Блики

Что с музыкой, когда молчит струна, с лучом, когда не светится маяк? Признайся, смерть, - и ты лишь тишина и мрак? Хуан Рамон Хименес (Перевод А. Гелескула)

9 августа 1997 года

Гарри одновременно беспечно и нервно оглядел себя в запыленной и покрытой слоем грязи полупрозрачной витрине заброшенного на время войны, то есть навсегда, магазинчика. За стеклом царила кощунственная свалка из неприглядных замызганных вещей, когда-то бывших, очевидно, игрушками, но сейчас никого не интересовавших. Первое, что забирает война – радость. Для игр в новом мире места не было, и найти его было бы невозможно, даже если бы люди нашли время заняться его поисками. Но времени не было. В мутном заменившем парню зеркало стекле отражался черноволосый юноша, слишком похожий на него самого, и лишь прислонившись к грязной глади почти вплотную, Поттер слегка успокоился. Синие глаза его отражения показывали, что маскировка пока не спала, да и отсутствие очков, за столько лет ставших частью его образа, не позволило бы узнать его совсем легко. «И все же, слишком похоже», - мимоходом подумал он, не слишком впрочем взволнованный и лишь слегка обескураженный неудачным выбором заклинания. С оборотным зельем оставаться максимально непохожим на себя и неприметным было бы намного проще, вот только Гермиона не нанималась его персональным зельеваром и воровкой по совместительству, чтобы готовить его весь год. Зато сложное заклинание человеческой трансфигурации Гарри с огромным трудом, но все же смог потянуть, в отличие от маглорожденной подруги, которая посоветовала его просто от безысходности и потому, что «просто нет другого выхода, Гарри, или я его не вижу!». Изменить его собственные черты совсем незначительно, но до полнейшей неузнаваемости эти чары могли легко, вот только оставаться неприметным на улицах полуразрушенной, полузахваченной и полностью одичавшей Магической Британии эти чары ничуть не помогали. Гарри просто выглядел слишком хорошо. Ему уже пришлось поставить на место одного из егерей, который уже прямо сейчас мог докладывать о своей находке друзьям. Не своя палочка отдавала чужеродным жжением в ладони, когда Поттер сцепил пальцы покрепче, пытаясь найти успокоение в чужом оружии. Волос единорога, виноградная лоза, 11 дюймов. Если бы тогда, на первом курсе кто-то сказал Гарри, что его палочка станет слишком узнаваемой, он бы, пожалуй, получше подумал о ее покупке. И, конечно, все равно бы сделал ее. Ничто во всем этом безбрежном мире не заменит ни единому магу его родную палочку, кроме, разве что, другой родной палочки, которой эта нынешняя одиннадцатидюймовая красавица точно не была. Косая Аллея погрязла во тьме. Ни единый луч не срывался с повешенных местами гирлянд, привлекающих ранее внимание многочисленных обеспеченных покупателей. Не мерцали, не двигались переменчивые прежде вывески над входами в забытые здания. Ветер шатко гулял по практически безлюдному переулку, похожему на Лютный прошлых лет и даже превосходящему его по количеству темноты и страха. Вечерело. Солнце еще не зашло за горизонт, но Гарри точно стоило поторопиться с его покупками и уйти в магловскую часть Лондона, чтобы не быть замеченным и пойманным не за свою фамилию и статус, а просто так, скучающими в отсутствие боев приспешниками темных сил. Министерство было взято всего несколько дней назад, но этого, увы, уже хватило, чтобы кончилась прихваченная Гермионой еда, чтобы обнаружилась катастрофическая нехватка ингредиентов для зелий, чтобы душа истосковалась по отсутствию книг и информации. И если сидя в палатке Гарри и сомневался, что хочет выйти в заброшенный магией и надеждой мир, особенно укрепляясь в сомнениях под озабоченные нотации друзей, то сейчас он точно знал, что этот выход был ошибкой. Он терялся в тишине некогда живого места. Оторвавшись, наконец, от витрины ненужного бывшего магазинчика, Гарри двинулся вперед, подтянув повыше уголки наспех трансфигурированной черной мантии без опознавательных знаков. В этой «личине» Поттер выглядел немного старше себя самого, всего на пару лет, но этого было достаточно, чтобы сойти за взрослого. Его магловская одежда выдала бы если и не его самого, то как минимум его любовь к маглам, отсутствие ненависти к которым могло привести к незамедлительной казни с нынешними порядками. Юноша старался двигаться спокойным шагом без оглядок, перебежек и не сжимая палочку в руке так тесно, что пальцам становилось больно от долгого напряжения. Найдя, наконец, аптечный магазин, к его удаче открытый, он бросил взгляд через нелюдимую дорогу, на газетный киоск. Продавец, стоявший за прилавком, молча сверлил его настороженным взглядом утомленных коричневых глаз, явно слишком напуганный, чтобы зазывать покупателя или хотя бы вежливо поздороваться. Гарри стремительно пересек улицу, доставая из кармана два кната, опуская их поверх перевязанной еще газетной стопки. - Два кната, верно? – продавец только молча кивнул, затравленно схватив пару монеток. Одна из его рук лежала под прилавком, и Поттер догадался, что сжимает он сейчас далеко не столешницу. – Спасибо, сэр. - Мерлин вам в помощь, сэр… - прозвучало глухо сзади, на грани шепота, когда Гарри уже отвернулся, гадая: а не примерещился ли ему голос этого человека, так похожего на инфернала в пещере Темного Лорда? Достигнув заветной двери аптеки, Гарри вошел в душное помещение, пестрящее разноцветными составами и ингредиентами. Просто счастье, что многие маги помешаны на собственноручной варке составов. Магазин зельеварения то ли закрылся совсем, то ли лишь приостановил свою работу до лучших времен, и Гарри бы днем с огнем не сыскал заказанных Гермионой и срочно необходимых ингредиентов. Покопавшись в кармане, Поттер пытался пальцами разгрести разноразмерные монеты. Горлышко кармана было настолько узким, что крупная ладонь юноши едва пролезла туда, и на очередном неловком вращающем движении ткань самодельной мантии затрещала. Не быть ему модельером… Поиски в мешкообразном кармане наконец принесли свой результат, и Гарри выудил из него двумя пальцами смятый листок желтоватого дешевого пергамента. «Корень асфоделя – 2 штуки. Жала веретиницы – минимум, дюжину, но не больше двух. Мандрагора. В любом виде, корня, листья, можно сразу настойку. Слизь флоббер-червя, одну бутыль…» Записка была довольно длинной. Почерк Гермионы был, как и прежде, идеально разборчивым и даже красивым. Даром, что девушка писала на коленке, выводя трансфигурированным пером эти каракули, скрючившись в три погибели у с таким трудом расставленной палатки. Продавец был ничуть не разговорчивее, чем человек из киоска, поэтому Гарри лишь молча бродил по залу, выбирая нужные ему ингредиенты и относя их к прилавку. Он потерял счет времени, а тишина давила на разум так сильно, что он невольно покашливал, чтобы создать хоть какие-то звуковые волны в гробовой тишине комнаты. Каждый его шаг отдавался гулким эхом, заставляя ступать как можно тише и, одновременно, стремиться создать шум. Поэтому, едва расплатившись за свои покупки с перепуганным и не исключающим получение авады в грудь в ближайшем будущем вместо галлеонов в карман продавцом, Поттер устремился к выходу, забыв про чистокровный снобизм, который должен был изображать. Он несся как Снейп, почувствовавший нарушение порядка, поэтому дверь толкнул с силой значительно большей, чем была ей необходима. Звук заставил содрогнуться от страха и проснуться от облегчения, что в этой тишине появился источник жизни. Треск и стон боли смешались воедино, и чужая палочка повинуясь давнему инстинкту, привитому многократными приключениями, скользнула в руку, он подставил ее к лицу незнакомца, которому только что сломал дверью нос. - Эпискеи! Санэ! Экс… - незнакомец резко прижал его руку своей, заломив так, что палочку Поттер не выпустил из чистого упрямства. Сама по себе возможность держать ее, напрягая пальцы была связана с такой болью, что невольно выступили слезы. Вторая ладонь мужчины сдавила его горло до искр перед глазами, не прижимая к дверям заведения, так что внутри не было, наверное, слышно, что что-то вообще происходит. Полумутным от боли взглядом Гарри увидел, как продавец газетного киоска покидает свое место, ретируясь прочь и боясь последствий. Поттер постарался сосредоточить взгляд на незнакомце, которого, на самом деле, повредил, пусть и не желая того, а потом еще и взялся махать на человека палочкой, и это в военное время! Сейчас он понимал, как выглядит эта ситуация со стороны. - Прос… Простите… - прошептал он. Ему казалось, что большой палец правой руки мага сейчас пробурит дырку в его горле. Чужой взгляд мерцал злобой, в черных глазах отражалась злость такая, что Гарри невольно подумал, что его будут убивать. Тем не менее, палец перестал давить так сильно, а ладонь, оставшаяся на горле, уже не мешала дышать. Поттер захлебнулся воздухом и начал кашлять. Рука с палочкой все еще была в крепкой хватке черноглазого брюнета, вырвать руку не имелось никакой возможности. – Простите. Мне не стоило так нестись, - признал Гарри, едва смог отдышаться. Близость незнакомца напрягала, не позволяя даже подумать о том, чтобы дернуться или начать драку за свою собственную руку. - Вы пытались забрать палочку, - пальцы незнакомца снова сдавили руку до боли, Гарри невольно дернулся, но безрезультатно. Голос незнакомца звучал тихо. Шепотом в пустой комнате, шелестом листьев, змеиным шипением. Он был родным этой безмолвствующей тишине, утопившей в себе Косой Переулок. У юноши ушло несколько секунд, чтобы понять совокупность слов, определившихся в констатацию странного факта. - Что? Когда? – Поттер не понял, в чем именно его обвиняют. Палочка с волосом единорога дрожала в руке, судорожно извивающейся в стальной болезненной хватке пугающего незнакомца. - Третье заклинание, что вы пытались применить, - холодно пояснил этот мужчина с неизменным презрением и злостью. Казалось, что он просто ищет, к чему придраться, чтобы получить возможность наказать. Вот только, как он собирается наказывать, Гарри знать не хотел. Высокомерный маг напоминал о чистокровных, и это было логично: только прихвостни Темного Лорда разгуливают сейчас так спокойно по улицам, ну и безрассудный Гарри Поттер, которого, как и обычно, можно считать исключением. - Экскуро. У вас кровь… из носа шла… - растерянно пояснил Гарри, ощущая резкую свободу своей руки от посторонней хватки. Он подтянул к себе больную конечность, не торопясь убирать палочку в карман, слишком дезориентированный и немного обиженный. Он растирал запястье, думая о том, как будет сводить синяки, которые на нем останутся. Впрочем, он здраво рассудил, что простейшее зелье или даже чары сведут обычные синяки, а вот возможность дожить до этого момента была вопросом более, чем просто спорным. Боль отступила неожиданно, и Гарри удивленно потер абсолютно целую и не саднящую кожу, поднимая глаза на внимательное и очищенное от крови лицо. Волшебник опустил палочку, направленную до этого на запястье Поттера, и выразительно посмотрел на юного мага. Растерянный из-за такого взаимодействия парень растерялся окончательно, не зная благодарить ли целителя или костерить напавшего, а может и вовсе извиняться перед пострадавшим. - Вы все еще стоите в дверях, - холодно произнес этот странный маг, кивнув Поттеру за спину, и тот вспомнил, что все произошло на выходе из магазина, и едва ли волшебник просто так стоял в полшаге от двери лицом к ней. - Простите… - он сделал шаг в сторону и поморщился, ударившись нервом в локте о косяк. От боли руки сжали палочку сильнее, и она выдала сноп серебристо-зеленых искр. Приподнятая бровь невольного собеседника яснее всего прочего выражала неодобрение на абсолютно слизеринско-снейповский манер. Хлопки аппараций стали для него не то, чтобы сюрпризом, но если и сюрпризом, то точно неприятным. Егерь, которого он приструнил на самом входе на Аллею все же не забыл про него и привел с собой группу поддержки. Парень, впрочем, дела свои закончил, и собирался просто аппарировать прочь, в магловский Лондон, в безопасность пока не разоренных войной человеческих живых улиц. Уже собравшись крутануться, уходя от возможных проблем, он столкнулся с раздраженным до короткого безумия взглядом нечеловечески черных глаз, и его инстинкт спасителя сработал раньше, чем Гарри успел задуматься о действиях. Рука его ухватила за запястье драчливого высокомерного незнакомца, и вихрь аппарации утянул их обоих прочь. Если такое понятие как турбулентность можно применить к аппарации, то она определенно была сильной. Гарри трясло, его дыхание сбилось, и появившись в тупике магловского переулка Поттер почувствовал, как колени сбиваются о шершавый асфальт. Желудок выдержал пару спазмов, и глубокий вздох прекратил тошноту. Мужчина, чьи руки были как раз на уровне слезящихся от неудобства и боли глаз Поттера, сжал пальцы вокруг палочки, медленно поднимая ее. - Простите! – воскликнул Поттер. - Слишком много поводов для извинений на один день, - произнес незнакомец все таким же ледяным тихим шепотом, в котором не было ни страха, ни былого раздражения, лишь холодное безразличие с примесью жестокости. - Там были… егеря… - Гарри поднялся, не пытаясь достать свою палочку. Взрослый маг был точно сильнее физически и, Поттер допускал, магически тоже. – Не знаю, что они бы сделали вам, может и ничего, но я подумал, что аппарировать обратно вы всегда сможете, а вот оттуда – не факт. - Ваша аппарация была отвратительна, а я не имею ни малейшего желания погибнуть от расщепления, перемещаясь с перепуганным неадекватным малолетним маминым сынком, - отрезал маг, и Гарри вздохнул с облегчением. Его голос наполнился гневом, но это было все равно лучше пустоты, существовавшей в нем ранее. Поттеру даже показалось, что эта фраза развеяла смерть: шум магловских улиц, пусть и далекий, разлился в ушах, вызывая мурашки где-то внутри головы, глаза улавливали лучи светильников, фонарей, разбросанных тут и там даже на этой безлюдной улице. - Я первый раз перемещаю кого-то, - пожал плечами Гарри, оправдываясь. - Вы только и можете, что успешно находить оправдания своей слабости… - Отлично! Не за что! – воскликнул Поттер, взбесившись окончательно из-за неблагодарной реакции на очевидно безосновательную спасательную операцию. – Идите вы… Обратно на свою Косую Аллею! Сами, раз моя аппарация так плоха… - Грязнокровка? – раздался неожиданный вопрос, а глаза прищурились. – Только грязнокровки так боятся егерей, - мужчина был наигранно безразличен, и сейчас искусственность была очевидна. В глазах мага поднялась целая буря, которая ничуть не нашла выражения ни на лице, ни в голосе, ни в жестах. Лишь зрачок легонько расширился, словно пытаясь отнять у мира больше места для буйства, творящегося в душе. - Один из них не очень-то интересовался моим статусом крови, когда приставал ко мне в Дырявом котле! – едва не зарычал Гарри. Лицо мужчины на секунду стало серьезнее, и он беглым взглядом прошелся по фигуре юноши, словно изучая и отыскивая причину для такого. Резковатое движение палочкой, почти неопределимое, убрало жжение в коленях и походя очистило грязные разводы на мантии. - Очевидно, вы притягиваете беду, - рассудительно заверил этот уникально высокомерный тип, ведущий себя абсолютно иррационально. Гарри только неловко пожал плечами: противопоставить этому утверждению ему было нечего, хотя хотелось, безусловно. Но оставить последнее слово за собой в этой беседе у него, очевидно, не вышло, а обвинение, если это можно так назвать, не было слишком обидным. – Неплохая реакция. - Что? – растерянно переспросил Поттер. - От хлопков аппарации до ваших действий не прошло и секунды, - пояснил маг свою фразу. – И еще меньше времени заняло решение взять с собой меня, при том, что вы никогда раньше не аппарировали других. - Вы стояли к ним спиной… - нахмурился Гарри, находя эту похвалу неестественно странной и оттого пугающей. – И вообще, что с того? - Я просто нахожу это занятным, - брови сошлись к переносице, и маг приобрел задумчивый вид. – Как ваше имя? – вопрос застал врасплох, и Гарри закусил губу, разумеется, до крови. Стоило ему охнуть, как слово само сорвалось с языка. - Тео…дор… - его родное имя было редким для магического мира, да и вообще, называть себя «Гарри» сейчас, когда он «нежелательное лицо №1», было настолько безрассудно, что даже Поттер с кровоточащей из-за отсутствия мозгов губой это понимал. - Нотт? – переспросил маг почти взволнованно. Глаза Гарри распахнулись, и разум начал с огромной скоростью анализировать последствия любого из ответов. Что «да», что «нет», а ситуация получается очень неприятной. Волшебник хмыкнул. – Ясно. Имя ненастоящее. Лицо, как я понимаю, тоже. Поттер сделал резкий шаг назад, собираясь закрутиться следом за палочкой, но его запястье оказалось в плену слишком быстро двигающегося мужчины. Сердце затрепыхалось в груди, придавая происходящему совсем уж жуткое звучание, но взрослый волшебник только улыбнулся. - Мое лицо тоже ненастоящее, - почти мягко произнес он. – Прячетесь? - Перестраховываюсь. А вы? – вопрос прозвучал саркастично и с вызовом, от чего улыбка старшего мага стала устрашающим оскалом. Воцарилось молчание, вопрос Гарри повис в воздухе объявлением негласной войны. – Я не буду отвечать… - не выдержавший хладнокровного ожидания, пробормотал Поттер на грани паники. - Боитесь? - Опасаюсь, - согласно кивнул юноша, надеясь, что теперь странный волшебник наконец оставит его в покое, удовлетворенный произведенной реакцией, но тот лишь недовольно цокнул языком. - Магловский Лондон? Все же маглорожденный? Живете поблизости? – заданный будто невзначай вопрос сообщил Поттеру о том, что игра явно продолжается. Он немного поерзал, все еще пытаясь достать руку, но маг словно предчувствовал каждое его движение, и не планировал дать ему шанс сбежать. - Считаете любого маглорожденного по умолчанию идиотом, который приведет врага к собственной калитке? – Гарри поднял уголки губ на снейповский манер, стараясь, чтобы голос не дрожал. Да уж, надо было брать мантию невидимку и ходить тенью по темным улицам, покинутым даже эхом. Маг улыбнулся снова, еще заинтересованнее и еще опаснее. Если бы руки Гарри не находились в плену, он бы, пожалуй, перекрестился просто на всякий случай. А еще лучше, просто кинул бы ступефай и аппарировал на другой конец света. - Считаете, я враг? - Пока не определился, - немного покривил душой он. - И каковы ваши размышления? – усмехнулся волшебник. - Лучше бы тогда был экспеллиармус, а не экскуро… - маг отпустил одну из его рук, без палочки, разумеется, и захохотал, словно Поттер смешно пошутил, а не язвительно и испуганно ответил на вопрос, пытаясь увильнуть. От высокого смеха Гарри захотелось заткнуть уши, окунаясь обратно в тишь умершей аллеи, но только не оставаться здесь, слушая непривычные интонации. Веселье было чужеродным, противоречивым. Гарри мог поклясться, что это существо, этот человек может смеяться так, пуская в него аваду, ничуть не меняя диких интонаций. Смех оборвался резко, и тишина, к удивлению Гарри, показалась еще более жуткой. Он не дрожал лишь потому, что видел в своей жизни вещи и похуже. - Позволь мне отплатить тебе за спасение, - ухмыльнулся неизвестный. - Спасение? - Ну как же, ты же аппарировал меня прочь от разъяренной шайки умелых воинов, - проворковал тот с издевкой, насмешливо глядя на путающегося в показаниях юношу. - Я… Да это просто инстинкт… Вы… Вам и не нужно было, чтобы вас спасали, - пробормотал он, слегка краснея, и все же начиная вздрагивать всем телом, находя вынужденную близость с незнакомцем слишком нервирующей, чтобы оставаться спокойным или хотя бы притворяться таким достаточно долго. - Но ты спас. И вылечил меня, - очень нехорошая улыбка снова расползлась по лицу мага, и Гарри понял, что выхода у него нет. Благодарность придется принимать в полном объеме, и неважно, будет ли это простое «спасибо» или величественное принесение его же самого, спасителя, в жертву на благо чего-нибудь безумного. - Я сломал вам нос! – воскликнул Поттер, надеясь на последнюю отговорку немного сильнее, чем ничуть. Маг смотрел на него уверенно, точно зная, чего он хочет и улыбаясь своей непомерной власти и будущей реализации желаний. Маг смотрел на него как на добычу, законную и пойманную, как на свершившуюся победу. Мурашки стайкой пробежали по спине Гарри, и он передернул плечами. - Случайности – цена жизни, - Поттер не понял его, слегка съежившись, но смиряясь со своей судьбой. Мужчина был явно неадекватным, но при этом пока что умеренно безобидным. – Я хочу накормить тебя ужином, - прозвучало неожиданно, и Гарри вскинулся от неожиданности, забывая избегать контакта с черными смерчами, бушующими во взгляде врага-целителя-жертвы. - Что? - Ужин. Ты и еда, - пояснил волшебник, а Гарри задался вопросом, когда это они перешли на «ты». Он даже не заметил этой перемены, этой фамильярности в строгом образе представительного и высокомерного, однозначно чистокровного сноба. - П-п-простите, сэр, но не стоит. Вы… Вы ведь меня не знаете, я не знаю вас, - затарахтел Поттер, перепуганный чуть сильнее, чем на проклятом кладбище при воскрешении Волдеморта. Тогда он хоть знал чего ждать. Реддл был понятным безумцем, а этот чародей был равнодушно нормальным с оттенком непредсказуемого бешенства. – Я… Это же не я. - Это не ты спас меня от кучки егерей? Не ты сломал мне нос, а потом не ты его лечил? Не ты аппарировал меня, несмотря на угрозу расщепиться в процессе самому? – задал тот в ряд несколько неудобных вопросов, каждый из которых звучал как хлыст. – Как тебя зовут? – Гарри дернулся, силясь отступить, вырваться. Аура страха разлилась по его телу. Поттеру показалось, что дементор дышит ему в спину, а легкое дуновение воздуха сзади заставило подпрыгнуть, подаваясь вперед, к мужчине, пугающем даже больше, чем все дементоры вместе взятые. - Я… Я не могу, - вихри силы клубились в потемневших от недостатка света глазах мага, который наклонился вперед, находясь всего в нескольких дюймах от лица юноши. - Я не прошу настоящее имя. Но нам надо как-то называть друг друга, - усмехнулся он. – Давай договоримся… Назови меня любым именем, а я назову тебя, но не используем свои имена и имена ближайших знакомых, - искорки азарта зажглись в зрачках и быстро потухли. – Так тебя устроит? Никакие секреты не будут озвучены, правда не будет открыта. Поттер скомкано кивнул, не произнося ни звука. Он должен придумать имя незнакомцу, которому случайно сломал нос, выбегая из аптеки, в которой и быть-то был не должен, если бы не нужные зелья, которых не было в набитой прочим нужным хламом сумке его лучшей подруги. Он судорожно вздохнул, силясь придумать имя. Хоть какое-то имя для этого мага, пугающего его как Темный Лорд. В голове стучало только «Том», но называть первого встречного именем Волдеморта было бы не с руки, хотя его никто и не знал. Немного мысленно порассуждав об именах, которые отказывались лезть в голову, Гарри пришел к выводу, что имя должно быть именем мага, иначе он сдаст с потрохами свое магловское воспитание, а ведь он еще не был уверен, к какой стороне относится этот человек и относится ли хоть к кому-то. Он употреблял слова «грязнокровка» и «маглорожденный» с абсолютно одинаковым отсутствием эмоционального окраса на лице. - Маркус, - выдавил он из себя первое имя не слишком родовитого Маркуса Флинта, про которого случайно вспомнил. Волшебник, терпеливо ждавший его вердикта к пущему удивлению Поттера, удовлетворенно вздохнул. - Что ж… Рад познакомиться, Александр, - получив свое имя, Поттер испытал странное тянущее чувство удовольствия. Страх перешел в волнение, а то, в свою очередь, в предвкушение, а маг уже подхватил его под руку, как хорошего знакомого и повел куда-то по улице. Уже практически зашедшее солнце освещало и без того мрачневший на глазах пейзаж хрустально красноватым светом, навевая Гарри мысли о крови и войне. Сразу же вспомнились друзья. - Ох… мне надо… - Нет, - раздалось властно сбоку. Маг сжал его руку покрепче, выхватив все еще болтающуюся в расслабившихся в какой-то момент пальцах палочку, забирая ее настолько быстро, что к моменту, когда Гарри собрался возмутиться, ее уже и след простыл. - Что вы творите?! – воскликнул Поттер, останавливаясь и освобождаясь из захвата. Теперь его глаза полыхали гневом и яростью, которые он и испытывал вперемежку со страхом, что нельзя было демонстрировать. – Отдайте! - Теперь не сбежишь, - хладнокровно отозвался названный Маркус, призывая «Александра» следовать дальше по маршруту. - Да это ерунда какая-то! Идите вы к черту, я и без палочки… - на секунду лицо мужчины искривила обжигающая злость, он приблизился к Гарри, беря одно его плечо в свои руки. - Наглец… - прошипел-прошептал он, растягивая губы в устрашающем оскале уже не первый раз за этот неудачный для Гарри вечер. Так же легко отступив, он принял спокойный вид. – Я не могу рисковать тем, что ты сбежишь прямо сейчас, Александр, - новое имя Поттера раскатывалось на языке с видимым удовольствием. – Согласись, опасения из-за твоего потенциального побега испортили бы веселье и значительно ограничили выбор поз… - Поттер залился краской, ощущая абсолютно недвусмысленный намек под игрой в безразличие. – Мне пришлось бы держать тебя за руку всю трапезу, это утомительно, - словно пояснил последнюю фразу непоколебимо уверенный в себе мужчина. Гермиона и Рон, его друзья, наверняка не находили себе места, мечась по защищенной территории вокруг палатки, ожидая малейшего знака, что он в беде или его возвращения, лишенные возможности остаться не узнанными, чтобы выйти и его найти. Гарри перебирал в голове варианты с утроенной скоростью, но как бы он не насиловал свой разум, ничего хорошего в голову ему не приходило. Палочки у него не было, да и физически маг был явно сильнее. Можно было бы позвать на помощь или попробовать сбежать, но объективно говоря причин для этого пока не было, убить его не пытались, а такое действие навлекло бы, скорее всего, только больше проблем. - Может, у меня вторая палочка, - с вызовом прошептал Гарри, сам не понимая, зачем блефует, но искаженное злостью лицо увидеть еще раз хотелось просто неимоверно. Хотелось принести как можно больше неприятностей тому, кто поступает настолько бесцеремонно. - Я вижу магию, Александр, - промурлыкал волшебник, ничуть не разозлившись. – На тебе нет ничего, кроме той побрякушки на твоей руке, прячущей твои мысли от недалеких болванов, всегда бьющих в лоб и не знающих обходных путей в чужое сознание, - Гарри со стоном подался назад, наплевав на палочку и прикидывая свои возможности просто убежать. Уносить ноги было необходимо прямо сейчас, ведь если этот маг, потенциальный прислужник Лорда, опознал в нем Гарри Поттера, то ему конец. – Знать не значит пользоваться, - тихо заметил «Маркус», не сводя взгляд со скривившегося в ужасе лица. Поттер едва не опустился на землю в панике, не представляя, что делать, кляня свое невезение и желание помогать другим последними словами и посылая Дамблдорову любовь к дементорам. - Почему нет? – переспросил он, не веря, что его голос может так дрожать, и уж конечно не веря, что Маркус по какой-то причине откажется от своих возможностей, если они у него есть. - Я мог бы, но это испортит все веселье, - озвучил тот истину, видимо очевидную для него самого, а для Гарри абсолютно дикую. Поттер несколько раз моргнул своими синими глазами второй личины и замер, ожидая пояснений, но так и не получая их. - Вы… Война идет! Вдруг я сам Мордред под обороткой, а вы меня ужинать ведете! По-вашему это игра?! – он выплевывал обвинения, поднимая голос, не заботясь о том, что их могут услышать маглы, временами проходящие по улице вдоль поворота в этот слабоосвещенный тупик. - Если Мордред заботится о том, чтобы меня не убили егеря, то я с радостью с ним сыграю, - маг улыбнулся, сокращая и без того малое расстояние до юноши, становясь так близко, что их дыхание смешивалось, и Гарри ощущал движение воздуха на своем лице. Поттер мелко дрожал от возмущения и бурлящих в нем, бьющих вовне эмоций, когда сумасшедший маг выдохнул едва слышно, но рассеивая тишину. - Александр… Почему-то сейчас это имя показалось в разы ближе его собственного.