Корми своих Демонов

      — Скажи, — начал Трэвис, не вылезая из-под одеяла. — Для чего ты это делаешь? Чтобы выжить?       Салли застал врасплох этот вопрос. Он ожидал несколько иной реакции от своего рассказа о прошлом и своих деяниях. Он всматривался в лицо Трэвиса и не увидел даже тени отвращения. Только сочувствие и печаль, вместе с тем другую эмоцию, вероятно, вызванную оказанным доверием. Это поставило на место все ненужные переживания касательно этой истории. Однако, ответа Сал не знал.       — Нет. Моя «жизнь» после смерти никогда меня не волновала. Даже напротив, всегда искал способ поставить точку в этой нескончаемой отвратительной рулетке. — признался он. — Я…испугался.       Фелпс привстал и потянулся к нему, позже заключив в крепкие объятия. Салли казалось, что тот вот-вот расплачется, но Трэвис не стал.       — Мне так жаль, что с тобой произошло нечто настолько ужасное.       В какой-то момент демон подумал, что в итоге всё обернулось, как нельзя лучше: его, может, не совсем поняли, зато приняли. Салли обнял Трэвиса в ответ, и они ещё долго сидели, обнявшись, на несобранной кровати.       Словно позабыв об этом до сих пор, Салли вспомнил, что прижимается к его обнажённому торсу. Он немного смутился, но виду не подал. Его холодные пальцы скользнули вниз по спине, довравшись до поясницы. Это заставило Трэвиса вздрогнуть, и непроизвольно вырвался стон. Фелпс тут же закрыл рот ладонью, залившись краской смущения, не ожидая от себя подобного. Сал чувствовал тот же жар, и он поймал себя на мысли о том, как же ему нравится это тело. Оно всегда излучало тепло и постоянно манило к себе губы.       Долго уговаривать Трэвиса не пришлось. Всего лишь три затяжных поцелуя, с перерывом на потребление воздуха, чтобы не задохнуться, и Салли уложил Трэвиса под себя. Фишер смотрел сверху взглядом голодного хищника на его грудь, еле заметные рёбра, на живот и тазобедренные выступающие косточки, но только не в глаза. Прежде, чем прикоснуться, он каждый раз выдерживал долгую напряженную паузу, заставляя Трэвиса изнывать от нетерпения и ожидания. А, когда наконец начинал усыпать участок тела поцелуями, Трэвис запрокидывал голову назад и что-то тихо неразборчиво шептал, вероятно недовольствуясь тем, что Салли его дразнит.       Синеволосый изогнул спину, выпрямляясь перед ним, чтобы ещё разок взглянуть на него. Ключица пострадала от разгорячённого языка и была покрыта свежими засосами, как и грудь. Салли раздумывал, что же он обошёл стороной, и ненароком посмотрел на выражение лица Фелпса. Юноша глотал кислород ртом маленькими порциями, щёки предательски горели. Салли чётко увидел, что Трэвис смотрел исключительно на губы Фишера, а затем отвёл взгляд и закусил собственные.       — Как банально… — почти что промурчал Сал и впился в него очередным долгим поцелуем       Позже Салли отстранился и вновь припал к ключице, покусывая соски, а затем плавно спускаясь ниже и ниже. Сал нежно погладил паховую область.       — Надо же, — с интонацией приятной удивлённости произнёс парень, — У тебя так быстро встал?       Трэвис засмущался ещё больше и хотел закрыть лицо руками, но Салли не мог позволить этому случиться. Перехватив его запястья в свои руки, с некой горечью, Салли прошептал:       — Не закрывайся от меня…       После этой фразы Трэвис приподнялся, чтобы быть ещё ближе. Он перекинул руки ему на шею и потянул на себя. Салли понравилось.       Трэвис менялся. Пожалуй, даже слишком быстро. На секунду Фишер задумался об этом, но Трэв не дал ему окунуться в эти мысли с головой. Думать стало невозможно. Их разумы плавились и постепенно сливались воедино.       Трэвис простонал. Он хотел что-то сказать, но произносить слова было затруднительно.       — Ч-что т-ты чувствуешь…? — задыхаясь и перебарывая стоны наслаждения, наконец спросил Трэвис. Его давно мучал этот вопрос.       Он заметил, как Салли стиснул зубы, но не прекратил двигаться, а наоборот — набирал темп. Казалось, что мимо них проносится целая вечность. Трэвис зажмурился, сдерживая ещё большие крики. Фелпс обхватил спину партнёра пальцами и чувствовал, как тот напряжён. Сал двигался уверенно. «Похоже, он достаточно опытен в таких вещах…» — думал белокурый, немного ревнуя Салли ко всем, кто был до него.       Вскоре он поддался и расслабился, позволил одержать над собой верх. Он не мог не поддаться этим сладким губам, мягким волосам, изящным изгибам тела… Салли не давал провалиться в небытие своим постоянным присутствием. Запах вереса и цикория так грел его душу, что по смуглой коже оживлённо бегали мурашки. Это были лучшие мгновения в его жизни. Чувствуя неимоверное облегчение и приятную усталость во всём теле, Трэвис опустился на подушку и пытался восстановить сбитое дыхание. Салли сделал тоже самое, обнимая одной рукой Трэвиса за талию.       «Боже… что же я делаю?!» — блондин был на грани сожаления, однако он никогда не испытывал раньше подобного. Сейчас ему были слишком приятны эти чувства, не только физические, но и духовные.       — Что чувствую, говоришь? — отозвался синеволосый. Сал зарылся носом в голое плечо. — А сам-то ты что сейчас испытываешь?       -Ты, верно, издеваешься надо мной? — усмехнулся Трэвис, — Сначала вытворяешь со мной всяческие непотребства, а потом убегаешь от темы? А, между прочим, это я признался тебе. И вообще! Я первый спросил!       Трэвис, закончив небольшую речь, нахмурился, а Фишер только негромко рассмеялся.       — Обиделся?       Белокурый надулся, но отрицательно покачал головой.       Они оба задремали, не меняя своего положения, оставив вопрос без ответа.

***

      — Скоро Рождество. — после долгого молчания произнёс кто-то из совета.       — Верно…       — И что мы… — неуверенно подхватил самый юный из них, — То есть, молитва состоится? Или из-за событий придётся отложить?       — Мы не вправе лишать людей рождественской молитвы. — объяснил Фелпс старший, — Обряд проведём после неё.       Все были поражены такой выдержкой. Ещё несколько часов назад этот человек почти что сходил с ума и пытался самостоятельно вернуть сына домой, а теперь спокойно, в силу своих обязательств перед церковью, готов отложить спасение. Естественно, ему это не нравилось. Но долг есть долг.       — Вы уверены? Может проведём её раньше?       — Нет, мы не можем. Сутки это не так уж и много. Уже утром придут прихожане.       — Значит, решили. — отозвался Фелпс.       Никто больше ничего не сказал. На этом собрание закончилось. Все поднялись наверх. Эту ночь они проведут в молитвах о спасении сотен, тысяч душ и жизней. Все они. Фелпс тоже не пойдёт домой.       Мужчина вышел на улицу. Снегопад не прекращал ни на секунду. Радовало лишь отсутствие метели, но, похоже, за время своего отсутствия непогода решила отыграться. Священник прошёл вперёд, оставляя за собой дорожку следов. Снег под тяжестью ботинок скрипел и прилипал к подошве. Но это не волновало его. Он не спеша, словно тревожась потревожить усопших ото сна, шёл вдоль кладбища. Он направлялся к могиле на углу. Буквы, выгравированные красивым аккуратным шрифтом, складывались в имя, что будоражило, в основном, память. Он только прочёл её имя, а перед глазами проносились моменты жизни: как она предстала перед ним впервые, а потом в белом платье у алтаря, как появился их малыш с такими же светлыми волосами, как Джейн нянчилась с ним и играла… а в следующий момент она лежала в луже крови и не отзывалась ни на какие крики, кожа стала холодной, как лёд, глаза помутнели и не излучали ту теплоту, которой всегда обладали, и которую навечно потеряли…       Стоило ему только зажмуриться, как сразу мелькали картинки: улицы, руки, глаза…она… Проносились, возвращая к одному единственному образу, который портил счастливые воспоминания о их совместной жизни. Улицы, руки, глаза… Сколько он не пытался стереть столь неприятную его взору картину, не получалось. Образ милой, доброй и живой Джейн перемешался с образом холодного, бездыханного трупа.       Фелпс помотал головой, в надежде отогнать дурные мысли.       — Нам так тебя не хватает, милая. Мы очень сильно по тебе скучаем. — вздохнул он, — Вот бы ты была сейчас здесь, рядом со мной…       Его ладони сжались в кулак, отчего костяшки пальцев побелели. Он ничего больше не говорил. Просто стоял, будто дожидаясь чего-то или кого-то. Но, ничего не произошло. Священник еще раз вздохнул и направился обратно в церковь, вымокший под сырым снегом.

***

      Утро наступило неожиданно быстро, по крайней мере, для Трэвиса. Он не спал уже пару часов, не в силах сомкнуть глаз после того, как Салли, сам того не зная, ненароком разбудил его, уходя. Трэвис совершенно не понимал. «У этого придурка совершенно нет чувства такта. Сначала делает шаг на встречу, доверяя свои сокровенные воспоминания, а потом убегает…опять…»       Юноша не хотел вылезать из-под одеяла. Постель сохранила запах Салли и его температуру. Трэвису казалось, что, если он позволит этому ускользнуть от него, он сам будто отпустит своего возлюбленного. Он перевернулся на другой бок. Если бы он сделал это намного раньше, он успел бы застать его безмятежное лицо. Трэвис хотел, но страх выдать себя всё ещё никак не желал выселяться из груди.       Фелпс, вспоминая ощущение его присутствия, одним лёгким ненавязчивым движением провёл пальцами по подушке. Он задумался.       «Если подумать, » — встревожился он, позволяя грусти вылезти наружу, — «Он никогда мне не говорил о своих чувствах ко мне. Нет-нет! Говорил же, что нравлюсь! Но нравится это одно дело, и совсем другое… Мы же переспали? И не один раз. Значит, он точно испытывает что-то, разве нет? Почему тогда только я признался ему в любви?» Нижняя губа дрожала, в голове царил полный штиль. «Это нечестно!»       Прошло ещё какое-то время. Фелпс почувствовал, что больше так не может. Он наконец поднялся. С трудом юноша смог найти свою одежду, раскинутую по всей комнате. Всё ещё так странно было находиться в комнате одному. Будто он чужой и не принадлежит этому месту. Рядом с Салли всё ощущалось по-другому…       — Пап, что мне делать? — расплакался мальчик, — Я не знаю, что мне делать, пап! Я не должен был убегать от тебя или от проблем… я так хочу с тобой поговорить…!       Тем временем Салли блуждал по окрестностям. Ему не хватало совсем немного душ, а время поджимало. Демон извёл сам себя. Он почти отчаялся и собирался возвращаться в кровать. К нему. Его тревожило то, что происходило между ними. За всю историю своего существования, Сал ни разу не слышал о подобном. Он ещё никогда не находился с человеком столь длительное время, не подпитывая себя… Он устал.       Но тут он почувствовал большое количество душ. Церковь. Салли остановился, как вкопанный, и, словно загипнотизированный, смотрел на те стены. Он искал тени, намёк, любую ниточку, которая могла бы отговорить от этой затеи. Но не нашёл. Эта идея внушала нехорошее предчувствие с самого своего появления. Но, по правде говоря, разве у Салли был выбор? Он насчитал нужное количество, даже больше, чем требовалось. Красноглазый точно оценил бы это и, возможно, начал бы слушать.       Парень цокнул. Ему самому не нравилось.       Он стоял на приличном расстоянии, но достаточно близко, чтобы применить магию. Он встал в уверенную стойку, поднял руки на уровне груди, и внезапно земля задрожала. Всё тряслось, воздух накалился, и на ближайшие сто метров стало тяжело дышать. Атмосфера давила на поверхность своей тяжестью. Волосы Салли начали развиваться, резинки быстро лопнули, и хвостики исчезли, оставляя распущенные локоны. Глаза святились ярче обычного, на сей раз обретая более глубокий холодный оттенок.       Сал держался молодцом. Подобные вещи весьма серьёзны и требуют огромных сил, а Салли похоже даже не вспотел. Он стоял так же ровно, непоколебимо и думал продолжать. Если бы не одно но…       На улицу вышел человек с чёрного хода. Салли разглядел знакомый силуэт, от которого охватила неимоверная дрожь. Минутная эйфория от скорого завершения работы превратилась в сильнейшее потрясение. Салли хотел прекратить, но было уже поздно: процесс запущен… Человек схватился за сердечную мышцу и пал на колени, поддаваясь силам. Земля треснула, некоторые её обломки летели в стороны. Вскоре по фундаменту и по стенам церкви тоже побежали мощные трещины. Здание разваливалось на части, на кусочки.       Потом в один миг всё рухнуло. Более пятидесяти жизней оборвались.       Воздух стал прежним. А вот больше ничего уже не будет, как раньше. Фишер остался на месте в немом оцепенении, продолжая смотреть туда, где ещё недавно стоял мужчина, а теперь — лишь обломки камней и цветного витража.       — Отец! — раздался где-то недалеко позади душераздирающий крик.       Салли никогда прежде не слышал голос, настолько пропитанный болью. Он, с трудом преодолев бессилие, повернулся и увидел блондина. Он бежал. Бежал, как сначала показалось, к Салли, но Трэвис нёсся, сломя голову, спотыкаясь о собственные ноги, к разрушенному дому. Он пронёсся совсем рядом около Фишера, и тот увидел в нём отчаяние.       Трэвис подскользнулся на мокром снегу и упал в сугроб. Надолго его это не задержало: он мигом вскочил и продолжил. Когда наконец Трэвис добрался, он пал на колени и руками начал разгребать обломки: сначала мелкие, потом крупные, стараясь отыскать нечто очень важное. Получалось не очень. Камни, в основном, были тяжёлыми, и быстро достигнуть цели не получалось.       Салли медленно подошёл сзади. Трэвис всё никак не хотел сдаваться и, всё-таки отодвинув часть камней, нашёл. Среди других несчётных развалин, средь камней, он видел одну лишь руку по локоть. Всю пропитанную кровью, а в пальцах запуталась золотая цепочка с крестиком. Трэвис везде узнал бы этот крестик. Мамин.       Всё мигом померкло. Он так многое хотел сказать, думая, что всё впереди, что всё ещё будет. Но судьба решила иначе. Он больше никогда не увидит этих прищуренных по обыкновению глаз, не услышит этот сдержанный голос, но почувствует на своей макушке крепкую ладонь. Этого больше не случится. Трэвису остался лишь груз несказанных им слов и сожаления. Ничего, кроме сожалений.       Мальчик смотрел на руку отца и не мог отвести взгляд. Салли окликнул ещё дважды, потом ещё, потом ещё… тогда демон коснулся его плеча. Реакция была неожиданной и бурной. Трэвис дёрнулся, словно ещё ударило током. Он яростно смотрел в глаза Салли, показывая истинные эмоции, что раздирали душу в клочья.       — Зачем?! — снова закричал Трэвис так, что, казалось, весь город слышит, — Зачем ты это сделал?!       — Трэв, я… — тихо, совсем тихо по сравнению с Фелпсом, начал оправдания Салли, но его прервали.       — Что он тебе сделал?! — на глаза по новой наворачивались слёзы. Голос немного сорвался и стал немного тише. — Он же не плохой человек! Я знаю, он хороший! Почему ты это делаешь?! Ты разрушаешь всё!       Салли воспламенился на мгновения под горечью обиды и собственной вины.       — Это не правда! — а потом тише, — Я не хотел, чтобы так… с твоим отцом… так вышло…       — А что было со мной? — не успокаивался белокурый, — Я же тоже просто игрушка? Почему ты выбрал именно меня? Почему не Ларри или кого-нибудь ещё?!       — Да я отказал бы ему и всем другим! Потому что… потому что думаю, что тебя… — они оба перешли на тон тише.       — Да ты не можешь меня люби…       Не закончив фразу, которая была важна, очень важна, Трэвис упал. Салли успел его подхватить, чтобы юноша не стукнулся головой о камни. Трэвис не мог подняться, и Салли опустился на колени, всё еще некрепко обнимая его. Демон чувствовал, как что-то угасает в нём. А потом он понял, что именно.       — Нет… нет-нет-нет! — истерика, паника, всё перемешалось между собой. — Пожалуйста, нет! Я так старался не ради того, чтобы ты просто взял и бросил меня!       Трэвис пытался выговорить слова, но почти не получалось.       -Похоже, это наша финишная прямая, Сал…       Всё закончилось так. Через мгновение внутри у него зажёгся свет. Такой же, как у Эшли перед смертью. Светлая дымка начала приобретать форму сама по себе без посторонней помощи, а затем растворилась в воздухе.       — Нет… — прошептал Сал, не выпуская его руку из своей.       — Вот оно как вышло. — с безразличием и, может даже, разочарованием произнес знакомый голос. Красноглазый расхаживал по развалинам непринуждённой походкой, то и дело пиная совсем мелкие камушки. — Из-за того, что вы проводили слишком много времени вместе и сливались в сумбурной соитии, твоя демоническая сущность взяла верх. А душенька его канула в небытие, потому как ты на самом деле не хотел ни поглощать её, ни сделать своим трофеем. Забавно вышло, — босс протянул это с фальшивой улыбкой, — Пытаясь защитить то, что заранее было утрачено, ты откинул принципы и в итоге сам же его ранил. А единственным, что ты получил напоследок, стало презрение. И какого это? — не дождавшись ответа, он тут же добавил, — Может, послужит уроком, Фишер.       Салли молчал, склоня голову над бездыханным телом. Красноглазый, явно довольный произошедшим, удалился, оставив его в одиночестве. Босс оказался прав. Всё, что осталось — это разбитые чувства и опустошённость внутри. Сал никогда раньше не плакал, а теперь чувствовал излишнюю влагу ну глазах. «Демоны не плачут!» Он всхлипнул, прижал к себе Трэвиса ближе. Одна слезинка капнула на тело и, подобно кислоте начала разъедать плоть. Салли растерялся, не зная, как это остановить. И, когда ничего, совсем ничего не осталось от единственного человека, который навсегда оставил отпечаток в памяти и сердце, Салли заревел навзрыд.