ужасный бывший парень

Утро, когда Чонгук просыпается, не встречает его ничем хорошим. Лишь похмелье и опухшие от слёз глаза, превратившиеся в самые настоящие щёлочки. Новая жизнь сразу и с разбега даёт Чонгуку пинка под зад, словно намекая, что тому нигде нет места в этом мире. Спать на втором ярусе своей старой кровати вдруг становится стрёмно. Подушки в виде Хосока под боком тоже не оказывается. И осознание накатывает. Стоит только Чонгуку вспомнить, чем был красочен вчерашний день, как похмелье и общее физическое самочувствие моментально уходят на второй план. У нас тут пиздострадания в особо больших размерах подъехали, какое к чёрту похмелье. Чонгук хнычет что-то неразборчивое себе под нос и собирается зарыться поглубже в одеяло, чтобы проспать так целую вечность, но всё портит громкий голос Намджуна. — Доброе утро, принцесса. Как у нас самочувствие? И звучит больше с тонной сарказма, нежели с каплей сочувствия. Чонгук моментально приходит к выводу, что не только жизнь — дерьмо, но и Намджун — обмудок последний. И Чонгук сразу же делает для себя мысленную заметку, что нужно будет увековечить эту светлую мысль водостойким маркером в общественном туалете ближайшего Макдака. — Вставать не собираешься? У тебя вроде бы были какие-то планы на сегодня. Чонгук стонет в подушку и наконец осуществляет попытки соскрести себя с кровати. Потому что планы действительно были: ему ещё необходимо забрать свои вещи из квартиры уже бывшего парня. Чёрт, да за последние два месяца Чонгук, наверное, всё своё барахло успел перетащить к Хосоку. — Мне даже зубы нечем чистить, — вздыхает Чонгук несколько минут спустя, выдавливая пасту на собственный указательный палец. И ощущая себя при этом полнейшим идиотом. — В этом доме осталось хоть что-нибудь, что принадлежит мне? — Тут остался я, — Намджун заходит в ванную комнату и подмигивает Чонгуку через отражение в зеркале. — Тебе разве недостаточно? — Меня от тебя тошнит, хён, — Чонгук сплёвывает лишнюю пасту. — И я сейчас в буквальном смысле. — Не преувеличивай, — качает головой Намджун и протягивает младшему мобильник. — Выронил в прихожей, радуйся, что не разбил экран. Я бы не стал тебе его чинить больше. Чонгук поднимает на хёна обиженный взгляд. — У тебя это занимает буквально минуту. — А тебя от меня тошнит, — подводит черту Намджун и оставляет Чонгука наедине со своими мыслями. Тот фыркает и закатывает глаза, после чего набирает небольшое сообщение Хосоку. «Мне нужно приехать и забрать вещи. Я заеду примерно через час, хорошо?» Чонгук залезает в душ, затем собирается ещё какое-то время. Выуживает чистую рубашку из намджуновского гардероба и медленно приводит себя в порядок. Хосок так и не отвечает. — Надо позвонить, — бормочет себе под нос Чонгук и ежится, стоит ему допустить в голову мысль о том, чем Хосок может быть сейчас занят с одним весьма конкретным гороховым стручком. — Не думай об этом. Нужно просто забрать свои вещи. Хосок не отвечает даже на звонок. Чонгук начинает нервничать. — Может он уже успел потерять свой телефон, — быстро находит выход из ситуации Намджун, стоит только его донсэну об этом заикнуться. — Учитывая, что вчера мы немного подпортили его везение, я бы не был так уж и удивлён. — Что мы сделали? — Чонгук застывает с округлившимися от удивления глазами. — Наслали на него небольшое проклятье, — Намджун забрасывает очередной крекер в свой безразмерный рот. — Ты этого не помнишь? Там, на столешнице, до сих пор остались следы куриной крови. И почему ты не согласился постелить клеёнку? А ведь мне теперь оттирать. — Оу, — Чонгук качает головой и приходит к выводу, что в этом нет ничего удивительного: колдовская месть для того, кто предал колдуна. Круто, и отлично вписывается в чонгуковские мемуары. — Ну тогда я поговорю с ним на месте. А если его не будет дома, то, наверное, оно и к лучшему? Просто воспользуюсь своим ключом и заберу вещи. — Только не задерживайся, нам сегодня ещё заказы старейшин выполнять. — Я быстро, хён. Дорога кажется Чонгуку бесконечной. Назойливые мысли скребут с обратной стороны черепушки, мешая адекватно воспринимать хоть что-то кроме душевных переживаний. Чонгук влюбился первый раз в жизни, и кто же знал, что всё так с треском разрушится. Но хэй, мы тут пытаемся начать жизнь с чистого листа. К чёрту сомнения. И Чонгук почти бежит от остановки до нужного дома. Лишь бы быстрее всё закончить. Лишь бы скорее усмирить это ноющее ощущение в груди. — Как ты сюда зашёл, — первое, что слышит Чонгук, стоит ему зайти в подъезд хосоковского дома. — Дверь, держи дверь! Вот чёрт. Она опять захлопнулась. Чонгук щурится при виде худощавого парня с острым разрезом глаз, в недоумении оглядывается на входную дверь и пожимает плечами. Типа, ну да, чувак. Двери имеют свойство закрываться. — Она теперь не откроется. А мы тут заперты. И никто нас не слышит. Все люди куда-то пропали к чертям. Это похоже на апокалипсис. А я ведь ещё не готов умирать, чувак, я ещё не настолько стар… — Чонгук? — парень моментально оборачивается на знакомый голос и встречается взглядом с Хосоком. — Как ты сюда попал? — Прошёл через дверь, — сообщает очевидное Чонгук и хмурится. — Я приехал забрать свои вещи. Раз мы больше… Чонгук не находит в себе сил продолжить начатое. — Да, конечно. Можешь забрать свои вещи. Только подожди, я тебе акваланг выдам. И поаккуратнее с аллигатором, вдруг он кусается. Не хотелось бы вот так сразу встревать в неприятности с домашними питомцами, он ведь только сегодня у меня завёлся. — Что? — Бусинка. Я не знаю, насколько он кусачий. Но если ты не боишься, то можешь пойти и забрать вещи. Правда, они могли немного отмокнуть, потому что меня затопили. И знаешь, в этом чёртовом доме куда-то делись все люди. И мы не можем позвонить никуда с мобильника Юнги, потому что у него неожиданно сдох аккумулятор. А входную дверь, через которую ты вошёл, заклинило. И вообще-то, она не открывалась. И если тебе сейчас кажется, что я паникую, то всё верно — я, блять, паникую. — Бусинка? — вот и всё, что может выдавить из себя опешивший Чонгук. — О да, — вклинивается в разговор парень, которого Хосок назвал Юнги. — Он назвал своего домашнего аллигатора Бусинкой. Думаю, это очень подходящее имя для домашнего аллигатора. У чувака отличный вкус на имена. — Да вы, должно быть, издеваетесь, — бубнит себе под нос Чонгук и поднимается к квартире своего бывшего, обходя Хосока стороной. Тот даже попытки не предпринимает, чтобы Чонгука остановить. И вообще-то всё это странно. Они с Намджуном, конечно, немного поработали над удачливостью Хосока. Но вот аллигатор — это уже перебор. Чонгук подходит к нужной двери и осторожно приоткрывает её, заглядывая в образовавшуюся щель. Первый вывод, к которому приходит Чонгук, — если квартира после того, как её затопили, покрывается лианами, камышами и ещё каким-то другим зелёным дерьмом, то что-то явно пошло не так. Вторым выводом становится признание реальности чёртового аллигатора. — Хён, что же мы с тобой наделали, — шепчет Чонгук себе под нос и закрывает за собой дверь. Надежда забрать свои вещи и навсегда позабыть о неудачном этапе прошлого окончательно ломается под гнётом действительности. Действительности, в которой Чонгук на пару с Намджуном накосячили так сильно, что за один такой проступок могут навсегда исключить из ордена. — Я больше никогда ни с кем не буду встречаться, как можно было собрать столько проблем, — хнычет Чонгук и пытается набрать Намджуна. Связь, ожидаемо, пропадает, и тогда Чонгук решает сначала увезти двух пострадавших в безопасное место. Вот только произошедшее ещё нужно как-то объяснить. Хосок за спиной демонстративно кашляет, требуя обратить на себя внимание. — Увидел моего лапушку? Младший кивает и решает начать с малого. — Хён, — начинает свою речь Чонгук, неуверенно глядя на пол. Хосок хмурит брови, но его бывший этого не видит. Зато ощущает: он уже всю мимику хосоковскую наизусть знает. И дальше главное настроиться на правильный лад. — Ты только не психуй.