Не разжимай руки (А что, если...)

— Привет! — О, привет, как раз хотел с тобой поговорить. — И это первые слова, которые ты говоришь своей второй половине?! — В этом-то и дело. — В чем? — Мне кое-кто нравится, кто живет рядом со мной. Я в будущем хочу вырасти и пожениться с этим человеком. Даже если это не мой отклик. — Вырасти? А тебе сколько? — Мне десять. — Мне тоже… — Ты не обидишься? — Что за вопросы, конечно я обижусь! Но я тебя пока не знаю, так что спасибо, что сказала заранее. Раз так, тогда я тоже найду себе другую вторую половинку, с которой буду счастлив. — Так и знал, что мой отклик будет классным и все поймет! — Ой заткнись, а.       Зоро воровато осмотрелся по сторонам: на школьной крыше больше никого не было. И облизал лоток от бенто, слизывая все до последнего кусочка. Ничего не мог поделать, они с сенсеем жили бедно, а эти обеды от задаваки из параллельного одним ароматом с ума сводили. Потом он облизал один за другим пальцы и откинулся на спину, блаженно греясь на солнышке. В этом семестре он как пить дать сорвал большой куш.       Началось все почти в самом начале выпускного года, но уже после того, как Луффи встретил ту рыжую девчонку — своего отклика. Тогда Зоро чуть не прикончил выпендрежного аристократика из параллельного, который едва ли не голосил от восторга, какая «Нами-сан прекрасная». Не твой соулмейт, вот и не зарься, за Луффи он любому шею намылит. И хорошо, что не прикончил, потому что препод по физре Бон Клей потом подкинул Зоро вариант получше.       Теперь Зоро мог легально избивать бровастого после уроков в спортзале. Называлось все это конечно уроками самообороны, но куда тощему блондинчику до кендоиста, закаленного годами многочасовых тренировок? Зоро мог бы переломить его, как прутик, но благородно ограничивался тем, что ронял на деревянный пол без матов и в меру болезненно выворачивал руки. А за все это зверство, которое называлось уроками, бровастый из параллельного для «продвинутых детишек» ему еще и бенто в благодарность носил. Что за придурок! Но бенто были вкусными, уложить задаваку Винсмоука на доски с размаху было приятно, да и тот сам начал наконец показывать успехи и неплохо давал отпор, так что еще было весело. Потому Зоро наслаждался каждым моментом — жизнь удалась. — Исили, стой! — раздался звонкий девчачий голос, и Зоро поморщился — если все девчонки прознают про выход на крышу, тихой жизни придет конец. Он перекатился за стену надстройки, чтобы не встречаться с тарахтелками. — Ты не можешь от него вот так всю школу прятаться! — продолжил голос уже совсем близко, две запыхавшиеся девчонки стояли прямо у выхода с лестницы. — Могу! — пискнула ей в ответ другая. И Зоро понял: они из класса помладше, в его параллели так не пищат. — И потом, папочка уже пообещал перевести меня в другую школу, мы забрали документы. В понедельник меня здесь не будет. — В понедельник?! Эм… Исили, — ее подруга явно была обескуражена. — Тебе не нужно менять школу и бросать друзей только потому что ты хочешь расстаться с парнем. Чего ты боишься? Просто скажи ему, Санджи-кун не будет тебя винить… все знают, какой он.       Зоро даже икнул от неожиданности. Он оказался нечаянным слушателем любовной драмы бровастого. И пути к отступлению отрезаны, если Зоро не хочет себя выдать. — Нет, ты не понимаешь! Я не могу на него даже смотреть. Ты просто представить себе не можешь, что я… что он… — пищала девчонка. Вторая ее увещевала: — Да что такое стряслось, Исили? Хочешь, я пойду с тобой? Я его быстро отбрею.       Вместо ответа девчонка Санджи расхныкалась и припустила с громким топотом вниз по лестнице. Подруга бросилась вдогонку. Зоро крякнул, выползая из укрытия и потягиваясь. Ну вот, весь сон пропал. Можно тогда и пойти пораньше в спортзал на тренировки с белобрысым задавакой, тем более интересно посмотреть на его наглую рожу после того, как девчонка от него сбежала.       Но Санджи был как всегда остер в подколках и легок в движениях — ни нотки мрачности на лице. Где-то в глубине души Зоро любил эти спарринги после уроков. Начинавшее садиться солнце окрашивало спортзал в теплые тона с рыжинкой, доски пола приятно грели голые ступни, а задавака из параллельного смешно тужился его победить. Пожалуй, самые уютные минуты за все годы Зоро в школе. — Давай еще раз! — увлеченно поднялся Санджи с пола, оказавшись на нем в третий раз. Чего бровастому было не занимать, так это упрямства подыматься всякий раз на ноги.       Перекидывая его через себя, Зоро подумал: интересно, она уже его бросила или правда — просто сбежит и переедет, не объясняясь, из-за такой фигни? Сам он считал школьные романы глупостью от скуки. Он отвлекся, и лежащий уже на лопатках Винсмоук сделал ему подсечку ногой. Надо отдать ему должное, тот никогда не сдавался, готов был из самого отчаянного положения вцепиться противнику в лодыжку.       Зоро рухнул вниз, но успел использовать свое преимущество — мышечную массу, в буквальном смысле. Он упал прямо на Санджи, придавливая его даже не за счет приемов, а за счет большей массы накачанного тела. Зло заулыбался: попался, думал, сделал Зоро, наивный придурок? Санджи попытался выползти на локтях, но Зоро тут же склонился вперед, перехватывая того жестко за руки и пригвождая их к полу. Теперь Санджи смешно беспомощно трепыхался под ним, отказываясь признавать, что он полностью во власти Зоро. — Что, дурная бровь, съел? — хохотнул Зоро, наслаждаясь безоговорочной победой. — Иди к черту! Ты такой тяжелый только потому, что я тебя кормлю! — рявкнул задыхающийся бровастый. — Что угодно придумаешь, лишь бы не признавать проигрыш, да, комариная морилка? — скалит зубы Зоро. Он чертовски вкусно пообедал, надрал задницу задаваке, и жизнь для него сейчас — буфет со сладостями. — Сдохни, кустоголовый! — шипит дергающийся Санджи. — Признай, что продул подчистую! — Зоро хохочет и сильнее сжимает чужие руки, он склоняется, чтобы нагло ухмыляться прямо в лицо аристократишке. Но стоит ему нагнуться, как бешеный Санджи замирает под ним, слово прикинувшееся мертвым животное. Глаза смотрят на Зоро внимательно и… с опаской? Что за фигня такая? Он что, думает Зоро его дальше бить будет? Покалечит? Вот бровастый чокнутый конкретно… Бровастый тяжело, будто через силу, сглатывает и выдавливает неустойчивым голосом: — Пу… пусти, Маримо. — Ну нет, — злится Зоро, — признай, что ты продул с нулем очков.       На лбу у Санджи испарина, но ее не было во время драки. Зоро вдруг понимает, что появилась она только сейчас, когда Зоро уложил его на спину и прижал. Нижняя губа белобрысого мелко трясется, и он не сразу это замечает. Наконец он подавленно выдает, смотря куда-то вбок: — Я продул, ты победил меня в схватке.       Паршивец даже не смотрит на Зоро, и это бесит. Зоро его уделал, а он опять высокородного из себя строит! Переломится, что ли, признать поражение нормально, глядя на Зоро, оценивая по достоинству его победу. Тем более схватка была отличной, бровастый тоже неплохо себя показал. И вот опять — раздражает Зоро этим своим высокомерием. Зоро и не думает отпускать, только сжимает руки сильнее, чуть встряхивая Санджи под собой. — Признай нормально. Ты не мне одолжение делаешь, ты озвучиваешь факт.       Санджи под ним морщит нос, будто проглотил пилюлю. Глаза его становятся почти стеклянными, он так и не поворачивает головы. А выдает безэмоциональным голосом: — О, Зоро-сама, вы уделали меня в честном поединке, будьте милостивы, подарите мне свободу. — Что за херня, бровастый! — уже бесится Зоро. Он намерено его доводит! — Я тебе сейчас в пасть твою же футболку затолкаю!       Зоро перехватывает руки выскочки одной рукой, вторую запускает вдоль чужого торса, чуть приподнимая свои бедра, чтобы легче было дернуть футболку наверх. Он пытается нащупать край санджиной футболки, чтобы натянуть ее на наглую завитушчатую рожу. Пусть это будет местью и одновременно уроком задаваке. Но стоит руке Зоро скользнуть к низу футболки, нащупать ее около линии спортивного трико, как Завитушка под ним начинает бесноваться, словно у него приступ эпилепсии. Он дрыгается, извивается и встает на дугу. Он шипит только одно: — Пусти, пусти, пусти, пусти, пусти… — дергается так бешено, что исхитряется вывернуть руки из зажима. Теперь он отталкивает Зоро обеими руками, не заботясь о благородстве схватки: царапает его ногтями, дергается, как припадочный, пытаясь высвободить бедра. Зоро прилетает ногтем по шее, и он откидывается назад, позволяя бровастому освободиться. С психопатами ему якшаться не хочется.       Санджи отползает от него на локтях в другой конец зала быстро, словно ящерица, и замирает. Зоро видит издалека, как бешено поднимается и опускается грудь часто-часто дышащего бровастого. Взгляд у него странный, такой Зоро видел у лисы, попавшей в охотничью яму — яростный и загнанный. Он с досадой трогает царапину на шее. — Слабак! — бросает он Винсмоуку. Силен тот, кто умеет с честью принимать свои поражения, и бровастый не среди них. Он жалок.       Зоро поднимается и выходит из зала, оставляя здесь Санджи. Тот так и лежит на спине, опершись на локти и уставившись на Зоро, как загипнотизированная ящерка.       На следующий день аристократик притаскивает просто огромный бенто — где тару такую только взял? Зоро помнит, что запретил ему приносить два, он же не побирушка голодающая какая, и хмыкает — вон как выкрутился. Это определенно извинения от бровастого. Тот давно маячил за дверью класса, выжидая момент, когда побольше одноклассников Зоро выйдет на перемену, особенно Луффи, не хочет делать это пред Луффи, наглый гордец. Но Зоро сидит за партой, якобы ничего не замечая и сложив руки на груди, и игнорирует Санджи. — Не надо, — буркает он.       Санджи замирает, не успев поставить обед перед ним. Зоро думает, что внутри наверняка есть жареные с луком грибы и рулетики еще теплого омлета, он старается не сглатывать слюну при бровастом. Но живот предательски урчит. Санджи не уходит, тоже услышав этот звук. — Это… бенто за тренировки, — терпеливо поясняет он. Зоро сидит с закрытыми глазами, но готов биться об заклад, Винсмоук и сейчас на него не смотрит. А если не смотрит, то можно и проверить. Он приоткрыл глаз: так и есть, взгляд гуляет по стенам класса, смотрит куда угодно, но не на Зоро! А еще якобы извиняется тут, лицемер! — Меня как-то ломает тебя тренировать. Так что я перестану, нет нужды носить мне бенто, — бросает Зоро. Санджи закусывает губу, прячет глаза под челкой. Стоит еще минуту, но разве Зоро переиграешь в эту игру? Уж точно не истеричный бровастый. Наконец тот сдается, вздыхает как-то судорожно и берется за бенто, унося от Зоро желанные свежие рулетики и жареные грибы.       Санджи вздыхает: — Хорошо, я понял. Прости, что поцарапал вчера, Маримо. Я правда не хотел.       Зоро удивленно открывает глаза, но Санджи уже спиной к нему. Все-таки извинился, смотрите-ка. Извинился и уносит рулетики! — Хэй, мишенебровый! — только и успевает выкрикнуть Зоро, спина Санджи застывает. Некоторые одноклассники удивленно смотрят на них. Но Зоро плевать. — Эта штука на шее жжется, будто ты кобра какая ядовитая! Так что за тренировки — бенто. А в качестве извинения сделаешь мне домашку по математике!       Санджи оборачивается, и Зоро его не узнает — будто подменить кто успел. Бровастый уже улыбается напропалую, как у него скулы не сводит? — Идет! Маримо, скромность твоих запросов просто поражает! — Да, да. Бенто-то верни, — не может оторвать от коробки взгляд Зоро. И почему скромность, математика же трындец какая сложная, всю душу из Зоро вынула. Даже одна домашка — серьезное подспорье.       Зоро стоило припомнить, что вредный бровастый останется верен своей подлючей натуре до последнего.