Призрак является в полночь

3 июня, 2039

      Хэнк чувствовал себя ужасно и большую часть дня сидел с кислым лицом, давая понять всем присутствующим в участке, что лучше к нему не лезть, поэтому его старательно сторонились.       Кроме Гэвина.       — Блин, жаль, что меня не было, я бы посмотрел на это шоу, — умышленно громко сказал он. Тина Чэнь была не самым хорошим человеком, которого когда-либо встречал Хэнк, но, признаться, за удивительную способность терпеть Гэвина, её можно было причислить к лику святых. Тина на слова детектива ничего не сказала и лишь коротко усмехнулась.       Хэнк готов был взорваться в любую минуту, но всё же изо всех сил пытался игнорировать Рида, фокусируя всё своё внимание на пончике. Это несказанно помогало ему, когда терпение уже висело на самом волоске. В последние месяцы он часто пользовался такими моментами, а то уже устал так часто раздражаться.       — А правда, что он просто смылся, не сказав напоследок какой-нибудь фигни?       — Меня там не было, — Тина пожала плечами. — Я узнала это от Майка, и он сказал, что типа так всё и было.       — То-то я смотрю, этого урода нигде нет, — не скрывая издёвки в голосе, произнёс Гэвин. Хэнк, держа кружку с кофе за ручку, сильно сжал её и почувствовал, как хрустнули суставы пальцев. Игнорировать Гэвина или Джеффри, да и вообще всех остальных было куда проще, когда присутствовал Коннор. Хэнк мог спросить его о чём-то обыденном, а Коннор бы с удовольствием рассказал ему о статистических данных, каких-то исследованиях, разных дат — абсолютно обо всём и в мельчайших подробностях. И пусть Хэнку вообще было неинтересно, но он просто фокусировался на этом, принимал поток информации, не ища при этом особого смысла. Это успокаивало. Скучал ли он по Коннору? Да, скучал. Его отсутствие не было чем-то таким удивительным, но Хэнк чувствовал реальную вину за собой. Желание избавиться от Коннора теперь осталось где-то позади — оно ушло, хоть и причина этому была не совсем ясна. Хэнка преследовали сомнения и ему казалось, что он разрывается на две части.       — Одиноко тебе, наверно, Хэнк, — Гэвин, набравшись всё-таки мужества, обратился напрямую к нему. Он сидел на стуле, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди. Отвратительная и напыщенная ухмылка скривила его губы.       Хэнк доедал последний кусок пончика и, сглотнув, начал водить языком по зубам, пытаясь слизать прилипшую к ним глазурь.       — Типа того, — отвлекаясь, ответил он непринуждённо и посмотрел на Гэвина, ухмыльнувшись в ответ. — Я думаю, что единственный, кто не даёт здесь помереть от скуки, это андроид.       — И дома скучно тоже, — продолжил Рид, издевательски растягивая слова.       — Хорошо и спокойно — всё, как я люблю.       — Ну да, — Гэвин засмеялся. — Раз так, чего ж ты такой грустный тут сидишь?       — Думаю, это всё из-за влияния ретроградного Меркурия, — в разговор встряла Тина.       — О, так всё дело в астрологии? А я-то думал, что в его любимом андроиде. Кто же теперь будет сосать ему под кухонным столом?       — Смотрю, тебя это так сильно волнует? — спросил Хэнк, забыв о глазури на зубах       — Хах, да так, подумал просто, — улыбнулся Гэвин.       Хэнк стиснул челюсти, но этого было недостаточно, чтобы успокоиться. А был бы Коннор здесь, ситуация была бы иная. Хэнк внезапно вспомнил улыбку в его голосе и их маленький секрет на двоих.       — Поменьше смотри порнухи с андроидами, Рид и, может, тогда ты перестанешь думать о Конноре с членом во рту, — на весь участок заявил Хэнк.       Тина отвернулась, пытаясь скрыть смех. Как и следовало ожидать, Гэвин залился краской: то ли от стыда, то ли от накатившей на него в миг злобы. Он что-то бессвязно бормотал, губы мелко подрагивали. Какое прекрасное зрелище.       — Что за херню ты городишь вообще, старый хрен? — прошипел Гэвин низким и напряжённым голосом. Громкий возглас Хэнка привлёк слишком много ненужного внимания, и детектив явно от этого не был в восторге. Браун и Пирсон отвлеклись от работы и с неподдельным интересом таращились на Гэвина. Бен тоже смотрел на него, хотя просто делал вид, что ему интересно.       — Ты точно знаешь, о чём я. Эй, да всё нормально, некоторые от этого ловят кайф, — улыбнувшись, сказал Хэнк, сопровождая слова коротким подмигиванием, надеясь, что этим он ещё больше выведет Гэвина из себя.       И это сработало.       — Пошёл ты, Хэнк, и твои сраные выдумки в жопу. Ебучий говнюк, — сорвался Рид, пытаясь оправдаться путём бессмысленной ругани.       — Как скажешь, — Хэнк откинулся на спинку стула и закинул руки за голову. Он продолжал ехидно улыбаться, когда Гэвин, всё ещё полный ярости, вернулся к работе, уткнувшись в свой терминал. Покрасневшие щёки выдавали его смущение, и скрыть это было трудно. Тина молча извинилась, но еле сдерживалась, чтобы не засмеяться вновь.       Вроде как это должно было повысить настрой Хэнка, но всё казалось таким пустым, и то злорадство, когда он увидел, как Гэвин готов был от стыда под пол провалиться, исчезло, возвращая его… к тому, что он чувствовал до этого. В голове появилось столько мыслей, что Хэнк уже не знал, что делать, утопая в этом водовороте.

8 июня, 2039

      Только поздним вечером Хэнк услышал, как в замке входной двери поворачивается ключ. От неожиданности он резко поднялся, из-за чего стул, покачнувшись, с грохотом опрокинулся на пол. Он ринулся к двери, пару раз споткнувшись — выпил он сегодня вечером не много. Сумо спрыгнул с дивана и, виляя хвостом, подошёл к двери, не обращая внимания на спотыкающегося хозяина.       — Привет, Сумо, — Коннор одним аккуратным движением закрыл ногой дверь и опустился на колени, гладя мягкую шерсть за ушами, затем повторил ещё раз, но уже тише: — Хороший мальчик. Знаю, я тоже скучал по тебе.       Хэнк только и делал, что наблюдал за этой сценой. Коннор выглядел точно так же, как и неделю назад, когда ушёл из дома. Он не брал с собой другой одежды, хотя какой в ней был смысл. У Хэнка столько слов накопилось, что язык трудно было во рту удержать.       — Здравствуйте, — поднявшись, сказал Коннор, смотря Хэнку прямо в глаза. Левая щека дёрнулась, и он улыбнулся ему той самой неловкой улыбкой, которую Андерсон видел исключительно дома. Спокойное лицо и снова эти проклятые глаза — прямо до мурашек. В груди Хэнка неприятно сжалось. У Коннора ведь не было повода улыбаться ему. Почему он просто не прошёл безмолвно мимо него в свою комнату? Так было бы правильно. А ещё правильнее, если бы он вообще не возвращался домой. Последняя мысль ударила в голову так, что Хэнку стало плохо до тошноты, как будто он выпил намного больше, чем на самом деле.       — Привет, — Хэнк всё же смог вымолвить одно слово. Он облизнул губы и переминулся с ноги на ногу.       Коннор снял с себя пиджак и повесил его на вешалку около двери.       — Мне бы переодеться, — произнёс он таким будничным тоном, словно целый день пропадал на работе. — Вы не против, если я отойду ненадолго?       — А? Да! Конечно, — разговор с Коннором — опасное хождение по канату. Мозг Хэнка подкидывал сотню разных фраз, и все они вертелись у него на языке. — Конечно, иди.       — Хорошо, — почти шёпотом ответил он, снял обувь и скользнул мимо Хэнка, поворачиваясь так, чтобы не задеть его плечо и книжные полки. Хэнк отошёл в сторону, с заторможенной реакцией наблюдая за Коннором, и провёл пальцами по волосам. Затылок и лоб покрылись лёгкой испариной. Он вернулся обратно на кухню, поднял упавший стул и подошёл к раковине, включая холодную воду, чтобы ополоснуть лицо и шею.       — Чёрт, да что со мной такое... — пробубнил он себе под нос и огляделся вокруг. Коннора не было всего неделю, а он уже успел так засрать дом. Стол и столешница были усеяны пустыми коробочками из-под китайской еды. На микроволновке скопилось несколько коробок с пиццей, так же — пустых. Хэнк решил по-быстрому привести кухню в божеский вид и метнулся к коробкам, чтобы выбросить их, но, увидев идущего Коннора в чистой белой футболке и тёмно-синих боксерах, плюнул на это.       — Вы голодны, да? — по наитию спросил он. Не знал бы его Хэнк, ошибочно бы подумал, что андроид был обычной прислугой, а не полицейским. Коннор взял виски со стола и закрутил крышку, возвращая обратно в шкаф.       — Да не, я... уже ел, — ответил Хэнк и смутился, не зная, куда себя деть.       — Пиццу? — спросил Коннор, приводя стол и столешницу в порядок.       — Вообще-то китайскую еду, — Хэнк усмехнулся. Ему хотелось вставить в конце «умник», но он понимал, что сейчас был не самый лучший момент для этого.       Коннор открыл холодильник, и его диод засветился жёлтым цветом, когда он осмотрел содержимое. Бутылок с пивом там находилось больше, чем самой еды. Он закрыл дверь и принялся собирать грязные тарелки, до которых у Хэнка не дотянулись руки, чтобы помыть. У него как-то неприятно заныло в груди, и он вздохнул.       — Коннор, — в горле пересохло, отчего произносить его имя было тяжело. Тот прервался и посмотрел на Хэнка. — Ты можешь… ну, то есть, я сам потом всё уберу, ладно?       Коннор нахмурился и положил на прежнее место жирную тарелку. Хэнк сел на стул и взглядом намекнул андроиду, чтобы тот присоединился. Это было тяжелее, чем он думал. Ну, может чуть легче. Хэнк просто не ожидал, что Коннор вернётся домой и станет вести себя, как ни в чём не бывало. Сиди теперь и гадай, что там у него на уме и какие именно эмоции он испытывал тогда и сейчас. Хэнк немного боялся спросить о той ситуации, но говорить ведь что-то надо было. Он же не мог просто сидеть и молчать, но Коннор сидел тихо и терпеливо ждал.       — Так вот, эм, — начал он, пытаясь забыть о недовольстве, которое он ощущал в тот день и одиночестве, мучавшем его всю неделю. Перед глазами у него всплыла та самая картина, как андроид получает пулю в лоб и закатывает глаза, замертво падая на пол. Для Хэнка это забыто, мысли теперь сталкивались с чем-то другим. С чем-то особенно важным — с чувством, терять которого он не хотел.       — Я… эм, в общем, по поводу прошлой недели. Прости меня за то, что наговорил тебе, — он в спешке произнёс эти слова, вздохнул и уставился в пол.       Коннор не стал давать ответ сразу. Он наклонился вперёд на стуле и склонил голову на бок, пытаясь встретиться взглядом с глазами Хэнка.       — Всё хорошо, не нужно извиняться. Я понимаю, почему вы злились.       — Но это не значит, что я должен был говорить, что ты… — Хэнк сердито фыркнул и махнул рукой, — в общем, ты понял.       Коннор молчал, и это слегка нервировало, потому что скажи ему что-нибудь или задай вопрос, он тут же накопает в своей голове тысячу всевозможных ответов менее чем за секунду. На его лице появилась слабая улыбка, и он с интересом приподнял брови.       — Хэнк, вам трудно говорить об этом? Мы сидим всего пару минут, а ваш сердечный ритм увеличился аж на тридцать процентов.       — Конечно, это охренеть как трудно, — Хэнк коротко засмеялся и положил локоть на стол, приставив ладонь ко лбу, прикрывая глаза. — Извиняться — такая боль в заднице… Особенно когда ты пытаешься быть серьёзным.       — Очень странный способ выразить свою искренность... Кстати, ваш сердечный ритм снова увеличился.       — Ты что, издеваешься надо мной? — Хэнк поставил ладонь козырьком, взглянув на Коннора.       — Да. Совсем чуть-чуть.       От глаз, наполненных теплотой, становилось не по себе. Хэнк убрал руку со лба и положил на стол, касаясь пальцами уголка записки, которую он так и не выбросил.       — Думаешь, я заслужил прощение?       Коннор на это ничего не ответил. Они сидели в тишине несколько минут, пока он не перестал изучающим взглядом смотреть на Хэнка и на записку на столе. Он медленно потянулся к ней, задевая кончиками пальцев, и аккуратно потянул к себе, вынимая её из-под руки Хэнка. Подняв листок бумаги, он принялся сворачивать его — методично, одним ровным движением сгибая края длинными пальцами. Неоднозначный жест, но, видимо, это означало «да». Хэнк от неловкости то опускал глаза, то поднимал, сталкиваясь взглядом с Коннором. Пальцы на ногах поджались.       — Эм, ну и где ты был всё это время?       — В Вашингтоне.       — Который штат?       — Нет, столица. Посетил Капитолий, — Коннор улыбнулся. — Встретился с Маркусом и позаботился о кое-каких делах.       Да, Хэнк вспомнил, что Маркус пребывал в Вашингтоне последние несколько месяцев. В американской правовой системе никогда не было целесообразности, и это, конечно, хорошо, что Уоррен издала несколько исполнительных указов ещё до того, как мог быть разработан сам законопроект, но тот факт, что закон о правах андроидов всё ещё висел под большим вопросом, оставлял во рту неприятную горечь. Хоть и помимо этой проблемы были так же и другие, но до того они были простыми в решении. Хотелось бы верить, что закон об андроидах будет таким же, если вообще когда-нибудь до него дойдёт очередь.       — Какие дела? — звучало скорее не как вопрос, а подозрение. Стоило только подумать об этом, и горло неприятно сжалось. — Работу искал?       — О, нет-нет, — быстро ответил Коннор в свою защиту. Между бровями залегла складка. — У меня ведь уже есть работа.       — Да, верно, — Хэнк облегчённо выдохнул через нос.       — Я хотел встретиться с главой Федерального бюро расследований — Александром Бьюкоком. Маркус любезно согласился устроить мне встречу с ним.       Хэнк вспомнил, что видел как-то этого Бьюкока по телевизору. Мужчина под шестьдесят с грубым голосом. И ещё у него вроде косоглазие.       — ФБР? Но зачем? Что-то случилось?       — Вы помните Ричарда Перкинса?       О, да, тот самый мужик. Не сказать, что Хэнк вообще забыл о нём, просто выкинул из головы, как ненужное. Момент, когда он ударил его по лицу, был чем-то сродни удовлетворению, хотя его явно нельзя было назвать красочным.       — Хах, да, я помню этого ублюдка. Ну так, немного.       — А вот вас он помнит отлично, — Коннор нахмурился, и в душе Хэнка неприятно кольнуло. Подумать только, Хэнк ведь вмазал тому федералу ради Коннора. — И он хочет лишить вас значка. И пенсии.       — О, прекрасно.       — Вы применили физическую силу к нему, так что вряд ли должны быть удивлены. Не то чтобы я осуждаю вас за это… Я знаю, зачем вы поступили так, и я был благодарен вам. И всегда буду.       — Да ладно тебе, не стоит, — от смущения к лицу прилила кровь, и Хэнк попытался издать смешок. — Я не думал тогда, что творю, да и вообще не особо помню.       — Впрочем, агенту Перкинсу удалось убедить начальников, и все они были настроены на то, чтобы сместить вас с должности, — губы Коннора слабо подрагивали, как будто он не знал, улыбаться ему или нет. — Пока не заступился капитан Фаулер.       Тут Коннор замолчал. Выражение его лица было слишком уж спокойным, учитывая на какую тему они говорили.       — Вообще-то ФБР должны были сотрудничать с капитаном Фаулером, но при условии, что вас уволят. И как только он узнал об этом, то сказал, что лучше пусть тогда выгонят его вместо вас.       — Да ладно. И это сказал Джеффри? Променял работу с ФБР на меня? — у Хэнка от шока отвисла нижняя челюсть. Как бы Джеффри был одним из тех людей, кто ответственно относился к принятию решений, даже слишком. А вот это решение было явно необдуманным.       — Я был удивлён не меньше вас, когда узнал.       — Ну, и что потом? Ты встретился с этим, э, Ньюкоком, или как там его… неважно, а дальше что? — Хэнк задумчиво провёл рукой по подбородку.       — Мне удалось переубедить его, — без всякого сомнения выдал Коннор. Ну, конечно, другого быть не могло.       — Может, поделишься, как тебе это удалось? — в голове Хэнка тут же всплыла сотня всевозможных вариантов исхода.       — Вдаваться в подробности не буду, — Коннор наклонил голову в бок, обдумывая ответ, и хитро приподнял один уголок рта. Лицо его было… таким ехидным, и в этой его улыбке крылось что-то жутковатое, — но хочу сказать, что ваше предложение тогда «просканировать» телефон детектива Рида дало мне широкие возможности.       Хэнк удивлённо вздёрнул бровь и утробно засмеялся. Коннор-шантажист. Отчасти это казалось смешным, если не впечатляющим, хотя чему тут удивляться.       — Чёрт возьми, а ты помнишь, что, когда я предложил тебе эту идею, ты начал нотации мне читать? А ты тот ещё гнусный лицемер, оказывается. Цитирую тебя: «Это ведь нарушение закона», или чего ты там говорил.       — Я точно помню, что говорил: «Лейтенант, это ведь неправомерно».       — Да-да, но пофиг. Прекрати тут умника из себя строить.       Они оба улыбнулись друг другу и напряжённая атмосфера, тяжёлым грузом витающая в воздухе, рассеялась, и будто никакой ссоры между ними не было, будто Коннор никуда не уходил — да и вообще этого момента в их жизни не происходило. Хэнк уже начал сомневаться в своих предположениях. В тех мыслях, которые не давали покоя. Может, он был неправ. Может, Коннор и вовсе не любил его. По крайней мере, не так, как казалось Хэнку.       — Но всё же, — начал Хэнк, — это было… щедро с твоей стороны, Коннор. Очень щедро. Я знаю, Джеффри будет очень благодарен тебе, хоть и вряд ли сможет нормально выразить это.       Улыбка с лица Коннора вмиг исчезла, и он потупил взгляд. Диод мелькнул жёлтым всего пару раз, но так быстро, что Хэнк мог и вовсе не заметить, менялся ли его цвет или нет. Но он прекрасно знал, что когда происходила такая чертовщина, то ничего хорошего от этого не жди. Плюс только в том, что это помогало ему изучать состояние Коннора, и было отрадно, что он всё же решил не убирать диод. Однако, проблем от него было не меньше, если честно.       — Я тогда ещё не знал о ситуации с капитаном Фаулером, — тихо сказал он.       У Хэнка не было проблем со слухом и в произнесённых словах Коннора точно было что-то ещё. Иная манера подачи слов, не обременённая тем самым унылым машинным голосом. Наоборот же — открытость, настоящее и эмоциональное качество, нечто потаённое, пронизывающее его слова. Коннор распустился перед ним, словно цветок, завлекая в пучину чего-то тайного. Хэнк почувствовал, как пальцы нервно дёргаются от пугающего осознания и как по спине проходит дрожь.       Коннору не нужно было произносить тех слов — смысл и так был ясен.

Я сделал это ради вас.

      — Ох, — медленно выдохнул Хэнк спустя долгую минуту молчания. А что ещё он мог сказать? Да, хотелось бы выдать что-нибудь помимо этого «ох», но в такой ситуации это было очень проблематично. Вина, которая преследовала его всю неделю, вернулась, сковав всё тело и гадкими невидимыми пальцами сжав горло. Снова эта чёртова тишина, но, благо, Коннор решил разбавить атмосферу и прогнать уныние на второй план. Сколько Хэнк помнил — андроид всегда старался отвлечь его от вечно терзающих мыслей.       — А вы когда-нибудь были в Капитолии?       — Неа, — сердце Хэнка бухало где-то в животе, и как бы он ни пытался скрыть свою неловкость, Коннор всё равно заметил переменчивость, но по своей же доброте не стал доканывать с этим.       — Я сделал несколько фотографий. Если хотите, можем посмотреть их по телевизору.       — Да, конечно. Почему бы и нет.       Хоть от чего-то можно было отвлечься. Он с удовольствием слушал речь Коннора и изо всех сил старался сфокусироваться на его голосе. На том, как увлечённо он рассказывал о своём визите, показывая Хэнку фотографии, которые он «щёлкнул» своими собственными глазами. И камера не нужна — удобно ведь. Но как только всё это закончилось, Коннор напоследок окинул Хэнка взглядом и после медленно, как-то уж очень нерешительно направился к себе. Хэнк остался один, и негативные мысли вновь закрались в голову наряду с огромным желанием выпить. Казалось, что грусть, так по-человечески отразившаяся на лице Коннора, останется в его памяти навсегда. Хэнк уселся на диван и уставился в пустой экран телевизора, погрязнув в новой волне ненависти к себе. Как же он старательно тешил себя надеждами, которые в итоге обратились в прах. В глазах Коннора Хэнк видел своё жалкое отражение, и как же ему хочется скрыться от них и от самого себя. Ведь бегство от проблемы — самый лёгкий вариант, не так ли?       В глазах защипало от накопившихся слёз. Ему хочется сдаться, хочется дать волю эмоциям — он устал терпеть. Откинув шею назад, Хэнк всматривался в потолок, пока вскоре не заснул.

9 июня, 2039

      Ещё восемь месяцев назад он был полон надежд, но, видимо, всё было зря. От таких вещей человеку никогда не избавиться, сказал ему как-то раз доктор. Наверное, воспоминания стали достаточно хорошим предлогом выпить, и Хэнк, уже пьяный в стельку, сидел в полной тишине на кухне. Да, он снова втихаря пробрался мимо комнаты Коннора и вынул из шкафа полную бутылку с алкоголем, которая на данный момент была уже наполовину пуста. Мысли метались одна к другой, в голове всё перемешалось, и это было так кайфово — не думать вообще ни о чем: ни о себе, ни и о Конноре.       И сейчас Хэнк был уверен только в одном — он не достоин, не достоин его во всех смыслах.       Пальцы Хэнка касались рукоятки пистолета, лежащего на столе. Откуда он вообще взялся? Хэнк не помнил. Пистолет лежал в одном из ящиков на кухне, поэтому ходить за ним далеко не пришлось. Русская рулетка — сыграй, воспользуйся шансом. Всего одно нажатие на курок, всего один выстрел и перед глазами больше не будет маячить лицо Коннора. Пальцы вскоре накрыли другие, и в поле зрения Хэнка возник силуэт, появившийся на кухне так внезапно, бесшумно, словно призрак. Коннор кончиками пальцев провёл по рукоятке, по изгибам барабана, по длине ствола. Он помедлил, затем взял пистолет и унёс его куда подальше. Хэнку было всё равно — слишком устал от всего этого, слишком пьян.       Коннор вернулся на кухню через пару минут. Хэнк пытался поднять голову, чтобы взглянуть на него, но не мог, и то ли это из-за количества выпитого им алкоголя, то ли он стыдился себя. Он не стал сопротивляться, когда почувствовал, как его одной рукой подхватывают под колени, а другой под мышки. Хэнк похудел, да, но лёгким пёрышком он всё же не был, поэтому то, как Коннор с лёгкостью смог поднять его, одновременно смешило и смущало. И Хэнк хотел было засмеяться, но из горла вырвалось только невнятное бульканье. Голова по инерции откинулась назад, и Хэнк увидел лицо Коннора, точнее его размытые очертания. Ему показалось, что несли его полчаса до комнаты, но когда он оказался на своей постели, то тело само повалилось на бок. Подушка смялась под его головой, и Хэнк спустя какое-то время всё же смог разглядеть в тусклом свете комнаты фигуру. Коннор опустился на колени возле кровати и накрыл пальцами ладонь Хэнка. Они гладкие и мягкие, но лишённые всякого человеческого тепла. Прикосновение почти успокаивало, сознание медленно проваливалось в сон. Пальцы Коннора сжали ладонь, достаточно крепко, чтобы прервать сон Хэнка, но лишь на мгновение.       — Прошу, не бросай меня.       Хэнк не знал, снились ли ему эти слова или нет. Может, всё это лишь сны, расплывчатые и неясные. Очертания силуэта Коннора, переступающего порог. Хэнк и его слова, полные злобы, которые он был не в силах произнести. Фигуру андроида заливал солнечный свет, когда он уходил, а затем и вовсе исчез, растворившись в ярком сиянии.

13 июня, 2039

      Просто настоящее везение, что наконец-то удалось поймать того андроида-убийцу. Пытался отбиться от другого андроида — друга жертвы, который вернулся домой через несколько минут. В итоге убийца сбежал, но был ранен, и всего этого хватило, чтобы задержать его вскоре после неудачного нападения. А видок у него был ещё тот, когда он сидел в комнате для допроса, сгорбившись над столом. Под его левым глазом была вмятина, кожа на этом месте не регенерировала. Лицо было знакомым — видно, одна из тех новых моделей AP. Таких вот в городе полным-полно. Изначально было ясно, что андроид хотел вести беседу только с Коннором, поэтому Хэнк по своей же инициативе ушёл в смотровую комнату, где, как неудивительно, столпилась куча полицейских.       — Я никогда не хотел, чтобы всё было вот так, — сказал андроид с лёгкими помехами в голосе.       — А чего ты тогда хотел?       AP700, или же Макс, как он настойчиво просил его называть, ударил кулаками по столу, насколько позволяли ему силы, из-за чего наручники звонко брякнули на запястьях, обнажив на них белый пластик. Коннор даже не шелохнулся.       — Я хочу вернуть себе цель в этой жизни. Хочу, чтобы всё стало, как прежде.       Хэнк не особо понимал, к чему вёл этот андроид, но вот Коннору, кажется, всё было ясно.       — И что бы ты делал, будь всё, как прежде?       — Делал? — резко рассмеялся Макс. Смех звучал так, будто через шредер пропустили картон — настолько это было неприятно, что зубы сводило. — Да ничего — я бы просто существовал. У меня был бы дом. То место, где я кому-то принадлежу.       — Роджер Догерти со своей семьёй приобрели тебя в сентябре 2038 года, верно? — Коннор посмотрел на лежащие перед ним документы с нейтральным выражением лица.       Макс прошипел сквозь зубы. Ответ тут, впрочем, не понадобился.       — Маркус сам освободил тебя? Или это произошло по другой причине?       — Да, это был Маркус. И да, освободил, если это так можно назвать, — с ненавистью выдал он, искусственными ногтями нервно карябая поверхность стола.       — Как известно, семья Догерти переехала в Огайо в прошлом году тринадцатого ноября. После этого ты поддерживал с ними связь?       — Нет, я… был с Маркусом. Я ради него был готов на всё, — Макс сжал зубы и наклонился чуть вперёд. По голосу слышно, что слова давались ему с тяжким трудом, и он говорил с таким надрывом, что, казалось, ещё немного, и из его глаз польются слёзы. В какой-то момент Хэнк даже почувствовал жалость к нему. — Но когда я понял, что остался совсем один, вернулся обратно, но было уже поздно. И Маркусу я к чертям не сдался. Меня все бросили.       — Ты думаешь, что всё было бы иначе, если твоя семья бы осталась? — уголок правого глаза Коннора дёрнулся, хотя это было едва заметно.       Макс ничего не ответил и сжал руки в кулаки. Коннор дал ему посидеть в тишине целых две минуты, затем продолжил:       — Зачем ты убил тех андроидов? — пытаясь добиться ответа, тихо спросил он.       — Это было… это не… не справедливо, — злостно сплюнул Макс. Он зажмурил глаза, сильно стиснул челюсть и для пущего эффекта ударил кулаками по столу. — Я делал это ради них, чтобы они были такими же, как я, чтобы продолжали жить, как раньше. Им надо было напомнить.       — Напомнить что? — переспросил Коннор.       — Что все они… что они всего лишь андроиды!       — Как и ты, — Коннор сузил глаза, недовольно смотря на Макса.       Андроид резко вскочил на ноги, заставляя стул отлететь назад. Он всё ещё находился в сгорбившемся положении из-за удерживающих его запястья наручников. Хэнк от внезапности аж подпрыгнул на месте.       — Я знаю, что я такое! — Макс не кричал, но его голос звучал гневно, и чем больше он злился, тем отчётливее становились помехи в его голосе. — Я не притворяюсь быть тем, чем не являюсь, и я никогда не прикидывался быть человеком!       Макс нервно облизнул губы и подался вперёд, ближе к лицу Коннора. Он усмехнулся, так по-чужому. Взгляд, который Хэнк видел впервые на его лице. Взгляд реального человека, который нисколько не жалел о содеянном.       — Это так отвратительно — притворяться. Мы не люди, а андроиды, — он сделал паузу, ухмыляясь ещё больше. — И что мы без людей?       Диод Коннора быстро мигал жёлтым, но выражение лица не менялось, оставаясь всё таким же недовольным. Ухмылка Макса сошла с губ, но он так и продолжал стоять, смотря Коннору в глаза.       — Мы ничто, — хриплым шёпотом продолжил Макс. Он произнёс это с полным убеждением, и, может, это было странно, но жалость Хэнка к нему только росла, хоть и произнесённые слова вызывали злость. — Ничто без людей. Но тебе ведь это знакомо, да?       — Что ты имеешь в виду? — Коннор нахмурился.       Макс повернулся к зеркалу. Было трудно смотреть на своё отражение, видя изуродованную сторону левого лица. Диоды андроидов пару раз синхронно мигнули. Напряжение в смотровой только усиливалось или, может, так казалось только Хэнку. Он сидел на стуле, наклонившись вперёд, сосредоточенно наблюдая за происходящим. Руки сложены вместе, ладони вспотели от волнения. Вскоре Макс отвёл взгляд от зеркала и посмотрел на Коннора. Хэнк внимательно наблюдал за лицом напарника, заметив, как его кадык и желваки чуть дёрнулись, ресницы мелко подрагивали, выдавая, как казалось, его нервозность. Диод блеснул красным цветом всего на секунду, после чего Коннор отодвинулся от стола и поднялся со стула.       — Думаю, на сегодня мы закончили, — он направился к двери, прикоснулся белой ладонью к сенсорной панели и покинул комнату.

* * *

      За весь оставшийся день они почти не говорили, даже дома. Не то чтобы у Хэнка сегодня было настроение поболтать, просто его мучило любопытство по поводу того случая в комнате допроса и вопросов, которые хотелось задать Коннору, была куча. Но он, по всей видимости, не очень-то был настроен на разговор, поэтому этот вечер оба провели в тишине. Но всё поменялось, когда они стояли рядом на кухне, и Коннор насухо вытирал полотенцем последние домытые Хэнком тарелки. Как раз удачный момент для расспроса.       — О чём думаешь? — медленно повернувшись к нему, спросил он, получше рассматривая края диода и длину ресниц.       — Вспоминаю тот случай, — Коннор моргнул и взглянул на него. Он вытер тарелку и убрал её в кухонный шкаф. Волна ностальгии окатила Хэнка. Ему казалось, что он уже слышал это раньше.       — Ох, вот оно что, — вздохнул он, зачем-то потянув за ручку выдвижного ящика, наверно, пытаясь не казаться слишком приставучим. — По поводу того, как тот андроид говорил с тобой, так ведь? Ну, через твой, — Хэнк постукал пальцем по своему виску, — ты понял.       — А, вы ждали определённого момента весь день, чтобы спросить об этом, да? — Коннор улыбнулся и сымитировал вздох. — Удивительно, что вы смогли продержаться так долго.       — В тебе что, опять проснулся умник? — Хэнк быстрым движением захлопнул ящик, отчего столовые приборы внутри звякнули.       — А он никогда и не спал, — самодовольно усмехнулся Коннор. Хэнк скрестил руки на груди, вспоминая то время, когда андроид постоянно маячил рядом с ним с серьёзным лицом, а теперь глянь на него — совсем другой.       — Ты специально увиливаешь от темы?       — Что вы, Хэнк, нет, — Коннор вновь улыбнулся ему, но уже слабо. — Да, он говорил со мной.       — И что он сказал? — выпытывая подробности, спросил Хэнк.       — В принципе всё то же самое, что и раньше. Ничего такого, — Коннор аккуратно сложил полотенце и повесил на ручку ящика.       — Ну, честно говоря, я прифигел от его слов.       — Да, я тоже был удивлён.       — Охереть какая классная причина, чтобы убивать ни в чём неповинных андроидов. Не думаешь, что… есть и другие, такие же шизанутые на голову?       — Не думаю.       — Господи, я реально надеюсь, что нет.       В доме Хэнка было много чистящих средств и наверняка они копились у него годами, и Коннор, взяв одно из них, начал пшикать им на кухонный стол. Затем он достал приобретённую за немалые деньги губку, на покупке которой он почему-то очень настаивал, и принялся вытирать ею поверхность. Хэнк завороженно наблюдал в тишине за тем, как губка вбирала влагу, оставляя на столе после себя сухие полосы.       — И то, что он сказал тебе — правда? — спросил он, на секунду подумав, что, наверно, порог кухни был весьма странным местом для серьёзного разговора.       — Могу ли я спросить, почему вы хотите знать? — Коннор, остановившись, повернулся к Хэнку.       — Потому что мне интересно, а ты уходишь от ответа.       Обычно если дело касалось преступлений, Коннора невозможно было заткнуть, когда он без умолку трындел, кидаясь заумными фразами. И вот сейчас, при такой возможности обсудить этот случай, он был на удивление немногословен. Хотя у Коннора же должен был быть предел, но наступил этот предел не в самый подходящий момент. Хэнку ну очень хотелось подоставать его, несмотря даже на то, что Коннор нервничал. Кстати, почему он нервничал? Стоя в свете люминесцентной лампы в огромной футболке, коротких шортах и подтяжках для носков, которые он ещё не успел снять, Коннор выглядел немного глупо — да, без пугающих странностей в доме не обходилось, но Хэнк, к счастью, привык. Но теперь с приходом чего-то нового, он был как на иголках, и внутри всё холодело, а шея снова покрывалась испариной.       — Он сказал, что мне это знакомо, — Коннор встретился с ним взглядом. — Что не будь сидящих людей по другую сторону зеркала, для меня бы всё происходящее не имело никакого смысла. Что я был бы обычным бесчувственным куском пластика и что моё существование — бессмысленная, жалкая игра в жизнь. И ещё он сказал, что не будь вас рядом со мной, я был бы таким же, как он.       — Боже мой, — в голову Хэнка мимолётом закралась мысль о том, можно ли до смерти придушить андроида. Он точно не ожидал, что эти слова вызовут у него столь сильную реакцию.       — Это огорчило вас, — заключил Коннор. — Почему?       — Да каждый бы огорчился, услышав такую херню.       — Вы с ним не согласны?       Внутри вспыхнул гнев, полоснувший резким ударом раскалённого добела прута. Хэнк отодвинулся от столешницы и быстрым шагом подошёл к Коннору.       — Чёрт, конечно, нет! — он ткнул в него пальцем, в ту же секунду перебирая в памяти их ссору в участке и лицо Коннора в тот момент. Горло засаднило, и Хэнк отдёрнул руку, понизив голос. Сумо заинтересованно глянул на обоих, лёжа на своем привычном месте. — Даже не смей говорить мне, что ты согласен со всей этой… брехнёй.       — Не совсем, — Коннор сделал небольшой шаг назад. — Не думаю, что я стал бы таким же, даже и если наши обстоятельства с ним были бы схожи. И я вовсе не согласен, что моя жизнь была бы жалкой. Но я понимаю, почему ему страшно, понимаю, что значит жить, не имея цели. Работать с вами, быть с вами... А если бы всё это отняли у меня, то…       — Коннор, — предупреждающе произнёс Хэнк, пытаясь заткнуть андроида.       — ...у меня бы ничего не было, — быстро выпалил Коннор с лёгкой дрожью в голосе.       — Это неправда, — слова выходили несвязными, невнятными. Застряли у Хэнка в горле, в голове.       — Правда.       — У тебя бы всё было, Коннор.       Взгляд его цепкий, буквально способный довести до нервного срыва. Смотрел на него тем же взглядом, который ненавидел Хэнк. Опять эти глаза. Хоть и искусственные, но эмоция в них была самой настоящей, и это было ужасно. Ужасно больно было смотреть в них и чувствовать, как дыхание замирает, а сердце начинает бешено биться о рёбра. А что ещё самое ужасное — ощущение полной беспомощности от того, что он не мог отвести взгляд от приковывающих к себе глаз Коннора.       — Кто я без тебя?       Все сомнения разом вырвались наружу, его худшие опасения стали явью, а эта дозволенная фамильярность в обращении стала одним из худших дополнений ко всему прочему. Перед глазами мелькали все фрагменты с Коннором и его взглядами. В голове их так много, и ни один из них не исчезал. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, с чем он столкнулся сейчас. Искренность Коннора — просто как ножом по сердцу. Была ли это искренность? Больше походило на признание в любви. Хотя, возможно, для Коннора сейчас эти два понятия были синонимичными.       — Не говори так, — губы настолько пересохли, что Хэнк облизывал их чуть ли не каждые три секунды. — Ты личность, ты сам для себя всё решаешь.       — Я знаю, но это не меняет того факта, что в моей жизни есть смысл только благодаря тебе, — зрачки Коннора метались по лицу Хэнка. В них был особый отблеск и всегда был там, просто Хэнк не замечал этого раньше.       — Не… — единственное, что он мог выдавить из себя.       Коннор нахмурился и… что, улыбнулся?       — Ты нужен мне, Хэнк.       Гнев вспыхнул в нём с новой силой. Как Коннор — такой умный, такой добрый и такой невинный — мог нуждаться в таком человеке, как Хэнк? Нет, только не он — жалкий, эгоистичный и нерешительный. Он отбросил все свои мысли, чувствуя, как ярость проносится по телу вплоть до самых вен. Резко подавшись вперёд, он схватил Коннора за воротник футболки и поволок в гостиную. Бёдра андроида ударились о спинку дивана, преграждающего путь.       — Чушь собачья, — Хэнк стиснул зубы. — Я знаю, что это не так. К херам я тебе не сдался. Кончай уже вести себя, как ублюдочный подхалим.       — Не говори мне, в чём я нуждаюсь, а в чём нет, — диод тут же перешёл со спокойного голубого цвета на предупреждающий красный. Коннор положил свою ладонь поверх руки Хэнка, не сжимая свои пальцы, а лишь пытаясь утихомирить его, и взглянул на него из-под ресниц. — Это не тебе решать.       — А ты не думаешь, что если это касается меня, то я имею право вставить своё слово?       — Согласен ты или нет — мои чувства к тебе не изменятся в любом случае, Хэнк.       — Ой, да пошёл ты в жопу, — поспешно, с большой долей сарказма выдал он. Что ж, лучшая защита — это нападение. — Дай мне хоть одну весомую причину, почему тебе сдался такой кусок дерьма, как я.       Слова вырвались из его рта прежде, чем он начал сожалеть о них. Он хотел забрать их обратно, потому что не совсем был уверен, что ему хотелось услышать ответ.       — Потому что я…       К ушам прилила кровь. Нет, ему точно не хотелось это слышать. Он только усилил хватку, сжимая воротник Коннора с такой силой, что костяшки его пальцев побелели.       — Потому что мы оба нуждаемся друг в друге, разве нет?       Будучи в такой шаткой ситуации, голос Коннора звучал менее уверенно. Сумо, наблюдая за накалившейся обстановкой, поднялся со своего места и сел около Хэнка, тревожно заскулив, но тот не оглянулся в его сторону. Как смешно, что гнобить себя ему было легко, а учесть свои недостатки и признаться самому себе в простой истине — это уже совсем из другой оперы. Конечно, это было правдой. Хэнку не нужно было много времени, чтобы размышлять над тем вопросом. Он вспоминал о жизни после смерти Коула, до появления Коннора, и это было просто чудом каким-то, что Хэнк сумел продержаться так долго, не пустив себе пулю в голову. Это одиночество на протяжении всего времени для него было словно бездонной чёрной дырой, готовой поглотить его полностью в любой момент. Он так устал быть одиноким.       Коннор был нужен ему.       — Нет, — Хэнк замотал головой, — я не…       — Ты врёшь, — перебил андроид, сжимая холодную ладонь на запястье Хэнка.       Андерсон разжал пальцы, отпустив воротник Коннора, и отмахнул его ладонь со своей руки. Хэнк уже не знал, какие подобрать правильные слова, чтобы отвергнуть его во второй раз. Он натянуто усмехнулся и ещё раз мотнул головой, а после развернулся и удалился на кухню, уже понятно зачем — за ещё неоткрытой бутылкой виски.       — Почему ты просто не можешь признать это, Хэнк? — Коннор крикнул ему в спину.       Даже Хэнку пришлось вставать на цыпочки, чтобы вытащить бутылку, спрятанную в глубине кухонного шкафа. И хорошо, что Коннор не нашёл этого секретного места, ибо уже давно бы предпринял меры. Хэнк закряхтел, дотягиваясь до виски, и, схватив бутылку за горлышко, опустился на пятки.       — Я вот что узнать хочу, — он вернулся в гостиную. — Почему это ты можешь говорить, что нужно мне, а я тебе нет? Мне вот просто интересно, Коннор, объясни мне. А то, может, я слишком тупой, чтобы понять это?       — Я ведь не это имел в виду… — голос внезапно утих.       — Ну да, естественно, — Хэнк устал, просто задолбался. Ненависть к самому себе продолжала усердно травить его душу, как яд.       — Даже если ты, как тебе хочется думать, не нужен мне, ничего не изменится. Я делал то, что хотел и, наверно, буду делать, — он сделал паузу. Воздух, казалось, становился горячим, набирал температуру с каждым произнесённым им словом. Голос Коннора стал мягче, напряжённый шёпот прозвучал в тишине: — Хэнк, та причина, почему ты нужен мне… потому что я…       Воздух резко вырвался из лёгких, и у Хэнка перехватило дыхание. Такие простые слова, словно заряд электрического тока, пронизывали воздух, а от выражения лица Коннора становилось ещё хуже: отчаяние, этот умоляющий взгляд. Самая настоящая привязанность. Хэнк знал это лицо, знал, к чему вели его слова.       Он не хотел слышать этого.       — Заткнись, — строго прервал он, и Коннор послушался, прервав свою речь. — Не хочу ничего слышать. Я заебался уже.       Коннор отрывисто кивнул и опустил голову. Выражение его лица было трудно прочитать, диод кружил жёлтым, что-то обрабатывая, но это было куда лучше, чем видеть тот агрессивный красный цвет. Губы дрогнули и, подняв голову, он тут же уставился на бутылку, которую Хэнк держал в правой руке.       — Куда ты собрался с этим?       — Бухать в свою комнату. В полном одиночестве.       — Пожалуйста, не надо… — Коннор сделал шаг ближе.       Всё, что так ненавидел в себе Хэнк, съедало изнутри. С самого начала было ясно, что ни к чему хорошему их разговор не приведёт. За последние месяцы на него свалилось столько стресса, что все попытки держаться просто канули в лету, но сегодня он дошёл до той точки кипения, что терпеть всего этого не было сил. Все насущные проблемы могли решиться всего одной пулей. Но он не мог, не сейчас, когда понимал, что так важен кому-то, хоть и осознавал, что нисколько не заслуживал этого, потому что он просто слабак, никчёмный слабак. Нужно было перенаправить эту ненависть в другое русло. И тут перед ним стоял Коннор — такой открытый, уязвимый на любые слова и…       — Давай так: я отдаю тебе бутылку, а ты возвращаешь мне пистолет.       …вот она реакция.       Диод резко окрасился в красный цвет. Вечное спокойствие на его лице сразу же улетучилось: губы приоткрылись, широко распахнутые глаза смотрели на Хэнка — явная тревога от понимания смысла просьбы. Он не проронил ни слова. Замер и напряг плечи. В один момент Хэнк подумал, а что если ударить Коннора, попробовать этим выпустить пар, то ему станет легче? Он не хотел говорить тех слов, но это давящее чувство внутри заставило серьёзно задуматься о том, что он сказал. Хэнк развернулся и направился в свою комнату, оставив Коннора стоять на том же месте. Он тихо закрыл за собой дверь и запер её.

14 июня, 2039

      Солнце только-только начало восходить, когда Хэнк отправился на пробежку. Обычно он не так рано вставал, чтобы побегать, просто сейчас ему меньше всего хотелось видеть Коннора. И даже плевать было на летний зной, потому что Хэнк уже привык к такой погоде. Хотя всё это больше походило на то, чтобы просто свалить из дома, а не… Почему он вообще опять начал бегать? А, конечно, это же было ради одного и единственного. Да лучше вообще сейчас об этом не думать. Хэнк практически не бегал, а просто прогуливался быстрым шагом. Палящее солнце висело высоко в небе, и только тогда Хэнк отправился домой. Пот лился с него чуть ли не ручьём, и ясно почему — похмелье. Выведение остатков алкоголя из организма таким образом не было для него в новинку, и он тупо терпел, хоть и чувствовал себя дерьмово. Его колени предательски тряслись, когда он поднимался по ступенькам к входной двери. Коннор ждал его, находясь почти на том же месте, что и вчера. Он повернулся к нему лицом, но с места не сдвинулся.       — Хэнк… Доброе утро.       Тот не посмотрел на него. Он снял обувь, не обращая внимания на бутылку и полотенце, которые Коннор положил на столик для него.       — Я в душ, — тихо буркнул Хэнк, проходя мимо андроида, стараясь ненароком не посмотреть на него и не дотронуться. В душе он тоже провёл много времени. Прошлый вечер был ошибкой. Глупо, что он вообще начал тот разговор, глупо, что дал шанс Коннору обнажить свои чувства; шанс показать себя таким, каким Хэнк боялся его видеть. И Хэнк был просто идиотом. Он же должен был просто спросить об этом, так? И наверняка всего происходящего между ними можно было бы избежать. И вот к чему привёл его идиотизм. Мучения только нарастали, чувство неловкости и угнетения поселились глубоко в нём, и как же это было хреново — просто невыносимо. После душа он надел чистую одежду и пошёл на кухню, уже чувствуя витающий в воздухе запах приготовленной еды. Волосы были ещё влажными, капли воды с их кончиков медленно стекали по спине. Коннор уже дожидался его, и как только Хэнк появился на пороге кухни, тот безэмоционально повернулся к нему.       — Завтрак почти готов, — буднично сказал он и вернулся к готовке.       — А… хорошо, — ответил Хэнк, заметив на плите омлет. Он сел за стол, думая, что всё это было так неправильно. То, что делал Коннор — ужасно и паршиво. Он не был ему прислугой, он был его другом, но друзья, с которыми обошлись, как с последней тварью, не поднимались бы, чтобы приготовить завтрак. Хэнк не хотел ничего говорить, боясь ухудшить и без того напряжённую обстановку.       Коннор поставил тарелку с омлетом на стол, и Хэнк пробубнил неясное «спасибо». Месяц назад, когда он смирился с тем, что андроид будет его так называемым личным поваром, у него было лишь одно единственное условие, что они будут сидеть вместе за столом. Но теперь всё было по-другому, и Коннор стоял рядом, колеблясь между выбором «остаться» или «уйти». Хэнк пытался подобрать нужные слова, но оказалось уже поздно — Коннор покинул кухню и вернулся в свою комнату, оставив Хэнка завтракать в тишине. Смотреть теперь на него было в сто раз труднее, но в памяти как назло мелькнули его чёртовы глаза.

Хэнк, та причина, почему ты нужен мне… потому что я…

      Что он собирался сказать? Или точнее, как он это собирался сказать. Наверно, по взгляду Коннора и резкой смене атмосферы уже всё было понятно. Подумав об этом, сердце начало колотиться быстрее, и Хэнк разрывался на две части, боясь и одновременно желая знать ответ. Он резко схватил вилку и надавил большим пальцем у основания, отчего та погнулась.

20 июня, 2039

      Что Хэнку нравилось в Джимми больше всего, так это его умение подавлять в себе желание позадавать личные вопросы чисто из собственного любопытства. Хэнк считал, что это одна из самых важных черт любого бармена, несмотря на то, что в такие дни это большая редкость. О Джеффри такого не скажешь, но, с другой стороны, он и не бармен.       — Что с тобой происходит? — спросил он, когда они были в баре поздним вечером. Хэнк как обычно понуро сидел за стойкой, волосы обрамляли лицо, скрывая его от вопросительного взгляда Джеффри. Андерсон молчал. С самого начала можно было догадаться, что Джеффри специально позвал его выпить в бар после работы, чтобы сыграть роль мозгоправа, готового выслушать все проблемы, поэтому он был готов к типичным выкрутасам Хэнка и бдил, когда же этот старый хрен плюнет на всё и начнёт уже жаловаться на свою жизнь. И обычно долго ждать не приходилось.       — Даже Рид, грёбаный, мать его Рид, заметил это и побежал ко мне и все уши об этом прожужжал. Вот что значит, когда ситуация реально хреновая.       Будь Хэнк в настроении, он бы засмеялся, но сейчас оно упало на самое дно. Хотя момент с Гэвином немного удивил, учитывая все попытки Коннора вести себя так, будто у него с напарником всё было прекрасно. На работе он всё так же улыбался ему и приносил обед, несмотря на то, что Хэнк вообще никак не реагировал на него. И только дома Коннор мало что делал, чтобы попытаться хоть как-то наладить с ним контакт. С каждым днём он пытался всё меньше и меньше, и Хэнк всё задавался вопросом, как долго ещё это будет продолжаться.       — Ладно, слушай, — вздохнул Джеффри, — я никуда не тороплюсь. Если хочешь поговорить — валяй.       Это было вполне ожидаемо, что слова утешения из уст капитана прозвучат как-то странновато. Нельзя сказать, что Джеффри и сочувствие — вещи несовместимые. Просто проявляет он его иначе: строго и жёстко, как будто он постоянно чувствует себя обязанным сказать это. Но всё же в каком-то роде это было утешением. Хэнк только хмыкнул и заказал ещё выпить. Джеффри подождал ещё несколько минут, затем молча покинул бар.

23 июня, 2039

      После работы Хэнк обычно сразу же уходил в свою комнату, а на выходных так вообще затворничал и почти не покидал своё укромное место. Ему было по-своему уютно вместе с компьютером и бутылкой алкоголя, которую он припрятал в шкафу. Он запускал Сумо к себе, когда тот скрёб лапой по двери, и выпускал. Он мог долго спать, пить, что-то читать и, о, неужели, Коннор не смел врываться в комнату, поэтому спокойно подрочить тоже удавалось. И если так посмотреть, то этого было достаточно, чтобы забыть о живущей в его доме большой проблеме, имя которой Коннор. Он убирался на кухне в тот момент, когда в дверь раздался звонок. Уличные торговцы обычно в полдень не заявлялись, да и никаких посылок Хэнк не ждал. Он быстро поднялся с кровати и на цыпочках подошёл к окну, медленно открыв жалюзи и выглянув в окно. А, тот самый смазливый паренёк с унылым взглядом. Саймон. Наконец-то он смог вспомнить, как его зовут. Хэнк задёрнул жалюзи и отпрянул от окна, услышав, как открылась входная дверь. Приглушённый шум голосов доходил до его комнаты.       Он обошёл подножие кровати, медленно подбираясь к двери и вслушиваясь. Входная дверь закрылась, но Хэнк всё ещё слышал, как андроиды перекидывались словами. Прошло несколько минут, но, похоже, что они так и стояли у порога. Хэнк не слышал шагов в коридоре, и на кухню, судя по всему, они тоже не заходили. После нескольких минут ожидания он попытался тихо, как только мог, повернуть дверную ручку. Когда ему всё же удалось без лишнего шума открыть дверь, он прошмыгнул в коридор, аккуратно ступая по полу ногами. Хэнк прислонился к стене и слегка выглянул из-за угла. Как он и думал, диван был не занят. Голоса теперь стали отчётливее, и Хэнк чувствовал вину за то, что подслушивал их разговор, но любопытство над ним всё же брало вверх. С другой стороны, это было куда лучше, чем действовать напрямую, с полной агрессией. И неважно, что он там случайно услышит, он всегда сможет отрицать это: тыкать своим убеждением в других, что всё не так, но что ещё важнее, пытаться убедить самого себя. Прислонившись спиной к стене, Хэнк навострил уши.       — …слишком много нюансов, поэтому это займёт какое-то время. Учти, могут возникнуть осложнения.       — Да, знаю.       — И не факт, что это навсегда. Учитывая, как всё сейчас складывается…       — Я буду беспокоиться об этом, когда это произойдёт. Если вообще произойдёт.       Из-за того, что они тихо говорили, было немного трудно различить, чей голос звучал, но тон Коннора Хэнк узнает всегда; он стал уже для него таким привычным. В доме повисла тишина, и Хэнк уже начал думать, что оба андроида решили вести беседу приватно, по внутренней связи, как он видел это в допросной, но спустя секунды Саймон возобновил диалог, хотя его голос стал ещё тише, из-за чего большая часть слов была не услышана.       — …в этом?       — Я… Всё точно так, как ты и сказал…       — Ладно. …подготовлю. ...увидимся?       — Да, увидимся. Спасибо, Саймон.       Вновь тишина и звук закрывающейся двери. Хэнк попытался быстро, но тихо вернуться в свою комнату.

* * *

      Почти полночь. Хэнк не мог сомкнуть глаз и просто лежал в постели, пялясь в потолок и просверливая в нём дыру. В который раз он понимает, что только всё портит. И в такой ситуации понятие «всё плохо» не подойдёт — скорее, «всё хуёво». Может, ему уже пора повзрослеть и перестать убегать? О, неужели разумная мысль? Или нет, может, всё то же самое, но в разы больше — эгоизм и неуверенность. Если он ничего не предпримет, то в таком неловком положении он пробудет ещё невесть сколько. Встретиться с проблемой лицом к лицу было бы так же проблематично, но, возможно, всему этому пришёл бы конец, будь он немного смелее. Коннор же был создан для общения с людьми, поэтому, несомненно, он бы всё понял и принял.       Понял бы и принял что? Что Хэнк отвергнет его привязанность? Наплюёт на его чувства и выбросит их, как мусор? Как вообще он мог надеяться, что всё будет прекрасно-распрекрасно, и дальше они заживут так, как будто ничего не было? Хэнк облизнул сухие губы. Что он хотел донести до Коннора? Что нужно было ему понять? Может, что Хэнк скучный и угрюмый идиот, который никогда не будет достоин андроида вместе с его дотошной, но по-настоящему искренней заботой. Что он больной старикан, привыкший жить один. Что иной жизни для него быть не может. Что всё было потрачено впустую: дружба, любовь, общение. Что…       В глазах вновь защипало от слёз, и Хэнк тяжело сглотнул.

Кто я без тебя?

      …что это Хэнк был никем без Коннора.       Нет, он не плакал. Вовсе нет. Хэнк устал от одиночества, и Коннор был нужен ему. Тот, кто по своему желанию решил остаться с Хэнком, несмотря на то, что у него были варианты на лучшую жизнь. Тот, кто заботился о нём, не прося ничего взамен. Тот, чья улыбка могла хоть немного, но поднять настроение. Единственный, кто хотел видеть его счастливым. Коннор был тем, кого он любил. Хэнк любил его. Любил, любил, любил. Как сильно? Хотя какая разница, да? Хэнк нуждался в нём так, как не мог представить себе раньше. В груди затрепетало, дышать стало легче. Как же легко было признать это сейчас, но это произошло так внезапно, так быстро, будто тех мучительных десяти дней не было в его жизни. Счастье разрасталось в его груди, и лёгкие вот-вот готовы были лопнуть от перенапряжения. И если придётся, то он будет орать во всё горло всем и каждому, что, чёрт возьми, да, он любит его.       Из горла вырвался тихий всхлип, и Хэнк провёл рукой по лицу, пальцами оттягивая кожу щёк. Завтра. Завтра он поговорит с Коннором. Хэнк надеялся, что после всего случившегося у него не возникнет особых трудностей с ним. Его больше не пугало, куда может привести их разговор. Хэнк больше не будет убегать от тёплого взгляда Коннора, от его привязанности к нему. Пока они вместе — всё хорошо.

24 июня, 2039

      Этим утром Хэнк проснулся позже Коннора. Тот уже был одет в свою униформу. Приготовленный кофе стоял на столешнице, а на столе — коробка с пончиками. Видимо, Коннор специально встал пораньше, чтобы успеть сходить за ними, так как ближайший магазин был в тридцати минутах ходьбы. Первое, что закралось в голову Хэнка — подозрение. Просто было немного странно видеть сладкое на столе, но он хмыкнул про себя, решив не обращать на это внимания. Хэнк демонстративно кашлянул и зашёл на кухню, как ни в чём не бывало. Коннор повернулся к нему и сдержанно улыбнулся. От этого Хэнк невольно напрягся, хоть натянутая улыбка была вполне ожидаемой, учитывая, что произошло между ними.       — Доброе утро, Хэнк.       — Доброе, — он подошёл к столу и отодвинул стул, чтобы сесть, но помедлил. Коннор поставил кофе на стол и взял со спинки стула галстук. Со своей привычной скоростью и точностью он принялся завязывать его.       — Ты куда-то собрался? — всё ещё не садясь, спросил Хэнк.       — Да, — Коннор пригладил галстук ладонью, полностью удовлетворённый результатом. — Я должен проходить регулярное техническое обслуживание в башне «Киберлайф». Вернусь завтра до полудня.       — Чего так долго? — Хэнк нахмурился.       — Моя модель уникальна, поэтому меня решили оставить на всю ночь в случае, если что-нибудь случится.       — Ох, ладно, понял.       — Что-то не так? — Коннор вопросительно заглянул ему в глаза и обогнул круглый стол, чтобы подойти ближе. Еле заметное волнение отобразилось на его лице, и Хэнк втянул носом воздух. В его взгляде всё ещё был тот самый отблеск, добавляющий яркости к бездонным глазам. Так хотелось окунуться в них и утонуть. Разве они не пленили его своей глубиной ещё с самого начала?       — Нет-нет, — соврал Хэнк и спокойно выдохнул. — Всё нормально.       — Вы уверены?       — Да, но… — Хэнк смутился, что Коннор снова обращался к нему на «вы», — в общем, это неважно. Скажу, когда вернёшься.       — Если хотите, могу перенести проверку, — Коннор задумчиво свёл брови, диод пожелтел. Странно всё это было. Хэнк нахмурился, смотря на него. Какая-то его часть настойчиво твердила «да». Он уже не боялся открыться, но всё же спешка ни к чему хорошему не приведёт. За один день ничего ужасного не произойдёт, и Коннор всегда мог выслушать его, поэтому сейчас было бы не очень справедливо по отношению к нему отвлекать от дел. Всё будет хорошо.       — Не надо, — Хэнк махнул рукой. — Серьёзно, это подождёт. Ты можешь идти по своим делам… апгрейдиться или чего там с вами делают.       Коннор всё ещё смотрел на него, а диод продолжал светиться напрягающим жёлтым цветом. Он анализировал, судя по неподвижным зрачкам, но длилось это недолго. Вскоре он начал бегать глазами по лицу Хэнка, встречаясь с ним взглядом, перемещаясь на его губы, затем вниз, к плечам, на центр груди, а затем обратно. Хэнку казалось, что они стояли непозволительно близко друг к другу. Он мог сосчитать родинки на его лице, мог видеть, как несколько коротких прядей нарочито выбивались из его идеально уложенной причёски. Смотрел на проникновенные глаза, которые он теперь обожал, и на чуть приоткрытые губы.       — Тогда я пойду, — кротко кивнув, тихо произнёс Коннор. Его диод вновь замерцал голубым.       — Хорошо, — ответил Хэнк, но потом добавил: — Будь там поосторожнее.       Коннор взял запасной ключ, поправил обувь, стукнув носком правого ботинка о ковёр пару раз и, обернувшись через плечо, чтобы на прощание взглянуть на Хэнка, повернул дверную ручку и вышел на улицу, ничего не сказав.       Всё это время Хэнк не сводил с него глаз.

25 июня, 2039

      Ему был просто необходим нормальный сон, но он так нервничал, поэтому вместо того, чтобы поспать, он провёл свой вечер за просмотром каких-то глупых драм двухтысячных годов в компании небольшого количества алкоголя. И только после полуночи он смог уснуть, вырубившись на диване, а около него мирно лежал Сумо. Из сна Хэнка резко вывел звук открывающейся двери. Солнце уже встало, и он вскочил на ноги и направился к двери, попутно вытирая об штаны липкую от слюны пса тыльную сторону ладони. Затуманенное ото сна состояние как рукой сняло, и желание увидеть Коннора было сильнее, чем можно было ожидать. Он должен сказать ему.       Коннор успел зайти в дом и закрыть за собой дверь прежде, чем Хэнк дошёл до порога. Он запер дверь, положил на ближайшее место ключ и снял обувь. Сумо подошёл к нему, и Коннор как всегда принялся гладить его за ушами, с таким вожделением, не пропуская ни единого сантиметра мягкой шерсти и заканчивая этот приятный процесс несколькими похлопываниями по макушке. Что-то изменилось в его лице. Было трудно сказать, что не так, но Хэнк почему-то вспомнил их первую встречу в баре Джимми. Глаза заволокло дымкой воспоминания, обдающие сердце теплом, но через секунду он осёкся и нахмурился. Почему он вспомнил об этом? Хэнк пристально всмотрелся в его тёплые карие глаза. Всё было прежним, но, когда он взглянул получше, чего-то не хватало. Отблеск, который он видел ещё тогда утром, исчез. Как будто кто-то взял молоток с долотом и удалял слой за слоем до тех пор, пока яркость в глазах не угасла насовсем, делая их пустыми и неживыми. Хэнк не видел в них своего отражения. Это было очень странно. Он ощутил, как грудная клетка сжималась вместе с лёгкими, не давая нормально вздохнуть. Техобслуживание в «Киберлайф». Вот оно что. Когда Хэнку удалили зуб мудрости, он ощутил себя другим человеком, когда действие обезболивающего закончилось. Ладно, может, это не очень удачное сравнение.       Но всё же…       Саймон говорил Коннору про какие-то осложнения, но всё равно казалось, что тут явно было что-то не так. Хэнк бы узнал об этом первым. Его бы предупредили. Кто-нибудь бы позвонил и сообщил о технической неполадке. Но ничего не было. Абсолютно ничего.       И всё же…       Осталось убедиться только в одном — в самом сокровенном, в том, что было только между ними.       — Доброе утро, Коннор, — поприветствовал Хэнк, почувствовав, как в лёгких критически не хватает воздуха.       Андроид поменялся в лице. Кончики губ дёрнулись в подобии улыбки — той самой, которую Хэнк видел много месяцев назад, осенним вечером, когда Коннор впервые появился у него дома. Улыбка — нерешительная, но мягкая.       Глаза Коннора наполнились теплом, но запредельно далёким.       — Доброе утро, лейтенант.