Выбор

Вот так просто, с помощью одного звонка, можно напрочь испортить хорошее настроение. После того, как мама положила трубку, я ещё несколько минут смотрела в экран телефона, пытаясь понять, на самом деле это произошло или нет. Почему, когда кажется, что жизнь налаживается и ты чувствуешь положительные эмоции, происходит что-то подобное? Как будто жизнь сказала: "Думаешь, всё так просто?" и пнула меня при этом под зад. На данный момент, во мне противоречивые чувства. С одной стороны, мне бы хотелось забыть обо всем этом и жить спокойной жизнью, но с другой... Этого человека необходимо остановить и я должна помочь полиции это сделать. Кто знает, может, тем самым я спасу жизни других, ни в чем неповинных девочек, которые могут пострадать, если это чудовище не посадить за решётку. Но, чёрт, какой ценой для меня обойдётся эта помощь! Воспоминания, которые я так долго прятала, вырвались наружу. — Ты чего? — обратился ко мне Герман. Наверное, сейчас моё выражение лица выглядит не из лучших. Хорошо, что я его не вижу. — Извините, мне нужно домой, — нужно как можно быстрее сбежать отсюда. Показывать свои эмоции в общественном месте совсем не хотелось. — Но у тебя впереди спарринги, — он недоуменно смотрел на меня. — Ведь у тебя есть шанс победить и я не думаю, что стоит упускать эту возможность. От его слов мне стало ещё хуже. Ведь совсем недавно я плакала от счастья, радовалась, что сегодня у меня появился шанс занять призовое место... Но, увы. — Простите, — бросила напоследок я и пошла в раздевалку за вещами. Нужно быстрее покинуть это место, потому что я, всё-таки, не железная и неизвестно, как долго я смогу сдерживать подступающие слёзы. Страшно осознавать то, что, возможно, совсем скоро я увижу этого человека, того человека, который наложил на меня психологическую травму. Я не видела его лица, но голос точно смогу узнать. Войдя в небольшую комнатку, я отыскала свой рюкзак и, не переодеваясь, направилась к выходу. Но выйти мне не дали. — В чём дело? — в проёме возник Герман Александрович. — Всё нормально, — я натянула улыбку. — Просто дома появились неотложные дела. — Настолько неотложные, что ты готова прекратить участие в соревнованиях, первый бой которых был крайне для тебя успешен? — он поднял бровь. — Да, всё именно так, — твёрдо ответила я. — Что-то слабо верится, знаешь ли... — Герман загородил дверной проем, лишая меня возможности выйти из раздевалки. — Просто пропустите меня и всё, — я подошла ближе, но он не отступил ни на шаг. — А соревнования не последние и я ещё успею победить... — самой смешно от своих слов. — Вряд ли тебе так повезёт в следующий раз, Вася, — мягко сказал Герман Александрович, поджав губы. И правда, такую возможность нельзя упускать, но выбора у меня нет. Сегодня жизнь сделала выбор за меня, она решила, что встреча с моим насильником лицом к лицу будет лучше, чем успех на первых соревнованиях. Тихо, не нужно плакать. Тем более, перед таким человеком, как Герман Александрович. Он и так думает, что я слабая и ни на что не горжусь, да ещё и если я перед ним разрыдаюсь, то его мнение по поводу меня вряд ли когда-нибудь сможет изменится. Плачут только слабые. — Ну ты чего, а? — тренер наклонился ко мне, взглянув на лицо. Конечно же, я не смогла сдержаться. Распустила сопли. — Я не могу остаться здесь, — всхлипывая, выдавил я. — Сейчас я нужна в другом месте. Так будет правильно, — я быстрым движением руки смахнула слёзы с щёк. Чёрт, какая я жалкая! Неужели эта девчонка пятнадцать минут назад отправила парня в нокаут? Что-то слабо верится. — Не понимаю, что такого могли сказать в телефоне, что твоё настроение так поменялось, — он смотрел на меня так, будто пытался прочесть мои мысли. — Ну вот так бывает в жизни, Герман Александрович, — улыбнулась я. Слёзы течь никак не переставали. — Думаю, сейчас вы нужны в зале, — мне хотелось уйти. — Ох, давай я сам решу, что мне делать, ладно? — фыркнул он. — Мало ли где я там нужен - для начала мне нужно разобраться с тобой, — сказал, как отрезал. — Не тратьте время, я ничего не стану говорить, — кажется, я немного успокоилась. — Тем более, меня уже ждут, — я подошла ближе и надавила руками Герману на грудь, чтобы он, наконец, отошёл. Конечно, моя выходка мало помогла. — Отойдите! — я начала давить на него сильнее, но толку никакого. Ещё одна проблема, чёрт возьми! Какая ему хренова разница до меня? — Господи! Да пропустите а, — взвыла я. — Мне и так хреново, не видите? Думаете, я сбегаю, потому что боюсь дальнейших спаррингов? Но нет! Мне самой сейчас не в кайф уходить отсюда туда, где я буду нервничать и терять свои волосы! — о нет, нет... Только не истерика. — Плохо мне, плохо... — тихо сказала я и от бессилия положила свой лоб к Герману на грудь. Это было неосознанно, наверное, моё тело искало какой-то... поддержки, поддержки со стороны другого человека. Но произошло не то, что я ожидала: — Иди, — тренер почти сразу, как только я его коснулась, резко отступил на пару шагов назад, отчего я чуть не упала. После этого я почувствовала себя максимально жалкой. Казалось бы, что хуже уже быть не может, но нет! А чего я ожидала? Что этот человек меня пожалеет? Это же Герман Александрович - самый чёрствый человек на планете! Кажется, он не способен сопереживать. — До свидания, — кинула я ему напоследок, но ответа не последовало и, оглянувшись, я увидела, что Германа уже нет рядом. Исчез. *** Как только я доехала до дома, мы с родителями сразу поехали в участок, который находился довольно далеко. Главное, ничего не боятся. Это поможет в расследовании. Возможно, я смогу предотвратить дальнейшие издевательства этого человека, потому что такие люди не меняются - если сделал один раз, то сделает снова. — Мне же просто нужно сказать, он это или нет? И всё? — спросила я у папы, когда мы вошли в участок. Мне было очень стыдно говорить на эту тему с родителями или в присутствии них, но сегодня это сделать придётся. Раньше я не была на опознаниях, потому что человека, совершившего преступление, не могли найти долгое время. — Вась, честно, я не знаю, — папа пытался вести себя как обычно. Мама тоже сейчас с нами, но она была словно тень - ничего не говорила и не проявляла никаких признаков жизни. Внутри полицейский участок представлял собой небольшое помещение, слева располагалось окно регистрации, а дальше по коридору была расположена дверь, в которую нам и сказали войти. Рядом, с испуганными глазами, на стульях сидела девочка лет 14, видимо, вместе со своей мамой. Только не говорите, что она тоже является... Жертвой. Чёрт, какое противное слово. — Здравствуйте, я сотрудник полиции Иванов Николай Андреевич, — к нам подошёл мужчина средних лет. — Перед тем, как приступить к опознанию, ты должна повторно дать показания, — он обратился ко мне. Я кивнула и последовала за полицейским в комнату для допроса. Далее, он задавал вопросы, связанные с произошедшим, а так же, спрашивал про человека, совершившее преступление. Я через всё это уже проходила, и на вопросы про внешность преступника отвечала, что слышала только голос и у меня не было возможности увидеть его. Хотя нет, она была, но капюшон и пелена на глазах, которая появилась от шока не дала тогда мне этого сделать. Но голос я хорошо помню. Грубый, с хрипотцой, а так же, его обладатель слегка шепелявил. Больше я не смогла сказать ничего, что могло заинтересовать сотрудника полиции. — Хорошо, тогда сейчас посидите немного в холле, — мы встали из за стола. — Через какое-то время я вас позову. Я вышла из этого помещения и села рядом с папой и мамой, которые с сочувствием посмотрели на меня и не сказали ни слова. Ожидание длилось целую вечность. Мне, например, хотелось как можно скорее уйти из этого места и всё забыть. Конечно, забыть - это легко сказано. Но такие процедуры требуют времени и с этим ничего не сделаешь. Примерно через пятнадцать минут в проёме двери появился тот же сотрудник полиции и, посмотрев на меня, он кивнул. Я тут же вскочила с места и подошла к нему, в ожидании дальнейших указаний. — Идём, — я, следом за ним, прошла мимо комнаты для допроса и направилась дальше по коридору, к другой двери, за которой было две смежные комнаты, отделенные дверью, которая была закрыта. Мы остановились в одной из них и полицейский указал на стул, стоящий у стены. — В соседней комнате находятся подозреваемые, — он кивнул на дверь. Я напряглась и нервно заерзала на стуле. — Сейчас будет проводиться беседа с ними и ты, сидя в этой комнате, должна будешь слушать и пытаться узнать в одном из голосов преступника, — он подождал, когда я переварю всю информацию и продолжил: — Смотреть на них ты не можешь, но будешь всё слышать. Всё понятно? — я была рада, что мне не придётся смотреть. Ответить я не смогла и, поэтому, просто кивнула. Получив ответ, сотрудник полиции открыл дверь и, быстро заглянув внутрь, вернулся в комнату, в которой находилась я, и сел передо мной. Кажется, я забыла как дышать. Как я поняла, в другой комнате уже сидел следователь, ожидая команды своего коллеги и, заглянув туда, сотрудник полиции, который был сейчас рядом со мной, дал сигнал, что можно начинать процесс опознания. Дальше, следователь начал по очереди беседовать с подозреваемыми, задавая характерные вопросы, связанные с совершением преступления. Услышав голос первого подозреваемого, я поняла, что это не он и не стала вслушиваться в дальнейшую их беседу. Конечно, было что-то похожее на его голос, но это точно не он. Мои ладони стали ледяными и по спине бежали мурашки. Сейчас мне очень страшно. Но расклеиваться в данный момент совсем не вариант. Беседа с первым подозреваемым заняла буквально пять минут и через мгновение я услышала следующий голос. — Подозреваемый номер два, — спокойно сказал следователь. — Скажите, как давно вас начали привлекать несовершеннолетние девушки? — А кто сказал, что они меня привлекают? — ответил мужчина - второй подозреваемый. — Я здесь по ошибке. — Значит, вы хотите сказать, что дети совсем не вызывают у вас сексуального влечения? — следователь продолжал. — Ну конечно, — мужчина усмехнулся. — Думаю, у человека, совершившего это, не может быть детей. Но у меня есть, дочка - очень добрая, хорошая девочка. Если будешь хорошей девочкой, я тебя отпущу Дальнейший разговор я уже не слушала. В моей голове всплыли все моменты произошедшего. Вечер, снег, грязные руки на моём теле, кровь... Много крови, сильное чувство стыда и ненависти к себе. Услышав знакомый голос, я просто не смогла это не вспомнить. На глазах навернулись слёзы - это от сильной жалости к себе. — Это он, — я пыталась сказать это как можно твёрже, но было больше похоже на блеяние овечки. — Повтори ещё раз, — полицейский наклонился, подставив ухо. — Второй подозреваемый является преступником, — выдавила из себя я. — Как ты поняла, что это он? — тихо задал вопрос мужчина. — Он шепелявит, — ответила я, смотря на свои мокрые ладони. — Я бы не сказала, если бы не была уверена на сто процентов. — В комнате есть ещё один подозреваемый, — мягко сказал сотрудник полиции. — Нужно и его послушать, — это звучало как приказ и я не стала возражать, уверяя, что преступник уже определён. У него есть ребёнок. Этот человек говорил так спокойно и уверенно, что он не причастен и не имеет к этому никакого отношения... Какой ужас. Он хочет остаться безнаказанным и выйти сухим из воды, да и ещё своей дочерью прикрывается... Ублюдок. Меня переполняли эмоции. Ненависть к этому преступнику, жалость и отвращение к самой себе... Теперь в моей голове нет места для счастья, которое я испытала совсем недавно. Окунувшись в свои мысли, я не заметила, как прошла третья беседа, которую я почти не слушала. Какой смысл слушать, если и так всё понятно? — Теперь твоё решение не изменилось? — когда всё закончилось, ко мне обратился полицейский. — Нет, подозреваемый номер два - педофил и самый настоящий моральный урод! — как много эмоций. У меня просто не хватает сил их сдерживать в себе. Прямо перед сотрудником полиции я снова разрыдалась. — Хорошо, — выражение лица мужчины не изменились. — Пойдём, тебе нужно заполнить кое-какие бумаги и тогда можешь идти домой, — он встал и жестом сказал сделать тоже самое. — Только попробуйте не посадить его, — вытирая слёзы, сквозь зубы сказала я. — Этот ублюдок испортил мне жизнь! — крикнула я так громко, чтобы все присутствующие в этих комнатах услышали. — Пошли, — полицейский занервничал и, взяв меня за предплечье, повёл к выходу. Сейчас я рыдала так сильно и громко, что дыхание перехватывало. "Если будешь хорошей девочкой, я тебя отпущу" — эта фраза вновь и вновь появлялась в голове, не давая мне успокоиться.