ужасный бывший парень

— Хёооооооон! — прорезает ночную тишину истошный вопль. Намджун резко выныривает из своего сна, ударяясь при этом головой о днище второго яруса кровати, что так удачно расположилось прямо над его спальным местом. И парень толком не успевает осмыслить ситуацию, как на него наваливается чья-то нелёгкая туша. — Этот ублюдок меня бросил, хён! — Намджун наконец доходит до достаточного уровня бодрости, чтобы узнать в говорящем Чонгука. — Он просто взял, — Чонгук что-то изображает в этот момент, но в темноте плохо удаётся рассмотреть, — и бросил меня. Швырнул с высоты своего олимпа прямо в выгребную яму. — Он всё же с тобой расстался? — первое, что удаётся прохрипеть Намджуну. — Нет, хён. Он со мной не расстался. Он меня унизил и кинул. Как вообще можно было влюбиться в такого отброса, хён? Он меня выкинул как сломанную игрушку! — Давай заново и по порядку, пожалуйста. Не все тут такие осведомлённые и пьяные, чтобы сразу въехать, о чём речь. — Дело было так, — Чонгук приподнимается с Намджуна и сразу же начинает активно жестикулировать. — Я приехал, чтобы забрать Хосок-хёна с занятий в университете. Я ждал и ждал, и снова ждал. Хён задерживался уже на четыре с половиной минуты! Такого ни разу не было за все эти месяцы. Конечно же, я заволновался и принялся ему названивать, но хён трубку не брал. И после этого Хосок-хён вышел под ручку со своим другом-корнишоном и заявил, что со мной он не трахается, а с этой картошкой трахается. А значит, мы расстаёмся. Стоит только Намджуну услышать о том, что произошло, как внутри начинает закипать самая настоящая ярость. — Хён, я думаю, что они делали это как раз перед тем, как выйти ко мне, понимаешь? Ну, совокуплялись. — Чонгук, не думаю, что они бы успели переспать где-то в университете за четыре с половиной минуты. — А кто знает, вдруг эта фасолина ещё и эксгибиционист-скорострел. — Во-первых, — Намджун чувствует, что начинает терять контроль над ситуацией, — что за чёртово овощное меню ты используешь? Во-вторых, какая муха укусила твоего Хосока? Разве он не был распрекраснейшим человеком на свете? Почему он вдруг оказался такой гнилью? — Если бы я знал, хён, — отвечает Чонгук, и Намджун с ужасом слышит первые всхлипы. — Если бы я знал. И Чонгука уносит волной диких рыданий. Намджун неловко похлопывает его по плечу в жалком выражении поддержки и пытается понять: Чонгук не знает, почему Хосок — мудак, или почему вдруг в его речь затесался овощной лексикон. В любом случае Намджуну совсем не нравится происходящее. Одно дело расстаться с уважением и по обоюдному согласию. Намджун бы и мысли лишней не подумал, если бы Чонгук сейчас ревел из-за банального отказа Хосока терпеть эти странные чонгуковские гляделки. Но изменять? Ставить секс в приоритет и тыкать этим в лицо его неопытному Чонгуку, который кроме заклинаний и зелий в жизни своей больше ничего не видел? Такого Намджун простить кому-то попросту не мог. — Чонгуки, успокаивайся давай, — произносит он, поглаживая своего нерадивого донсэна по голове. — У меня есть одна идея, но ты должен будешь пообещать, что ничего не расскажешь старейшинам об этом. — Я не хочу идти в кино на новый фильм о мстителях и швыряться в людей попкорном с помощью магии! — вырывается из Чонгука сквозь рыдания. — Нет, попкорн тут ни при чём, — и Намджун зловеще улыбается. — Но я знаю, как мы отомстим твоему ужасному бывшему парню.