Не разжимай руки (А что, если...)

— Пошло оно все! Провались оно все в дыру! Чертов… чертово… все! Чтобы все сгорело! Сдохло! — БЛЯТЬ! КТО ЭТО?! — Аааа! Кто здесь?! — Не ори так! Ты где?! — А ты где?! Выходи, я надеру тебе… — Стой, стой, стой, у меня в додзе никого нет. Ты орешь прямо у меня в голове! Погоди, значит… ты мой отклик?! — Ох… значит я… я заговорил по Связи? Прости, я не должен был, мы же условились. Я вообще не понимаю, как у меня выходит. — Почему это? — Ну… я сегодня впервые в жизни надрался. — В смысле, выпила? Но пьяные же не могут говорить по Связи. — Я, значит, особенный. Хе… хе-хе… Ахахаха, особенный значит… Вот тебе и дар, пошло оно все к черту. Все они. Пусть сдохнет, чертов И… — Да, ты точно пьяна. — Черт, черт, черт, ничего такого. Ничего серьезного. Просто подросток впервые надрался. Может подросток надраться, если его девушка бросила? Прямо фьють… и бросила. А я думал, что она мой лучик света-а-а… — Погоди, ты что — лесбиянка? — Как парень может быть лесбиянкой? Ты тоже пьяная? — Погоди. Как такое может быть? Я тоже парень. — … — Эй? Ты не шутишь? — Ха… ха-ха… Аха-ха-ха-ха! Да жизнь просто издевается!       Зоро сегодня отсидел все уроки, словно во сне. Никак не мог переварить мысль. Появившийся после семи лет молчания в эфире отклик оказался парнем! Да еще надравшимся — сначала истерично хохочущим над новостью, а потом перешедшим на всхлипывания. Из этого Зоро сделал два вывода: первый — с самого детства судьба готовила ему однополую пару, второй — его предполагаемый партнер еще и истеричка. Ни одна новость чарующей не казалась.       В задумчивости он пропустил, как заходил бровастый и заносил бенто, очнулся только когда понял, что вот уже пять минут тупо пялится на ланчбокс. Слюна начала выделяться сама собой, и Зоро, решив, что на сытый желудок думается легче, рванул на крышу.       Ребята были уже здесь, сидели прямо на полу рядком у перил, греясь в слабом осеннем солнце, толкались локтями и смеялись. Луффи за обе щеки уплетал притащенный бровастым обед. Он сел напротив, чуть поодаль, чтобы защитить свой честно заработанный божественный перекус от загребущих рук Луффи.       Зоро скользнул взглядом по ребятам. Его отклик — парень его возраста, уму непостижимо. Он всегда любил Куину, но она умерла еще до того, как он успел познать чувственное влечение. Признаться, он и до сих пор не особо его познал. Куина нравилась ему прежде всего как идеал цельной личности. Вся она была стремление и воля, и это покоряло. Быть может, Зоро приспособлен любить именно так, потому его пара и был парень? Какой-нибудь крутой спортсмен в будущем, им бы Зоро точно так же восхищался.       Но восхищаться было бы мало. По статистике девяносто восемь процентов людей становятся парами со своими откликами, если это возможно. Значит, и Зоро бы захотел этого, не расстанься они еще в детстве? Жить с парнем? Обнимать парня? ЦЕЛОВАТЬ парня? По спине пробежали мурашки — слишком странно! Зоро пытливо уставился на ребят напротив, жавшихся друг к другу ради тепла.       Вот Луффи — его лучший друг, обнять бы его он смог. А дальше? Вот он поцелует Луффи, и как всех пацанов с их девчонками, его потянет пощупать его во время поцелуя. Фу! Мерзость! Зоро аж передернуло: думать так о своем лучшем друге казалось отвратительным. Ноль сексуального притяжения. Хорошо, просто Луффи — это Луффи, он как ребенок. Нужен другой пример. Зоро перевел взгляд на Козу, тут же представил обиженную Виви: «Зоро, как ты мог воображать такое с моим парнем!», и пристыженно перевел взгляд на следующего. Усопп. Он с усилием принялся в него вглядываться: черные кудри, большие темные глаза. Мог бы он поцеловать Усоппа? Ну чисто гипотетически…       Картинка Усоппа резко сместилась, бровастый толкнул его локтем в шутливой драке, в поле зрения Зоро сама собой появилась пшеничная макушка, голубой глаз под завитой бровью. Зоро невольно зацепился взглядом. Бровастый смеялся: легко, слегка запрокидывая назад голову, искренне наслаждаясь каждым моментом. А он, на минуточку, был зажат между Усоппом и лопающим как трактор Луффи. Зоро было бы некомфортно, а бровастый вон — откинулся плечами на ограду, руки положил на чуть согнутые в коленях ноги, и хохочет. Ноги у бровастого были длинные, на порядок длиннее усопповых или луффиных. И крепкие, Зоро знал, порой ему прилетало по спине с разворота этими ногами. Они начинались с модных ботинок, длились туго обтянутыми школьными брюками икрами, переливались в такие же плотно обтянутые бедра… Наверное, твердые, с перекатывающимися мышцами, приятные на ощупь.       Зоро поперхнулся и закашлялся. Вот не может он свою ориентацию как нормальный человек — на Луффи подтвердить. Ему надо полезть куда не надо и именно на бровастом провалиться. Короче, если его отклик физически — чисто физически! — походит на бровастого, то Зоро… мог бы с этим смириться. Хорошо, что они расстались еще в детстве, и Зоро не придется теперь сжимать в объятиях и целовать кого-то вроде бровастого. С такими же длинными ногами и светлыми волоса… Ну вот он опять! Злой сам на себя, Зоро принялся яростно запихивать в себя еду. Хм… здорово было бы, чтобы помимо вот таких вот ног, его отклик умел бы делать такие же вкусные… Да что же это такое!       Именно в этот момент Санджи звонко рассмеялся над шуткой Усоппа, будто насмехаясь над бедой Зоро. Чертов бровастый.       Мало того, он плюхнулся рядом с Зоро минут через десять, в нос сразу ударил плохо сбитый одеколоном запах вчерашнего алкоголя. — Блядь, мишенебровый, ты что — бухал вчера?! — покривился Зоро, вот пожалуйста — еще одна параллель с откликом Зоро. Может хватит уже?! — Подумаешь, выпил, — отбрыкнулся он, но затих, явно о чем-то задумавшись. Лицо его становилось все сосредоточенней и серее, словно испарялись из него все накопленные благодаря друзьям улыбки. — Чего притащился? — Зоро решил выбить бровастого из мрачных мыслей. — А? — Санджи сидел близко и смотрел прямо на Зоро, но казалось, что он недостижимо удален. В шаге, но не дотянуться, будто между ними стальная тюремная решетка. Постепенно лицу Санджи стали возвращаться краски, а взгляду — осознанность. — Как что, Маримо? А твоя домашка по математике? Доставай тетрадь и учебники, делать будем! — Эй, ты не попутал? Ты делаешь мне домашку, в этом смысл! — нахмурился Зоро, надуть его вздумал? — Тц, Маримо! Я подарю тебе кое-что получше. Сейчас мы разберем с тобой непонятные темы, и ты всегда сможешь делать домашку сам хотя бы на четыре! Буду твоим бесплатным репетитором. Ведь как говорят: дай человеку рыбу, и он будет сыт один день, но научи его рыбачить… — Я уроков литературы не просил! — рявкнул Зоро. — Не буду я с тобой заниматься, от тебя несет! — Да? — сморгнул Санджи. — Дай-ка.       И он совершенно по-простецки цапнул из почти пустого бенто Зоро лапку петрушки, тут же принимаясь ее старательно жевать. Зоро даже замер. Если бы это был Луффи, он перехватил бы руку или треснул по ней, но у Санджи это получилось так ненавязчиво и по-свойски, что Зоро даже не понял, что от него тоже нужно защищать свой обед. — Что? — неверно понял озадаченный взгляд Зоро Санджи. — Очень хорошо запах во рту отбивает. Петрушка. Так где там твои учебники?       Бровастый был занозой в заднице. Так что Зоро не уставал себе повторять, что его отклик ну точно не похож на Санджи! Спасибо — не надо. Въедливо и нахально он мучил Зоро уравнениями и переменными, открывал все новые пробелы в знаниях своего пытаемого, и только вздыхал обреченнее и обреченнее. — Поверить не могу, что ты не знаешь! Вот линия, она делит любой угол точно пополам. Как она называется? — тыкал Санджи осатанело острым карандашом в книгу, чуть не протыкая ее. Зоро ловил себя на том, что смотрит на другую геометрическую фигуру — завитушки на бровях Санджи. Они были такие… завитушки. — Ну же, Зоро, это материал за седьмой класс! Что это за линия? Би… би…       Завитушка над видимой бровью закручивалсь туже, когда Санджи хмурился, прыгала на лоб при удивлении. Больше ни разу не похожая на мишень, и все еще совсем немного — на комариную морилку, сильнее всего она была похожа… просто на завитушку. — Би… бис… — бился почти в припадке подсказывающий Санджи. — Ну же, Зоро, ты должен помнить. Линия, при которой угол делится равноценно на два. Бис… бис…       Зоро нахмурился. Завитушка явно страдал, нужно было ему помочь. Он задумался — ничего на ум не шло. «Бис… бис…», — талдычил свое Санджи, смотря с такой огромной надеждой, что Зоро хоть что-то знает. — Бисексуальная? — неуверенно выдал Зоро.       Книга тут же полетела ему в лицо, прямо на странице с этой долбаной линией. — Какая, твою мать, бисексуальная линия?! — орал Завитушка, бровь смешно дергалась. — Бисексуальные твои мозги! Блядь, Зоро, как можно знать слово «бисексуальный», но не знать примитивного понятия биссектрисы!       «Биссектриса мне в полночь не заявляет, что все годы, пока мне нравилась Куина, моим соулмейтом был парень», — надуто подумал Зоро. — Что там творится? — заволновался Усопп. — Кажется, Зоро и Санджи решают, кто из них бисексуальный, — выдал шутейку Коза. — Ребята, не ссорьтесь, сыграйте в камень-ножницы-бумага! — примирительно заорал Луффи. — Ну или вы оба можете быть, по очереди. Кстати, а что такое «бисексуальный»? — невинно спросил он Усоппа. Тот только открыл рот, чтобы объяснить, как ему в лицо прилетела тетрадь Зоро. — Хэй, кидайся своими вещами, бровастый! — запротестовал тот. Но Завитушку уже как ветром сдуло, он был в гуще событий. Раздавал тумаки, поясняя, «кто это у нас бисексуальный, а?». Усопп молил о пощаде за всего лишь шутку, но Завитушка разошелся всерьез. — Ты у меня сейчас бисексуальным станешь! — Мамочки, не надо!       Бисексуальный — это когда тебе нравятся и парни, и девушки. Зоро нравилась Куина, но природа не исключает, что ему понравился бы его соулмейт-парень. Зоро довольно закинул руки за голову, такое объяснение его вполне устраивает.       Вдруг устроенный Завитушкой с ребятами тарарам резко затих, дверь на крышу медленно приотворилась. Зоро и понять ничего не успел, как его схватили крепко за руку и дернули за угол постройки на крыше. На него смотрел серьезный Завитушка, он прижимал к своим губам палец. Губы у Завитушки были тонкие, бледные, но с очень нежным розоватым оттенком. Наверное, они всегда табачные из-за сигарет. Ну вот опять, надо будет сказать «спасибо» своему отклику вечером за такие аттракционы воображения. — Директор Айсберг здесь! Запалит, что мы дурачились на крыше, и замок повесит! За мной, Маримо, — и его снова дернули за руку вперед, за другой угол. Зоро молча повиновался, смотря на место, где сцеплялись светлая жилистая рука Санджи и его загорелая ладонь. В точке соприкосновения контраст был особенно ярким, руки сомкнулись в мягком изгибе, словно в знаке инь и ян из книг сенсея по медитациям. Взаимодействие крайних противоположностей.       Рука держала крепко и не отпускала, когда они обогнули надстройку, юркнули на лестничную клетку, свернули куда-то в темный подсобный коридор. Убегали, убегали, пробрались в сад, а Зоро все смотрел на плавную линию изгиба, где его рука соприкасалась с рукой Санджи. Вдруг магия исчезла, Завитушка разжал руку и прислонился к стене школьного здания, тяжело дыша. — Не сцапали. Отлично, Маримо! — он счастливо улыбался Зоро, будто сбежать от директора было почти как выиграть Чемпионат по кендо. Зоро на всякий случай кивнул: да, хорошо. А сам смотрел на пустую ладонь. — Что стоишь? Пошли в спортзал, отрабатывай калории, Маримо!       И Зоро покорно пошел.       Драка с Санджи прочистила мозги, выброс адреналина позволил воспринимать Завитушку более привычно, без задумчивого рассматривания. Правда, кличка Завитушка намертво приклеилась к нему в голове Зоро, а получая всякий раз пинок по ногам или торсу, он отмечал силу и длину завитушкиных ног. Но ноги — это еще не все, техника важнее.       Они с минуту кружились вокруг друг друга, уличая момент для атаки, пока Зоро наконец не перехватил Завитушку за руку, вывернул ее с размаху назад и замер. На завитушкиной руке, ярче всего выделяясь на бледной коже внутренней стороны запястья, синели синяки в форме пальцев. Зоро был уверен — это не его рук дело. — Что это? — озадаченно спросил он. Завитушка с заведенной к лопатке рукой зашипел. — На какую букву «это» начинается, раз уж у нас тут Поле чудес?       Зоро дернул головой, и освободил руку Санджи из захвата, однако, не выпуская ее. — Вот это, — ткнул он синяками Завитушке чуть ли не в глаза. — А на что похоже? — закатил глаза Санджи, однако его поза сразу напряглась, кисть престала быть безвольно-расслабеленной. — На болезненные силовые приемы.       Санджи как-то облегченно выдохнул, как шарик спустился. И даже улыбнулся: — Суть в том, Маримо. Что некоторые вещи и есть то, чем кажутся. И синяки у меня на руках конечно появились после силовых приемов. — С кем-то еще тренируешься? — Зоро не хотел показывать, но был немного обижен, будто Завитушка ходил налево от их совместных спаррингов. — Конечно, по-твоему, я достиг бы такого прогресса, когда ты ничерта нормально не объясняешь! — цыкнул Санджи высокомерно и выдернул руку. Зоро за сегодня и забыл, какой белобрысый высокомерный выскочка. — С кем? Если это инструктор, то он не должен… — У нас с братьями что-то вроде бойцовского клуба, — быстро выпалил Санджи и облизал губы. — Деремся там в подвале до первой крови, первое правило бойцовского клуба — никому не говорить о бойцовском клубе и все такое. Так что ты, Зоро, могила, понял?        Зоро еще раз поймал руку Санджи и посмотрел на синяк — отпечатки пальцев чужого захвата, ничего криминального. В затылке дребезжала противным дверным замком какая-то мысль, но никак не сформировывалась. И Зоро заглушил ее. — А новичков принимаете? — буркнул Зоро. Завитушка почему-то резко закашлялся, не в силах стоять прямо и упираясь руками в колени. Потому Зоро поспешил свести все в шутку. — Да шучу я, бровастый. Мне-то какой интерес. Пусть братцы твои тебя в подвале мутузят. Судя по всему, ты и берешь уроки, чтобы взять реванш, — Зоро нагло усмехнулся. — Дай угадаю? Результат пока ноль против сотни попыток?       Санджи вскинул на него злые глаза. Завитая бровь яростно клубилась, Зоро показалось, что она выглядит укоряюще. — Не. Твое. Собачье. Дело. Маримо, — процедил Санджи и направился за полотенцем от пота в другой конец спортзала. — Я попал в точку, бровастый! — покричал ему в спину Зоро.        Но зато Зоро сразу полегчало. Напоминание, какой Завитушка аристократишка с раздутым самомнением, очень помогло перестать сравнивать с ним своего воображаемого отклика. Уж отклик-то Зоро не такой говнюк.       Этим же вечером он попытался поговорить со своим откликом о том, как тот себя ощущает после их открытия. — Эй, ты здесь, я все хотел узнать… — Прости, чувак, не могу говорить. Не хочу, чтобы они заметили, что я говорю со своим откликом. — Почему? — Это плохо, чувак, очень плохо. Они не должны узнать, что у меня есть отклик. Иначе они тебя тоже… Они уже тут, не смей мне ничего говорить! Иначе они поймут!       Отклик замолк, и Зоро замолк, ошеломленный. А он и забыл, что отказался от отклика сам. Так что ничего удивительного, что у того теперь очень насыщенная собственная жизнь, в которой место для Зоро не предусмотрено. Что же, это справедливо. У него завтра тоже полно дел — математика, спарринг с бровастым. Зоро повернулся на другой бок, повозился немного, и уснул.