Ловкач

      Эспер судорожно втянул пыльный воздух и тут же зашёлся кашлем.       В ушах стоял звон. На спину давила тяжесть. Рюкзак спас позвоночник, приняв удар на себя. Рёбра справа наверняка сломаны — за каждый вдох приходилось платить острой пульсирующей болью. Несколько секунд ушло на то, чтобы восстановить дыхание. Режущая боль в грудине мешала пошевелиться. Она усилилась, стоило вытянуть руку под завалом.       Эспер опустил лицо и потряс головой — посыпалась каменная пыль, мелкие обломки — тут же чуть не ослеп от усилившейся боли. В глаза как набросали песка, на зубах скрипело, гортань царапало — Эспер снова закашлялся, стремясь прочистить горло и лёгкие. В голове всё плыло.       Он не представлял, сколько провёл времени без движения, лёжа в развалинах. Постепенно возвращалась ориентация в пространстве. В темноте он видел лишь смутные очертания каменных обломков и заваленное основание лестницы. Стены тонули в кромешной тьме. В центре оказалось чуть светлее: в полумраке Эспер уже мог различить отдельные предметы.       Нужно попробовать встать.       Покашливая, Эспер зашевелился под обломками, с рюкзака с шорохом что-то посыпалось на пол. Только потревожил правое плечо — и по всей стороне тела сверху-вниз разлилась колющая волна боли. Стиснув зубы, подвигал рукой: амплитуда движений сохранилась, что исключало вывих. Похоже, всего лишь ушиб.       Райвен Дэвис говорил об этом: нижние этажи давным-давно перестали использовать. Скорее всего, вниз уже много месяцев никто не спускался.       Стало страшно не на шутку. Никто не придёт сюда. Эспер понял одно: вероятность, что кто-то слышал грохот обвала, равна нулю, ведь всё произошло глубоко под землёй.       Напряг память, пытаясь вспомнить, что говорил наследник о том, как часто проверяют цеха. Каждую неделю? Месяц? Да пока сюда доберутся… Вспомнился угрюмый смотритель. Насколько хорошо тот выполняет свою работу? Дэвис, конечно, оставил лучших из лучших, но даже сам он появлялся в особняке от случая к случаю.       От ужаса внутри всё сковало.       Могут ли быть где-то в доме камеры, настроенные на обзор этого зала? Чёрт! Чёрт!!! Как можно было оказаться таким идиотом, мысленно проклинал себя Эспер. Попасть в заброшенное помещение и оказаться именно на той лестнице, которая готова была разрушиться от малейшей нагрузки?!       Он сглотнул, горло царапала каменная пыль, во рту пересохло. Сердце лихорадочно колотилось. Несмотря на предостережения, он всё равно попёрся в это чёртово место. Что было хуже всего — это то, что он мог здесь застрять. И очень надолго.       Стараясь справиться с чувством паники, Эспер мысленно досчитал до десяти. Просто нужно с чего-то начать и решать проблемы последовательно. Лестницы больше нет, придётся искать другой выход.       С опаской коснулся футболки в том месте, где, боялся, был перелом. Боль возрастала даже от лёгкого нажатия. Осторожно просунул ладонь под футболку, слегка дотрагиваясь до кожи на правом боку. Никаких ощутимых неровностей и выступов… Из-за боли он не мог толком прощупать, оставалось надеяться на лучшее.       Эспер прикрыл глаза и мысленно досчитал до десяти.       Наверх вело несколько выходов. Нужно лишь отыскать лестницу, ведущую в жилую часть особняка. Всё просто.       Эспер выбрался из-под обвала, едва не навернувшись на обломках. Не отнимая руки от правого бока, как мог, нагнулся, на ощупь пытаясь определить, есть ли где среди руин фонарик. Телефона в кармане брюк не оказалось. Потрясающе.       Без света он не мог двигаться дальше, пришлось тратить время и силы на поиски фонарика. Он шарил по полу, разбрасывал каменные осколки, которые мог удержать одной рукой. Сбив дыхание, расчистил место вокруг себя. После того, как отыщет фонарик, сможет найти свой мобильник. Вряд ли тут ловит сеть, но с телефоном он чувствовал бы себя надёжнее.       Голова вдруг закружилась, и он присел, чтобы передохнуть.       Почти сразу сработал звуковой сигнал на телефоне: среагировал индикатор низкого заряда батареи.       Дёрнулся от громкого звука и неудачно привалился к стене, стукнувшись плечом. Похоже, он задремал на минуту. Эспер заморгал в темноте, пытаясь разглядеть очертания предметов.       Господи Иисусе, я всё ещё в подвале!..       Разочарование было таким острым, что Эспер в сердцах пнул какой-то обломок.       Эта ситуация послужила наказанием: с момента приезда в Неаполисс его мысли больше занимала личность Райвена Дэвиса, и меньше всего — работа. Он сам во всём виноват. Но он лишь хотел узнать немного больше об этом месте и наследнике.       Руки дрожали всё время, пока он копался в завале в поисках фонарика. Тот нашёлся: Эспер чуть не поскользнулся на нём. И даже зажегся, осветив зал тусклым светом. Эспер едва не рассмеялся от облегчения.       Помня, откуда донёсся сигнал, Эспер принялся лихорадочно искать телефон. Вскоре обнаружил тот — с разбитым дисплеем, но живой.       Эспер застегнул молнию на куртке, надеясь сохранить тепло. Пока что ему удавалось согреваться от движения, но сколько он так продержится? Дэвис назвал это место склепом… Теперь его слова обрели смысл.       Перешагивая завалы, Эспер шарил лучом фонарика по полу. Луч света метался от обломка к обломку: помещение оказалось куда больше, чем на первый взгляд. Тут фонарик начал предательски мигать. Пришлось выключить: будет использовать, когда выбора не останется. В конце концов, есть ещё телефон, заряд которого продержится какое-то время; отключать мобильник он не стал, надеясь поймать сигнал.       Продвигаясь вдоль стены, Эспер уловил посторонний звук. Похоже на бряцание. Тот самый звук, который он слышал некоторое время назад. Внизу он казался куда более зловещим.       В темноте он не заметил ступеньки и, споткнувшись, чуть не повалился на колени, чудом устояв на ногах. Стараясь унять сердцебиение, включил моргающий фонарик и осветил лестницу.       Чудовищное бряцание одновременно становилось то тише, то громче, и откуда оно исходило, определить было невозможно.       Эспер слегка потряс фонарик — это подействовало: свет перестал мигать спустя несколько секунд, полоса света стала ярче, что сразу придало решимости. Во время подъёма приходилось держаться за стену и постоянно проверять опору под ногами на прочность. От напряжения его трясло, верхние и нижние зубы колотились друг о друга, отчего казалось, что челюсти клацают. Шаги гулко отдавались в каменном пролёте. Эспер покашливал, пытаясь прочистить горло от каменной пыльцы.       В какой-то момент бряцание резко оборвалось, и повисла звенящая тишина.       Эспер достиг самого верха: лестница вывела на полупустой склад. Перед глазами с обеих сторон застыли напоминающие нары три яруса полок, на полу напротив находились деревянные опоры для грузов. На массивных блоках располагался верхний полуэтаж-мезонин с точно такими же многоярусными отсеками для хранения. Мезонин огибало низкое защитное преграждение.       Может, здесь есть какой-нибудь рабочий лифт? Ведь этот склад когда-то использовался…       Держась свободной рукой за ноющий бок, он старался дышать неглубоко. Глаза резало от света фонарика; под веками ощущался песок. Успокаивала лишь мысль, что он поднялся на уровень выше и сейчас находился ближе к выходу.       Рюкзак оттягивал плечи, хотя был почти пуст: всякая мелочёвка, бумажник, ключи, документы в двойной обложке для сохранности, тонкая папка… планшет он оставил в номере. Вода!       Точно помнил, как сунул в рюкзак бутылку с водой, она должна была находиться где-то под вещами. Без еды он как-нибудь протянет. Отыскав бутылку с водой, устало опустился на погрузчик и, давясь, выпил сразу треть. Отключил фонарик и дал себе пять минут на передышку.       Дальше — хуже. Ангарные ворота оказались заперты, а панель управления рядом отключена.       Я замурован?       Эспер уткнулся в ворота лбом. Если бы он знал, чем всё обернётся…       Мощности фонарика не хватало, чтобы полностью осветить верхний ярус. Вроде дверей там нет. Придётся вернуться в зал, где рухнула лестница, и поискать другой выход.       Эспер ещё раз осмотрел помещение склада. Обойдя его по периметру, он решил всё-таки попытать счастье и забраться на мезонин. Уже преодолев больше половины, заметил, что фонарик снова начал мигать. Решив сберечь батарейки, полез по сварной металлической лестнице в полной темноте. Однако и наверху поиски выхода не увенчались успехом.       Спустя три часа блуждания в холоде и темноте, Эспер начал мучиться удушьем. Затхлый воздух, клубы пыли, висевшей над полом; в некоторых помещениях кислород до того был спёртым, что приходилось прикрывать лицо рукавом; в некоторых стоял неприятный запах чего-то кислого, пахло ржавчиной, отсыревшим деревом.       Другой ход вывел в крыло, отдаленно напоминающее жилое. Туда Эспер поднялся на исправном лифте. Он отсчитал два этажа — на каждом лифт простаивал по несколько секунд. В первой же комнате выключатель оказался на виду. Свет зажёгся.       Господи, ты есть!..       Его охватила такая радость, словно он уже был у выхода. Тусклая, наполовину перегоревшая люстра осветила длинное помещение с высоким потолком. Мебель почти отсутствовала, на стенах отслаивались обои, на полах кое-где лежали истёртые ковровые дорожки. Напольное покрытие, ветхое, испорченное сыростью, скрипело и прогибалось под ногами. Тёмно-коричневые доски пола и такие же, как наверху, коричневые ковры. Всё это старьё источало неприятный запах сырости и плесени.       Поначалу Эспер постоянно сверялся с часами на телефоне, следя также за индикатором заряда. Было уже утро, когда вновь раздалось бряцание. К тому времени он совсем выбился из сил, мотаясь туда-сюда. Взяв передышку, Эспер сбросил рюкзак на пол, расстегнул молнию на куртке и задрал футболку, после чего неторопливо осмотрел бок. На коже оказались синюшные следы — плохой признак. Обычно в дорогу он брал с собой мази от ушибов и растяжений, но не в этот раз.       Всё было бесполезно. Большая часть дверей оказалась заперта. Перевалило за полдень, когда Эспер отчаялся найти выход на верхних этажах. Вернулся к лифту. В кабине не зажигалась лампочка, пришлось зажечь фонарик. Тщательно осмотрел шахту с лифтом, после чего оттёр заскорузлые кнопки: -1, 0, 1, 2, 3. Три верхних должны были вести наверх, в жилую часть особняка. На первом этаже как раз располагался отделанный камнем зал, второй занимали склады, на третьем должны быть рабочие цеха — это где-то под самой лесопилкой. В другом крыле под жилой частью особняка Финчей на втором этаже — склады, а выше располагались обнаруженные им пустующие комнаты, где ещё работало электричество. Сигнала не было и там. Лифт не опускался ниже нулевого этажа. Здесь было темно, единственные две двери, которые он успел найти, прежде чем фонарик потух, имели таблички и вели в машинные и прочие помещения, обслуживающие особняк и производство. Там должна быть целая система управления отоплением, подачей тока и прочим. А вот что тогда находилось на этаже «-1»? Он должен вспомнить, что было на схеме планировки, которую ему показывал Дэвис.       Телефон давно требовал подключить зарядное устройство. Фонарик погас.       Эспер решил вернуться на третий этаж. Слабый электрический свет лучше, чем ничего. Стало чуть теплее, но вонь, наоборот, усилилась — от залежалых пропитанных влагой ковров, проеденного сыростью пола. Обои покрывала плесень. Тяжелый удушающий смрад заволакивал длинные помещения. Эспер уже прикончил половину воды в бутылке. Странные шумы, темнота, холод, нехватка сна, стресс и травма — всё это здорово выматывало.       Тишину нарушал скрип полов, возможно, ещё каких-то старых перекрытий под полом. Иногда доносился шуршащий звук, идущий от потолка вниз, такое бывает, когда обои отходят от стен.       Пришлось укрыться краем ковровой дорожки. Пылевые клещи пугали не так сильно, как ночлег в темноте среди развалин. Подложив под голову полупустой рюкзак, Эспер решил спать со светом, а когда немного отдохнёт, дальше искать выход. Обхватил себя руками, стало теплее. Лежать на полу, хоть и на толстой ковровой дорожке, оказалось болезненно, и никак не удавалось задремать.       Мерещилось, что за ним пришли: Райвен Дэвис и начальник службы безопасности. Эспер едва не застонал от разочарования: похоже, он снова задремал, и здесь никого нет.       В голове гудело от непривычной тишины. Из-за отсутствия нормального отдыха он ощущал полную разбитость. Даже при сильной загруженности на работе и в период тяжелейших тренировок он не ощущал себя так мерзко.       Телефон сел раньше, чем Эспер выплыл в очередной раз из дрёмы: он даже не услышал сигнала отключения. Во сне он всё так же бродил по коридорам, из комнаты в комнату, полы в которых проседали или отсутствовали вовсе, наталкиваясь на запертые двери и обвалившиеся лестницы. Засыпал на ходу, видя сон во сне, пока не наталкивался на очередной провал в полусгнившем полу. После пробуждения сразу же почувствовал приступ неконтролируемой паники. Только окончательно проснувшись, он понял, что реальность не настолько плоха, но если провести ещё хотя бы одну ночь здесь, то грани яви и воображения сотрутся.       Эспер натянул ворот куртки до самого носа, его знобило, зубы стучали. Если бы не эта куртка, удерживающая тепло, специально купленная для тренировок, он бы давно околел в подвале. Эспер не представлял, что побудило его надеть спортивную куртку с классическими брюками, кроме того на нём ещё была термофутболка, — возможно, именно этим он спас себя от обморожения.       Без малейшего представления о том, сколько времени, Эспер сел и попробовал оценить общее состояние. Боль в рёбрах, казалось бы, ослабла, но после сна на полу, пускай, на ковре, затекла вся левая сторона тела и тянуло поясницу. Кроме того, ему приспичило в туалет. По этой причине придётся спускаться на лифте — а перед этим вернуться и найти этот лифт — на нулевой этаж, где ему попались ящики то ли с землёй, то ли с торфом, в одном из машинных отделений. Иначе он умрёт прямо здесь.       У него была только одна идея, которая могла сработать. Следовало спуститься на минус первый этаж и пройти в ту часть здания, над которой располагались цеха. Дэвис упоминал про подземные туннели, ведущие из подвала на лесопилку. Эти сведения могли стать поистине бесценными. Возможно, как раз на минус первом этаже находился проход в туннель. Других вариантов не было. Нужно было отыскать подземный туннель, ведущий наверх: в лес, на делянку или в долину с акведуком. Также необходимо найти другой фонарик или что-то ему на замену.       Благодаря слабым потокам света, идущим из небольших окон под самым потолком, он добрался до зала, который успел хорошо изучить. Оконца выходили в смежные подвальные помещения, слабого освещения было достаточно, чтобы ориентироваться.       Эспер пожалел, что не носит часов. И, пожалуй, жалел он не только об этом.       Мысли возвращались к работе и Джемисону. Наверняка босс обзвонился ему. Если его уволят, у него едва ли найдутся деньги на покупку часов.       Маловероятно, что его станут искать в особняке. Наверняка, наследник повёл мистера и миссис Вайс по окрестностям в тот момент, когда Эспер спустился в подвал. Если бы мистер Дэвис знал, что произошло, он давно бы направил сюда людей.       В очередной раз Эспер вошёл в лифт. Придётся попотеть и найти дополнительную лестницу, ведущую на минус первый этаж, куда не ходил лифт. Пока дребезжащая кабина опускала его на нулевой этаж, он рылся в рюкзаке. Спрыгнув на пол, Эспер огляделся, давая глазам привыкнуть к темноте. Выцепив из внутреннего кармана рюкзака связку с двумя ключами — от камеры хранения и от комнаты в гостинице, — отсоединил кольцо и по возможности отогнул острые края. Мышцы на руках вздулись от натуги, Эспер давил со всей силы, пока не придал его концам прямую форму. Теперь у него есть отмычка. Вряд ли с её помощью можно отпереть мощные ворота в складских помещениях, но попытать счастье на более простых замках он должен.       Эспер поклялся, что под страхом смерти не сунется больше ни в один подвал на производстве. По иронии судьбы накануне поездки он залил новое видео с прохождением игры про бункер, где застрял его главный герой. Идиотское совпадение. Эспер понял, что не сможет притронуться к этой игре ещё очень долго.       Вряд ли сейчас нужно об этом беспокоиться. Угроза вылететь из команды по плаванию на долгий срок, если рёбра окажутся сломаны, или потерять работу — гораздо реальнее. Эспер почувствовал, как сдавило горло. Иногда казалось, что от подступающей паники он не способен дышать. Дэвис так и не сказал, как механику удалось выбраться.       Если не удастся отыскать выход наружу, или не получится отпереть нужную дверь, останется только дожидаться, пока его не начнут искать всерьёз и пришлют поисковой отряд уже из Лондона. Зная, как Джемисон трясётся из-за этой лесопилки, Эспер мог с уверенностью предположить, что начальник всполошится уже очень скоро, боясь упустить контракт. Но всё равно уйдёт слишком много времени, прежде чем его найдут.       Неизвестно сколько единственным, что он слышал, был стук крови в ушах. Хотелось пить, но приходилось думать, как растянуть остатки воды на неопределённый срок. Теперь все мысли крутились вокруг последних глотков воды.       На нулевом этаже он проверил оба машинных отделения, намучавшись с замками. Любого бы доконала эта темнота… Как мистер Дэвис вообще не чокнулся, находясь в особняке один? Приходилось полагаться только на собственную ловкость. Пару раз приложился головой и локтем обо что-то металлическое. Тяжёлый загрязнённый воздух набился в лёгкие. Ощупав стены внутри помещений и обойдя лифт, исследовал голые каменные стены вокруг. Покрытый потом, прислонился к стене, чтобы отдышаться и унять пульс. Ладони покрывал слой грязи. Грудную клетку и рёбра саднило, мышцы во всём теле ныли. Такое чувство, что он занимался скалолазанием целые сутки.       В этой части подвала дверей и ходов так и не обнаружил. Нужно было вернуться на свет. Прошёлся по верхним этажам в поисках лампы или любого осветительного прибора, сейчас бы пригодилась каска с фонариком. Спустя часы поисков, стараясь не отчаиваться, решил сделать передышку. Он облазил весь склад, проверил мезонин, к тому моменту чёрные классические брюки прорвались в нескольких местах, на коленях появились ссадины, ранки на ладонях кровоточили. Покрытый грязью и пылью с головы до пят, Эспер чувствовал себя выжатым как лимон. В одном из ящиков на складе обнаружилась киянка — это была самая большая удача за сегодня. С решительным видом Эспер сомкнул пальцы на рукоятке. Но удача на этом не закончилась: позже он нашёл светодиодный рабочий фонарь с удобной пластмассовой ручкой, который перехватил свободной рукой.       Саднящая боль переросла в простреливающую. Неприятные ощущения отдавались в мышцах правой ноги и колене. Эспер понял, что опирается при ходьбе на здоровую ногу и едва заметно прихрамывает.       В помещениях, заполненных тусклым электрическим светом, была возможность осмотреться, а также изучить систему вентиляции, приборные щитки и отопительные трубы. Время от времени Эспер гасил фонарик, экономя аккумулятор.       Впереди показалась запертая дверь. Обветшалые мрачные обои, покрытые мохнатой плесенью, воздух тяжёлый, сырой. Из-за стен ощутимо доносился гул. Лампочки в люстрах потрескивали. Вообще удивительно, что из-за влажности не было перебоев с электричеством — провода, похоже, были хорошо изолированы в толще стен.       Идущий из-за стен гул напомнил отдаленное приближение самолёта. Эспер присел на корточки и заглянул в отверстие замка, ощутив слабое веяние воздуха. Смежная комната тонула в полумраке. Коснулся замочной скважины: из отверстия ощутимо поддувало. Сквозняк? Эспер снова приник к замочной скважине. То, что где-то поблизости находилось окно, либо другое сквозное отверстие, было маловероятно, но исключать такую возможность не стоило. Стекло он разбил бы киянкой, раму можно было выломать. Но как ни старался понять, есть ли в соседней комнате окна, люки, двери, так и не удалось. Где-то рядом должен быть коридор, который в любом случае куда-то выведет — на лестницу или в тупик.       Что-то пронеслось по комнате. Эспер вздрогнул и резко отпрянул от двери. Сердце едва не остановилось.       Так, хватит. Вдох-выдох. Эспер опустил лицо и глубоко вдохнул. На этаже он один. Никого здесь нет. Дав себе полминуты чтобы успокоиться, Эспер занялся дверным замком. Металлический край ключного кольца постоянно соскальзывал и царапал края отверстия. По пальцам сквозило. Эспер пытался на ощупь определить, как проще открыть замок, в процессе исколол все пальцы. Наконец терпение лопнуло, Эспер сунул отмычку в карман, сбросил на пол рюкзак и зарылся в него.       Воды осталось совсем на дне. Поборов сильное желание допить жалкие остатки, спрятал бутылку и с прежним ожесточением взялся за киянку. Осталось вышибить дверную ручку. Эспер отсчитал до пяти, взял замах и со всей силы обрушил киянку на круглую ручку. Да простит его владелец имущества и этих чудовищных подвалов. Раза с третьего удалось полностью снести ручку, та с грохотом отлетела на пол и покатилась по ковру. В крови кипел адреналин. Слегка согревшись, Эспер отложил киянку и засучил рукава куртки. На месте сбитой ручки образовалось отверстие с острыми деревянными краями. Замочная скважина торчала теперь на виду. Из комнаты потянуло прохладой. Просунув пальцы в образовавшуюся щель, он зафиксировал положение и осторожно ввёл край отмычки в лунку замка. Чуть погодя прижался лбом к двери и выдохнул. Поехали. Он отопрёт этот замок.       Раздался щелчок. Есть!       В комнате гулял сквозняк, кожа в момент покрылась мурашками. Полубезумно шаря в сумраке в поиске выключателя, Эспер заметил колебание у дальней стены. Когда помещение залил рябой блеклый свет, стало ясно, что это всего лишь ткань на сквозняке. Наконец взяв себя в руки, Эспер огляделся. К лампочкам пятнами присохла грязь, свет разбрасывал вокруг рваную сеть. Комната оказалась меньше по габаритам, тут ещё сохранилось кое-что из обстановки. На серой ткани, покрывавшей всю мебель, скопилось чудовищное количество пыли, повсюду лохмотьями свисала паутина.       Снова раздался гул, словно сам ветер подвывал.       Следуя за сквозняком, Эспер обнаружил незапертую дверь в стене. Толкнув её, он оказался в коридоре. Его расчёт был верен. По верху он увидел небольшие прямоугольные решётки. Коридор заливал естественный свет, точнее полумрак. За перегороженными окнами светало.       От переизбытка эмоций чуть не закричал в голос. Рассвет… там, по другую сторону стен.       Новое утро. Свобода так близко…       Однако, похоже, с момента приезда в Неаполисс его везение закончилось, да и если бы всё шло по плану, он бы не оказался взаперти в темноте.       Даже если подтащить к стене что-то из мебели, подняться и вышибить решетку, он не пролезет в поперечное окно. Слишком высоко, слишком узко.       Скорее всего, ведущая на поверхность лестница где-то рядом. Прихрамывая на правую ногу, Эспер почти бегом пересёк коридор. Здесь уже оказалось не так темно, и он легко обходился без фонарика.       Первое разочарование ждало прямо за поворотом. Коридор вывел в помещение, заблокированное мощной дверью с засовом. Слева был спуск на лестничную площадку. Держа наготове киянку, Эспер сбежал по ступенькам и остановился напротив лифта. Подёргал решётчатые двери. Чёрт! Заклинило! Со злости пнул решётку.       Сердце тикало как часовой механизм, отчётливо ударяя по нервам, — Эспер ощущал его удары во всём теле. Правая сторона тела превратилась в отдельный саднящий, тянущий и колющий организм.       Лёгкий гул разрастался. Похоже на последствия долгого пребывания в полной тишине. Теперь любой звук казался громче и ближе, чем он был на самом деле.       Два узких лестничных прохода вели один влево, другой прямо — вниз и в темноту. Наугад выбрав направление, Эспер спустился по лестнице слева, держась за стену, чтобы не навернуться.       Внизу ещё сильнее дуло. Запах сырости ощущался всё острее.       Некоторое время Эспер шёл наобум в полной темноте, пока не спустился на два лестничных пролёта, где мигала лампочка в лифтовой шахте. Оттащил решётку, на этот раз она поддалась. Включил фонарик и, обводя мощным лучом кабину и пространство над головой, хорошенько осмотрелся. Внутри шахты была течь. Эспер опустил киянку на дно лифта и быстро стащил со спины рюкзак. Важные документы были в непромокаемой папке, иначе бы его ждал сюрприз. Противная ледяная морось проникла за шиворот. По позвонкам просочился липкий холодок.       Вручную задвинул решётку на лифте одним резким движением. Оглушительный скрежет заполнил крохотное помещение и разнёсся по шахте. Только бы сработало. Ударил по кнопке с отметкой «4».       Ожил механизм, и лифт начал подниматься.       Слишком медленно. Дрожа от холода и нетерпения, крепко стиснул челюсти. Лифт, как назло, еле тащился.       В следующее мгновение сквозь решётку кабину залил дневной свет. Эспер резко зажмурился. От волнения сердце забилось как ненормальное.       Со скрежетом двери начали расходиться.       Со всех сторон ударил яркий дневной свет, падающий из огромных окон в дальней стене. Щурясь, Эспер приложил ладонь ко лбу, чтобы ослабить резь в глазах. Он начал узнавать это место. Похоже, он оказался в одном из ангаров, который ему показывал мистер Дэвис, — внешний склад для хранения малого оборудования недалеко от машинного парка. Он буквально в двух шагах от выхода.       Ангарные двери, разумеется, оказались заперты. Оставив в покое двери, Эспер заозирался. Нужно чем-то разбить одно из стёкол. Окна достаточно большие, чтобы он смог пролезть. Вскоре он нашёл то, что сгодилось за опору, — обычная складская тара. Подтащил к ближайшему окну, перевернул, после чего забрался на импровизированную опору. Осталось киянкой разбить стекло. Держась обеими руками за рукоятку, примерился и замахнулся пару раз для тренировки. После того, как разобрался с траекторией, Эспер отвёл лицо и вжался подбородком в плечо.       Весь скопившийся негатив, липкий страх, отчаяние и ярость слились в ударе. Грохот показался оглушительным. Посыпались осколки стекла. Эспер обрушил удар с новой силой. Остатки стекла разлетелись во все стороны. Увесистый осколок неудачно задел лопатку. К счастью, пропороть кожу помешал слой одежды. Из разбитого окна потянуло свежестью, в горле тут же заскребло.       В ушах ещё звенело. Лопатка побаливала в том месте, куда угодил острый край стекла. Отбросив киянку, Эспер аккуратно смахнул битое стекло с волос и шеи, встряхнулся. Подавшись вперёд, просунул руки в образовавшееся отверстие и ухватился за внешнюю стену.       Вперёд.       Согнув ногу, упёрся коленом в нижнюю часть рамы, оттолкнулся второй от ящика, рванул вперёд и вверх — и вот он уже балансирует в окне. До земли около пяти с половиной футов (прим. автора: 167,64 см) — совсем ерунда, не сравнять с прыжками в воду с трамплина. Собравшись с мыслями, сделал глубокий вдох, словно брал старт с тумбы. И спрыгнул.       В следующую секунду у него вырвался мат.       Бок прострелила вспышка боли, вытеснив все мысли из головы. Больнее, чем он думал. Приземлился на ноги, но потом ударился коленом и по инерции выставил руки. Ледяная каменистая земля впивалась чем-то острым в ладони. Пошатываясь, кое-как поднялся. После прыжка вся правая сторона тела горела, в рёбра словно забивали болт.       Держась за бок, Эспер изумлённо оглядывал пейзаж, сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Он даже не мог в полной мере осознать происходящее. Он в самом деле выбрался.       Еле переставляя ноги, Эспер двинулся прочь от ангара, изо всех сил борясь с внезапным головокружением. Дальнейший путь он представлял так же ясно, как дорогу до гостиницы. Всё благодаря экскурсии по лесопилке.       Прохладный свежий воздух придавал сил, какое удовольствие было вдыхать не пыльный застоявшийся кокон, а чистейший неаполисский кислород, отдававший землёй, деревом и старым металлом.       На входе будет охранный пост. Интересно, сколько пройдёт времени, прежде чем начальник охраны Дэвиса доложит тому о его появлении. Неожиданно остро захотелось стать невидимкой.              Эспер сразу отмёл возможность пройти мимо портье незамеченным. Управляющий единственной гостиницы в Неаполиссе намертво прикипел к барной стойке, входная дверь как раз располагалась напротив импровизированного ресепшена.       О-оу! Катастрофа.       Раздумывая, как незаметно забраться внутрь, Эспер стоял перед входной дверью, будто он был взломщиком, а не проживал здесь. Ужасно глупо, учитывая его состояние. Тихонько потянул за ручку. Перезвон дверного колокольчика выдал его появление — в лучших традициях киношных штампов. А теперь рывок. Эспер незаметно просочился на лестницу и задержал дыхание, прежде чем взлететь по ступеням. В подреберье резануло, аж слёзы выступили.       — Мистер Бауэрман! — прокричал ему управляющий, ещё повезло, что у того запоздалая реакция. — Мистер Бауэрман, вам пришёл факс! И с вами пытался связаться мистер Джемисон Дош!       На хер Джемисона Доша и факс!       Эспер запер дверь и подскочил к столу за бутылкой воды. Он перемещался по номеру только благодаря адреналину, кипевшему в крови, и отчаянному желанию поскорее достать билет на поезд и как можно быстрее покинуть Неаполисс.       Вот придурок! Он же наверняка уже потерял эту работу! Но для начала нужно проверить причинённый его телу ущерб. Объяснится с боссом потом. Сейчас следует успокоиться и взять себя в руки, а потом составить план действий.       Подтянул к себе изгвазданный рюкзак и наклонился, чтобы проверить все ли бумаги на месте и в каком состоянии. С каждым движением росло жжение в области рёбер. Если тренер узнает о травме — он труп.       В дверь деликатно постучались. Эспер застыл с папкой в руках.       — Мистер Бауэрман, прошу прощения за беспокойство, — раздался за дверью голос управляющего. — Я видел, как вы поднимались по лестнице. С вами много раз пытались связаться, в том числе мистер Дош. Я сказал, что вас нет, но все ваши вещи остались в номере. Я не видел, чтобы вы брали их с собой. Мистер Дош просил связаться с ним сразу же, как вы появитесь. Мистер Дэвис также хотел с вами поговорить. Я сообщил ему, что вы ещё не покидали города, но и в гостинице вас не было. У меня факс от мистера Дэвиса. Мистер Бауэрман, вы там?       Мысли были только о душе. Всё тело нестерпимо чесалось, казалось, под кожей завелось что-то живое и, конечно, в таком виде он не мог не то что пойти в больницу, но даже просто спуститься в фойе.       Судя по мелкой щетине и по тому, что сейчас утро, он никак не мог проторчать в подвале всего одну ночь, выходит, прошли ещё целые сутки.       Пока управляющий развивал свою мысль, Эспер судорожно хлебал воду, чувствуя, как хрустит каменная крошка (или песок) на зубах. Успел обежать взглядом комнату, чемодан, выложенную на кровати одежду. Сердце выпрыгивало из груди, частое биение тяжело отдавалось в грудине, ушибленный бок горел.       Пришлось сделать паузу, голова слегка кружилась.       Усаживаясь на кровать, подсоединил покрытый сухой грязью мобильник в подзарядник. В тот вечер было где-то около девяти, когда он спускался в подвал.       Босс, должно быть, в бешенстве. У Эспера вырвался тяжелый вздох.       На изящных круглых часах на стене было 10:37. С того момента, выходит, прошли сутки и тринадцать часов — примерно, не беря в расчёт обратный путь до гостиницы. Райвен Дэвис, конечно, мог сообщить Джемисону, как прошла встреча с мистером Вайсом, но все документы у личного секретаря, а он как сквозь землю провалился. Про себя подивился двусмысленности фразы: он ведь действительно был на много футов под уровнем земли. Эспер опасался, что его могут принять за какого-нибудь афериста: собственный шеф, но, что ещё хуже, наследник решит, что Эспер ненадежен и не заслуживает доверия. Райвен Дэвис едва ли захочет продолжать диалог с мебельной фирмой «Дош». Сделка не состоится, а для него это чревато большими неприятностями. Впервые он угодил в такую идиотскую ситуацию. Он никак не мог потерять эту работу: уж Джемисон Дош постарается, чтобы потом его не взяли ни в одну приличную фирму, тогда можно будет и не рассчитывать выкупить когда-нибудь студию. Проблемы наслаивались одна на другую.       — Мистер Бауэрман, как вы себя чувствуете?       Так некстати со своими вопросами. Сидеть прямо на мягкой кровати было трудно для дыхания, и он горбился.       Незачем пугать управляющего. Эспер собрался с мыслями и сделал глубокий вдох.       — Я скоро спущусь. Хочу переодеться.       В голове уже крутилось какое-то смехотворное враньё про то, как он осматривал окрестности и случайно заблудился в лесу, поэтому вернулся в таком виде, на случай, если управляющему остро захочется поучаствовать в его жизни. Последние часы жизни он был так занят, что изобретать самолёт было некогда.       Портье, подсунув листок факса под дверь, так, чтобы Эспер увидел белый уголок, удалился.       Осторожно, стараясь причинять телу как можно меньше неудобств, Эспер попробовал одной рукой стянуть за ворот грязную, пропахшую потом футболку.       Как назло в голову лезли воспоминания о подвале. Даже сейчас, в светлое время суток, тёмные пропахшие сыростью и запустением помещения преследовали его.       Портье неожиданно вернулся, снова раздался стук.       — Мистер Бауэрман.       — Вы что-то забыли сказать? — быстро спросил Эспер. С футболкой он справился, теперь черёд брюк.       — Да. Раз вы здесь, могу я сообщить в особняк, что вы вернулись, мистеру Дэвису?       Вот же… об этом он не подумал. Ведь наследнику важно знать о ходе сделки. Владелец лесопилки наверняка задаётся вопросом, куда он пропал. В голове было столько всего, что требовало осмысления, и прямо сейчас Эспер не мог сказать, что из всего наиболее важное.       — Скажите ему. И ещё что я уеду сегодня, как только смогу, и мистер Дош обязательно с ним свяжется сразу же, как я вернусь в Лондон, — ощутил, как потерянно прозвучал голос: за него говорила усталость, а в таком состоянии он мало надеялся на чудо. Вряд ли его ожидал тёплый прием.       В зеркале над раковиной он тщательно изучил следы полуторасуточного пребывания в подвале. Серое лицо, губы потрескались и кровоточили, к тому же он всё ещё испытывал жажду — столько времени без глотка воды немыслимо для его организма. Ощупал лицо, чувствуя, как колется чуть заметная щетина, пытаясь определить, нет ли сильных повреждений, подвигал подбородок, ощупал переносицу. Сейчас не до бритья. Эспер зачесал покрытые слоем пыли, грязные волосы назад и хорошенько почесал голову, чтобы встряхнуться. В остальном — бледный, покрытый ссадинами, с опухшими воспалёнными веками и синяками под глазами, он ещё был ничего.       Несильно нажимая, осмотрел торс. На месте ушиба возникла отёчность, ещё хуже выглядела гематома на коже, чуть ниже припухшего места — сюда пришёлся основной удар при падении. На бицепсе расползся синяк.       В теории Эспер был знаком со спортивными травмами, в рамках учебной программы в колледже. В их команде редко получали травмы, но едва это происходило — узнавали все. Из-за боли при касании невозможно было прощупать участок кожи. Неприятные ощущения усиливались при глубоком дыхании.       Грязную одежду и изодранные брюки запихнул в пакет из закусочной и бросил у входа, куртку оставил на спинке стула. В душе сильный напор воды причинял массу неудобств. Долго провозившись в кабинке, применив дофига геля, смыл с тела всю грязь. Теперь гораздо легче: оттаял немного после подвала. Почистил зубы, после чего зубную щётку и пасту сразу побросал в чемодан. Пакет с грязным бельём он собирался выбросить в мусорные контейнеры недалеко от гостиницы.       Блуждая по комнате, подбирая одежду и прибирая беспорядок, Эспер прикидывал, как попасть в столовую и сделать себе чашку какао, чтобы хоть как-то унять голод, но избежать расспросов портье. В чемодане валялся пакетик с маршмеллоу, а в мини-холодильнике ещё оставалось молоко. Но горячее какао с зефиром пришлось заменить стаканом холодного молока, потому что куда-то спускаться, при этом избегать других постояльцев, уже не было сил.       Эспер отсоединил телефон — зарядит в больнице — смотал шнур зарядного устройства и пихнул тот в карман джинсов, затем, морщась, влез в серую толстовку. Его до сих пор колотило после подвального холода и ледяных каменных стен, не хватало только простуду подхватить. Немного подумав, просунул руку в рукав пиджака и набросил тот поверх правого плеча. Так, что ещё… Паспорт, бумажник, ключи от номера… На улице натянул на всё ещё мокрые волосы капюшон. Чувствовал себя премерзко: падая от усталости, с гудящими мышцами и ощущением зверского голода. Ветер холодил влажные волосы, вызывая мурашки по всему телу и заставляя мелко дрожать.       Стоило на секунду задуматься, насколько он устал, как тут же захотелось упасть без сил. Прямо лицом в подушку.       Попытался включить мобильник, тот должен был немного зарядиться. Раздался звуковой сигнал. У системы уже воскресенье. Воскресенье! Он должен был давным-давно вернуться в Лондон.       Утро выдалось тихим, все как попрятались. Больница находилась в конце одной из боковых улиц — в стороне от жилых домов и лавок, это он выяснил во время пробежки. К счастью, не нужно взбираться вверх по дороге, куда водил его Райвен Дэвис, — он бы не выдержал.       Эспер попал в холл единственного здесь отделения. В коридорах тянуло каким-то лесным запахом, как будто где-то оставили окна нараспашку. Чтобы не привлекать внимания, склонил лицо и натянул капюшон на самые глаза.       Небольшая старая больница чем-то напоминала госпиталь, вероятно, в военное время она использовалась как пункт приема тяжелораненых. Внутри оказалось малолюдно.       В буфете он купил сладкий чай. Ему необходимо было пополнить сахар в крови. Буфетчица, явно встревоженная, при виде его лица предложила сразу же позвать медсестру. Пока ожидание тянулось, Эспер взял двойной сэндвич с яйцом. Выглядело чудесно, но еда почти не лезла. Завтрак стоил нескольких мучительных колебаний: после однодневного голодания Эспер боялся, что его вырвет, если он набросится на сэндвич. Аппетит не появился даже во время еды. Пока он ел, освободился дежурный доктор, и за пациентом пришла медсестра.       Спустя час Эспер сидел в пустой палате на кушетке, уже в майке, и осторожно ощупывал забинтованные рёбра, как в коридоре раздались стремительные шаги двух пар ног и голос медсестры.       — Прошу вас, сюда. Мистер Бауэрман в палате терапии, первая дверь налево. Прошу, проходите.       В ответ он услышал низкий выразительный голос, заставивший сердце подскочить к горлу.