говорит Мин и, показательно положив ладонь на бедро розоволосого, обтянутое гладкой тканью, с наслаждением сжимает его. — Хён! — Тихо возмущается тот, пытаясь скинуть с себя его руку. Не сказать, что ему неприятно (очень даже, на самом деле), просто не хочется выставлять себя легкодоступным перед этим парнем. Нет, ни перед кем, конечно, не хочется, но перед ним — особенно. — Прости, — виновато улыбается старший, и его ладонь сначала медленно соскальзывает вниз, а затем и вовсе пропадает с тела Чимина. Уже на этом моменте подросток понимает, что фильм он нормально не посмотрит, потому что тот начался как минуту назад, а единственное, о чём он теперь думает — каково это: переспать с Юнги. Краснеет, естественно, от своих мыслей и радуется, что этого не видно в темноте кинотеатра, но думать не перестаёт. Ближе к середине сеанса Чимину становится скучно, поскольку сюжет он и так прекрасно знает (спасибо Тэ и Гуку), а идея пойти именно на этот фильм уже не кажется такой хорошей, ведь там сплошные визги и жуткие звуки — никакой романтики. — Что такое, малыш? — Юнги будто чувствует, когда младшему нужно его внимание. А тот и пользуется этим. — Поехали отсюда, хён, — хнычет он, нервно дёргаясь в кресле. — Тебе стало страшно? — Иронично спрашивает Мин, но без возражений встаёт. — Нет, просто… Не хочу больше тут находиться, — отмахивается Пак. Ну, не будет же он говорить, что после его слов он безумно хочет тактильности. — Хорошо, я понял, пойдём, — кивает Юнги и тянет его на выход. Чимин молча ему очень благодарен. Когда они выходят на улицу старший вопросительно смотрит на него. — Что? — Не понимает розоволосый и как-то инстинктивно идёт к машине. — Из кино-то мы сбежали, но куда теперь? Я не собираюсь на этом заканчивать наше свидание, — произносит Юнги, нагоняя его уже возле своего Мерса. — А, ох, точно, я не знаю, — спохватывается младший, садясь на своё место. — В таком случае, — Мин загадочно улыбается и заводит машину. — Что ты задумал? — Смеётся Пак, хотя чувствует, что полностью доверяет ему. Скорее всего, даже если старший сейчас привезёт его на какой-нибудь пустырь и скажет, что оставшееся время они проведут там, он не будет против. — Узнаешь, держись, детка, прокатимся с ветерком, — ухмыляется Юнги, и Чимин в который раз думает, что он самый счастливый человек во всей Вселенной. Он даже не мечтал о таком парне, а получил. Не счастливчик ли? Видимо, его глаза говорят гораздо больше слов, потому что Мин искоса поглядывает на него в течении нескольких минут, а после спрашивает, — настолько нравлюсь? — Нагло усмехаясь так, спрашивает. — Что? Нет, я не… — испуганно начинает Пак, но потом дёргает головой, — а всё равно! Да, ты нравишься мне, хён, очень, — улыбается он, пока Юнги медленно осмысливает его слова. — Оу, я не ждал такого искреннего ответа, малыш, но я счастлив, потому что люблю тебя, — так просто отвечает Мин, как будто ему ничего не стоит произносить подобные фразы. На самом деле он два микро-инфаркта внутри перенёс, решаясь озвучить это. А Чимин в тысячный раз смущается от его слов, но пока не может вернуть их, потому что для его юного сознания вещи «симпатия» и «любовь» имеют кардинально различные значения. Он задумчиво уставляется в окно и до самой конечной точки их поездки ничего больше не говорит. Юнги тоже молчит, не желая нарушать уютную тишину между ними, поэтому, когда он сообщает младшему, что они на месте, тот едва заметно вздрагивает. — Где мы, хён? — Спрашивает он, осматривая обычные жилые многоэтажки. По внешнему виду построек, парень понимает, что этот район — один из самых дорогих в Сеуле. — Мы почти у меня дома, — спокойно отвечает Юнги и, без предупреждений тянет младшего в ближайший к ним подъезд. И да, если Чимин ещё несколько минут назад был готов ехать с ним хоть на край света, то сейчас его ноги внезапно начинают трястись, а в голову закрадываются не самые хорошие мысли. — Эм, зачем мы здесь? — Пытается спокойно спросить он, но его голос предательски срывается на последнем слове. — Не волнуйся так, солнце, я не трону тебя, — смеётся Мин, а затем приближается к самому уху Пака, — если сам не попросишь, конечно, — мурашки пробивают Чимина моментально и до самых кончиков пальцев, но он ничего не отвечает и только проходит в открытую дверь подъезда. Старший тихо смеётся с его реакции и нажимает на кнопку вызова лифта. — Я… — Пак хочет сказать, что, возможно, это слишком и ему стоит уйти сейчас, однако Мин не даёт ему озвучить эту мысль. — Хэй, расслабься, Чиминни, мы просто посмотрим что-нибудь более приятное — у меня есть большая плазма в гостиной — а потом я могу сыграть тебе, и всё, отвезу домой, если захочешь, — говорит он, пока они доезжают до девятого этажа. — Мм, хорошо, хён, а… сыграть на чём? — Глаза розоволосого загораются энтузиазмом, и он тут же забывает обо всех своих страхах, ведь вряд ли Намджун стал бы общаться с плохим человеком, а брату он доверяет даже больше чем себе. — Узнаешь, — подмигивает Юнги и открывает квартиру, — проходи, малыш, чувствуй себя как дома, — улыбается он, а Пак снова тушуется от его сладкого «малыш», но заходит внутрь и неловко разувается. Осмотрев часть интерьера, он понимает, что уровни жизни у них с Мином «немного» разнятся. От этого становится ещё более неловко. — У тебя очень… эм… богато (?), хён, — смеётся он, плетясь за старшим в зал, в котором почти по центру стоит большой диван кремового цвета, а напротив — действительно огромный телевизор. — Хах, ну, есть немного, — ведёт плечами Юнги и, похлопав по обивке, направляется на кухню, — ты пока выбери, что смотреть будем, а я чай с бутербродами сделаю, хорошо? — Да, конечно, хён, — соглашается младший и, подойдя к большому экрану, находит под ним пульт. Наверное, сотню раз переключив каналы, он останавливается на фильме «Дневник памяти». — Вот, что выбрал? — Юнги присоединяется буквально через минуту и ставит на стеклянный столик рядом две кружки и тарелку с бутербродами. — Мой любимый фильм, — отвечает младший, освобождая место рядом с собой. Мин садится, и его бедро тесно прижимается к бедру Чимина. Тот старается не реагировать на этот невинный жест, но это не так просто, когда на тебе латекс, а рядом такой парень. Или даже мужчина. — Хм, мне нравится начало, — задумчиво говорит Мин, хотя розоволосый как-то отошёл мысленно от цели его пребывания в этой квартире, так что он не сразу понимает, что речь о кино, а не о том, о чём сначала подумал. Он мысленно ругает себя за подобные мысли и пытается вникнуть в сюжет, который знает наизусть. На полчаса ему это даже удаётся, и они с Мином просто смотрят фильм, изредка перекидываясь фразами, касающимися героев или интересных кадров, однако, когда на экране возникает намёк на постельную сцену, Чимин отворачивается от него. Не потому, что он маленький для такого или смущается смотреть это, нет. Скорее, наоборот. Зная, что Юнги хочет его (а он в этом вообще не сомневается, ведь его откровенный взгляд на его бёдра на протяжении всего вечера был очень красноречив), розоволосый просто может не сдержаться и разрешить ему делать с собой всё, что тот захочет. — Я смотрю, тебе уже неинтересно, — усмехается Юнги и выключает телевизор, погружая комнату в относительную тишину. — Нет, я просто знаю, чем там всё закончится, поэтому пропускаю некоторые моменты, — отмахивается Пак, по прежнему не смотря на старшего. Тот прекрасно понимает в чём дело, но говорить ничего на эту тему не решается. — В таком случае, — загадочным тоном начинает он и берёт младшего за руку, из-за чего тот в который раз дёргается. Юнги качает головой на это и ведёт его по коридору к незаметной с первого взгляда двери. Чимин кусает губы от волнения, страха и предвкушения, но пугающие мысли до сих пор не выпускает из головы. Как бы он ни хотел доверять Мину, он знает его всего ничего, поэтому терять бдительность просто не может. Юнги будто знает всё, о чём он думает, так как, открывая эту дверь, он на секунду наклоняется к нему и, как на улице, шепчет: — я правда не сделаю тебе ничего плохого, Чимин, не бойся, — младший с радостью бы его послушал, если бы его взору не предстали всевозможные звукозаписывающие установки, пульты регулировки звука и клавиши разных размеров. — О. Мой. Бог! — Искренне восклицает Пак и, не спрашивая разрешения, проходит внутрь. Первым делом он внимательно осматривает все приборы, изредка прикасаясь к отдельным их частям. Юнги, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку, молча наблюдает за ним с тёплой улыбкой на губах. Чимин тем временем останавливается возле самого большого пульта и поворачивается к нему с горящими глазами, — что это, хён? Научи! — Требовательно заявляет он, на что Мин только смеётся и подходит ближе. — Прости, малыш, но за один вечер я тебя максимум включать его научу, — качает он головой и, потрепав надувшегося ребёнка по волосам, садится за свою самую любимую клавиатуру, — присядь пока, я поиграю, — кивает он на стул рядом с собой, и младший, без пререканий, выполняет то, что сказали. Юнги прикасается пальцами к белым клавишам и, быстро пробежав по аккордам, начинает играть не знакомую Чимину мелодию. Безумно красивую мелодию, должен признать розоволосый. Он прикрывает глаза, пока из-под красивых рук старшего льётся восхитительная музыка, и хочет раствориться в этом вдохновляющем звучании. Мин останавливается спустя несколько минут и поворачивается к разомлевшему подростку. — Это просто… Хён, у меня нет слов, — шепчет тот и, руководствуясь эмоциями, наклоняется к старшему. Протянув руки к его лицу он сначала хочет поцеловать его в щёку, как до этого, но неожиданно даже для себя передумывает и, резко подавшись вперёд, прикасается к его губам своими. Из-за неумения целоваться, Чимин тут же отстраняется от удивлённого лица старшего и уже хочет позорно сбежать, однако Юнги ловит его за руки и одним рывком усаживает к себе на колени. — Я бы не советовал тебе так делать, если ты боишься, но сейчас прости, я не могу сдержаться, — говорит он, прежде чем уложить руки на талию младшего и затянуть его в настоящий поцелуй. Юнги ненавязчиво выцеловывает его губы, давая возможность отказаться и оттолкнуть себя, но, не встретив сопротивления, углубляет поцелуй, делая его более взрослым: раскрывает языком рот Пака, касается им зубов, нёба и его языка, выбивая из него приглушённый стон и вынуждая положить ладони ему на плечи. Чимин впервые испытывает столько невероятных эмоций сразу, и суть происходящего остаётся за гранью его сознания, но единственное, что он понимает точно — ему безумно это нравится, поэтому он вплетает пальцы в волосы старшего и позволяет ему целовать себя так, как он хочет. Юнги, естественно, пользуется этим и, иногда отрываясь от него, чтобы дать им возможность вдохнуть, снова и снова припадает к его пухлым, мягким губам. Когда младший, сам того не замечая, начинает ёрзать на нём, проходясь ягодицами по его уже возбуждённому достоинству, Юнги, наконец, останавливается, не желая пугать его и склонять к сексу. — Мм, ещё, — неосознанно шепчет Чимин, когда ощущение горячих губ пропадает с его собственных. Мину требуется гораздо больше усилий, чтобы не взять его прямо здесь и сейчас, потому что Пак такой открытый весь, распалённый, горячий с тёмным взглядом и взмокшей чёлкой, падающей на глаза. — Достаточно, малыш, иначе мы можем переступить черту, — говорит он, но отпускать младшего со своих колен не планирует, напротив, притягивает ближе и руками гладит его спину. — А если я хочу? — Вскидывает бровь тот и показательно проезжается своим возбуждением по ширинке Мина. Тот шипит от приятных и одновременно болезненных ощущений и, не сдержавшись, шлёпает его по левой ягодице. — Остынь, Чимин, ты не понимаешь, чего просишь, — старший как может держит себя в руках, чтобы не навредить ему, но этот наглый ребёнок так и нарывается на неприятности. — Мне не пять лет, хён, — хмыкает розоволосый, хотя внутренне его просто разрывает пополам от этой ситуации: с одной стороны он безумно боится полового контакта, тем более в семнадцать лет, а с другой… он также безумно хочет сейчас Юнги. На инстинктивном уровне, но очень хочет. — Я знаю, малыш, но давай не будем торопиться? Как только ты будешь готов, поверь, мы сделаем это, хорошо? — Мин и сам хочет смеяться от слов, которые сейчас говорит ему, потому что в его принципах всегда было брать тогда, когда хочет он, а не тот, кого он хочет. С этим ребёнком у него всё идёт не так. — Ладно, я понял, — обиженно фыркает Чимин и сползает с него, придумав в своей голове просто гениальный (и снова по его скромному мнению) план на завтрашний день. — Ты же не будешь обижаться на это? — С надеждой спрашивает Юнги и, выключив приборы, ведёт младшего на кухню. — Нет, конечно, — притворно улыбается тот, садясь на высокий барный стул и отмечая привлекательность пастельных тонов в кухне-столовой, — хён, завтра же новый год, — ухмыляясь начинает он, смотря за тем, как старший начинает возиться с какими-то сковородками. — Да, а что? — Без задних мыслей кивает тот, приступая к приготовлению мяса с овощами, а то кроме бутербродов они сегодня ничего не ели. — Просто у меня родители всегда уезжают праздновать его с коллегами по работе, а меня обычно либо берут с собой, либо отправляют к бабушке, но в этот раз я буду дома и хочу устроить вечеринку для своих, то есть, для ТэГуков, Намджун-хёна и тебя, — озвучивает Чимин. Эта идея появилась у него ещё два дня назад, но он не был уверен, что всё будет настолько хорошо, чтобы можно было позвать всех этих парней к себе. — О, это круто, — улыбается Мин, подумывая, что это отличный шанс для того, чтобы вручить младшему подарок, который он приготовил ещё за неделю до праздника. Возможно, опрометчиво было надеяться на взаимность так сразу, но он чувствовал, что именно Чимин — его человек, его судьба, его вдохновение, его всё. — Ты придёшь, да? Отлично! — Радуется тот и набирает чей-то номер, — спрошу у Тэ и Гука, — поясняет он на непонимающий взгляд. — Заодно познакомлюсь с твоими друзьями, — кивает Юнги, возвращая своё внимание мясу. Пак быстро переговаривает с парнями и, получив их согласие, звонит ещё и Намджуну. — Всё, завтра будет самый классный день, — заявляет он и, спрыгнув со стула, подходит к Мину со спины. Старший едва заметно вздрагивает, когда руки Чимина устраиваются на его поясе, а его голова укладывается ему на плечо. — Ты чего, малыш? — Подозрительно спрашивает он, чуть повернувшись в его сторону и слегка касаясь носом его мягких волос. — Ничего, просто… Я рад, что у меня теперь есть такой замечательный парень, как ты, который любит меня, защищает и боится обидеть лишний раз, но и стебёт тоже здорово, — смеётся Чимин, зарываясь носом в его шею, пахнущую каким-то терпким одеколоном, который ему хочется вдыхать глубже и глубже. — Оу, какие откровения, — посмеивается Мин и, выложив уже готовое мясо на тарелку и выключив плиту, разворачивается в объятиях Пака, — это я рад, что ты стал моим парнем, Чиминни, честно, я даже не думал, что ты так быстро всё это примешь, ведь Джун рассказывал про то, как над тобой издевались в лицее, и я был уверен, что ты возненавидел парней и всё, что касается геев и нетрадиционных отношений, — честно говорит он, заглядывая младшему в глаза. Это первый раз за несколько дней, когда он решает поведать ему историю о том, почему он выбрал именно его. — Если честно, то первое время я тоже так думал, — признаётся Чимин и, отпустив Мина, садится за стол по его немому указанию, — но после понял, что все люди разные и нельзя ненавидеть всех парней за то, что со мной происходило. К тому же, когда ты отправил мне первый самолётик, я сразу понял, что ты парень и меня это вообще не оттолкнуло. Не знаю, может быть, я с самого рождения ненормальный, — смеётся он, но, поймав строгий взгляд Юнги, замолкает, утыкаясь в свою тарелку. — Ты не ненормальный, Чимин, мы не выбираем, кого нам любить, к кому нам испытывать чувства и кому захочется доверить всего себя, так что, это всё в порядке вещей, — говорит старший, заставляя Пака задуматься над его словами. До сегодняшнего дня он никогда не касался темы своей ориентации и уж тем более не думал, что когда-то начнёт встречаться с парнем. — Ты прав, хён, — спустя несколько минут раздумий заявляет он, подняв на Мина взгляд, полный какой-то немой благодарности. — Я всегда прав, — смеётся тот и решает перевести не особо приятную тему, — ты маму предупредил? — Ага, ещё вечером. И да, я сказал ей, что останусь у Джун-хёна с ночёвкой, так что… — Пак хитро улыбается, замечая удивление и долю восхищения во взгляде Юнги. — Маленький хитрец, — качает головой тот, но глянув на часы, смягчается — 02:06, — хотя, я бы сам тебя никуда не пустил в такое время. — Я всё, хён, можно, эм, сходить… — В душ? Конечно, иди, я принесу тебе чистую одежду, — Мин понимает его с полуслова, за что Чимин ему отдельно благодарен. Он ставит свою тарелку в раковину и интуитивно находит ванную. Зайдя в неё, розоволосый чувствует себя не очень уютно, ведь это то место, где всегда купается Юнги. Но, отогнав непрошенные мысли, а тем более, картинки, он медленно стягивает с себя одежду и залезает в ванну. Расслабившись в тёплой воде, он не сразу замечает присутствие Мина в помещении. И когда всё-таки открывает глаза, чуть ли не вскрикивает. — Ты напугал меня, хён, — фырчит он, поглубже ложась в воду, чтобы старший не дай бог ничего лишнего не увидел. — Извини, — без сожаления в голосе с улыбкой бросает Мин и присаживается рядом, — ты такой соблазнительный сейчас, — мурлычет он, протягивая руку к волосам младшего. Тот заметно напрягается и, как обычно, краснеет от комплимента. — Ты сам не захотел, — усмехается Пак, едва чувствуя биение своего сердца и от того, что он, в принципе, говорит это, и от мягких пальцев в своих волосах. — Не испытывай меня, — ухмыляется Юнги и, наклонившись ближе, нежно целует Чимина в губы. Но тут же отстраняется, — как закончишь, можешь ложиться, я постелил тебе на диване, — говорит он и, совладав с собой, выходит в коридор. Младший ещё две минуты не понимает, что это было, а после забивает и быстро принимает душ. Одевшись в короткие шорты и свободную футболку, которые принёс Мин, он приходит в зал и застаёт Юнги за телефонным разговором, — успокойся, я тебе говорю, всего лишь ночь, ничего больше, — заверяет он кого-то на том конце связи, и Чимин невольно прислушивается, чтобы услышать больше, — да, я тебе обещал, я выполню, — резко произносит Юнги, и это вынуждает Пака подумать о каком-то споре на него или чего хуже. Он не хочет допускать такие мысли по отношению к старшему, но его следующая реплика не оставляет ему выбора, — давай, а то он может услышать, — Чимин не из тех, кто будет разводить сопли и мучаться в догадках, поэтому он тут же выходит из-за своего укрытия (стены коридора) и спрашивает в лоб. — Что я не должен слышать? — Его тон звучит гораздо грубее, чем он хотел, но это волнует его в последнюю очередь. — Чимин! — Мин действительно пугается его появления, и этот факт только убеждает младшего в правильности своего решения выяснить всё сразу. — Ну? Что и кому ты обещал, Юнги-хён? — Щурится он, прислоняясь к двери. — Ничего, Чимин, не обращай внимания на это, — Юнги звучит крайне неубедительно, и Пак честно до последнего пытается верить ему, однако здравый смысл переубеждает его. — Либо ты сейчас сразу честно рассказываешь, на что и с кем поспорил или что там, либо я без всяких разговоров ухожу, и мы больше никогда не встречаемся, — ровно произносит он, ощущая в душе и боль, и азарт одновременно. Всё-таки он не ошибся, когда назвал себя героиней мелодрамы. — Боже, Чиминни, ну у тебя и фантазия, — вопреки всем ожиданиями смеётся Мин и, подойдя к нему, просто втягивает его в объятия. Пак вообще перестаёт понимать что-либо, — переспать, Чимин, я не могу переспать с тобой сейчас. Я обещал твоему брату, что пальцем тебя не трону, пока ты сам не захочешь, вот он и волнуется, — после услышанного розоволосый молчит около секунды, а потом заливается искренним смехом. — Боже, прости, хён, я… я услышал и подумал, — сквозь приступы хохота пытается объяснить он, но Юнги и так его понимает. — Да, да, со стороны это звучало странно, согласен, — посмеивается он, но в следующий момент становится серьёзнее, чем до этого. Подняв голову младшего за подбородок, он смотрит в его глаза и говорит: — не сомневайся во мне, Чимин, я искренне и очень сильно люблю тебя, поэтому никогда не предам, веришь мне? — Пак теряется от такого тона и уверенности, с которой Мин это произносит, но твёрдо кивает. — Да, хён, правда, прости меня, мне пока сложно всецело доверять кому-то, пойми, но после этого я… я буду верить тебе, честно, ведь ты единственный, кто был рядом, когда мне было сложно, — говорит он и крепко обнимает Юнги в ответ, утыкаясь лицом в его грудь. — Я понимаю, малыш, и не собираюсь давить на тебя, но просто помни, что я хочу только счастья для тебя, — улыбается Мин целуя его в макушку. — Я помню, хён, спасибо и… я тоже очень люблю тебя, — шепчет розоволосый и спустя пару мгновений отпускает старшего в душ. Пока тот осуществляет водные процедуры, он укладывается на диван и звонит Тэхёну, чтобы рассказать обо всём произошедшем за один только вечер. Ким слушает его, иногда смеётся и вставляет меткие комментарии, а с недавней ситуации и вовсе приходит в восторг, аргументируя это тем, что Чимину, якобы, повезло оказаться в ситуации, похожей на книжное клише. Однако Пак не разделяет его мнение, и они ещё долго спорят на эту тему, пока не возвращается Мин. Розоволосый скомкано прощается с другом и рукой зовёт старшего к себе. — Всё хорошо? Ты выглядишь встревоженным, — замечает Юнги, садясь рядом с его ногами. — Ага, Тэ говорит, что мне повезло оказаться в такой ситуации, а я думаю, что это лишние нервы, — фыркает Чимин, укутываясь в тёплое одеяло. — Да уж, забудь об этом, малыш, — смеётся Мин и, наклонившись к его лицу, замирает в нескольких сантиметрах. — Х-хён, я не хочу спать один, — ему в губы шепчет Чимин и сам подтягивается, чтобы поцеловать его. — Я ждал, когда ты это скажешь, — усмехается тот и, снова припав к его губам, забирается к нему под одеяло. Свет он выключил ещё когда вошёл, так что источником освещения сейчас является лишь луна, которая проливает своё нежное свечение на их лица. — Давай спать, хён, — уже сонно шепчет Пак, забрасывая на старшего руку. Тот смеётся на это, но соглашается и притягивает его к себе за талию. Через пару минут оба засыпают в уютных объятиях друг друга.~(￣▽￣)~
Чимин просыпается гораздо раньше Юнги и, едва открыв глаза, видит перед собой его спящее лицо. Тихо хихикнув на то, как мило выглядит Мин во сне, розоволосый смотрит на него в течение нескольких минут, затем невесомо гладит его по волосам и выбирается из постели, думая, что был бы ещё более счастливым человеком, если бы каждое его утро начиналось именно так. Неслышно пройдя в ванную, Пак быстро умывается, переодевается в свою одежду и направляется на кухню. Стараясь не шуметь, он жарит яичницу, украшает её найденными в холодильнике помидорами и, написав записку в виде уже привычного им обоим самолётика, уходит домой. Отключив звук на телефоне, Чимин проводит несколько часов в супермаркетах, покупая все необходимые для праздничного стола продукты. Купив всё, что нужно, он по пути заходит в кафе к Тэхёну и видит, как тот разговаривает с каким-то безумно красивым парнем. Не сказать, что это единственное, что отличает этого парня от остальных, но внешность у него и правда прекрасная. С минуту не решаясь подойти к другу, Пак всё же сдаётся любопытству. — Тэ, привет, — вежливо улыбается он, обращая на себя внимание обоих. — О, ЧимЧим! Джин-хён, знакомься, это мой друг — Чимин, Чимин, это Сокджин — мой старший друг, помнишь, я как-то говорил тебе о нём? — Представляет всех Ким, и розоволосый заметно расслабляется — он-то уже успел понапридумывать всякого. — Очень приятно, Джин-щи, — кланяется Пак, вызывая у старшего умилительную улыбку. — Мне тоже, Чиминни, — тот тут же придумывает ему милое прозвище, — но можно просто «Джин-хён», ты же ровесник Тэ, — неловко смеётся он и уже собирается оставить друзей одних, но предмет разговора вынуждает его остановиться. — ТэТэ, выручай! — Начинает Чимин, ставя огромные пакеты на барные стулья. Благо, утром тридцать первого декабря отдохнуть в кафе мало у кого возникает желание, — ты же здесь долго работаешь? — Тэхён кивает, — я почти не умею готовить, а на новый год нужно много всего, я купил еду, но не знаю, что с этим делать. Сначала хотел звонить в какие-нибудь службы помощи, но решил к тебе зайти, — быстро выпаливает он, поскольку на часах одиннадцать, а готовить нужно уже сейчас. — О, тогда ты по адресу, — к удивлению обоих парней, вклинивается Сокджин, нагло заглядывая в покупки Чимина, — ага, вижу фасоль, капусту, майонез, кукурузу, колбасу, короче, молодец, Чиминни, всё правильно выбрал, — улыбается он, смотря на всё ещё ошарашенных младших. — Хён, ты ничего не путаешь? — Осторожно спрашивает Тэхён, боясь, что Чимин может обидеться на такое. — М? Нет, я могу помочь, я же владелец этого места, не забыл? — Посмеивается Джин, совершенно не видя в этом ничего плохого. — Ух, ты! Здорово! Спасибо, Джин-хён, я обязательно отблагодарю тебя! — Вопит Чимин и, не долго думая, обнимает старшего. — Вот, учись, Тэ, а то от тебя никогда благодарности не дождёшься, — качает головой Джин, поглаживая Пака по волосам, — не за что, Чимми, за благодарность могу счесть приглашение на вашу тусу, — смеётся он, и Чимин радостно соглашается, отстраняясь от него. — Окей, раз всё так хорошо, то я с вашего позволения продолжу смену, а вы тогда соизвольте свалить и начать делать нам потрясную вечеринку! — Заявляет Тэхён, натягивая на себя фартук. Чимин смеётся с него и кивает Джину на выход. Взяв по пакету, парни направляются к Паку домой. По дороге старший расспрашивает, как они познакомились с Тэ, знает ли Чимин о Чонгуке (и крайне удивляется, когда узнаёт, что это сам Чимин поспособствовал их отношениям) и, в целом, узнаёт друга своего младшенького получше, ведь после переезда в Сеул, Тэхён, кроме него, ни с кем не общался и общаться не собирался. Пак, в свою очередь, узнаёт, что Джину столько же лет, сколько и его брату, и что он тоже студент того же ВУЗа, но другого факультета. Поднявшись на нужный этаж, Чимин уже достаёт ключи, но резко останавливается, видя перед своей дверью Намджуна. — Хён? Что ты здесь делаешь? — Как-то испуганно спрашивает он, всё-таки открывая дверь. Сокджин пристально осматривает парня напротив себя, и тот возвращает ему такой же взгляд. — Ты не отвечал на звонки, и я подумал, что что-то случилось, — сурово произносит Джун, не отрывая глаз от Кима. Чимин кожей ощущает странное напряжение между ними, но ничего говорить не решается и просто пропускает обоих внутрь. Джин по-хозяйски разувается, раздевается и, взяв оба пакета, идёт на кухню. Пак хочет пойти за ним, однако его останавливает рука брата. — Что такое, хён? — Недовольно спрашивает подросток, потирая запястье, за которое его схватил старший. — Какого чёрта этот парень делает тут? — Скептично спрашивает тот, вызывая у Чимина искреннее удивление. — Вы знакомы? — К сожалению, — усмехается Нам, поглядывая в сторону кухни, на которой Сокджин уже как у себя дома вооружился кастрюлями и сковородками. — Оу, я не знал, а почему так негативно? Джин-хён кажется хорошим человеком, — не понимает Чимин, видя, как Намджуна передёргивает от его «Джин-хён». — Тебе лучше не знать, — скалится он и, фыркнув, идёт на кухню. Пак глупо моргает несколько раз, затем пожимает плечами, решая разузнать об этом позже, и присоединяется к старшим. — Чиминни, подай, пожалуйста, нож, — просит Джин, как только он переступает порог. — Сейчас, хён, — отзывается розоволосый и уже тянется к подставке, но Намджун опережает его, хватая первый попавшийся ножик. — Ещё раз назовёшь его так, и эта штука окажется у тебя в заднице, — шипит он, угрожая Сокджину острым прибором. Чимин вздрагивает от страха, но вот Джин спокойно забирает нож из рук Нама и, указав им на него, отвечает: — А у тебя, если ещё раз будешь угрожать мне такими дешёвыми трюками, в заднице окажется не только нож, — ухмыляется он и возвращается к нарезке моркови. Намджун хочет ещё что-то ответить, но Чимин шикает на него, и он не решается перечить ему. — Могу я узнать, почему вы так… — начинает он, однако… — Нет! — Да! — В два голоса говорят они, и младший совсем теряется, кому верить. — Я расскажу тебе, Чиминни. Ты должен знать, что твой брат не очень хороший человек, — гордо вскинув подбородок заявляет Сокджин, и Джун едва сдерживается, чтобы не заткнуть его чем-нибудь. — Кто бы говорил! — Отбивает он и поворачивается к Чимину, — я сам расскажу, Чим, а то этот наплетёт сейчас ещё, — хмыкает он, пока Пак удобно усаживается за столом. Джин тоже навостряет уши, чтобы послушать эту историю с другой стороны, — как-то два месяца назад… — Ох, ты даже помнишь, когда это было, миленько, — смеясь, перебивает он, заставляя Нама зарычать от раздражения. — Так вот, как-то два месяца назад, — сквозь зубы продолжает он, желая стереть с этого холёного лица
