Корми своих Демонов

      Священник ходил из стороны в сторону. Разум был переполнен мыслями, которые путались между собой, отчего голова начинала жутко болеть. Ожидание чего-то повергло мужчину в некое смятение. Он очень долго ждал.       Его окликнул знакомый голос, и стало немного спокойнее, но всё равно напряженность осталась. Да и как можно расслабиться, когда подобное случается в твоей семье? Сначала он потерял жену, а теперь высока вероятность потерять сына. Священник понимал, что если это произойдёт, то он не сможет жить дальше. Это сломает его окончательно… Выражение лица более не имело ни капли собранности и спокойствия.       — Чем быстрее начнём, тем быстрее всё это закончится. — сказал другой мужчина в таких же одеяниях. — Фелпс, пора идти. Нам нужно обсудить план действий.       — Да, — выдержав недолгую томящую паузу, ответил Фелпс старший, — Да, конечно.       Они вдвоём направились вглубь церкви. За одной из дверей, которая никогда не привлекала особого внимания, но всегда была заперта, находилось небольшое помещение. Освещением служил тусклый свет свечей. Посередине находился круглый стол и двадцать стульев. У каждого стула на спинке сзади были вырезаны инициалы.       Фелпс зашёл вторым, после другого священника, однако помимо них за столом уже сидели девять из всех, кому принадлежали инициалы. Фелпс некоторое время осматривал комнату. Давно он здесь не находился. Ему понадобилось какое-то время, чтобы найти свой стул. Всё казалось слишком уж чужим и непривычным. Стены были какими-то холодными, сидушка стула неудобной, благодаря недостаточной яркости огней восковых свечей приходилось щурить глаза, чтобы привыкнуть к полумраку.       Все молчали, лишь тяжело дышали. Взгляды были чересчур угрюмыми. У каждого на лице выражалось что-то вроде безмерных терзаний и сожалений. Ничего, кроме сожалений. Каждый из этих богослужителей пережил нечто такое, что не пожелаешь пережить никому. Никто из них самих также не спрашивал о горе другого, не желая окунаться ещё и в чужие несчастья, которые, уж можете поверить, были тяжёлыми, словно наковальня на шее.       Однако, о ситуации Фелпса знали все. Возможно, потому, что он входил в пятёрку тех, кто принимал в совете священников решения, касательно деятельности совета и прочего. Знали, как он изменился после смерти жены. Как раз-таки после того случая, Фелпс старался не лезть на рожон. Стал замкнутым, неразговорчивым, впал в депрессию, которая затянулась на несколько лет. Пытался даже отойти от дел, но ведь не так просто покинуть подобное общество бесследно. В итоге он просто не отсвечивал и появлялся в совете лишь в случаях крайней важности. Спас же его из состояния полного безразличия к жизни его сын. Единственное, что осталось в память о Джейн…       Мужчины продолжали молчать. Лишь пострескивание пламени нарушало абсолютную тишину. Похоже, никто из них не знал, что говорить и с чего начать. Фелпс тоже. Он поставил локти на стол, подпёр ими голову и последний раз набрал воздух глубоко в грудь, после чего громко выдохнул и наконец прервал немое затишье.       — Где остальные? — спросил он, указывая взглядом на пустые стулья.       — Браун следит за камерами. Теми самыми, что есть в доме каждого из нас. Остальные скоро будут.       — Когда?       — Через сутки. — ответил тот же человек, потом немного помолчал и добавил нерешительно, будто не был уверен в своих словах, — Если всё пойдёт без незапланированный и неожиданных сюрпризов…       — Что нам известно? — спросил Уильямс, капеллан, что сидел слева от Фелпса.       — Он послал своего прислужника. Я более, чем уверен, что это тот самый «Кромсалли», который несколько лет назад доставил совету много хлопот и проблем. — Фелпс продолжал вздыхать. Мысли всё ещё путались.       — Откуда такая уверенность? — поинтересовался Смит. Он являлся пастырем в соседнем городе, и всегда, сколько себя помнил, подстёгивал Фелпса во всём. Они друг друга недолюбливали, чем вызывалось недоверие Смита к отцу блондина. Однако Фелпс пропустил это мимо ушей, зная, что, если ответит, на этом не закончатся подобные расспросы, не имеющие никакого смысла.       — Ещё пропали двое. — вставил своё слово Уильямс, чувствуя неприятную атмосферу между этими двумя. — Одна девушка и парень. Девушка исчезла где-то… — он сделал паузу, прикидывая цифры в голове, — Месяц назад. Парень же — совсем недавно.       — Имена?       Уильямс был сыном предыдущего священника, совсем молоденький для участия в подобных делах, может лет 25, и был самым младшим. Его каштановые волосы упали на глаза, когда тот потянулся за своим блокнотом.       — Эшли Кэмпбелл, о пропаже заявила мать, вышедшая недавно из комы. Учителя и одноклассники не заметили, так как утверждали, что она часто прогуливала школу. — парень мельком глянул на всех окружающих. Они слушали, но не выражали никаких эмоций. — И Ларри Джонсон. О пропаже так же заявила мать.       — Есть информация, которая может пригодиться? — спросил Смит.       — Ну, — Уильямс снова умолк в раздумьях, — Они ровесники, у обоих нет отцов. У девушки он умер ещё в детстве, а у парня пропал без вести. Ходили в одну и ту же школу.       — Значит, — перебил Смит, — Кто-то из них может быть тем, кто призвал эту тварь. И, если девушка пропала первой, скорее всего она и есть причина его появления.       Фелпс почувствовал облегчение на один долгий миг. Он, конечно, понимал, что Трэвис не имел отношения к началу этой заварушки, но были ощущения, будто это играла слепая отцовская любовь.       — Мда… Значит плохи наши дела. Уже двоих утащил…       — Считай, что троих! — выкрикнул Браун, которого доселе в комнате не было. Он ворвался, неровно дыша, стараясь восстановить дыхание после бега. Он с тревогой смотрел на Фелпса, чем вызывал беспокойство. — Фелпс, — окликнул он, — Твой сын…       Фелпс мгновенно вскочил из-за стола и направился смотреть запись с камер. Они действительно находились в доме каждого из участников совета для их же безопасности. Кто-то постоянно наблюдал, чтобы в случае опасности оповестить других и предотвратить возможные последствия. Так отец узнал о страшном грехе сын. Так все сейчас узнали, что Трэвис сбежал…       На экране отчётливо было видно, как сын без тени сомнений покидает дом через окно. На лбу появились холодные капельки пота. В глазах сверкнула помесь ужаса и неистовой печали. Рот приоткрылся, и оттуда донеслось дрожащим голосом:       — Трэвис…!

***

      Юноша лежал на кровати, сонно подтягиваясь и зевая. Оголённая спина была видна из-под съехавшего одеяла и привлекала внимание парня с хвостиками. Салли видел очертания позвонков, и ему это нравилось, даже слишком. Он не удержался и примкнул губами к пояснице. Трэвис засмущался, прикрыл рот ладонью и уставился вниз. Салли заводила подобная реакция.       Он заметил, что уголки век блондина ещё красные от недавних слёз. Трэвис плакал, когда пришёл, весь продрогший, вымокший под снегом. Салли удалось немного его успокоить. Он запустил свои пальцы в светлые пряди волос, подошёл впритык, чтобы вдыхать его запах. Трэвис задержал дыхание, всё ещё опасаясь того, что всё происходящее может оказаться сном.       Фишер куснул юношу за мочку уха и прошептал: «Ты прекрасен.» Затем прильнул губами к месту у его шеи, после чего зарылся носом в плечо. Салли нежно взял Трэвиса за руку, и они вместе направились в спальню. Тогда Трэвис плакал от наслаждения, но именно на эти слёзы Салли хотел смотреть, как можно дольше.       Фишер отстранился, чтобы мельком глянуть на лицо Трэвиса, и понял, что слегка перестарался. Синеволосый приобнял его со спины, давая понять, что бурного продолжения не последует.       — Отсыпайся. — тихо сказал Сал и улыбнулся.       Трэвис также улыбнулся в ответ, ещё раз зевнул, сомкнул веки и перевернулся на другой бок, заново укутавшись по основание шеи. Ему и прада полегчало. Салли видел, как он потихоньку менялся прямо на глазах. Салли заметил, что Трэвис стал меньше стесняться своих желаний, самого себя. Да, он по-прежнему краснел по уши, когда они находились слишком близко друг другу, когда Салли к нему прикасался, когда тот угадывал его мысли… Всё ещё смущался, но теперь не пытался сбежать от Салли или от самого себя.       Подумав об этом, Сал довольно ухмыльнулся.       — У меня есть кое-какие дела, так что я ненадолго отлучусь. — говорил Сал, завязывая шнурки на кедах. Встав, он последний раз окинул светловолосого юношу взглядом, и понял, что Трэвис уснул. Фишер снова присел на край кровати рядом с ним. Пальцами он аккуратно, чтобы не разбудить, провёл по волосам. Затем, склонившись, чмокнул в щёку, а потом ушёл.       Город выглядел более серым и унылым, чем обычно. Белые пушистые облака за день успели наполниться свинцом и превратились в тяжёлые тучи. Снег валил без остановки. Мало того — он был сырым. Куртка начала мокнуть, а Фишер толком не знал, сколько ему ещё идти.       «Я не успею!» — думал он, — «Не успею! Где же я возьму ещё пятьдесят?»       Он направлялся туда, где есть живые, где есть души. В городе больше нельзя было светиться, иначе могли засечь намного раньше, чем если бы демон действовал осторожно. Заключать контракты впопыхах не доставляло никакого удовольствия или каких-либо других положительных эмоций, а желателей подписать очередной контракт на один квадратный километр становилось всё меньше. Значит и задача становилось труднее.       Синеволосый нервно выдыхал воздух, который преобразовывался в клубки прозрачного пара. Он остановился, посмотрел на виднеющийся вдалеке силуэт другого города. Салли перестал дышать на какой-то миг, пытаясь сосредоточиться. Его сущность пролетела над каждым человеком, что жил там. Вскоре, спустя, может, секунды три, он «вернулся в своё тело». Руки были сжаты в кулаки настолько сильно, что костяшки побелели, а ногти непроизвольно впивались под кожу. Он прокричал, что есть мочи:       — Твою мать!       Потом ещё и ещё… Сал ругался долго и громко. Он хотел рвать на себе волосы, но, руководствуясь здравым смыслом, не стал.       Сзади повеяло тягостной аурой, и Сал до последнего надеялся, что это вовсе не тот, на кого он подумал. Но увы. Это был именно Красноглазый демон.       В голове проскочили мысли о сарказме, в роде: «Какая честь! Ты выбрался из Подземного мира ради того, чтобы поговорить со мной!» Однако, Салли не стал говорить ничего подобного. Он не открывал рот, опасаясь, что тормоза сорвутся окончательно, и губы сами выкрикнут грязное ругательство, адресованное боссу.       — У тебя остались сутки.       Салли лицезрел дьявольскую улыбку. Она по-настоящему пугала.       Кромсалли тряхнул головой, дабы отогнать ненужный хлам от рассудка. Проблема оставалась нерешённой.       Босс продолжал смотреть на Салли и улыбаться, точно маньяк. Похоже, ему не просто нравилось наблюдать за этим. Он упивался. Пауза некомфортного молчания прервалась, когда Красноглазый достал из-за пазухи нож и протянул Фишеру. Мальчика бросило в неподдельную дрожь, его трясло от воспоминаний далёкого прошлого. Ноги оцепенели, он не мог отойти.       — Я не говорил, что мне нужны души по контракту. — демон не уставал показывать свои зубы, особенно взгляд привлекали клыки, которые внушали страх.       Салли стоял, как вкопанный, а тем временем Красноглазый переложил рукоять ножа в ладонь Салли. Своими ладонями он сжимал руку Фишера, в которой теперь находилось оружие.       — Вперёд, всё в твоих руках. — сказал босс, а потом исчез в ярком круге из языков пламени.       Салли снова оказался один, но на этот раз он не вздохнул с облегчением. Он понятия не имел, что ему делать. Хотелось броситься бежать со всех ног куда подальше, лишь бы больше не вспоминать то, что случилось…       Он не знал, сколько времени потратил. Ноги несли его в апартаменты, к нему. Сал не знал, как отреагирует Трэвис, если узнает о том, что Фишер натворил за последние годы своей жизни.       Парень зашёл в комнату. Какого было его облегчение, когда застал Трэвиса ещё спящим. Сал пал на колени, а торсом лёг на кровать рядом с ним. Ощутив жар его тела, почувствовав присутствие, Салли стало чутка легче. Он решил: Трэвис проснётся, и тогда Салли расскажет ему всё. Ему необходим этот разговор. Потому как возможно (он сам не был уверен в истинности сего высказывания), что Фелпс стал единственным живым существом, с которым Салли мог поговорить на чистоту, которому начал доверять.