Выбор

Герман Александрович как ни в чём не бывало сидел рядом со мной, интересуясь, что случилось. Откуда он вообще здесь взялся? На его вопрос я никак не ответила, а просто разрыдалась ещё сильнее. Внутри меня было так много чувств, но самым сильным из них была боль от любви к нему. Я и не предполагала, что во мне все это время таились такие глубокие чувства, но сейчас, когда он сидит рядом со мной, я смогла это ощутить. И теперь, находясь в таком положении, уязвимом и сентиментальном, сдерживаться перед Германом особенно трудно. — Придурок, — сказав это, я мгновенно обхватила ладонями его лицо и поцеловала. Мое действие заставило его напрячься, отчего поцелуй получился робким и быстрым, с привкусом моих слёз. Отпрянув от тренера, я посмотрела на него, а он смотрел на меня. Кажется, я впервые вижу его настолько удивленным, он было открыл рот, чтобы сказать что-то, но передумал. Думаю, что мое выражение лица было примерно таким же, как и у него, потому что я не меньше удивлена этому поцелую. Кажется, мы так бы и сидели вечность на лавке, просто сверля друг друга взглядом, но я решилась нарушить это молчание. — Я устала, — опустив взгляд, сказала я. — Эти эмоциональные качели в наших взаимоотношениях меня убивают, я не знаю что между нами, Герман. Тренер молча слушал её, не сказав ни слова. — Помимо того, что я переживала насчет экзаменов, я постоянно думала о тебе и мне становилось ещё хуже, — я вздохнула. — Хочу прояснить всё здесь и сейчас, потому что меня очень выматывает всё это, думаю, нам обоим станет легче. Я ждала ответа, а Герман лишь молча таращился на меня, на его лице было сильное смятение. — Что ты хочешь от меня услышать? — Хочу знать, что ты чувствуешь ко мне, — ещё немного, и я перейду на крик. Неужели до него правда так туго доходит или он просто притворяется? — Возможно, тебе трудно понять свои чувства, ведь мне тоже было нелегко. Мне понадобилось много времени, чтобы принять это, понять как сильно я люблю тебя, — я вновь смотрела на его реакцию, опять застала врасплох. Несколько секунд он молча смотрел на меня, было ощущение, что он подбирает правильные слова в голове. — Вася, — кажется, он наконец смог усмирить свои эмоции. — Я долго думал над этим и понял какой я дурак; дурак, который должен был намного раньше задуматься над тем, что он делает, задуматься о последствиях всего этого. — Что ты имеешь в виду? — я начинаю чувствовать нарастающее беспокойство. — А ты не понимаешь? — Герман был настроен очень серьёзно. — Ты хоть знаешь сколько мне вообще лет? Вот чёрт. Как же это глупо, я правда не знаю сколько. Я никогда не интересовалась этим вопросом и всё, что у меня есть, — лишь предположения. — Нет, не знаю, и что? — кажется, я поняла к чему он клонит. — То есть, раньше тебя это не волновало, а сейчас ты решил вспомнить, что я малолетка, и понял, что мне не следовало уделять внимание? — Я сам не понимал, что делаю, просто поддался чувствам, хотя следовало пораскинуть мозгами, может быть тогда до бы меня дошло, что передо мной не просто девушка, которая мне нравится, а моя ученица, да и к тому же несовершеннолетняя, — его голос снова был безжизненным. Даже несмотря на то, что он только что признался мне в любви. — Мне 25, а тебе 17. Неужели тебя никак это не смущает? Меня вообще смущает любой контакт с мужчиной, будь он младше или старше. Но я не виновата, что моему сердцу угораздило влюбиться в этого придурка, который сейчас извивается как червяк, пытаясь сбросить с себя даже малейшую ответственность. — Твои слова выглядят так глупо, — я усмехнулась. — Ведь буквально пару минут назад я поцеловала тебя и не заметила, что ты этого не хочешь. Отказываться от него ты не стал. — Ты сама бросилась на меня, а я даже не успел среагировать, не то что оттолкнуть, — он посмотрел на меня. — Да и тем более, кто сказал, что я не хочу? — Ты издеваешься надо мной? — я перешла на крик. — Кажется в этой ситуации, среди нас двоих, ребенок - это ты, а не я! — Кажется, ты забыла, что мы сидим около твоей школы. Пойдем в машину. Я согласилась, даже несмотря на то, что кипела от злости и готова была убить его здесь и сейчас. Но возле школы действительно лучше не выяснять отношения, мало ли, чем это может обернуться для нас обоих. Герман завел двигатель, и мы поехали куда глаза глядят. — Вася, ты должна меня понять, — тренер пристально смотрел на дорогу. — Я - твой учитель, твой тренер, а ты - моя ученица. Между нами 8 лет разницы. Я знаю, что поступил неправильно по отношению к тебе, дал тебе ложные надежды, честно говоря, я и себе их дал. Но сейчас, когда всё зашло слишком далеко, нужно остановиться. Мои глаза вновь стали наливаться слезами, и я почувствовала себя глупым ребенком. — Даже несмотря на наши желания, мы должны это прекратить, — глухо произнес он. — Можешь винить в этом только меня, да и, в принципе, ты и должна меня винить. — Не могу поверить, что ты говоришь сейчас это, — я смахнула слезы. — Я ожидала всё, что угодно, но не это. Сама я даже не задумалась о возрасте и о том, насколько велика разница. Я не задумалась о том, какие последствия могут возникнуть из-за этих отношений. Меня лишь волновал и пугал сам факт, что я влюбилась в него. Я думала только о себе и при этом не задумалась ни о чем другом. Возможно, я и вправду ещё ребенок для него, хотя мне трудно в это поверить. — Герман, — я и не заметила как перешла на "ты". Хотя было бы глупо обращаться к нему иначе, разговаривая о таком. — Если тебя это так волнует, то тебе стоит знать, что мне совсем скоро 18. Он глубоко вздохнул. — Это не единственная причина, почему я не могу ответить тебе взаимностью, — ответил Герман. — Мой статус не позволяет этого. — Не думала, что когда-нибудь буду так унижаться перед парнем, после всего того, что со мной произошло, я не думала что вообще смогу полюбить кого-то, — вновь смахнув слезы, произнесла я. — Мне потребовалось много сил, для того чтобы понять свои чувства и признаться тебе, а ты сейчас мне говоришь какие-то глупые отговорки. Лучше бы просто сказал, что это ошибка и ты таким образом просто развлекался, не думая ни о чём серьезном. — Ты ещё такая юная, — усмехнулся он. — Я делаю это ради тебя, так ты сможешь избежать упреков, косых взглядов, недопонимания людей. Не думаю, что подростковая влюбленность стоит твоих нервов. Хочу провалиться сквозь землю, открыть дверь автомобиля и вывалиться из него, да сделать всё, что угодно, лишь бы больше не сидеть рядом с ним. Очень жалею о том, что сделала и сказала сегодня. — Так же, у меня есть ещё одна причина, — он замялся, мне показалось, что он стоит перед выбором: рассказывать мне о ней или нет. — Я знаю о том, что с тобой произошло и... — Что? — удивленно воскликнула я, тем самым перебив его. — Но как... — кажется, теперь хуже уже быть не может, мы достигли высшей точки. — Ты ведь сама мне рассказала, не помнишь? — он посмотрел на меня. — Ах да, глупый вопрос, ты же была вусмерть пьяная. — Но я же потом сказала, что это неправда, — может, открыть дверь машины и вылететь - всё-таки неплохая идея? — Думаешь, я поверил? Твоя реакция тебя выдала, — я посмотрела на его руки, держащие руль. Такие красивые. — Тем более, вряд ли пьяный человек будет врать о таких вещах, не думаю, что ему бы вообще пришло такое в голову. Поверить не могу. Он. Всё. Знал. Я начала испытывать сильнейшее волнение; мои ладони вспотели, и заболела голова. Я так не хотела, чтобы кто-то узнал об этом, мне понадобилось много времени, чтобы смириться с тем, что родители знают. Не хотела чтобы сотрудники полиции и медицинские работники знали, а только я. Да и сама я тоже хотела об этом забыть. Но когда об этом знают другие люди, ты никогда не забудешь. Ты будешь всегда думать, а вдруг кто-то ещё узнает? Меня пытались успокоить, говоря что тут нет моей вины, но всё равно, как только я вспоминаю об этом, отвращение к себе пронизывает меня до костей и я чувствую какая я ничтожная. Ещё один человек знает. Круг расширяется. А потом узнает ещё один, и ещё, и ещё. Вскоре не останется ни одного человека, который бы не знал мою историю. Возможно тогда я просто не смогу найти в себе силы, чтобы жить. — Значит, ещё одна причина, почему ты не можешь ответить мне взаимностью - это моё изнасилование? — я старалась сдерживать слёзы. — Тебе неприятно? Поиграться с такой как я можно, а иметь что-то серьезное противно? — попытка сдерживаться с треском провалилась, и я буквально взвыла от боли, и слезы покатились ручьями. Герман тут же припарковался к тротуару и повернулся ко мне. — Не говори так, дурочка, — он погладил меня по голове. — Ты не должна позволять таким мыслям проникать к себе в голову. Я никогда, ни одну секунду не думал так, как ты сейчас сказала... — Тогда в чём дело? — я пыталась вытереть слезы, но это было бесполезно, потому что они всё равно не хотят останавливаться. — Хотя нет, можешь не говорить. Я весь вечер вытягиваю из тебя слова и больше не хочу унижаться перед тобой. Я потянулась к ручке двери, но через пару мгновений машина завелась и поехала. — Ты что делаешь? — Сбегать сейчас не самый лучший вариант, Вася, — он вновь пристально смотрел на дорогу. — Мы не договорили, — Герман решил не останавливаться и продолжил говорить, ведя машину. У меня уже не было сил даже говорить, поэтому я молча смотрела в окно. Не хочу смотреть на него. — Когда я не знал ни о чём, — продолжил он. — Тогда, в закрытом спортивном зале я поцеловал тебя, чтобы заставить тебя замолчать и посмеяться над твоей реакцией, но... — он подбирал слова. — Я не ожидал, что она будет такой. Ты была очень напугана, и я пожалел, что сделал это. — Не понимаю, к чему ты это говоришь. — Ты ещё такая юная, — вздохнул он. — Я так сожалею, что с тобой это произошло, Вася. Не хочу лишний раз заставлять тебя нервничать или делать больно. — я ощутила на себе его внимательный взгляд. — А уж с моим грубым характером... Я просто не смогу дать тебе того, что нужно тебе, да и ты не сможешь. Не посмею даже об этом попросить. Он решил, что в моем положении лучше быть без отношений? И что мне нужно подрасти морально и физически? Я не стала уточнять вслух, и так уже выставила себя глупой малолеткой. — Просто взвесь все последствия, которые повлекут за собой наши отношения, — Герман говорил это очень спокойно. — И пойми, что твоя подростковая влюбленность не стоит того. Будь хорошей девочкой. Если будешь хорошей девочкой, я тебя отпущу В голове пронеслись воспоминания, когда мама подошла ко мне и сказала, что тому ублюдку вынесли приговор. Она долго ходила вокруг да около, подготавливая меня к новости, и в итоге ответила, что ему дали 20 лет. За его спиной три изнасилования, три поломанные жизни, а впереди 20 лет гниения в тюрьме. — Надеюсь его там убьют, — единственное, что я ответила тогда на это. Вернувшись в реальность, я заметила, что Герман вновь припарковал машину. — Герман Александрович, — я вернулась в привычное обращение. — На протяжении всего этого диалога, я думала: это я такая глупая или вы просто трус. Но я еще не смогла найти ответ, — он вновь заставил меня чувствовать себя отвратительно, я была унижена. Но даже виду подавать было нельзя. Он нажал на кнопку разблокировки дверей. — Вперёд, — Герман кивнул на дверь с моей стороны. Кажется, на этом наш диалог был закончен. Я молча вышла и посильнее хлопнула дверью.