Корми своих Демонов

      Утро выдалось таким же серым, скучным и унылым, как и в последние дни. Сил вылезти из-под одеяла так и не появилось за те минуты, что юноша провёл в кровати с закрытыми глазами. Да и, собственно, неудивительно. Жизнь старшеклассника несёт в себе не особо много счастья. Или поводов для него. Однако, осознание того, что это утро выходного дня, не могло не радовать. Тишину в комнате прервали звуки только-только начинающегося дождя. Стук капель сливался со звоном церковных колоколов, и вместе они являли собой нечто удивительное и непохожее на любую другую мелодию.       Воистину чудесно, но вместо того, чтобы остаться в горизонтальном положении и наслаждаться музыкой для души, он заткнул уши и тихо, но тяжело застонал. «Каждый день одно и то же, — подумал парень, — терпеть не могу этот звук… неужели Бог так любит слушать этот звон?» С этими мыслями он уже был готов опять заснуть, но как бы ни так. Одна особа явно выразила своё недовольство этим планом в своём голосе.       — Трэвис! Ты весь день собираешься провести в постели?       Услышав это, сон пропал окончательно. Белокурый юноша ещё раз вздохнул и, словно отрывая от сердца, скинул с себя одеяло, после чего, наконец, встал на ноги. Только сейчас Трэвис почувствовал холодок, который пробежал по спине. Тело окутала лёгкая бодрящая дрожь, вызванная потоком прохладного воздуха. Благодаря этому, Трэвис ещё больше погрузился в негодование. Он не любил холод. Фелпс подошёл ближе к окну, что забыл закрыть на ночь, хотя раньше делал так постоянно. Но почему-то это его не смутило. Невзначай взгляд его устремился за пределы оконной рамы. Всё тот же пейзаж с массивным и монотонным небом, всё то же странное дерево без листвы, лес вдалеке, а за ним — бугристые холмы. Как бы странно и противоречиво не звучало, но он благодарил Бога за то, что не живёт в той комнате, из которой видно церковь.       Нет, дело вовсе не в том, что Трэвис перестал веровать. Напротив, было кое-что, что слишком заставляло волноваться по этому поводу. «Не я отрекусь от Него. Это Он отвергнет меня…»       Натянув на себя лишь тёмные джинсы, парень прикоснулся к дверной ручке и в спешке покинул проветренное помещение.       — Доброе утро, отец.       Мужчина, на вид не старше лет сорока, одарил Трэвиса взглядом своих слегка прищуренных по обыкновению глаз.       — Что за вид? — холодно спросил он, спустя несколько секунд напряженного молчания. Юноша уже хотел было объяснить (сам не знал, что именно), но его прервали, — Нет. Не надо оправданий, даже слышать не хочу. Опять поздно встал…       Трэвис посмотрел на настенные часы. 6:55.       — Да, позднее некуда… — о своих словах он тут же пожалел. По правде говоря, Трэвис не собирался говорить нечто подобное вслух, просто так вышло. Тут же он получил строгий пронзающий взор. Ничего хорошего это не предвещало. — Прости, отец, — выпалил парень, — Я поспал всего лишь на двадцать пять минут дольше.       — Помни о том, что лень — это грех, Трэвис. Она будет точить тебя изнутри, пока от тебя не останется ничего, кроме…       — Я знаю! — снова перебил Фелпс младший. — Извини, больше не повторится.       С этим он направился на кухню, не желая больше встречаться взглядами с отцом. Голод не чувствовался, есть не особо хотелось. Он с отвращением посмотрел на миску перловой каши, что уже успела остыть, и еле подавил рвотный рефлекс. «Похоже, ещё один день без еды», — решил он сам для себя. Это началось недавно. У него начали возникать некие… осложнения. Возможно, объяснялось всё трудным возрастом, но у парня возникало ощущение, что это не единственная причина. Трудности со сном, с принятием пищи, а так же общением. Трэвис почему-то перестал держать язык за зубами, и все его мысли моментально излагались собеседнику, даже если никого рядом не находилось.       — У меня дела в святилище. — Снова окликнул темноволосый мужчина, накидывая на себя архиерейскую мантию. Затем кинул напоследок, уходя из дому, — Одевайся и иди в школу.       — Н-но, пап… сегодня же… — шум захлопнутой двери оборвал светловолосого юношу на полуслове.       И что теперь ему делать? Если ослушаться и остаться дома, скандал, как минимум, обеспечен. С другой стороны, куда идти? На выходных учащихся в школу не пускают после того инцидента, когда стены холла были изрисованы граффити.       Трэвис налил себе стакан воды, и, запив пару таблеток, вышел на улицу с мыслью: «Лень — это грех, да…?»       Снаружи было прохладно. Благо с неба перестало капать, так что ничто не могло помешать небольшой прогулке. Ну, разве что слякоть, грязь, чрезмерная серость, лужи, холодные, хоть и еле заметные, порывы ветра. Однако Трэвис всё-таки решил отправиться в небольшое путешествие по городу, когда оделся, несмотря на то, что будто сама судьба отговаривала его.       Его светлую голову посетила мысль о том, что пора бы навестить маму. Но он сделает это позже, ведь кладбище тоже принадлежало Фелпсам и находилось на территории церкви, а сейчас он не хотел наткнуться на священника.       Мать умерла несколько лет назад. Она осталась в памяти светлой и доброй женщиной, которая делилась теплом своей души. Точной даты он не помнил, да и сколько времени прошло с точностью до минуты, Трэвис сказать не мог. Единственное, что периодически всплывало в памяти, — в тот день блондин видел это. С тех пор каждое утро, что бы ни случилось, он пил воду, освещённую в храме. Как уже упоминалось раньше, он был мальчиком, наполненным внутренними противоречиями. Всё больше вспоминая об этом, Трэвис убеждал себя в том, что всего лишь детское воображение сыграло с ним плохую шутку, не более. Что он, будучи ребёнком, просто не смог принять смерть мамы, поэтому придумал злодея, на которого можно обозлиться. Вскоре, после случившегося, мальчишка нашёл спасение в лице Бога. Верить — всё, что он мог. Хотя теперь даже это было под угрозой.       Отец отличался чрезмерной суровостью. К сожалению, Трэвис не помнил, был ли он таким ещё до смерти матери или же её гибель так отразилась на нём. Нередко, когда парнишка косячил или начинал перечить, он прибегал к насильственным методам. Если бы только мама была жива… она бы точно не допустила такого.       Дело закрыли, посадив какого-то непричастного бедолагу, и больше им никто не занимался.       На глаза навернулись слёзы. Не стоило копаться в мыслях так глубоко. В конце концов, слишком много воды утекло с тех пор, когда сие по-настоящему ранило сердце. Нет, ему не хватало её, но как говорится, время лечит. Никогда не думал, что такое действительно возможно, но он правда перестал воспринимать это так остро.       Трэвис вытер слёзы рукавом своей любимой розовой кофты. Они уже капали с подбородка. Юноша настолько погряз в омуте подорванного рассудка, что незаметно для себя оказался около апартаментов Эддисона.       «И что мне здесь делать?» — сам себя спросил Фелпс. Действительно. Не было абсолютно никаких причин, чтобы оставаться. Он собрался покинуть сие место как можно быстрее, но кое-что его остановило. Снова пошёл дождь. За время своего отсутствия погодное явление накопило силы, и сейчас демонстрировало свою мощь. Любой под таким ливнем промок бы до нитки, не говоря уже о нашем герое. Блондин поспешил под крышу здания, думая о том, как бы не заболеть. Трэвис проклинал собственную беспечность. Он стоял и вздыхал, размышляя о том, насколько скоротечен ливень.       — И какой чёрт меня дёрнул сюда прийти?! — протянул Фелпс.       — Ну, видимо, я. — послышался чей-то голос совсем рядом.       Юноша оглянулся и увидел, буквально в метре от него, парня, примерно такого же возраста. Он сидел на холодных каменных ступенях и смотрел куда-то вдаль. У него были длинные голубые волосы, собранные в два хвостика. Чёрный свитер без горла, джинсы багрового цвета с потертыми коленями и кеды — такова была одежда незнакомца. Ладонью он подпирал голову и этой же рукой опирался на колено.       — Прости, — заговорил Трэвис, не обратив внимания на странные слова, — я тебя не заметил.       Фелпс был уверен, что секунду назад его не было. Он был готов поклясться!       — Ничего, — произнёс парень, явно довольный тем, что с ним заговорили. — Главное, что в итоге заметил.       Трэвису стало интересно. Город был небольшой, поэтому все друг друга знали. Но этого мальчика он видел впервые.       — Ты не здешний. Что ты здесь делаешь? Ответа не последовало, однако юноша услышал смешок. Трэвис немного засмотрелся на него и смутился, когда незнакомец наконец повернулся к нему. Фелпс ощутил, как кровь приливает к лицу. Повезло, что у него смуглая кожа, и на ней не всегда видно румянец. Однако смущение почти сразу переросло в нечто неопределенное, но точно вызывающее тревогу.       — Зачем тебе маска? — в недоумении спросил Трэвис.       — Это протез.       Неловко. Трэвис оторвал взгляд от него и снова переключился на погоду.       — Кому нужно продать душу, чтобы этот чёртов дождь закончился? — в шутку спросил он и даже глупо улыбнулся.       — Эй! — отозвался синеволосый, — Поуважительнее про чертей! Но, если хочешь, я могу принять твою душу! — с неким задором или энтузиазмом произнёс он.       «Что?»       Тот, кто носил протез, резко встал и приблизился к блондину. Фелпс оробел и попятился назад от неожиданности. Спиной уперся в перила крыльца. Они были совсем близко. Трэвис смотрел на его протез и разглядел под ним голубые глаза, которые он счёл весьма и весьма завораживающими. Потом он опомнился и спокойно выдохнул.       — Мне пора! — выкрикнул Трэвис и, оттолкнув от себя парня, побежал в сторону дома, совсем забыв о намерениях не простыть.       — А это уже интересно… — задумчиво протянул мальчик, который остался стоять на пороге апартаментов.       Он бежал, чуть ли не спотыкаясь о собственные ноги. Одежда намокла и прилипала к телу, от чего становилось очень неприятно. «И что это было?» Сердце выскакивало из груди, дыхание сбилось, стало душно и жарко. Трэвис остановился. Какая удача, что он прибежал прямо домой. Дело оставалось за малым — войти внутрь и принять душ, что собственно он и сделал.       Странным было то, что ему запомнились эти глаза. Ясные и красивые, совсем не как у отца или же у тех, кого он знал. Парень помотал своей светлой головой, дабы прогнать оттуда нездоровые мысли.       Уже стемнело, близилась ночь.       — Как дела в школе? — спросил священник с неподдельным интересом.       — Пап, сегодня суббота. — сухо ответил блондин, нехотя доедая ужин. — Я пытался тебе об этом сказать утром, но…       — Ясно. — как всегда перебил он. — Значит, завтра пойдёшь со мной. А сейчас, если ты доел, — отец брезгливо заглянул ему в тарелку и тяжело вздохнул, — Иди спать. Завтра много дел. И даже не думай ещё один день провести впустую.       Голос отца всегда звучал так величественно. Иногда у Трэвиса даже возникали сомнения, родные ли они. Ни капельки сомнений, постоянно собранный, да и всегда знает, что делать. Не будь он слишком суров, то Трэвис даже восхищался бы им… Он совсем был на него не похож.       Без прекословий Трэвис встал из-за стола, убрал за собой и отправился в комнату. Он окутался одеялом. В голове снова всплыл образ того мальчишки.       — Нет. Пора завязывать с бесцельными прогулками.       С этим он уснул, не зная, что же его ожидает дальше. Ведь то, что он сегодня сделал, то, что встретил и, самое главное, — заговорил с тем парнем, было самой большой и роковой ошибкой, которую он когда-либо совершал.