Корми своих Демонов

      Он ненавидел школу больше всего на свете. Вернее будет сказать — он терпеть не мог тех людей, которые, благодаря школе, были его ближайшим окружением на несколько часов в день. По сути, не так уж и много, особенно учитывая то, что Трэвис ни с кем не общался. Его бесило само их присутствие. Он был готов почти на всё, лишь бы не видеть эти лица и не разговаривать с ними. Но, знаете, всегда находится такой человек, который таки решит подойти и сморозить какую-то дичь, даже если на это нет никаких причин. Все вокруг выглядели идиотами и грешниками.       Мулат вернулся в реальность. География. Понедельник день тяжёлый, особенно когда тебя выворачивает наизнанку от одного только упоминания этого предмета. Фелпс достал из шкафчика учебник и тетрадь. Он ещё раз «полюбовался» на свои слегка растрёпанные волосы в маленькое зеркало, что висело на дверце. Раздражает.       — Мда, ну и видок… — вяло протянул он, после чего вынес вердикт, — Жалкое уёбище.       — Самокритично.       Трэвис немного растерялся, однако это не помешало ему возмутиться. Понадобилась секунда, чтобы закрыть дверцу школьного шкафчика. Он уже готов был начать драку. Кстати, в школе Фелпса знали, как самого агрессивного парня. И, может, он не всегда выходил из стычек победителем, но зато не выпадало такого случая, чтоб его противник остался нетронутым и чистеньким. Поэтому к нему старались особо не лезть. Контраст между его домашней и ученической жизнью был слишком ярким.       — И кто это у нас такой борзый нашёлся, а? — уже было повысил тон блондин, выдавая вопрос как претензию. Он уже был морально готов познакомить лицо нахала со своим кулаком. Однако, увидев обладателя голоса, он заткнулся.       — И снова здрасьте. — жестом руки поздоровался тот самый паренёк с хвостиками. Интонация его была скорее похуистической, как тогда, при первой встречи, так и сейчас. Но у Трэвиса возникало ощущение, что у этого типа ни с того ни с сего возник нездоровый интерес к его персоне. — Всё ещё хочешь продать душу?       Трэвис фыркнул.       — Что за бред ты несёшь? — он упорно пытался сделать вид, мол его этот разговор уже заранее утомил. Это было правдой лишь наполовину. Трэвис не выносил бред, но именно в этот раз было чертовски интересно, что синеволосый скажет дальше.       На плечах будто появился груз. Воздух потяжелел и принёс одурманивающую смесь запахов вереса и цикория, которая превратилась в вонь из-за резкости. «Не хочу связываться с этим чокнутым!» — всё-таки решил Фелпс. Юноша поспешил развернуться и уйти подальше. Как раз вовремя, ведь прозвенел звонок.       Парень зашёл в класс и бесцеремонно кинул канцелярию на парту, после чего так же плюхнулся на стул, явно выражая своё недовольство составленным расписанием занятий. За первые секунды после звонка он уже успел удариться локтем о спинку стула и снова ощутить тошноту, которая почти сразу исчезла. Немного полегчало. Но день, похоже опять, не задался с самого утра. Правда, Трэвис надеялся, что Бог ограничится уже имеющимися сюрпризами. Ожидания не оправдались.       Учитель вошёл в кабинет, после того, как закончил с кем-то разговаривать в дверном проёме. Следом зашёл его собеседник. Трэвис готов был рухнуть на пол.       —Ты?! — непроизвольно вырвалось из уст белокурого юноши, и он подскочил с места.       Все посмотрели сначала на Трэвиса, потом на новенького. Глаза одноклассников не желали оставить столь нежданное высказывание без внимания. Трэвису это не нравилось.       — Что вылупились? — огрызнулся он, наконец полностью осознав свои действия, — Заняться больше нечем?!       Фелпс медленно опустился и попытался успокоиться, по привычке, запустив пальцы в волосы. Снова появился запах цветов цикория, но на этот раз он был мягче и помог немного остынуть. Трэвис повернул голову к окну, стараясь ни на кого не смотреть.       — Как вы уже могли догадаться, в вашем классе новенький… — неуверенно начал преподаватель, а после взглянул на парня, — Сам представишься?       — Салли Фишер. Можно просто Сал. — Его слова нельзя было назвать равнодушием, но и особых эмоций расслышать не получалось.       Трэвис молча ругнулся. У него было два вопроса. Во-первых, этот тип преследует его? А во-вторых, какого хуя он вслушивается в его голос? Непорядок! И вообще, что за мысли? Почему он, сын священника, слишком зациклился на этом?       — Бесит. — очень тихо сказал парень.       Салли сел за единственное свободное место, как раз позади блондина, что, конечно же, ему не понравилось. Каждый норовил что-то спросить у новенького. Эти перешёптывания казались бесконечными. Прошло уже тридцать минут от урока, а учитель то и дело через каждые секунд десять отрывался от темы, чтобы прервать сие неуважение. Не помогало. Человеческое любопытство, данное от природы, не давало подросткам спокойно сидеть. И, пожалуй, это послужило причиной мимолётной благодарности со стороны Трэвиса.       Параграф задали на дом. Повезло, что не дали какого-нибудь дополнительного задания, преподаватель всегда был снисходителен. Он лишь томно вздохнул, потирая переносицу.       Со звонком приятное облегчение пропало. Поднялся шум. Все окружили Фишера. Некоторые голоса сливались, создавая фальшь. Звук болью застрял в ушах. Трэвис собрался быстро, встал и снова поторопился уйти. «Боже, пожалуйста, убереги меня от этого долбаёба!» — думал, а не молился парень, понимая, что так разговаривать с Богом нельзя.       По холлу уже разгуливали другие ученики. Фелпс в последний раз краем глаза посмотрел на кабинет географии. Никто так и не вышел, кроме него самого. Впрочем, как он заверил самого себя, ему было наплевать. Трэвис, оторвав взгляд от класса ненавистного предмета, снова направился к шкафчику. И вроде всё как обычно. Самый обыкновенный день в такой же обыкновенной школе, но почему-то на этот раз Трэвис хлопнул дверцу шкафчика с особой яростью. Он ещё пару-тройку секунд стоял, прикасаясь лбом к холодному железу. Гневно выдохнул воздух через нос и, резко развернувшись, собрался на следующий урок. Возникло неожиданное и неприятное ощущение от столкновения. Учебники выпали из его рук и рухнули на пол, не в силах остановить своё падение.       Трэвис сжал кулаки так, что костяшки на пальцах побелели. На лице появилось яростное выражение. Он ругнулся. Вслух, громко, так, чтобы Фишер услышал.       — Опять ты? Преследуешь меня? — крикнул Трэвис. Он старался держаться, дабы не согрешить, а он точно бы согрешил. Трэвис знал наверняка. Блондин продолжил скандал с прежней интонацией голоса, ни на полутон не сбавив обороты. — Какого чёрта ты прицепился ко мне?       — Ну, скажем так, — всё также спокойно говорил Салли, после чего в его голосе вновь проблеснула нотка заинтересованности. На последнем слове он сделал небольшой акцент, — Ты мне приглянулся.       Нахлынула волна отвращения и в то же время непонятного чувства. Трэвис вцепился в черный свитер и притянул новенького к себе, всё ещё придерживаясь гневного дыхания. Он смотрел прямо в отверстия в маске, хотел увидеть те глаза, те ясные голубые глаза, которые будто сверкали в темноте лёгким голубым светом, и, может, внушить ему что-то вроде страха. Сквозь стиснутые от злобы зубы, он процедил:       — Ну и гадость же ты сказал. Лишние зубы есть? Я, конечно, не дантист, но могу помочь.       Фелпсу удалось разглядеть то, что он так отчаянно начал искать в тени протеза. Из-за него юноша не мог у полной уверенность заявить об эмоциях парня, но Трэвис думал, что он улыбается, даже скорее ухмыляется. Вспышка чувств потухла не полностью, но нежный оттенок голубого, который смотрел прямо на белокурого явно обезоружил.       — Воу, — протянул Салли, — А в субботу ты был не таким смелым!       Он точно издевался. Трэвиса поглотило смущение от воспоминаний того момента, когда Фишер был настолько же близко к нему, как сейчас. Теперь-то он окончательно убедился в улыбке под маской и в том, что синеволосый получает удовольствие от сложившейся ситуации. Вокруг них уже собралась толпа школьников. Они снова шептались, кто-то говорил в полный голос, а кто-то молча наблюдал. Да, он не хотел, однако Трэвис не мог вот так спустить с рук подобное. Он замахнулся, не отпуская парня. И вот-вот должно было совершиться задуманное, как Трэвис почувствовал, что его остановили. Запястье неприятно жгло. Это было последствием того, что его сжимали. Фелпс ослабил хватку той руки, которая удерживала новенького.       Тот, кто осмелился прервать их, дёрнул Трэвиса на себя. Пред ним стоял парень с длинными несобранными волосами, рост его превосходил Фелпса, да и, видимо, по силе этот парень затмевал Трэвиса. Похоже он тоже недолюбливал мулата.       — Вечно ты лезешь туда, куда не просят! — рявкнул Трэвис и попытался ударить шатена, но попытка не увенчалась успехом. Он промахнулся. И именно этой ошибки ждал Ларри. Он ловко дал ему под дых, от чего сын священника согнулся пополам. Колени подкосились, и тело его плавно опустилось. — Собака… — издал на выдохе Трэвис.       Силы покинули на какое-то время. Всё, что теперь он мог — это кидать грязные ругательства. Запах вереса дурманил. Лицо скорчилось в некрасивой гримасе. Трэвис слышал, как кровь стучит в ушах. Бесит.       — У… — снова попытался высказаться юноша сквозь прерывистое дыхание, — убью, псина… убью…       Сказать-то сказал, но по правде говоря, сделать ему он ничего не мог. Потому что Ларри действительно был сильнее. Он сталкивался с ним чаще, чем кто-либо другой. Сегодняшняя стычка прошла иначе. Это был первый раз, когда пострадал один лишь Трэвис. У Ларри не появилось даже царапины, а у Салли и подавно. Сей факт обескуражил толпу, которая уже снова вовсю шумела.       Он продолжал ругаться, даже стукнул кулаком о пол. Трэвис закашлялся, и его наверняка вырвало бы, если б было бы чем.       — Прямо в первый его день? Ну ты совсем ахуел, мудачьё. — как-то властно высказался шатен. — Даже поближе не познакомился, а уже с кулаками лезешь.       — А вот я был бы не против более близкого знакомства. — вмешался Салли. — Ну это так, к слову.       — Послушай меня внимательно, мудак, — презрительно продолжал шатен, всё ещё обращаясь к Трэвису, — Ещё раз его тронешь, нет, если я хотя бы увижу тебя рядом с ним, тебя вынесут отсюда вперёд ногами. — Ларри заметил, как слегка содрогнулись губы парня, вероятно, чтобы снова выругаться, но Джонсон сразу прервал, — Ещё одно слово, хоть ещё одно слово, и ты — покойник.       — Ну, ну. Это лишнее. — вновь вставил свои пять копеек синевласка, потом наклонился к уху блондина и прошептал, — Мы позже поговорим, но поговорим обязательно.       Вскоре все разошлись, но суеты вокруг этих событий не убавилось. Трэвис больше не слушал никого и ничего. Он видел, как Джонсон отводил Салли в сторону и с улыбкой что-то говорил. Похоже, представлялся. Они начали беседу, это точно. Их фигуры завернули за угол, и больше их не было видно.       Что-то внутри обжигало. Фелпс всё ещё сидел на полу, держась за то место, куда ударил Ларри. Блондин сидел и проклинал этот день. С досадой он ещё, на этот раз последний, посмотрел туда, где буквально пару минут назад стоял Салли Фишер. Прозвенел звонок. Юноша не пошевелился. Холл опустел. Снова проёбан урок. А Трэвис надеялся, что наконец-то начнёт жить нормально, попутно не пропуская уроки. Он облажался. Теперь его репутация подорвана. Ведь как так? Сам Трэвис не только не причинил задуманного изначальному объекту столкновения, но и не ответил Джонсону на оскорбление! Пропало, всё пропало. Больше не повыёбываешься.       «Ебучая география!» — думал парень. — «Всё из-за него!»