Пост-сомнамбула жертвенного агнца

      Человек на вид тридцати лет шел по коридору, ища нужный ему кабинет. Походка его была неуверенной, мужчина явно волновался из-за того, что ему предстояло. Наконец найдя нужную дверь, он подошел к ней, занес руку, чтобы постучаться, и застыл на месте. Ему было не по себе.       Друзья и коллеги в детективном деле долго уговаривали его обратиться к специалисту. Учитывая прошлое мужчины, помощь ему действительно могла не помешать, но детектив все отнекивался — говорил, что сам справится, а проблема не столь существенна. Но в итоге он поддался и записался на прием к психотерапевту.       А сейчас он стоял у двери в кабинет врача и боялся. Он не был уверен, чего именно так страшился, но предполагал, что это было познание правды. Если мужчина узнает правду, о которой давно догадывается, то все полетит к чертям: его работа, жизнь, устоявшиеся принципы и прочая стабильная лабуда, за которую он так цеплялся, ведь досталось ему это с большим трудом.       Мужчина проиграл все эти мысли у себя в голове и, наконец решившись и окончательно взяв себя в руки, постучал в дверь. С другой стороны прозвучал голос, приглашавший человека зайти. Детектив приоткрыл дверь, заглянул в образовавшуюся щель, а после зашел в комнату. Оказался он в довольно просторном светлом кабинете, в центре которого стоял стол. За ним сидела миловидная девушка, что-то ищущая в кипе бумаг. Зашедший мужчина, казалось, вообще ее не интересовал — она на него даже не взглянула. Лишь буркнула что-то о том, чтобы он присел на стоящий у стола стул. Что детектив и сделал.       Наконец найдя необходимую бумагу, психотерапевт взглянула на нее, потом на сидящего напротив мужчину, а после отвернулась к шкафу и стала рыться там. — Джеймс Корвин? — начала она. — Да, верно, — он наблюдал за каждым ее движением.       Девушка достала небольшую книжку, раскрыла ее и быстро просмотрела некоторые страницы. Затем повернулась к мужчине, подкатила свое кресло к столу и взяла в левую руку механический карандаш. — Расскажите о характере своей проблемы, Джеймс. — Провалы в памяти. Меня направил к Вам знакомый, говорил, что Вы действительно хорошо в этом разбираетесь. — Что есть, то есть, — девушка сделала заметку в блокноте. — Давно у Вас это началось? — У меня было подобное в детстве, насколько я помню. Потом все затихло, лишь изредка что-то забывалось. А вот с полтора месяца назад началось с новой силой, долгие провалы, бывало, не помнил несколько дней. — Расскажите мне о своем детстве, Джеймс, — психотерапевт снова записала что-то в книжку. — Ох, да ничего особого не было. У меня была традиционная семья, был единственным ребенком в семье. Жили как обычные люди, были радости, были несчастья. Я ходил в единственную в своем небольшом северном городке школу. Действительно, ничего необычного. — У Вас были друзья? — Да, двое. Им повезло не так сильно, как мне. Я уж и забыл, как их звали. Вроде жили на той же улице, что и я. У одного пили родители. Мать избивала его, когда напивалась, а отец зачастую его насиловал. Он был замкнутый, жестокий, даже не знаю, как мы подружились. У второго в семье тоже не очень гладко все было. Когда ему было шесть, умерла сестра, а родители не смогли этого выдержать. Тоже начали пить, часто ругались, а о сыне совсем забыли.       На протяжении всего рассказа девушка делала заметки. Под конец написала несколько слов и обвела их. — Я направлю Вас пройти несколько тестов… — психотерапевт взяла из ящика листок, что-то быстро написала на нем и передала мужчине. — Подойдите к регистратуре и дайте эту бумагу. Пройдете все тесты, а там видно будет.       Джеймс взял листок, и, поблагодарив девушку, вышел из кабинета. Закрыв дверь, он сделал глубокий вдох, выдохнул и, немного постояв на месте, двинулся по коридору, подумав о том, сколько же с этим всем все-таки забот.

***

      Через двадцать минут Джеймс уже шагал по освещенной фонарями улице в сторону дома. Он не замечал ничего вокруг, лишь тупо следовал к своему дому по городу, который, к слову, он знал прекрасно. Поэтому, недолго думая, Джеймс свернул в переулок, по которому можно было немного срезать путь.       А дальше была тьма.       Он очнулся лежащим у стены в том самом переулке. «Снова провал?» — подумал он. Дышать было тяжело, думать еще сложнее. Немного успокоившись, Джеймс встал, отряхнул пальто и огляделся. Что-то в нескольких метрах привлекало его внимание, но было слишком темно, чтобы разглядеть, что именно. Мужчина неровным шагом двинулся в сторону нечта, так манившего его. Через несколько метров Джеймс остановился. Он понял, чем был объект его внимания. — Твою мать…       Перед ним, подвешенный за шею на висящий с пожарной лестницы толстый провод, висел труп. — Надо бы его снять… Хотя зачем? Он явно уже мертв, пусть повисит, — с этими обращенными самому себе словами мужчина отвернулся от повешенного, достал из кармана пальто небольшой, размером чуть больше мяча для настольного тенниса, металлический шарик и пачку сигарет. — Вызову скорую и полицию… Хотя какая к черту скорая? — Джеймс бросил взгляд на силуэт трупа и заключил: — Полиции хватит, пусть сами разбираются.       Он отошел к стене, нашел выступ и, предварительно что-то нажав, поставил на него шарик. Тот засветился синим светом и с небольшим промежутком начал издавать металлическим голосом фразу «Вызов полиции». Сам Джеймс в это время достал сигарету, сунул ее себе в рот и стал шарить по карманам в поисках зажигалки. Наконец нашел ее во внутреннем кармане пиджака, зажег сигарету и обратил внимание на то, что вызов шел как-то уж слишком долго. Через некоторое время вместо привычного сигнала о том, что запрос принят, прозвучало «Ошибка идентификации личности». Джеймс, приподняв одну бровь, попробовал повторить процедуру. Эффект был тот же, но устройство также предложило сделать запрос вручную. Детектив, решив, что повторять одно и то же действие бессмысленно, провел пальцами по поверхности шара, на что тот ответил, выдвинув несколько панелей управления, по которым Джеймс начал быстро перебирать пальцами. После введения целой тонны данных, он положил шарик обратно на выступ и наконец получил возможность осмотреть все поближе.       Джеймс подошел к висящему телу так, чтобы можно было разглядеть детали, а не только темный силуэт и выронил изо рта сигарету. У трупа с головы была снята кожа, а по шее медленно стекали струйки уже густой крови.       Такой поворот не то чтобы шокировал Джеймса, он просто не ожидал чего-то подобного. Детектив думал, что это обычное самоубийство, но теперь стало очевидно, что тут не обошлось без постороннего вмешательства. Причем вмешательства довольно необычного. Тут работал профессионал, подошедший к этому убийству, как творец. Была видна четкая грань, где кожа на шее кончалась и начиналось пространство голого мяса, истекающего красной жидкостью. Джеймс проверил руки убитого — подушечки пальцев на месте. Значит, убийца не пытался сделать опознание тела невозможным. Это был просто творческий порыв либо какой-то ритуал, полный сакрального смысла и символизма. Но почему в конце концов он жертву просто повесил? Или он сначала повесил… А может этот человек повесился сам, а уже потом поработал «убийца»?       Все эти мысли крутились в голове детектива, пока его не прервали доносящиеся откуда-то сзади размеренные стучащие звуки. Звуки шагов кого-то на высоких каблуках.       Джеймс обернулся, ожидая появления нового темного силуэта в поле зрения. Ждать этот силуэт себя не заставил — очень скоро из тьмы вышла девушка на вид не старше двадцати пяти лет. «Ну вот, сейчас увидит труп, меня, испугается. Надо предупредить ее что-ли,» — подумал Джеймс. — Девушка, я понимаю, как это звучит, но тут рядом со мной висит труп мужчины с окровавленной из-за отсутствия кожи головой, но я тут ни при чем и…       Девушка лишь подняла голову, мельком взглянула на Джеймса, затем перевела взгляд на труп. Несколько секунд разглядывала его, затем достала из сумки металлический шарик и провела по нему рукой. Шарик засветился синим и, как и в прошлый раз, заговорил металлическим голосом «Вызов полиции…»       Джеймс с интересом наблюдал за девушкой, которая ничуть не испугалась ни вида трупа, ни стоящего рядом, надо признать, довольно крупного мужчины. Борода придавала особой брутальности его образу, но девушка, похоже, была абсолютно освобождена от стереотипного мышления. — Я уже вызвал полицию, — прервал недолгое молчание Джеймс. — Но второй вызов не помешает, ладно.       Девушка даже не взглянула на него. Детектива это на самом деле и не волновало. — Неужели Вас вообще не смущает этот вид? — Джеймс головой указал на труп.       Девушка ответила лишь недолгим взглядом на Джеймса и еле заметным пожатием плеч. Затем она повернулась боком к висящему телу и молча уставилась в стену. Больше детектив заговорить с ней не пытался.       Через несколько минут где-то вдали раздался нарастающий звук сирены. «Наконец-то,» — подумал Джеймс и достал еще одну сигарету.