приговор

Вечером уставший Диппер заносит два бумажных пакета с продуктами в лофт, едва не падая, когда под ногу не вовремя подворачивается розовый туфель Мэйбл. Сама девушка смеётся, забирает один пакет, ставит его на стол. — Здесь овощи? — она смотрит на брата, пока он пытается одновременно освободить руки и вытащить из заднего кармана джинс звонящий телефон. Мэйбл подходит и одним движением достаёт айфон Диппера, протягивает ему. — Да, там овощи, — успевает ответить он, прежде чем отвечает на звонок матери. В лофте ещё светло. Закат мягко окрашивает кирпичные стены в бледно-лиловый, нереально красивый и чувственный свет. Мэйбл до приезда Диппера просто сидела на подоконнике и пыталась рисовать скетч. Наслаждалась красками неба и свежим воздухом. Привычка проветривать помещение укоренилась в ней ещё в детстве. Мэйбл, пританцовывая, разбирает пакеты, оставляет на столе лишь ингредиенты для ужина. Остальное складывает в холодильник или шкаф. Настроение хорошее, искрящееся счастьем. — Да, мам, я поцелую Мэйбл за тебя. Скажу, чтобы позвонила завтра. Конечно. Девушка закатывает глаза. Диппер полулежит на диване, закинув ноги на стеклянный журнальный столик. Разговор с матерью определённо требует сил и терпения. Когда они прощаются через минут пятнадцать — а как там день прошёл? Мэйбл не голодает? как метка? — Диппер готов взвыть. Он устало откидывает голову на подушку, под которой опять какого-то чёрта лежит — уже жёлтое — полотенце. — Я устал, — говорит громко. Слышит сопение Мэйбл, её лёгкие шаги к нему. Она опускается на колени рядом, тыкается в его лоб своим. — Я знаю. Лежи. Набирайся сил. Твоя потрясающая сестра приготовит тебе еду, — Мэйбл снова улыбается. — Мама нас любит. Не злись. — Я не злюсь, Боже. Это просто… напрягает, — Диппер бросает телефон куда-то в ноги, поворачивается к сестре. — Дай щёку, чмокну за маму и папу. Они смеются. Мэйбл, как прилежная девочка, поворачивается левой стороной к парню. Он нежно прижимается к её щеке губами, оставляя горящее пятно. У девушки перехватывает дыхание. Всё это происходит слишком долго просто для поцелуя «от мамы». Но она не хочет прерывать это: слишком приятно и хорошо. — Помочь с готовкой? — спрашивает Диппер, когда наконец отстраняется. — Если хочешь, то буду рада, — она скользит по полу в носках, докатываясь до холодильника, и резко тормозит, чуть не врезавшись в зеркало, стоящее в углу. Диппер встаёт с дивана, когда видит Мэйбл, несущуюся в шерстяных носках к зеркалу. В груди всё леденеет, пока девушка не останавливается в метре от угла. Блять, ну Мэйбл, что за хрень? — Ты уверена, что с такой координацией сумеешь порезать перец без отрезанных пальцев? — он ерошит волосы на макушке, моет руки. Мэйбл молчит. В её голове звенит колокол, на щеке горячий след его губ. Она снова путается в своих чувствах и желаниях. Правильно ли всё это? Она разрезает гриб на четыре части, споласкивает под водой зелень. — Ты видела новости о том, что Джон Сноу умрёт в последнем сезоне? — Диппер начинает нарезать филе индейки. Он специально выбирает эту тему для разговора: Мэйбл отвлечётся на сериалы и не будет думать о чём-то, что в его груди вспыхивало и жгло. — Что? — она эмоционально взмахивает ножом. — Этого быть не может, серьёзно! Сноу — любимый персонаж Мартина. Он не может его убить, — Мэйбл счастливо начинает щебетать дальше. Диппер выдыхает. Они болтают обо всём до самого вечера, пока мясо готовится. На фоне играет классика. Мэйбл окончательно расслабляется в обществе брата. Нет странной неловкости и желания замять разговор. Диппер наслаждается временем, проведённым вот так вот. Он сидит на столе, болтая правой ногой, Мэйбл с карандашом в руке что-то чертит в скетчбуке. Сзади неё стоит то самое злосчастное зеркало, и Диппер любуется её прямой спиной и длинными волосами. — Дип-Доп, мы посмотрим мульт… — Мэйбл не договаривает фразу. Внутри обрываются разом все нейронные связи. Рушатся. Говорить о мультиках сейчас? Серьёзно? Ей кажется это неправильным. Ненужным. Ни ему. Ни… — Мэй? — Диппер подходит к ней и забирает из рук вещи. — Что случилось? Мэйбл мотает головой. Она знает, что Диппер чувствует её неуверенность и злость на саму себя. Объяснять что-либо не хочется. Но надо. — Хотела предложить посмотреть мультфильм. Но потом поняла, что не хочу. Ложь. Это можно набить на её лбу. Диппер чувствует это. И принимает. Понимает. Отворачивается, сглатывает, пытается проглотить лёгкую обиду и говорит: — Я бы хотел посмотреть «Холодное сердце». Серьёзно, Эльза с этими снежинками просто… Фраза прерывается полустоном-криком. Диппер цепляется побелевшими пальцами за столешницу, оседает от дикой боли на пол, почти плачет из-за этого. Мэйбл мгновенно оказывается рядом. Обнимает и прижимает к себе. Девушка баюкает его в своих объятиях, пока укоряет себя за то, что не сдержала чувства и позволила себе подумать — представить -, что связи между ними нет. Это было всего мгновение слабости. Всего мгновение очередного вопроса «за что?». Стоило ли это того? — Диппер… Парень жмурится от боли. Метка так сильно горит. Желчь почти подступает к горлу. Ещё немного — и его вывернет. — Посмотри на меня, — Мэйбл хватается за его лицо тонкими пальцами, поднимает подбородок, вглядывается в потухшие голубые глаза. — Я люблю тебя, ясно? Не сдавайся, ладно? Не думай об этом. Это сейчас пройдёт. Она беспорядочно целует его лоб, нос, скулы. Гладит плечи, прижимает к себе. По щеке Диппера скатывается слеза. Боль только усиливается. Мысли кружатся, словно в карусели. Он не понимает, что происходит. Мэйбл чувствует жар его метки. Её собственная тоже буквально горит, но девушка не обращает внимания. Если то, о чём она думает, правда, то у них нет времени. Она стягивает через голову худи брата, вызывая у него крик боли. Плевать. Звёзды, раньше чернильные, сейчас ярко-красные. Один этот вид заставляет Мэйбл ахнуть и расстегнуть несколько пуговиц собственной домашней рубашки. На её груди уже есть потёки крови. Одна из звёзд, самая большая и яркая, будто лопнула. Не думать. Диппер поднимает взгляд. Шок парализует его. Он, как в замедленной съёмке, смотрит на солнечное сплетение Мэйбл, видит, как наливается красным ещё одна из маленьких звёзд и как она медленно лопается. Как алый ручеёк бежит вниз, по животу. Господи. Мэйбл смотрит на сидящего на полу брата. Она опускается на колени рядом. И прижимает свою ладонь к его метке. Первая помощь при потере связи между соулмейтами. Но прямо под её рукой начинает идти кровь. Звёзды лопаются с тихим щелчком. Будто насмехаясь, начинает звучать симфония №40 Моцарта. Кожа будто плавится под пальцами. Диппер почти теряет сознание от боли. Он закрывает глаза и думает, что это просто конец. Не понимая, что делает, Мэйбл целует его метку. Каждую звёзду. Каждую каплю крови. Она сжимает ногтями рёбра Диппера, притягивает ближе. Спасти. Пожалуйста. Просто спасти. Боль отступает. Открывшиеся было раны медленно затягиваются. И Мэйбл тянется губами к Дипперу. Медленно приближается к его лицу. Запечатлевает целомудренный совершенно поцелуй на его губах. Не дожидаясь ответа, проводит по нижней губе языком. Диппер берёт инициативу на себя, когда понимает, что Мэйбл хочет отстраниться. Ему легче. Ему гораздо легче. Этот поцелуй как глоток воздуха. А он так сильно хочет дышать. И он так отчаянно хочет прижать сестру ещё ближе. Хочет поднять руки ещё выше, переместить с талии на грудь, аккуратно полуприкрытую расстёгнутой рубашкой. Вместо этого сжимает её сильнее, чувствует, как она путается в его волосах своими ладонями. Он целует её резко, почти умоляюще-грубо. Кусает за губу. Зализывает потрескавшиеся ранки. Боль с каждой секундой становится меньше. Диппер лишь чувствует обиду и горечь, пытается запрятать эти чувства. Мэйбл охотно подаётся брату навстречу: приоткрывает губы, позволяет делать всё, что ему хочется. Она слишком виновата во всём. Диппер останавливает поцелуй, лишь когда жар в груди стихает окончательно. Мэйбл дышит часто и рвано. Дрожащими руками застёгивает те несчастные четыре пуговицы на рубашке. Лбом тыкается в плечо Диппера. Его мелко трясёт. Она чувствует это всем своим телом. Диппер откидывает голову назад. В левую лопатку упирается ручка ящика со специями. Во всём теле слабость, он едва может поднять руку. Мэйбл сидит рядом, с ладонью на его груди. На её щеке смазанное пятно крови. Она неосознанно гладит кончиками пальцев горячую кожу парня. Всё расплывается перед глазами. Что ж. Если это последние мгновения её жизни после того, как она — опять — чуть не убила своего соулмейта, то всё нормально. Мэйбл в какую-то из последующих бесконечных минут понимает, что должна посмотреть на Диппера. Она последним усилием воли поворачивается к брату. И сразу же встречается взглядом с ним. Она тушуется, прячет глаза, смотрит на звёзды. Они припухлые, но уже не красного цвета, чему Мэйбл истинно радуется. Трещинки затянулись. Весь рисунок созвездия выглядит хорошо. Девушка облегчённо выдыхает. Слава Богу. Она целует в солнечное сплетение Диппера, обхватывая красными от крови пальцами его талию. Он слабо шевелится. И обнимает её. Прижимает к себе так отчаянно, что она задыхается. Диппер нуждается в этом. Нуждается в ней. — Прости меня, пожалуйста, — Мэйбл шепчет это на грани слышимости. Понимает, почему Диппер испугался вчера, что она хочет убить их обоих. Она это делает уже второй раз. Диппер вдыхает, чувствует мятный запах шампуня сестры. Давно надо было так сделать: обнять её и не отпускать. Дать связи установиться. Силы постепенно возвращаются, но слабость всё ещё есть. Он ведёт ладонью по её позвоночнику. — Всё хорошо, Звёздочка. Мы живы. Он произносит это так легко и непосредственно, что Мэйбл со свистом задерживает дыхание, лишь бы не расплакаться. Диппер гладит её по плечу, не давая отстраниться. Он знает, что ей очень больно и плохо. Знает, что её буквально тошнит от этого. — Я слишком сильно виновата во всём. Диппер молчит. Он просто молча поворачивает её лицо к своему. И целует. Мэйбл охотно отвечает, подаётся навстречу. И она чувствует это: липкость в районе груди, когда на миг прижимается к брату, чтобы чмокнуть его в лоб. Диппер чувствует это тоже. Он, как герой в каком-то дешёвом фильме ужасов, смотрит на кровь, пропитывающую рубашку Мэйбл. Она непонимающе смотрит на метку Диппера: его звёзды снова иссиня-чёрные. Что с ней может быть не так? Парень мягко садит девушку между своих ног, прямо перед собой, убирает её пальцы, которые цепко держат его ладонь. Он расстёгивает её рубашку вновь. Сердце останавливается. Все звёзды на метке Мэйбл налиты кровью. Некоторые сочатся гноем, некоторые просто кровоточат. Они странного чёрно-бордового оттенка. Мэйбл в отчаянии смотрит на смертельно бледного Диппера. Ей страшно. Она не опускает взгляд, потому что… Потому что просто дико боится потерять это. Потерять брата. Потерять себя. Всё, что у неё есть в данный момент. — Не бойся. Я просто возьму телефон, и мы позвоним доктору Ройту, да? Не смотри. Закрой глаза и сиди, — парень медленно встаёт. Ноги подкашиваются, сил мало. Он еле доходит до телефона, набирает номер. Мэйбл зажмуривается. Ей всё ещё непонятно, почему она не чувствует боли? Очертания предметов расплываются. Она сосредотачивается на вдохах и выдохах. Считает до трёх, задерживает дыхание. Выдыхает. И снова. -… Мэйбл, как ты себя чувствуешь? — она слышит голос мистера Ройта будто сквозь толщу воды. Фраза размыта, она еле понимает смысл. — Никак. Просто слабость. Диппер кратко рассказывает о ситуации, отвечает на лаконичные вопросы доктора. Мэйбл сидит в это время в своём спутанном и расплывчатом мире. Парень шипит от лёгкой боли в метке, когда она неожиданно ложится полностью на пол, вытянувшись. Девушка приобнимает себя руками. Наконец-то приходит тянущее болезненное ощущение. — Диппер, возьми любой алкоголь и выпей, а потом смочи ткань, — голос мистера Ройта хриплый. — Протри её метку, но будь готов к тому, что это больно. Очень. И тебе тоже. Как только Мэйбл придёт в себя, позвони мне. — Хорошо, — Диппер путается в словах, на ощупь кладёт телефон на стол, вынимает из верхнего шкафа бутылку водки и делает щедрый глоток. Почти падает на колени с Мэйбл. Он неловко снимает с неё рубашку лавандового цвета: всё равно вещь полностью испорчена уже засохшими, багровыми пятнами крови. Девушка пытается отстраниться, прикрывается руками, но Диппер видит, что она уже ничего не осознаёт: он тоже чувствует непонимание и разливающуюся слабость. Будто в бреду, Мэйбл снова ложится на пол в попытке охладить тело. Диппер льёт на рубашку водку и вдыхает. Что ж. — Если ты ещё раз заставишь меня думать о том, что я могу потерять тебя, то я сам, своими руками, убью тебя, чёртова девчонка, слышишь меня? — он шипит ей это в лицо, придерживая подбородок, заглядывая в глаза. Мэйбл кивает: сладковатая мутная боль будто рассеивается на несколько минут — она прекрасно слышит парня. А потом она кричит. Резко, рвано вдыхая, срывая голос. Даже если Диппер предполагал, что будет терпимо больно, то сейчас понимает, что это совершенно не так. Он плачет. Его движения неконтролируемые, он едва держит себя в руках, чтобы мягко, без давления, протереть метку сестры. Гноя слишком много. Диппер сжимает зубы, закусывает губу почти до крови. Его рвёт на части от дикой, адской боли. Крик Мэйбл звенит в ушах. Парень тратит слишком много сил, чтобы не прекратить вытирать гной. Водка почти заканчивается, когда кровь останавливается, а Диппер понимает, что Мэйбл лежит без сознания. Она мертвенно бледная, воняет алкоголем, но дышит. Диппер приваливается спиной к стулу. Им очень повезло, что их соседям абсолютно плевать, чем они занимаются, иначе полиция была бы уже здесь. Как же больно. Парень комкает рубашку и швыряет её в раковину. Устало берёт стакан и наполняет его водой. Нервное напряжение понемногу отпускает. Он чувствует кожей сердцебиение Мэйбл. Ему легче — дыхание уже глубокое, не прерывистое. А значит — легче и ей. Синее худи вывернуто наизнанку. Там есть кровавые пятна, и Диппер просто надеется, что они исчезнут после стирки. Мэйбл стонет и с хрипом пытается повернуться на бок. Диппер одним мягко-плавным движением помогает ей. Она так и не открывает глаза, но парень знает, что ей лучше, чувствует лёгкое и приятное покалывание в метке. Диппер еле доносит Мэйбл к дивану. Она выглядит ужасно худой, но на деле оказывается тяжёлой. Накидывает плед. И садится на пол, рядом. Все его силы уходят на то, чтобы не думать. Он надеется, что всё будет хорошо. Тепло её ладони греет его душу. Потерять Мэйбл вот так было бы ужасно. Музыка всё ещё продолжает играть. Он едва не засыпает из-за, всегда раздражавшего его ранее, голоса Ланы Дель Рей, когда она тянет doesn't matter cause it's enough to be young and in love. Рассеянно гладит кончиками пальцев сестру по плечу, убирает прядь волос за ухо. Тихий писк духовки оповещает о готовности мяса. Диппер голоден. Очень. Но Мэйбл спит, поэтому он решает ждать её. Выключает духовку и возвращается к ней. Начинает темнеть: прежде светло-лиловые тени становятся тёмно-синими с проблесками малахита. Диппер следит за тенью покачивающихся от лёгких порывов ветра веток. Он не видит, как Мэйбл просыпается. Лишь чувствует лёгкое касание к плечу. — Спасибо. В этой фразе столько невыраженной благодарности и нежности, что Диппер немного смущается. Мэйбл натягивает плед повыше, прикрывая грудь, и поворачивается окончательно к брату. — Это было ужасно, — шепчет тихо, будто вот-вот её за что-то отругают. Диппер лишь смотрит в её глаза и целует в нос. Внутри что-то так сильно болит, что он жмурится. Давит на переносицу. Мэйбл слаба, ей так хочется обнять его. Но Диппер обнимает её сам. Кладёт голову ей на плечо, тяжело выдыхает. — Нам нужно позвонить Ройту. Пауза. Выдох. — Чёрт. Мэйбл, я так боялся… — Диппер чувствует, как слёзы душат его. Девушка крепче хватается за него пальцами. — Я так боялся, что потеряю тебя. Господи. Мэй-Мэй… Я так сильно люблю тебя. Я бы не пережил, понимаешь? Мэйбл ведёт кончиками пальцев по его руке, оглаживает плечо, сжимает несильно. Губами прикасается к шее. Наслаждается запахом мяты и лилий. — Моя любовь… Диппер лишь закрывает глаза: слезинка скатывается по щеке и падает в ямочку между ключицами Мэйбл. — Я не хочу, — девушка сглатывает, — чтобы то, что я не могу осознать полностью нашу связь, портило тебе жизнь. И я клянусь, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы ты… Был счастлив… — Может, нам стоит попробовать отстраниться от того, что мы родственники? — он снова утыкается в её плечо, шепчет глухо, еле слышно. — То, что творится с нами, разрушает. Мэйбл гладит его по голове, молчит пару минут, чтобы ответить: — Это творится не просто с нами. Это между нами, — вздыхает, тяжело садится на кровати. — Давай звонить мистеру Ройту. О. Нет, погоди. Мне нужно в ванную. Диппер кивает, отвечает, что не смотрит на неё, идёт к столу. В комнате нестерпимо воняет водкой. Пока Диппер убирает в кухонной зоне, Мэйбл быстро становится под горячие струи душа. Ей так стыдно, но вдруг приходит осознание, что это было нужно. Иначе она бы не поняла, насколько ей нужна эта связь. Иначе не поняла бы, насколько ей нужен он. Насколько она уже влюблена. Мэйбл счастливо обнимает себя руками и мягко гладит метку кончиками пальцев. Её звёзды слегка блеклые, посеревшие, но она знает, верит, что всё будет хорошо: связь восстановится полностью. Она всё сделает ради того, чтобы быть рядом с лучшим человеком в её жизни. Диппер замирает, когда чувствует лёгкое поглаживание метки. Это так неожиданно и приятно. Он млеет от этой нежной ласки и улыбается. Через полчаса они, безумно уставшие, сидят на диване, и Диппер, отключившись после разговора с доктором, смотрит на почти уснувшую Мэйбл и гладит её по коленке. — Я пойду куплю тебе антибиотики, которые Ройт назначил. Он обещал почтой выслать назначение. И ещё он назвал тебя полной дурой, сказал, чтобы ты больше ела (кстати, там мясо уже давно остыло!), обещал выбить нам в университете неделю отдыха и посоветовал уехать из Беркли дня на три, чтобы развеяться. Классный чувак, — констатирует он, глядя на сестру, прикрывшую глаза. — О, он мог бы не говорить очевидных вещей: я прекрасно знаю, что я полная дура, — Мэйбл непостижимым для Диппера образом оказывается у него на коленях. — Судьба мне послала лучшего человека в этом мире, а я отказывалась от него добровольно. Это ли не дурость, мистер Пайнс? — Я не знаю, мисс, — он смеётся, закидывает голову, сердце почему-то бьётся где-то в горле. Мэйбл чувствует неуверенность. Только не может понять: свою или нет? Одну на двоих? Как это теперь будет всегда? Девушка кладёт руку на его солнечное сплетение. — Диппер? — Что? — проговаривает в ответ. Мэйбл слегка краснеет: нежный румянец появляется на щеках. Она закусывает губу, но спрашивает: — Могу я поцеловать тебя? Диппер лишь кивает. Девушка трепетно прикасается к его губам своими. Они оба в какой-то момент понимают, что это их первый осознанный и желанный поцелуй. Диппер прижимает Мэйбл ближе. Она уверенно запускает пальцы в его растрёпанные пряди. Тепло разливается в каждой клеточке тела. Парень несколько раз целует её полуоткрытые губы. Она перехватывает инициативу и в следующую секунду углубляет поцелуй, проникает языком в его рот. Это странно, ново и правильно. Мэйбл тянется ещё к нему, чувствует эрекцию, не сдерживается и специально, дразня, сводит ноги вместе, не сильно сжимая член парня. Он стонет ей в рот, а потом отодвигается, напоследок чмокая её в нос. — Мы слишком далеко заходим. Мэйбл поправляет его волосы, приводя пряди в обычный художественный беспорядок. Она всё ещё чувствует его член своей ногой. — А если мне хотелось зайти дальше? Диппер мотает головой: — Не сейчас, ладно? Это в тебе говорит связь, а не твоё желание. А даже если и ты сама так решила, то не сейчас потому, что ты чуть не умерла сегодня, как и я, в принципе, так что… Я за антибиотиками. Мэйбл аккуратно встаёт с его колен, замечает, как Диппер одним движением поправляет штаны, но не удерживается от того, чтобы не поцеловать его ещё раз. Она хватает его за руку и тянет к себе, срывая невесомый поцелуй. Диппер сжимает её за талию. Девушка не знает, почему она так себя ведёт, но внутри плещется так много нерастраченной любви и счастья, что Мэйбл просто не знает, куда это деть. Её греет изнутри осознание того, что Диппер её любит. Правда любит. И она его тоже. И всё будет хорошо. И какая же она была глупая, когда думала, что не нужна ему. Что волновалась из-за окружающих. Какая разница на мнение окружающих, если у них есть их связь? Их любовь? Что ещё ей нужно? Диппер возвращается через двадцать минут, на столе его ждёт тарелка с мясом, истощённая Мэйбл сидит на подоконнике и продолжает рисовать в скетчбуке. Она такая счастливая и расслабленная. Диппер захлопывает дверь. Девушка видит его и с криком: «Лови!» бросает ему скетчбук. Парень пролистывает страницы, пока не натыкается на последний листок, где изображён его портрет. — Звёздочка… — выдыхает и обнимает подошедшую Мэйбл. Внутри искрится любовь и нежность. — Я правда люблю тебя. Знаю, что виновата, но я постараюсь исправиться, хорошо? Диппер кивает. Если бы можно было любить её ещё больше, он бы постарался это сделать. Как только они доедают, то Мэйбл почти сразу тащит его к себе в спальню. Он едва не падает на винтовой лестнице, когда она счастливо смеётся и говорит, что Джус просто обязан подвинуться ради её самого лучшего соулмейта. В кровати Мэйбл закидывает на Диппера ногу и тыкается носом ему в ключицу. — Мы могли умереть, ты знаешь? — еле хрипит девушка. — Да, — выдыхает в её волосы парень. — Но мы выжили. И наша связь тоже. Потому что ты всегда меня любила, как и я тебя.