Ловкач

      Эспер резко отнял руку от забинтованного бока и выровнял майку на теле. Когда в палату быстрым шагом вошёл Дэвис, он остался сидеть в прежней позе, ссутулив плечи.       Райвен переступил порог, и Эспер мгновенно узнал белую рубашку из сна — она обволакивала фигуру наследника точно саван.       — Осторожно, — поспешно произнёс мужчина, заметив, как он дёрнулся. — Сиди спокойно.       Кажется, это будет долгий разговор…       Отмазка про то, как он решил прогуляться в лесу и заблудился, выглядела теперь особенно бредово. Перед этим человеком, видящим его насквозь, бесполезно строить из себя идиота.       Миновать пост охраны у ворот особняка не удалось, начальник службы безопасности, наверняка, сразу же доложил о его появлении. Даже думать не хотелось, что мог вообразить охранник.       — …сэр, я… простите, мне следовало немедленно позвонить вам, я понимаю, как всё это выглядит…       Мистер Дэвис слегка нахмурился, должно быть, пытаясь понять, что он несёт. Между густых бровей появилась мимическая морщинка.       Райвен приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Эспер затараторил ещё быстрее.       — Сэр, я не хотел причинять вам неудобства, знаете, мне…       — После того, как ты не вернулся в гостиницу, мистер Дженкинс со мной связался. — Глядя на его растерянное лицо, Райвен пояснил: — Администратор гостиницы.       — Но как вы узнали, что я здесь? Я не говорил мистеру Дженкинсу про госпиталь, то есть про больницу.       — Я никак не узнал, я лишь отмёл более сомнительные версии. Мне сообщили, что ты вернулся в гостиницу сегодня утром, впервые с того времени, как позавчера покинул её с документами и мной. Сейчас важно не то, что я здесь делаю, а то, что произошло с тобой.       По напряжённому лицу наследника Эспер вдруг понял, в какое неловкое положение поставил того. Его исчезновение отразилось бы не только на успехе сделки, но и на репутации мистера Дэвиса. А если бы он не смог выбраться? А если бы его придавило завалом? Могло начаться судебное разбирательство. Он всё пытался взять в толк, как, вероятно, был шокирован мистер Дэвис его исчезновением. Он боялся, что наследник доложит об инциденте боссу, и тогда можно распрощаться с этой работой.       — Я не сомневался в ваших словах, но… — Эспер прочистил горло. — Я помню, вы просили, чтобы я был осторожен. И знаете что? Вы были правы.       Непроизнесённое «Неужели?» так и повисло между ними. Собеседник буквально прожигал взглядом — всё это время Эспер чувствовал, как судорожно колотится сердце.       Так стыдно не было уже давно, наверное, с того момента, когда он чуть не потерял плавки во время заплыва: прошла куча времени, а он содрогался до сих пор.       Эспера передёрнуло от мысли, что в своей глупости он вынужден признаваться человеку, на которого хотел произвести хорошее впечатление.       Райвен с шорохом пододвинул стул и, развернув тот, сел напротив, словно собирался его допрашивать. Мужчина наклонился вперёд и сцепил пальцы в замок. Эспер смотрел на его загорелые запястья, невольно выискивая татуировки. На Дэвисе была белая рубашка — её ассиметричные края навыпуск свешивались со стула. Бессолнечное ясное утро придавало ткани ослепительной белизны. Белоснежная рубашка идеально гармонировала с чёрными, небрежно подрезанными джинсами. Дневной свет наполнял гаммой оттенков его будто мелированные светлым каштановые волосы. Дэвис выглядел так… неформально. В какой-то момент Эспер сообразил, что не сводит глаз с собеседника, и моргнул, возвращаясь в реальность.       Через приоткрытое окно тянуло свежестью, запахами двора и близостью леса. Бледное голубое небо тревожно застыло.       — Ты не уходил никуда. Всё это время ты оставался в доме, — подвёл невесёлый итог Райвен, глядя то на его торс, то на беспокойные руки, которые он расслаблял усилием воли.       — Там не было связи, потом у меня сел фонарик, вернее, ваш фонарик.       — Прерывистый сигнал есть только на верхних ярусах, внизу его нет, — покачал головой Райвен. — Эспер, если я могу чем-то помочь…       — Полный порядок. Просто устал. Вам не нужно беспокоиться обо мне.       Дэвис не поверил ему ни на фунт. У мужчины дёрнулся уголок губ, как от еле сдерживаемой улыбки или гримасы раздражения.       — По правде говоря… скоро турнир по плаванию, — нехотя признался Эспер. — У меня сейчас нет времени на восстановление.       Он не ожидал, что появление Райвена Дэвиса здесь и сейчас вызовет в нём такую бурю эмоций. И радость, от которой всё воспаряло внутри, и стыд, и смятение, ожидание чего-то. Сердце готово было снести грудную клетку, когда он признался:       — Трещины в рёбрах. И ушиб плеча. Это не так серьёзно, через какое-то время должно пройти. Мне дали рекомендации и вкололи обезболивающее.       — Как ты повредил рёбра?       — При обвале… подо мной буквально обрушилась лестница. И я неудачно упал.       — Лестница? — Райвена заметно потрясли его слова. — Какая лестница?       — В подвале… — Эспер перевёл дыхание, пытаясь собраться с мыслями, — я не уверен, где это, такой большой зал с балконом. Каменная лестница с натянутым канатом вместо поручня.       Как владельцу дома, наследнику следовало знать о случае в подвале. Не исключено, что история повторится, и в следующий раз пострадает кто-то другой. Скрепя сердце пришлось рассказать, как он очутился в подвале и о том, как позже удалось выбраться. Эспер ожидал любой реакции: выговора, вспышки гнева, в конце концов, Райвен имел полное на это право.       Собеседник, внимательно наблюдавший за ним, наконец, произнёс:       — Шума не было, мне жаль. После того, как я проводил тебя в кабинет, мистер Вайс захотел пройтись перед сном. Миссис Вайс сопровождала супруга.       Эспер не мог определить по лицу, правду ли тот говорит. Кто же тогда был внизу? Мог ли это быть кто-то из охраны? Видя его замешательство, мистер Дэвис проницательно добавил:       — Начальник охраны был на посту у ворот, я видел его дважды: когда покидал особняк и когда вернулся. Я сожалею, но никто не слышал грохота. Мне, правда, очень жаль, Эспер.       Дэвис чуть подался вперёд — решил было, что тот коснётся его руки, но этого не последовало.       Наконец мужчина задал вопрос, который, Эспер полагал, интересовал их обоих:       — Насколько травма скажется на твоих занятиях плаванием?       — Я ещё не знаю. Но я потеряю много времени. Доктор сказала, от трёх недель до двух месяцев — и всё это время я не смогу тренироваться в полную силу. Кто-то приходит в норму и за две недели: зависит от иммунитета, возраста…       — Продолжай.       Эспер не хотел показывать, насколько он подавлен. Был случай, когда он сильно ударился о воду, неудачно прыгнув с доски в бассейне, но даже тогда последствия удара не могли лишить его присутствия духа. Он не привык пасовать перед трудностями, и эта привычка спасла ему жизнь в подвале.       — Мне нужно восстановиться в максимально сжатые сроки. Для заплыва на турнире мне могут найти замену: мы с капитаном превосходим остальных и мы оба плаваем одним стилем, но у нас в принципе достаточно сильная подборка в команде.       — Ты провёл в таком состоянии почти двое суток. Ты очень вынослив.       Слова Райвена не могли изменить ситуацию, но стало легче.       — Вечером я уеду, — сказал Эспер.       Дэвис вопросительно взглянул на него.       — Есть ли прок в спешке? Ты сможешь самостоятельно позаботиться о травме в дороге?       Возможно, толка-то в спешке нет, но на работе ещё куча дел, да и нужно разобраться с отчётом.       — Мне уже лучше. Пока я здесь торча… а-а-а… пока я здесь, я имею в виду, — Эспер даже рот открыл, чувствуя себя идиотом, и при этом Дэвис не сводил с него пристального взгляда, — я посмотрел расписание экспресса. Сяду на вечерний.       — Я забронирую тебе обратный билет, — ещё не договорив, Райвен вытащил из заднего кармана телефон.       Эспер слишком бурно запротестовал, тут же скривился от боли и рефлекторно обхватил себя за корпус.       — Я оплачу, не беспокойся. Хочу убедиться, что ты сядешь на поезд без происшествий. И, Эспер, — набрав номер и ожидая ответа, продолжал мужчина, так что и слова нельзя было вставить, — насчёт мистера Доша. Я попробую погасить конфликт в зачатке. Свяжусь с твоим боссом и сам ему всё объясню.       Эспер ощутил, как горячая волна стыда вытесняет все остальные чувства. Он и так обязан наследнику сверх всякой меры. Однако он так спешил поскорее попасть в Лондон и чувствовал себя настолько измотанным, что в конце концов принял чужую помощь.       — Тебе нужно отдохнуть пару часов, — заметил Райвен.       Сначала он хотел упрямо отмахнуться, но под давлением чужого взгляда проглотил протест.       — Я в долгу перед вами, сэр. Если пойдёте в подвал, или будете вызывать кого-то, чтобы отреставрировать лестницу, лучше не спускайтесь туда в одиночку. Лифты мне тоже показались ненадёжными.       Наследник молчал так долго, что Эспер подумал, что тот уже не ответит.       — Постараюсь не забыть твои слова.       Мужчина улыбнулся, его участие тронуло. По крайней мере, вот так открыто он улыбался нечасто. Что было само по себе странно для человека с такими яркими художественно выразительными чертами и прекрасной улыбкой.       Эспер потянулся за одноразовым стаканчиком с водой, сделал глоток, и, вертя тот в пальцах, некоторое время вслушивался в успокаивающие звуки с улицы: шум ветра в траве и сухих голых ветвях, спокойный ритмичный шорох метлы, далекий лай собаки.       Пытаясь не замечать направленный на него изучающий взгляд, Эспер глядел в окно на чахлые кусты в палисаднике. Похоже, весна в Неаполисс приходит поздно. Может, Дэвис был прав, и жители городка ещё увидят снег.       Неожиданное появление медсестры нарушило тот доверительный контакт, что ненадолго возник между ними. Эспер разом растерял весь свой пыл, излишняя откровенность теперь казалась совершенно неуместной; сникнув, он сидел, ссутулив плечи и разглядывая свои грязные кроссовки. В Райвене тоже ощущалась перемена: мужчина откинулся на спинку стула и спрятал руки в карманах, точно медсестра помешала важным переговорам. Женщина зашла поинтересоваться состоянием пациента. Эспер ощущал лишь сонную одеревенелость и тяжесть во всём теле, словно к нему привязали стофунтовый груз.       Медсестра оставила рецепт, который Эспер левой рукой затолкал в задний карман джинсов.       — Твоя верхняя одежда здесь? — нарушил молчание Дэвис.       Эспер молча указал на стул за ширмой в дальнем углу палаты. Он собирался уже сам встать за вещами, но Дэвис первым поднялся. Вернувшись с толстовкой, набросил ему на плечи и сел на прежнее место.       — Спасибо. — Эспер вытащил из розетки адаптер и отсоединил поцарапанный мобильник, теперь бесцельно вертел тот в руках. Заряд семьдесят процентов. Плачевное состояние телефона не укрылось от внимания Райвена. — А вы, сэр? Долго пробудете в Неаполиссе?       — Мне нужно ещё кое-что сделать в городе. Твоё «спасибо» подождёт до вечера, мы ещё увидимся на вокзале. — Хмурый взгляд Дэвиса был направлен на пластырь на плече, почему-то казалось, что Райвен борется с какой-то одолевающей его мыслью, упорно гоня её прочь. Эспер подавил совершенно неуместное желание коснуться собеседника. Словно пытался убедить себя, что тот не мираж, и что сейчас с ним в палате именно Райвен Дэвис.       — Сэр, я не просто так спустился в подвал, — вдруг произнёс Эспер, еле ворочая языком от усталости.       Райвен тут же обратился весь во внимание.       — Мне показалось, что в доме никого нет, но в подвале я что-то слышал. Какой-то шум. Как будто там кто-то был. Я даже позвал, но мне никто не ответил. Потом я тоже слышал шум.       — Это невозможно. В доме никого не было, а для проверки было слишком позднее время. — Реакция Дэвиса неприятно задела. Похоже, наследник решил, что ему послышалось, или он сошёл с ума. Возникшее на лице Дэвиса недовольство Эспер принял на свой счёт. Он знал, что далёк от Арона Ралстона, и в собственных бедах виноват сам. Но он хотя бы попытался оправдать свои действия.       Дэвис долго и задумчиво смотрел на него. Между ними, казалось, происходил молчаливый диалог, и собеседник словно пытался ответить на все вопросы силой мысли. Наконец наваждение развеялось.       Эспер взволнованно облизал губы. Почему же сердце так колотится?       Всё ещё ощущая на себе отголоски чужого взгляда, Эспер неуклюже натягивал тёмно-серую толстовку, привезённую тётей из Германии. Вокруг торса зафиксировали эластичный пояс-бандаж, закреплённый с левой стороны рядом с подмышечной впадиной, на плечо наложили пластырь, зря он опасался, что придётся держать руку в повязке. Негнущимися пальцами застегнул молнию на толстовке.       Невысказанный вопрос жёг нёбо. Другого шанса могло и не быть. От волнения даже сердце забилось быстрее.       — В чём вообще смысл такого числа подвальных помещений? — его вопрос, похоже, застал Дэвиса врасплох.       О боже, вместо самого важного спросил о какой-то ерунде!       Райвен удивлённо посмотрел на него и убрал руки в карманы джинсов.       — Изначально в подвале находилась часть огромной деревообрабатывающей фабрики и помещения для рабочих. Особняку много лет, в то время, когда он был только построен, здесь всё выглядело иначе. Повсюду кипела жизнь.       На несколько мгновений воцарилась тишина.       — Что ж, — тон собеседника стал более деловым, — я позабочусь о билете для тебя.       Райвен не только оплатил для него билет, что вполне могла сделать компания, но и пообещал встретить его на перроне. «Будем считать: тебя задержал я», — так он сказал.       — Я больше не поставлю ваши слова под сомнение, сэр. Из-за меня у вас могли возникнуть неприятности.       Тут чересчур громко зазвучала мелодия из «Величайшего шоумена», установленная на рабочие звонки. Сердце досадно ёкнуло от предчувствия. В этот момент Эспер ощутил всю тяжесть и усталость мира, давящего на плечи. Он не представлял, о чём и, главное, как преподнести боссу свою версию произошедшего, чтобы тот её проглотил и не подавился.       — Мистер Дош, — угадал мужчина. Туше.       Дэвис прерывисто вздохнул, словно разговор дался и ему тяжело, вытащил ладони из карманов, легонько хлопнул себя по коленям и распрямился. Похоже, он собирался уходить.       Эспер захотел сбросить звонок. Он рассчитывал как — выспаться, сесть на поезд и основательно обдумать, что следует сказать, прежде чем звонить боссу. Сейчас он был совершенно не готов к разговору.       — Ответь. Мне нужно сделать несколько звонков. Я ухожу.       Дэвис вернул стул на место и, кажется, на самом деле собирался уходить. Эспер ощущал двойственность: он и хотел, чтобы собеседник, присутствие которого в палате ему очень помогало, остался, и не хотел, чтобы тот слышал его разговор с начальником.       Райвен подошёл к нему и, наклонившись, протянул руку. Эспер почувствовал лёгкий запах чужого одеколона. Лицо Райвена оказалось совсем близко — даже при всём желании Эспер не смог бы отвести взгляд. Возникла шальная мысль, что Дэвис хочет забрать у него телефон, однако мужчина лишь нажал кнопку вызова медсестры в изголовье кушетки, на которой сидел пациент, после чего вышел из палаты. Осознав, что не дышал, резко выдохнул, после чего приложил к уху разбитый экран. В трубке было слышно тяжёлое дыхание, похожее на пыхтение дедушкиного бульдога. Он легко представил эксцентричного постоянно бубнящего себе под нос начальника, от переизбытка эмоций вскочившего из-за стола.       — Эспер, чем ты, чёрт тебя побери, там занят, мерзавец? Какого хрена игнорируешь звонки? — голос зазвучал тише, словно говоривший прикрывал трубку рукой. — Мистер Дэвис перенаправил мне файлы ещё в пятницу. Где всё это время был ты?       У Эспера лихорадочно забилось сердце. Пришлось напрячь слух, чтобы ничего не пропустить.       — Полагаешь, я отправил тебя на курорт? Тебе было велено быть моими глазами и ушами. Соизволил, наконец, ответить? Ах ты, маленький говнюк!.. Слушаешь меня? Если я дал тебе свободу действий, то значит можно спрятать телефон и на голове стоять?       — Простите, сэр… мы закончили с наследниками обсу…       Басовитый голос ему тут же ответил грозным рычанием:       — Издеваешься надо мной? Скажи, что засунул телефон себе в задницу и игнорируешь мои звонки!       — Да я ничего ещё не говорю. Была пара невыясненных вопросов. Сэр, мой телефон…       — Тш-ш, хватит! Мы условились, что ты садишься на поезд в пятницу. За каким чёртом ты продлил гостиницу ещё на два дня?! Тебе нечем заняться? Думаешь, ты на отдых приехал? Решил заняться изучением окрестностей? Совсем охренел?!       Изнутри обдало жаром. В смысле — нечем заняться? Потратил кучу времени на осмотр лесопилки, они с наследником несколько часов убили на обсуждение деталей и просмотр бумаг. Не говоря уже о встрече с супружеской парой. Он развлекался здесь, что ли?       Пожалуй, сейчас он даже был рад, что мистер Дэвис не слышит этого разговора.       Он на двое суток выпал. Исчез с важными бумагами и не выходил на связь, при том, что должен был вернуться в Лондон в пятницу.       — Не был бы ты у нас звездой спорта, я бы решил, что ты околачиваешься по клубам, но я тебя хорошо знаю.       Эспер совсем впал в отчаяние, но тут ему вспомнилось заверение Дэвиса помочь погасить конфликт. Будто бы что-то придало в тот момент уверенности его действиям. Эспер поднёс телефон к гудящему уху. Все мучившие его сомнения куда-то делись, у него даже голос окреп и зазвучал ровно. Он заявил мистеру Дошу, что все детали улажены, в разделе имущества между наследниками не возникло спорных вопросов, что было правдой, а также учёл, что компании Дош могут понадобиться данные о путях сообщения с Лондоном, о чём говорил с теми же Вайсами два дня назад.       В результате мистер Дош остыл, поразмыслив, тот высказал надежду, что Эспер не забудет посетить его офис и не ошибётся дорогой.              В шестом часу, когда он был уже на полпути к гостинице, босс перезвонил.       — Мистер Дэвис мне уже сообщил. Но почему я узнаю от него, а не от тебя? Ты с ума сошёл? Он — ключевое лицо сделки, его это даже затрагивать не должно! Так почему он сообщает мне то, что должен сообщить ты? У тебя у самого языка нет?       Удалось вклинить в бормотание начальника дурацкий вопрос:       — Сэр, сообщает что? — Эспер даже боялся предположить версию наследника.       — Так, хватит из меня дурака делать. В понедельник немедленно ко мне с отчётом! Предупреждаю тебя… — босс понизил голос до еле различимого бормотания, — чтобы завтра документы лежали у меня на столе.       Прекрасно! Да пошёл ты, старый хрен!.. Эспер едва не швырнул телефон об асфальт.       Вдруг он осознал, что Дэвис ни разу не спросил его про документы, которые находились у него в рюкзаке. Всё, о чём беспокоился наследник, — это он, Эспер. Эти мысли совершенно сбивали с толку. Неужели Райвен всерьёз переживал за него?       День был облачным, и стемнело рано. Даже сейчас с горящими рёбрами, не отдохнувший толком Эспер улавливал несуетную красоту Неаполисса, размеренный ритм здешней жизни и неудержимую притягательность замершей вокруг природы. Чего точно будет не хватать, так это местного воздуха и видов.       Утром Эспер чувствовал полную разбитость, и несколько часов сна принесли краткое облегчение.       Покинув гостиницу, он накинул капюшон: можно было не беспокоиться, что кто-то обратит внимание на его лицо. Под ветровку надел чистую футболку, приятно обтянувшую грудь и плечи. Ожидая, что вечером похолодает, повязал вокруг пояса клетчатую рубашку. На этот раз он тщательно побрил лицо, правда, особой привлекательности ему это не добавило, а скулы проступили резче.       Он получил билет и купил горячий, только что приготовленный бургер с творогом и джемом и воду. В дорогу он запасся шоколадными батончиками, решив пренебречь установленными тренером правилами насчёт питания. Самое время для читмила.       Ел он с особой жадностью: здоровый аппетит снова наполнил его организм, к тому же им руководило естественное желание наесться побольше вредной еды, пока никто не запрещает. Ребят в команде тренер обязал сидеть на диете, тщательно следя за их рационом, проблемой это никогда не было: Эспер привык ещё в колледже питаться исключительно по той системе, что для них была разработана диетологами.       Недалеко от входа на перрон Эспер отыскал площадку, мощённую цветной мозаикой, и с бургером присел на лавочку. Листва за спиной наполняла лёгкие чистым влажным запахом. Поблизости мужчина в рабочей спецовке поливал из шланга тротуар. Кроме них на станции не было ни души.       На площадке, откуда был виден крытый перрон, горели фонари: света хватало, чтобы рассмотреть цветную мозаику под ногами. Широко расставив ноги, Эспер наклонился вперёд и, держа телефон одной рукой, решил, пока ест, узнать у Имоджен, не говорил ли босс что-то про его возвращение. Но помогло не сильно. Навалилось столько дел в связи с предстоящим открытием галереи, у Имоджен просто не было времени обращать внимания на что-то ещё. Было безумно интересно, что же сказал Дошу про него наследник. Неясно как (босс не потрудился объяснить), но мистер Дэвис буквально спас его задницу от неприятностей.       С самого начала всё шло не так, как ожидал Эспер. Нервозно почесал лоб, стягивая капюшон ещё дальше на затылок, и откинулся на спинку скамейки, давая отдых спине и плечам, которые с непривычки ныли от постоянно скрюченного положения, в пальцах он комкал салфетку. Бок почти не болел, помогали таблетки. Дома он завалится на кровать и проведёт там пару суток, ему, скорей всего, снова придётся показаться врачу, продолжать делать компрессы и накладывать эластичный бинт — тренер и ребята по команде быстро догадаются, что в командировке он получил травму, если увидят его таким как сейчас.       Раздались музыкальные голоса дельфинов: подряд пришло несколько сообщений от Имоджен, и Эспер снова уткнулся в смартфон.       — Как твои дела, молодой человек?       Уйдя в свои мысли, от неожиданности чуть не выронил телефон. Каким же он стал нервным после подвала.       Глубокий, проникновенный голос, раздавшийся совсем близко, вынудил поднять лицо. Несколько секунд, казавшихся минутами, Эспер созерцал фигуру на краю площадки.       В той же длинной рубашке и чёрных джинсах, что и днём. В свете уличного фонаря его кожа казалась смуглой. Дэвис был нараспашку, так что была видна тонкая меховая отделка в его кожаном жакете-полупальто.       Зная точное время прибытия поезда, мистер Дэвис появился за двадцать минут. Похоже, наследник пришёл, желая удостовериться, что Эспер в состоянии сесть на поезд, и что он не провалится в какой-нибудь пристанционный подвал.       Поднялся, чтобы поприветствовать.       — Тебе хотя бы удалось отдохнуть?       — Я принял обезболивающее. В подвале я использовал холод, чтобы обезболить. Прикладывал холодные предметы — что было под рукой… В госпитале мне выдали мазь и выписали анальгетики, сейчас уже всё в порядке. — Зачем я всё это говорю? — Спасибо за билет… сэр. И, сэр, что вы сказали мистеру Дошу обо мне? — Сейчас вместо сердца его грудную клетку сотрясали металлические тарелки: «баммс-баммс».       — Я задержал тебя по своему усмотрению, не более того. — Райвен внимательно следил за его лицом: — Не стоило так говорить?       — Стоило, сэр! Я вам просто очень благодарен… о том, что произошло, я не хотел говорить мистеру Дошу… у меня не было времени обдумать, что сказать, — его скорострельная речь начала превращаться в абракадабру. — Мне повезло сотрудничать с вами, сэр, я это хотел сказать.       — Повезло, не повезло — это уже решай сам, — собеседник совсем не придал значения его радости. — Я помог тебе ровно столько, сколько нужно.       Тема была закрыта.       Покидая мозаичную площадку, они перешагнули длинный поливочный шланг, Эспер с грохотом поставил чемодан на колёсики. Его тяжесть отдалась в плече и растеклась по правому боку — Эспер мысленно скривился. От помощи он отказался: на перрон подняться вообще ерунда — там он вкатит чемодан по пандусу.       Дребезжание колёсиков по перрону резко затихло, когда Эспер остановился. Он стянул лямку с плеча и взгромоздил рюкзак на чемодан, куда вместе с сувенирами из канцелярской лавочки упаковал документы. Ожидая прибытия поезда, Эспер наблюдал, как уборщик методично поливает ступени из шланга.       До прибытия поезда они успели обсудить собак мистера Финча, которых было полно на фотографиях в кабинете. Эспер рассказал про маминых корги. Родители всегда держали собак: старый бульдог прожил дольше всех и умер от старости. Его смерть мама перенесла так же тяжело, как смерть члена семьи. Родители — те ещё собачники.       Времени осталось в обрез. Хотелось разузнать про отношение Дэвиса к спорту, да и не только. Эспер не мог наговориться: всё-таки до поездки он не рассчитывал, что встретит здесь настолько неординарного интересного собеседника, и быстро проникнется симпатией. Кроме того, Дэвис так же, как и он, любил собак, а его татуировки были чем-то невероятным. И наследник приготовил для него перепела, а это вообще за гранью.       Как выяснилось, мистер Дэвис направил в подвальный зал специалистов, чтобы понять масштаб разрушения. За несколько часов тот уже успел буквально поставить всех на уши.       Вопрос, многократно заданный про себя, постоянно звучал в голове. Сердце практически стучало в горле, когда он спросил о том, что никак не давало покоя:       — Сэр, я могу спросить у вас ещё кое о чём?       — Говори.       — С вашим отцом произошёл несчастный случай на лесопилке? — На сей раз язык и мозг Эспера находились в полной гармонии, он слишком долго думал об этом. По крайней мере, это объясняло бы многое: почему лесопилка имеет для Дэвиса такую значимость, но тот вынужден её продать; куда исчез его отец и почему мистер Финч передал в распоряжение его сына всё предприятие.       Дэвис слишком долго раздумывал над ответом, и его слова оказались совсем не тем, что ожидал услышать Эспер.       — Тебе лучше остановиться. Прямо сейчас, — низким голосом произнёс собеседник.       Эспер почувствовал, как его будто что-то кольнуло: предчувствие. Он сказал что-то не то. Не теми словами и не так. И ему правда лучше заткнуться.       С натянутой улыбкой протянул руку. Он чувствовал, что нужно что-то сказать, но в голову ничего не шло, поэтому только кивнул и ещё раз поблагодарил за помощь в работе. Эспер через силу придал лицу беззаботное выражение. Он пытался отделаться сухими фразами, не рассчитывая на повторение их разговора — после возвращения всё будет по-старому.       — Береги себя. — Дэвис пожал ему руку; как и в тот раз, в особняке, его ладонь была такой же горячей, сухой и уверенной, в ней ощущалась твёрдость, но мужчина всё так же быстро разжал пальцы. Эспер невольно выпрямил спину.       — Спасибо, — произнёс со всей искренностью. — И вы, сэр, берегите себя.       Не получалось отделаться от ощущения, что он разговаривает с кем-то из коллег босса. Преодолеть этот барьер политкорректности казалось невозможным. Не говоря уже о том, чтобы перейти на простое обращение.       — Я обсудил с мистером Дошем твоё пребывание здесь. Мне показалось, он хвалил тебя, — уголки рта дрогнули, почудилось, что наследник смеётся над ним. — Забыл сказать — ты повёл себя храбро. Я не спускаюсь в подвал даже при крайней необходимости.       Сам не свой от волнения Эспер уже открыл рот, чтобы поблагодарить, как внезапный треск и шипение заставили резко обернуться. Сильная струя ледяной воды ударила в рядом стоящего Дэвиса, обдав брызгами Эспера. Вода из шланга хлестала во все стороны, поливая перрон. Уборщик пытался перекрыть течь, но тщетно.       Эспер вовремя повернулся спиной, успев загородить чемодан и рюкзак. Спину слегка задело. Куртка не пропускала влагу, ему, можно сказать, повезло, даже капюшон сухой.       Напор был до того мощный, что вода из шланга мгновенно залила всё вокруг. Райвену досталось больше всех. Его жакет был расстёгнут, так что рубашка насквозь промокла, вода попала за шиворот, и весь мех на подкладке и на отворотах намок.       О! А вот это неприятно…       Сотрудник вокзала, выкрикивая извинения, попробовал оттащить заливающий всё вокруг шланг.       — Чёрт… с ума сойти… — Дэвис провёл ладонью по лицу, собирая влагу.       Уборщик оттянул шланг и закрутил вентили.       — Мистер Дэвис, я страшно извиняюсь! Лопнул поливной шланг, а я напора додал, ну оно и взлетело тут всё!       — Хигинс, проехали уже! Следи лучше за водой!       — Хотите, я зайду завтра, и Вы мне поручите помыть дорожки у вас в саду?! Я извиняюсь, неисправность сейчас устраним! Я зайду завтра! Доброго Вам вечера, сэр! Всех благ!       На лице и шее Дэвиса блестели влажные дорожки. Наследник коснулся расстёгнутого ворота и провёл рукой по коже. Мокрая насквозь рубашка прилипла к телу, но ниже рёбер оставалась сухой, только слегка забрызганной. Под просвечивающей тканью проступили очертания какого-то медальона с затемнением по центру, небольшого по размеру, но что-то подсказывало — довольно весомого. Совершенно точно, это был не нательный крестик. Скорее, похоже на семейную реликвию.       К вечеру температура резко упала. Свежий бодрящий ветер нельзя было назвать холодным, но от ледяной водички из шланга даже зубы свело бы.       Эспер расстегнул молнию на чемодане и почти сразу нащупал утеплённый пиджак.       — Возьмите, иначе вы заболеете.       Почувствовал, как тяжело забилось сердце. Мысленно надеясь, что Дэвис не начнёт отказываться, протянул ему свой пиджак, не особо рассчитывая получить тот обратно.       Поколебавшись секунду, Райвен высвободил руки из рукавов и снял свой жакет. Яркая иллюминация крытого перрона позволяла разглядеть, что белая рубашка приклеилась к телу второй кожей. Эспер не успел толком разглядеть достоинства фигуры. Взгляд переместился на правое плечо Дэвиса, облепленное мокрой тканью. Глаза округлились, насколько это вообще было возможно.       Эспер проглотил почти произнесённое «вау».       Готов поклясться.. Как из дневника мистера Финча. Этот же символ, похожий на шрамирование, был у Райвена Дэвиса на правом плече. Голова кругом.       Символ был чуть темнее самой кожи. Эспер не мог отвести взгляда от влажной ткани рукава, облепившей плечо, и ясно различимого пятна. Он всё пялился, чувствуя странное волнение. Рельеф на коже точь-в-точь как на рисунке, старику удалось передать и форму, и объём.       Дэвис набросил на плечи пиджак, застегнул пуговицы и поправил браслет с часами. Размер подошёл и в плечах село как надо.       Зачем старику изображать татуировку Райвена у себя в дневнике, да ещё так подробно?       Эспер ощутил лёгкое похлопывание по плечу.       — Надеюсь на твоё благоразумие, впредь будь осторожен. — Дэвис опустил ладонь ему на предплечье. — Рад был нашему знакомству. Позаботься о своём здоровье и не беспокойся ни о чём.       Объявили прибытие экспресса.       Мужчина отстранился и сделал шаг назад. Видеть того в своём пиджаке было непривычно и так… приятно.       — Береги себя.       Взгляд Райвена сказал ему гораздо больше. Похоже, наследник не разочаровался в нём. То, как он повёл себя в подвале; его упорство, граничащее с безрассудством. В этом взгляде было уважение. Эспер ощутил, как грудь обволакивает тепло.       Да что это с ним? Ещё утром он желал лишь поскорее сесть на поезд и убраться отсюда, а сейчас сожалел о своём отъезде. И ведь как назло даже пары слов выдавить не мог. Его тянуло к Райвену Дэвису как магнитом, даже просто задержаться рядом ещё ненадолго.       Держа в руке мокрый жакет, Дэвис поднял правую кисть и под сигнал прибывающего поезда отступил назад. В ту же ночь начался снегопад.       

* * *

      За лобовым стеклом в несколько рядов растянулась вереница автомобилей, полностью перекрывая движение. Их корпоративная машина намертво застряла в пробке.       — А можно пойти пешком? — спросила девочка-мулатка, сидевшая между двумя мужчинами на просторном заднем сиденье «Ленд Ровер».       Льюис просматривал необходимые для работы слайды на ноутбуке, который держал на коленях, в руках он перебирал бумаги.       — Не самый лучший вариант, — ответил тот, не отрывая взгляда от экрана.       — Твои деловые партнёры точно так же торчат в этой пробке, — приподнял бровь Райвен, взглянув на своего напарника. — Может, стоит выйти их поприветствовать?       Льюис сделал глубокий вдох. Райвен с трудом сдерживался, чтобы не съязвить снова.       — Твоё время и моё не имеют ничего общего, — произнёс Льюис хорошо выдержанным голосом, несмотря на взвинченное состояние. — Ожидание на тебе не отразится никак.       Райвен почувствовал, как мышцы каменеют, не хуже чем сталь на огне. С ловкостью научившись посылать альтернативные сигналы тела, он сидел в расслабленной позе, словно они были на курорте, а находившийся рядом ребёнок служил неким блокатором между взрослыми. Райвен огладил шелковистый рукав яркого золотого бомбера, в который была одета девочка.       Почти всю дорогу из Манчестера ребёнок был занят тем, что не сводил глаз со своего айпада, поглощая порциями мультики, время от времени переключая внимание на какую-нибудь игру.       — Если ты не очень устал, ты можешь избавить нас от необходимости плестись в этой пробке, — тихо, но достаточно выразительно напомнил Льюис. — Ты в состоянии повлиять на причину затора.       Его пронзительно-голубые глаза на слегка помятом лице посмеивались. Несмотря на обоюдную усталость, напарник выглядел бодро. В неброской сорочке и брюках, со слегка растрепавшимися в дороге волосами, вызвал бы массу удивления, узнай кто в нём талантливого нейрохирурга, знаменитую личность.       — Я не намерен вмешиваться в нормальный ход вещей, — произнёс Райвен негромко, покосившись на затылок водителя. — Возможно, есть пострадавшие: нужен не я, а врач, — сказал он, подмечая по лицу Льюиса, что опять-таки угодил в цель. Проблема их затянувшегося сотрудничества в том, что они слишком хорошо успели изучить друг друга, и оба научились блестяще притворяться.       — К сожалению, сейчас я не могу ничего сделать, — сообщил им водитель неожиданную новость. — На Финчли-роад произошла крупная авария. Господа, раз вы торопитесь, то наилучшим вариантом будет последовать совету юной леди и пройтись здесь пешком, а остаток пути проделать на такси.       — Насколько я помню, — обратился к Райвену Льюис, — ты не говорил, чему посвящено твоё вечернее собрание и почему без твоего присутствия оно не состоится. Поделишься? Я не жду деталей… — его небритое лицо осветилось прям-таки мальчишеским задором, даже зависть взяла.       — Всё это не покажется тебе столь увлекательным, когда я начну.       Никто не собирался посвящать в детали лишнюю пару ушей — шофёру, присланному за доктором Аддерли научной ассоциацией, ни к чему новая информация.       — Собрание не займёт много времени, — заметил Райвен, — позже я присоединюсь к вам с Милой.       Бросил короткий взгляд на Льюиса, перебирая одной рукой воздушные кудряшки девочки.       — Мне жаль, что твоя жена не сможет посетить симпозиум, — сменил он тему.       — У неё много работы. — Льюис не сводил глаз со слайда с цитатами из своей речи, которую накануне пришлось несколько раз перечитать Райвену.       Он не на шутку переживал, на что станет похож брак Льюиса через пару лет. Тот зациклился на своей работе, забывая про жену и ребёнка.       Райвен убрал с гладкого лба девочки короткие отрастающие прядки, лёгким облаком обрамляющие её детскую головку. Ему нравилось перебирать волосы Камиллы, зарываться в них пальцами, поглаживать, расчёсывать, заплетать её непослушные буйные волосы, сейчас скрученные на затылке.       Взглянул на циферблат часов на внутренней стороне запястья. Завтра в это же время он будет сопровождать своего подопечного на симпозиуме и мечтать, чтобы весь мир провалился в пекло, а он отправился спать где-нибудь на тенистом берегу океана.       Слишком многое теперь требовало его внимания. Он мог расслабиться, только находясь в кровати или занимаясь своими растениями. Словно холод сковал его руки и ноги и прихватил сердце на память — ещё один тревожный признак того, что бьющая в нём жизнь течёт всё медленней, с трудом, но меняет его не в лучшую сторону, делая менее гибким и застревающим на чём-то.       — Как прошёл вчерашний ужин? — голос Льюиса прервал его размышления. — Я благодарен тебе за то, что уделил моей жене время. В последний момент меня вызвали на срочную операцию.       Райвен хмыкнул, даже не пытаясь скрыть усмешку.       — По крайней мере, ужин оказался вкусным и мы не остались голодными. Тебе следовало сказать ей об операции. Вместо этого ты позвонил мне около двух ночи, чтобы сообщить, что останешься в больнице до утра.       — Но с ней был ты, и ты передал мои слова. Я рассчитывал на тебя, — сделал особый упор на последних словах Льюис, пронизывая его испытывающим взглядом. По правде сказать, Льюис Аддерли был плохим мужем, неважным отцом, ужасным напарником и свыше всякой логики добрым человеком, ещё в их первую встречу так поразившим его. А теперь Райвен, как какой-то старик, цеплялся за воспоминания, находя их лучше вероятного будущего. Подумать только — ребёнок со своим отцом сделали его сентиментальным, а он считал, что эта черта ему давно не доступна.       — Ну как же, набить желудок в компании твоей жены, разве это труд для меня?       Камилла со своим гаджетом привалилась к нему, как к подушке, вероятно, почувствовала — ещё пара фраз и неминуем конфликт. И шумно втянула остатки сока из коробочки.       Аддерли посмотрел на девочку и подумал о том же.       — Деланей была обижена?       — Уверяю тебя, ужин настолько захватывал дух, ей было не до тебя, — не удержался от ироничного комментария Райвен.       Камилла какое-то время молча сидела, а потом выдала:       — Да вы как старые супруги! Всю дорогу ругаетесь!       С переднего сиденья раздалось хмыканье, Льюис усмехнулся, у самого Райвена вырвался смешок.       С мнением ребёнка не поспоришь.       Последние недели с Льюисом давались особенно тяжело: временами он ощущал, как в нём заводится уставший от всего брюзга, в такие моменты внутри поворачивался какой-то застарелый винт, раскачивая где-то в душе, может, на самой её поверхности, маятник в попытке спровоцировать конфликт. Этот маятник — следствие одолевающей его пресыщенности.       Завтра должен был состояться научный симпозиум, куда они с Льюисом оба были приглашены, но прежде на вечернее время намечено заседание редколлегии директоров в британском филиале его компании. С Милой и Льюисом они редко бывали в Лондоне, девочке даже не пришлось напрашиваться с ним в поездку, правда, собачку пришлось оставить дома.       От грохота удара веки рефлекторно дрогнули. Шум от столкновения, визг покрышек. Пульс лишь немного участился, почти незаметно для взрослого человека.       Прозвучало поблизости, но где — понять сложно.       Девочка открыла дверцу по левую руку и бойко перебралась через его колени. Внутрь ворвался пыльный холодный воздух, отдающий выхлопными газами.       На них тут же обрушилась дорожная какофония звуков.       — Камилла! — Райвен выбрался из машины и захлопнул за собой дверцу.       Льюис не попытался остановить ни его, ни ребёнка.       Девочка юрким зверьком проскочила между сигналящими автомобилями. Первые секунд десять он видел, как она пробирается между машинами, уклоняясь от людей, покинувших салоны автомобилей, от чьих-то локтей, торчащих из опущенных ветровых окон.       — Камилла, стой!       Случайный автомобиль рывком тронулся с места, едва не задев ребёнка, и девочка проскочила в щель между машинами в соседнем ряду, пропав из вида. Проклятье!       Не такой проворный и миниатюрный, как худенькая восьмилетняя девочка, Райвен с трудом прокладывал дорогу, пока боковым зрением не выхватил среди скопления машин заметное оживление. В центре дорожной пробки столпилось несколько человек, и уже образовалась группа зевак. Среди более высоких взрослых он наконец-то выхватил зрением золотой бомбер. Повернув голову, он увидел, как двое мужчин пытаются подобраться к покорёженной дверце автомобиля со стороны водителя. По мере приближения смог рассмотреть картину целиком: «Пежо-купе», развернутый почти перпендикулярно, смял капот новехонького и блестящего как медяк «Фольксваген Тигуан». Рядом образовалось пустое пространство, куда ещё никто не сунулся из соседнего ряда. Водитель «Пежо», вне сомнений, нуждался в помощи. Слева, к пассажирскому окну склонился парень в белой толстовке с броской надписью на спине.       Ему пришлось обойти «Фольксваген»; Райвен уже почти достиг девочки. Он хотел было её окликнуть, вдруг ноги словно налились свинцом и приковали его к месту.       В голове что-то щёлкнуло, и он узнал высокого парня спортивного телосложения.       Не может быть…       Райвен осматривал паренька с головы до ног, словно его догадке требовалось излишнее подтверждение. Коротко стриженые волосы на затылке и висках — молодежная вариация андеркат; на редкость здоровая кожа; напряжённое от усилия, с которым парень пытался открыть дверцу, юное лицо. Образ чемпиона, которым тот мог бы стать и который не шёл из головы. Эспер Бауэрман. Тот смышлёный и неугомонный любитель собак из Лондона, присланный мистером Дошем для заключения сделки. Сейчас уже все следы истощения исчезли, его травма, скорее всего, была вылечена.       Тот паренёк, поразивший своей смелостью и целеустремлённостью… Как возможно, что они оба оказались здесь? Райвен был уверен, что на его лице отразилась та же комичная смесь замешательства и потрясения, что и у Эспера при его появлении на лесопилке, когда парень лишь божьей помощью не угодил в западню.       Сбросив оцепенение, Райвен перевёл взгляд на «Пежо».       Судя по тонким причитающим звукам, в салоне вместе с водителем сидела женщина, не имевшая понятия, как открыть дверцу. У пассажирки начиналась самая настоящая истерика. Райвен присмотрелся: женщина в панике шарила по приборной доске и звала спутника. Мужчина за рулём был без сознания, двери автомобиля заблокировало. Сквозь гул голосов, шум сигналящих машин и причитания пострадавшей, Эспер пытался достучаться до неё и объяснить, как открыть двери. Водитель «Фольксвагена» покинул салон, жестами и выкриками он старался расчистить пространство вокруг своей машины, чтобы сдать назад. Стоял гул, от которого голова шла кругом.       — О, дорогой! О, как же её открыть! Дорогой, Господи Иисусе…       — Вызовите кто-нибудь «скорую»! — раздался строгий мужской голос в толпе. — Водителю нужна помощь!       — Мадам, пожалуйста, справа от вас… — услышал он голос Эспера.       — Деточка, что ты говоришь? Дверцу заклинило… никак не могу открыть… — Женщина в запертом автомобиле то стучала по стеклу, то дёргала за дверную ручку.       Эспер терпеливо ждал, когда она справится с эмоциями и поймёт простые команды.       «Фольксваген» поддал назад, освобождая доступ к водительскому сиденью «Пежо». Райвен видел, как водитель всеми силами пытается убрать автомобиль с дороги и разблокировать подступы к пострадавшему. Женщина наконец разобралась и сняла блокировку. Эспер тут же распахнул дверцу со стороны водителя.       Громкий голос Камиллы, зовущей его, вывел из замешательства, в этот момент их с Эспером взгляды пересеклись. Почти прозрачные, янтарно-карие глаза обратились к нему.       Райвен ухватил подбежавшую Камиллу за руку.       — Пускай папа поможет тому человеку, пожалуйста! — зашептала девочка ему в ухо, когда он машинально опустил голову, чтобы слышать её среди чужих голосов. — Пожалуйста, скажи ему! Папа слушает только тебя.       Камилла заглянула ему в глаза, ища поддержки, которую она всегда получала.       Как безрадостно осознавать, что даже в такой ситуации девочка понимает, какое воздействие он способен оказать на её отца. Он не желал вмешиваться в ход событий. Как бы он не сочувствовал мужчине, потерявшему сознание, он к происходящему отношения не имел и не хотел погрязнуть в этом болоте ещё больше.       — Хватит, Мила, — негрубо дёрнул девочку за руку, когда понял, что сейчас она на нём попросту повиснет.       Эспер смотрел на него как на пришельца, кажется, парень не верил своим глазам. Эспер переводил взгляд с него на Камиллу, и обратно. Его глаза сделались круглыми. Райвен видел в них незримый вопрос, который рос в голове парня, рос и рос.       Девочка крепче сжимала его руку, одним немым ожиданием воздействуя на него.       Рядом хлопнула дверца. Эспера заслонили зеваки, их с Камиллой понемногу оттесняли назад.       У мужчины за рулём случился инсульт. Его не было видно, но Райвен инстинктивно потянул девочку за руку, пытаясь увести её от зрелища.       Супруга пострадавшего продолжала причитать и звать мужа по имени.       Чувствовал, как внутри всё противится. Ему следовало уйти прямо сейчас: эти люди уже вызвали помощь.       — Мой папа… — девочка смотрела на него с надеждой, — он ведь поможет этому человеку? — Даже ребёнок хочет, чтобы он пошёл против своего решения. Пострадавший даже не был его подопечным.       Эспер пытался прочесть в лицах зевак, что ему делать. Он прекрасно понимал, что «скорая» доберётся сюда ещё нескоро, они оба это понимали.       — Нужно проверить, есть ли пульс, — высказал кто-то догадку.       Райвен колебался. Его подопечным был Льиюс Аддерли, он сам созвал собрание директоров, чтобы объявить о скором прекращении работы, сейчас он мог просто уйти, сесть в машину. Было плевать, какой пример он показывает Камилле. У него лишь один контракт, не в его правилах вмешиваться в чужие дела.       Эспер быстро взял себя в руки. Проверив пульс и дыхание водителя «Пежо», попросил людей расступиться, расстегнул пострадавшему пиджак и ослабил воротничок рубашки, он что-то негромко сказал женщине и помог той выбраться из салона, но по его дрожащим рукам, неуверенным движениям и бегающему взгляду было ясно, что у Эспера начинается паника.       Жену пострадавшего трясло, она не могла выговорить ни слова, подбородок дрожал.       — Прошу вас, — обратился Эспер к обступившим их людям, — ему нужен воздух!       — Они не смогут проехать по этой дороге, — проинформировал водитель «Фольксвагена», повторно набрав номер неотложной помощи.       — Господи, да что же это такое?! — в толпе запричитали. — Неужели здесь нет врача?!       — Среди всех!.. — в хоре голосов раздался женский голос, — пожалуйста, кто хотя бы понимает, что здесь нужно делать!       И тут он расслабился, опустил руки на плечи Камиллы, и они отступили на шаг назад, насколько это было реально в тесном кольце пробки посреди шоссе. Скорее почувствовал, чем заметил присутствие Льюиса рядом. Тот молча взглянул на него и попросил людей отойти по возможности дальше. При появлении врача раздались шепотки, зеваки расступились. Льюис мягко, но настойчиво отстранил Эспера, склонился над водителем, полулежащим на переднем сиденье. Узнав, кто перед ним, парень вздрогнул и отступил к ярко-синему пикапу.       — Вы не пострадали? — обратился Льюис к жене пострадавшего. Действуя, как всегда, чётко и уверенно, он просунулся в салон и, подхватив пострадавшего под мышки, перетащил того на пассажирское сиденье, быстро проверил пульс, дыхание, зрачки на свет, пощупал шею в области сонной артерии, опустив лицо, несколько секунд считывал количество сердечных сокращений, осмотрел открытые участки кожи.       Сквозь шум Райвен слышал голос жены пострадавшего и обрывки фраз.       — …тут он отключился… эта машина впереди…       — У кого-нибудь есть аптечка? — Следующий вопрос Льюис задал, не прерывая осмотра: — Инсульт произошёл до столкновения или после?       — Мой муж потерял сознание… Ему стало плохо из-за такого скопления машин…       В этом месте пробка образовала полукруг, обтекая их группу с обеих сторон. Райвен ощущал, как спокоен и собран сейчас Льюис — они словно остались вдвоём.       — Он жаловался на сердце, — с трудом выдавила женщина. — Когда машины снова тронулись, ему стало плохо, и он не справился с управлением. Прошу вас, осторожнее!       — Успокойтесь, я врач.       Льюис проворно опустил пассажирское кресло и уложил пострадавшего на спину. Всё причитая, его супруга путалась под ногами.       — Мне понадобится кое-что из кейса. Прошу… меня извинить, — от натуги в голосе проступило напряжение, когда доктор с трудом стянул пиджак с пострадавшего, быстро скатал в валик и подложил под спину водителя.       Льюис был вынужден просить шофёра по телефону принести его врачебный кейс. Успокоив супругу пострадавшего, он забрался обратно в салон «Пежо». В ожидании шофёра женщина коротко, но достаточно информативно отвечала на вопросы врача.       Райвен позволил себе отвлечься и моргнул. В этот же момент Эспер поднял голову и перехватил его взгляд. Секретаря не было на подписании контракта о передаче прав на лесопилку мебельной фирме. От Райвена не укрылось, с какой надеждой Эспер искал признаки узнавания на его лице. Да что там, мальчишка буквально пожирал его глазами.       Он был рад встрече, хотя предпочёл бы иные обстоятельства. В некоторой степени Бауэрман пострадал в подвале дома из-за его небрежности — сдуру пустил бродить где вздумается. Кто бы мог подумать, что того понесёт в подвал.       Эспер смотрел на него с нескрываемым интересом, будто ожидая чего-то. При виде парня что-то внутри дало сбой, собственные реакции вводили в замешательство. Райвен едва заметно кивнул, давая понять, что узнал. Напряжение схлынуло с лица Эспера, и тот неловко улыбнулся, показывая белый, слегка неровный ряд зубов.       В Неаполиссе он пережил поистине тяжёлые минуты, находясь рядом с Эспером. На мгновение он готов был отменить сделку. Всего на мгновение он готов был послать всё к чёрту.       Райвен не выдержал и усмехнулся. Парень тотчас порозовел лицом. О боги, бездна тебя забери, пронеслось в голове.