Ларк - дар богов

*** Отмытый до скрипа, но продолжающий издавать слабое свечение Эттертониэль пребывал в самом отвратительном расположении духа. Он даже ужинал без должного аппетита, чем весьма удивил Бони. Тот, почему-то чувствуя себя виноватым, устроил настоящий пир, выставив на стол все имеющиеся в доме деликатесы. Это чувство вины эльфу нравилось и было на руку, но пока он не придумал, как его правильно применить. Уж точно не на еду потратить такой полезный бонус. Однако думать надо было быстро, иначе данное чувство притупится и потеряет значительную часть своей покупательной способности. Этим, собственно, Эттертониэль и занимался. То есть, думал. Попутно он разглядывал прожорливого ликошта, ничуть не смущённого таким вниманием, и даже не соизволившего подавиться под пристальным взглядом, просто порядочности ради. Ларк уплетал за обе щёки, умудряясь соблюдать все правила этикета, включая и те, которые были эльфу незнакомы. Например, прежде чем стащить с тарелки последний пирожок, он воровато огляделся, виновато потупился, а потом медленно и настороженно подтащил блюдо поближе к себе. Но в целом вёл себя на удивление тихо и благовоспитанно. Эттертониэль даже на секунду подумал, будто ликошта грызёт совесть, но, заглянув тому в глаза, быстро понял, что такой диковинки в упомянутой кошачьей душе, увы, отродясь не водилось. После ужина Ларк был отправлен в гостевую комнату с предложением отдохнуть. Эльфу это удовольствие пока не светило, Бони жаждал новостей о Пет. Её увлечённость революционными идеями и связь с агрессивными активистами движения «За равенство» очень беспокоила влюблённого. Устроившись в библиотеке, приятели легко разобрались с содержимым винной бутылки, которая была старше их обоих. Разговорились. Эттертониэль милостиво выслушал очередное излияние на тему "как она жестока", дополнил собственным выводом "все женщины таковы, каждая по-своему", что тут же породило долгий, глубоко философский, но традиционный диспут о взаимном уважении выпивающих сторон. Когда эльф пересказал Бони все события нынешнего дня, он и сам не заметил, но хозяин внезапно заинтересовался и почти протрезвел. – Наследника? Сурово. Эттертониэль, а ведь вы меня здорово подставляете в этот раз своим визитом. Это уже не обычные твои шутки с законом. – Я понимаю, Бони, – эльф устало потёр глаза. – Мы свалим утром. Передохнём только. – Нет. Это не самое... – приятель причмокнул губами, как делал всегда, когда не мог сходу подобрать нужное слово. – Не самое интересное. Эттертониэль хмыкнул. – Я серьёзно. Этот парень, Ларк. Он странный. – Расскажи что-нибудь новое, – процедил эльф, невольно приглаживая с трудом наведённую заново причёску и поправляя элегантный гребень, за которым и отлучался во время их побега из замка, пока котейка развлекался выкручиванием неповинных шестерёнок. Уж что-что, а свои родовые украшения Эттертониэль никогда не оставлял на поживу человеческой аристократии, кто бы его в этот раз не запер именем закона. – Тер, я склонен ему верить. Он не отсюда. Полупьяный взгляд Бони был предельно серьёзен. – Не сомневаюсь, – фыркнул эльф. – У тебя одна из лабораторий уже двенадцать лет пытается наладить связь с инопланетянами, ещё со времён твоего батюшки. У вас это семейное – вера в чудеса. – Тер, а почему бы в них не верить? Какая парню выгода от твоей доверчивости? Зачем ему врать? И, если уж на то пошло, ты тоже сказочный персонаж. – Наполовину, – поправил Эттертониэль. – То есть, я, несомненно, являюсь примером существования чудес, но благодаря вовсе не происхождению, а лишь красоте, мудрости и доброму нраву. Бони неприлично расхохотался, проявляя неприятное недоверие к словам эльфа. – Ладно, пусть так, – отмахнулся он. – Но мало кто в наше время по-настоящему верит в пикси. Мелкую крылатую напасть, имеющую, вообще-то, очень мало общего с фэйри, которые и есть эльфы с точки зрения людей. Так что твоё существование тоже маловероятно, если задуматься. Эттертониэль подавился бы вином, будь у него чуть меньше выдержки. Он в своём существовании, как правило, не сомневался. – Так что, – продолжил Бони, – и происхождение Ларка из другого мира – явление той же категории. На самом деле, эльф и сам уже колебался. Особенно сейчас, когда внутри плескалось изрядное количество хорошего вина почти на голодный желудок. Но всё же привычно подозревал подвох. Просто потому, что жизнь научила некоторым элементарным и, при близком знакомстве, очевидным вещам. Например, не всё такое, каким кажется, а в отношении разумных существ – всё не такое, каким кажется, с гарантией девяносто девять процентов. Хотя тут возникало некое противоречие, способное завести нетрезвый мозг в тупик: если Эттертониэлю кажется, что Ларк врёт, значит он говорит правду? Эльф помотал головой, перетряхивая осколочный калейдоскоп мыслей. – И что, если это так? – А если это так, – Бони многозначительно указал пальцем вверх, и Эттертониэль невольно проследил направление, не обнаружив ничего, кроме мозаичного купола над их головами, – если это так, то надо его вернуть назад. Потому что крылатый барс – священное животное. Пришёл черёд эльфа неприлично заржать. Почему-то представился Ларк, в торжественно надменной позе принимающий раболепное почитание отсталых кочевников. При этом на его ботинках не было шнурков, а штаны без ремня норовили непочтительно сползти со священного зада. – Дурак ты, – беззлобно констатировал Бони, – хоть и умный. – Я хотя бы красивый, а вот у тебя и этого достоинства нет, – сочувственно надул губы Эттертониэль, и они выпили за это молча, не чокаясь. Попрощавшись с собутыльником и пробираясь в отведённую ему комнату, эльф решил проверить, как там устроился его подопечный. Дверь оказалась заперта, и, недолго думая, он вскрыл её толстой спичкой. К слову сказать, трезвым он бы такое повторить не смог, хоть наизнанку вывернись, потому что замки в доме Бони были массивные, из добротного сплава, с надёжным механизмом. В комнате стоял полумрак, горел лишь крохотный прикроватный светильник. На постели сидел крылатый барс и вылизывался языком. Он как раз умывал морду в тот момент, когда эльф, пошатываясь, шагнул в дверной проём. – Мя-а-а-а-а-у-у-у-у! – дурным голосом возопило животное, подпрыгнуло и вмиг вскарабкалось по балдахину под самый потолок. – Эм-м-м-м... – промычал Эттертониэль, немного удивлённый такой реакцией.