Ловкач

      Закрыв за собой входную дверь, Эспер в каком-то замороженном состоянии принялся подниматься по ступеням на свой этаж. У двери квартиры на небольшом столике, который задел краем сумки, лежала посылка. Видимо, кто-то из соседей достал из ящика и просто положил для него на видное место. На телефон ему сегодня поступало уведомление: заказ готов и доставлен по месту назначения.       Сейчас он узнает ещё какую-нибудь ложь или правду о Райвене Дэвисе.       О господи, времени уже!       Эспер отшатнулся от настенных часов в коридоре, на которых было почти одиннадцать.       Открывая дверь ключом, второй рукой прихватил со столика лоснящийся белым в темноте конверт формата A4.       Эспер прошёл в квартиру и скинул сумку у входа. Дождавшись щелчка двери, включил ближний свет и, стоя, надорвал ногтем конверт.       В наушниках «Yellowstone Theme» Brian Tyler: чего-то более шумного он бы просто не вынес. По дороге спокойная музыка, его любимая подборка саундтреков из кинофильмов и компьютерных игр слегка привела нервы в порядок. Вот только сейчас мелодия звучала как ироничный фон его действиям. Эспер вырвал наушники из ушей. По пути выложил гарнитуру с телефоном на кухонный стол. На автомате повключал везде свет. Забрался пальцами в конверт, выгребая всё разом на поверхность стола. Фото, распечатанные с телефона со всеми пометками, ему вернули. А бланк анкеты, видимо, остался сотрудникам компании.       В письме было приложение: два листа, скрепленные степлером. На распечатке вверху было указано, какой специалист проводил изучение: специализация, награды, достижения, опыт работы.       Сгорая от любопытства и странного волнения, он быстро перескакивал с одного на другое, пробегая глазами строчки. Некоторые места, где нужно вчитываться, он собирался изучить потом более внимательно.       «Подвеска-медальон относится к концу XII века, эпохе Ангелов, и причисляется к сокровищам Византийской Империи, не вошедшим в обнародованные списки экспонатов музеев мира». Проще говоря, неучтённая реликвия. «Закат периода Комнинского возрождения». Небольшая историческая вставка, все материалы также можно посмотреть – Эспер с шорохом перелистнул лист – в конце в списке приведённой литературы по теме или с помощью ссылки в интернете. «Интервал 1118 – конец правления Алексея Комнина – по 1180 – смерть Мануила I. Более точно о датировках создания подвески можно судить по изображенному на ней лику императора Византии Мануила I Комнина». Далее приводились даты его жизни, правления. Краткое жизнеописание.       «Медальон овальной формы. Исторические корни происходят из греко-римской античности. Средневековая стилизация противопоставляется античности, хотя имеет некое сходство и отсылки к греко-римской античности. Идентично схожих реликвий не было заявлено, данный предмет не учтён и на данный момент составляет значительную ценность».       Эспер вдруг почувствовал острую жажду. Читая историческую справку, налил себе воды из графина. Вещь относилась ко времени, когда Константинополь стал европейским политическим центром, восстановил военную мощь, но в то же время за периодом роста последовало тяжёлое время, когда Византия оказалась разорена.       А теперь вопрос… Причём здесь Райвен Дэвис? Зачем он постоянно носит на шее «портрет» старинного византийского императора?       Ниже приводилось развёрнутое описание камней, использованных в декоре, материалов, ценность, проба и т.д. «Основной материал: золото. Камни относятся к первой группе самоцветов, за срок службы подвески они фактически не подвергались воздействию той или иной агрессивной среды. Обилие камней указывает на более поздний Римский период. В работе использовалась традиционная византийская эмаль, покрывающая две трети изделия. Горячая эмаль, использованная в качестве декора композиции, существенно поднимала предмет украшения в цене».       В конверте оказалась чёрно-белая распечатка зернистого изображения Мануила I, и, вероятно для сравнения, двух других персон с медальонами, чем-то напоминающими подвеску Райвена, поверх роскошных одеяний, утопающих в золоте. Медальоны-энколпионы носили епископы, о чем как раз говорил Ник, или персоны, имеющие высокий духовный сан. Ещё несколько цветных распечаток с изображением Мануила I – на монетах, на религиозных фресках, на богато расшитых полотнах.       Сам Эспер, как ни старался, не мог найти сходства между распечатанным изображением Мануила I и лицом на медальоне.       На пол-листа на отдельной брошюре шёл список музеев, в том числе в Афинах, Милане, Венеции, Стамбуле, бывшем Константинополе, где можно ознакомиться с творениями византийских мастеров и ювелиров.       Либо Дэвис сумасшедший, одержимый стариной, либо у него есть какая-то веская причина носить подвеску с собой. Может, принимает за оберег, что само по себе мало вязалось с образом расчётливого бизнесмена.       Эспер переместился с планшетом и распечатками за журнальный столик. Повторно просматривая текст, он подчеркнул слово «Византия» в заголовке. Что-то не давало покоя. Почему именно этот период? Почему Византийская Империя? Райвен настолько любит золото, эмаль и драгоценные камни? Или подвеска имеет религиозную направленность? Но в таком случае на ней был бы изображен Иисус Христос.       Иногда его манера выражаться или какая-то особенная стать и умение себя вести наводили на мысли, что мужчина получил широкое серьёзное образование, а также питает особую приязнь к истории. Может быть, дом у него битком набит антиквариатом. В переписке они почти не затрагивали эту тему, если разговор и касался образования, то рассказывал о себе один Эспер. Да и, судя по всему, воспоминания об учёбе у него были гораздо свежее, чем у Дэвиса.       Может быть, он слишком зацикливается, пытаясь узнать о Райвене больше? Только вот незадача: чем больше он узнаёт, тем меньше понимает.       У многих коллекционеров с причудами дома имеются по-настоящему редкие и древние предметы, даже, пускай, кому-то доставляет удовольствие носить некоторые из них на себе или показывать соседям. Однозначно это не делает Дэвиса преступником. Точно также как не делает его потомком византийского императора.       Поздравляю вас, мистер Дэвис, вы – обладатель древней реликвии Византийской эпохи, с этой мыслью Эспер разложил все документы и фотографии на столике.       А может наследник и не догадывается о ценности изделия, приобретя на аукционе за бесценок?       Эспер взглянул на телефон, с воткнутыми в разъём наушниками. Сначала он узнает всё сам, а потом попробует вытащить информацию из наследника.       Открыл на планшете несколько ссылок, приведенных в столбик на обороте распечатки.       За час он нашёл несколько подвесок, имевших схожую овальную, реже – прямоугольную форму, с ликами православных святых. Иногда попадались подвески с изображением помазанных лиц, либо просто с россыпью драгоценных камней. И чаще всего в золоте.       Забыв, что утром на работу, Эспер совершенно потерял счёт времени, переходя с одной ссылки на другую по эпохе Византии. От усталости он начал щуриться, глаза болели. Подняв взгляд от экрана, Эспер заметил, что освещение падает как-то не так, и обстановка подозрительно напоминает кабинет мистера Финча. Что ещё за затмение разума? Он сидел за массивным письменным столом старика. Помимо него в комнате находился Райвен. Похоже, начались галлюцинации.       Эспер медленно обошёл стол и приблизился к старому кожаному дивану, где спал мужчина. Упираясь спиной в мягкую коричневую спинку дивана, Дэвис лежал на левом боку. В качестве подушки у того был подлокотник. Райвен спал как младенец, чуть согнув ноги в коленях, так как он не помещался полностью. Боясь развеять наваждение, Эспер на нетвёрдых ногах подошёл ближе.       Освещение и обстановка были такими же, какими он запомнил их в свой приезд в Неаполисс. Изменилось только содержание. Под себя Дэвис подмял синее длинное пальто. Тот был в чёрной, просвечивающей контуры тела тунике, надетой поверх чёрной майки. Логотип Луи Виттона на ремне и чёрные брюки. Что там Луи Виттон рядом с Византийской реликвией… Полупрозрачная ткань рукавов переходила в более плотные манжеты. Эспер задержался взглядом на свободно лежащей поверх бедра кисти руки. На запястье почему-то не оказалось часов, зато татуировки были видны из-под свободных манжет.       Им вёл слепой импульс. Эспер присел на корточки рядом с диваном. Не осознавая до конца, что делает, потянулся и сдвинул с правого плеча наброшенный край пальто, под гофрированной тканью рукава просвечивал круглый рельефный символ. Всё тело пробрала дрожь, когда он коснулся татуировки на запястье Райвена.       Эспер был уверен: вот так раньше Дэвис засыпал в кабинете мистера Финча. Должно быть, такое происходило нередко. Картина спящего мужчины на кожаном диване в полутёмном помещении кабинета выглядела столь обыденно, и не казалось чем-то странным, как и то, что подсознание перенесло именно сюда – в Неаполисс, в особняк мистера Финча. С тех пор как узнал от Имоджен, что Дэвис продолжает заниматься делами лесопилки, эти мысли не оставляли его в покое.       Вьющиеся волосы блестели в слабом свете, каждый глянцевый виток, словно Дэвис использовал сыворотку для блеска. Эспер с трудом оторвал от них взгляд. Проверил: дыхание ровное, ни одного признака, что Дэвис сейчас проснётся или следит за ним из-под прикрытых век. В запястье клыками не впился, уже неплохо. Парадоксально, но Райвен даже в чужом сне способен спать. Эспер накрыл пальцами тыльную сторону запястья. Упёрся в край жёсткого рукава, ощупывая и поддевая широкую манжету, проскользнул туда пальцами. Осторожно, боясь вздохнуть, провёл по чёрной татуировке на коже, пока не накрыл символ всей ладонью, как тогда на дороге, среди битого стекла.       Боясь разбудить Райвена, он почти не дышал. От напряжения и от сидячей позы по ногам распространилось покалывание. Пришлось приподняться. Эспер навис над спящим.       Пальцы собирали скользящий по коже рукав в складки, поднимая тот выше и выше по руке. Эспер чувствовал кожей легкую шероховатость волосков на предплечье.       Казалось, время замерло. Он сосредоточенно тянул рукав вверх, оголяя правую руку спящего. Его бледные пальцы, сминающие лёгкий, почти невесомый материал, смотрелись как-то незнакомо на золотистой коже Дэвиса. Непривычное ощущение.       Покалывание в напряжённых икрах передалось вверх по ногам, мышцы начало сводить. С колотящимся сердцем Эспер присел на корточки.       Какого чёрта я делаю? Склонившись над Райвеном, опустил лицо и медленно обвёл того взглядом с ног до головы. Успел уже накрутить себя до такой степени, что мысли путались.       Зачем ему понадобилась эта татуировка-шрам?       Он просто хотел убедиться, что она действительно существует. Попробовать, какая она на ощупь.       Эспер отнял руку и снова уселся на корточки. Запустил обе руки себе в волосы, колеблясь, а потом со вздохом сложил ладони домиком перед лицом.       Неподвижное лицо Райвена неудержимо притягивало взгляд, словно во сне тот обладал магической силой. Волосы художественным каскадом скрывали часть щеки. Эспер протянул руку ладонью вниз и поводил над лицом спящего. Тот никак не отреагировал, только по лёгкому колебанию воздуха, если подставить ладонь, можно понять, что тот дышит и всё еще жив. Линия среза воротника ровной линией закрывала ключицы. Золотая цепочка отчасти спряталась под прошитой изнутри тёмной полосой материала, сама подвеска была спрятана под майку.       Какое горячее плечо… Татуировка уместилась на внешней стороне руки. У Райвена плечи не были худыми, надо сказать, на аппетит ему жаловаться не приходилось.       От головы отхлынула кровь. В нём засела острая необходимость прикоснуться, потрогать, неудержимое желание дотронуться заняло все мысли.       Он почти не осознавал своих действий. Эспер развел пальцы, скользя по рукаву вверх и сминая ткань, даже сквозь которую он ощущал жар тела. Уже смелее. Коснулся выпуклой татуировки на плече. Кожа здесь абсолютно гладкая, но не такая, как от ожога. Эспер понял, что слишком резко выдохнул. Как необычно. Обвёл пальцами выпуклый символ, пытаясь разобрать концепцию рисунка. Внутри ощущались небольшие углубления, словно кто-то пытался придать изображению объёма. Детали отличались от татуировок на запястьях. Словно отпечаток клейма, только если бы его ставили не чтобы заклеймить человека, а придать его телу нечто особенное. Это так сложно объяснить.       Его ладонь свободно поместилась под широким полупрозрачным рукавом. Эспер восторженно, с нарастающим беспокойством оглаживал выступающие контуры рисунка на плече. То, чему он не мог подобрать слов, пугало почти также сильно, заставляло всё сжиматься внутри и дрожать, как вероятность того, что сейчас Дэвис откроет глаза.       Стук сердца отдавался в рёбра. Мозг лихорадочно искал соответствия с рисунком, увиденным много недель назад в чужом дневнике.       Похоже, он свихнулся. Как только он увидел её на плече у Дэвиса, странная отметина превратилась в настоящую занозу у него в голове.       Он слишком далеко заходит, пора остановиться. Вот сейчас он включит голову и остановится. Нужно перезапустить свою батарею.       Вытянул ладонь из-под рукава и легонько оправил тот. В этот же момент его поймали за руку. Сердце ухнуло вниз и застучало где-то в мозгах. Райвен резко сел на диване. Эспер отшатнулся, и Дэвис спустил ноги на пол. Мужчина с такой силой вцепился в его запястье, что ногти побелели. Эспер как заворожённый уставился на эти ногти: словно боялся, что они прорастут и пронзят ему вены.       Мужчина прищурил нижние веки, вглядываясь в него. Зрачки опасно сузились. Ну и что теперь? Похоже, он попал. Как теперь объяснить вот это всё?       Осознав, что так и сидит на корточках прямо-таки в ногах Дэвиса, он резко отшатнулся. Тиски ослабли, и Эспер вырвал руку, на которой остались бледные следы от захвата пальцев.       – …hai paura di me? – восходящая интонация перешла в вопросительную. Дэвис вопрошающе повернул лицо и приподнял широкие густые брови, так и сверкая взглядом.       Хорошенький вопрос! И что это должно значить? Должно быть, то ещё выражение у него: застыл, прислушиваясь, как умственно отсталый. Эспер заставил себя пошевелиться и встряхнулся.       На слух он не мог распознать язык. Понял только, что это какой-то вопрос и что-то, связанное со «мной». Дэвис спрашивал что-то о себе? Да что за фигня?! Он даже не был уверен, что правильно разобрал слова.       В ушах шумело, всё лицо горело и пульсировало от притока крови. Вдруг Райвен резко подался вперёд, вставая с дивана и одним движением плеч сбрасывая пальто – легко и быстро, точно всё время готовился к броску – и толкнул Эспера со всей силой. Через тело словно пропустили электрический ток, мучительно свело правое плечо – и всё за доли мгновения. Не удержавшись на согнутых, Эспер завалился на правый бок. Врезался плечом в стоявшее напротив кресло, падая на пол, ударился локтем. Всё тут же смазалось…       Вдруг он проснулся.       Дерьмо собачье! Опять только сон! Чёрт, что за херня со мной происходит?!       Он уставился на узор на потолке. Резко зажмурился, до цветных кругов перед глазами.       Эспер вытянулся на диване, на котором, как оказалось, он вполне себе удобно заснул, закинув одну руку за голову, а вторую просунул за пояс штанов, в которых пришёл с тренировки.       Пульс зашкаливал. Эспер вытащил руку, не совсем понимая, что происходит. Свет горел по всей студии; на журнальном столике рядом с планшетом лежал конверт, повсюду были разбросаны распечатки.       Пошевелился, силясь дотянуться до планшета и узнать, который час. Жалюзи плотно закрывали окна, но если приглядеться в зазоры, на улице ещё ночь.       Сильно отлежал левую руку. Так, хватит валяться… Чуть сдвинул ноги, и вверх отдало. Тело вытянулось дугой.       О, ну вот только этого не хватало! Твою мать! Со стоном Эспер откинулся назад на подушку. Я рехнулся?       Он проснулся с каменным стояком. Низ живота тянуло, в паху саднило.       Накрыл лицо ладонью, чувствуя одновременно, как горит ладонь и как горит лоб. Докатился. Он ведь даже не думал об этом… так. Точнее он, правда, об этом не думал, виновата обстановка.       Он почти начал ласкать себя во сне, разве что руку в трусы не успел засунуть. Член вздыбил лёгкий хлопок шорт, а заодно и ткань штанов.       Эспер запустил руку под белье и накрыл головку. Пальцы оказались в смазке. Пульс стучал в ушах, в голове шумело, как после ужасно тяжёлого дня и двух часов сна урывками.       Вроде не так долго… сколько? Три месяца, как закончились его самые долгие отношения в жизни. Или меньше? У него просто крыша поехала во сне. Господи, что он делал? Вот в жизни он бы в здравом уме такого даже не представил! Да, наследник ему нравился, но он никогда не пытался в своём воображении залезть тому под одежду.       Медленно перевернулся на левый бок: грузно сдвинул тело и обмяк.       Вспомнил пряжку ремня на брюках Райвена, то, как просвечивала ткань рукавов, участок кожи под ключицами под тонкой чёрной материей, то, как Дэвис лежал посреди этого чёртового кабинета.       Облизал губы, вдавливая зубы в нижнюю. От злости? От досады? Со страха? Какого…! да что я делаю… нет… я совсем с катушек слетел… Сдавленно выдохнул, будто сейчас расплачется. Дэвис снился и раньше, иногда каждую ночь, но такая ерунда впервые. Иногда что-то запутанное и неприятное, чаще какая-то неопределенная муть, от которой разве что волосы дыбом могут встать.       Детали сна стояли перед глазами, словно всё произошло минуту назад. Ощущал кожу под пальцами и касание шершавой ткани рукава, помнил рельеф на коже, как очерчивал его контуры. Всё во сне напоминало запланированный сценарий: Райвен будто нарочно развалился на том диване, словно что-то толкнуло Эспера прикоснуться к татуировке. Чувствовал себя так, словно подался на чужую провокацию. Как взбесился Дэвис и отшвырнул его! Как побелели края ногтей, если бы те были бы чуть длиннее, то проткнули бы его вены. Не ожидал от Райвена такой силы.       Острое желание дотронуться до человека, которого даже нет в этой комнате, сводило с ума, яйца болели, всё в его теле требовало разрядки.       Холодный пот выступил подмышками. Эспер резко поднёс запястье к глазам: никаких следов хватки. Уже лучше. Сон, только сон.       Его так повело с татуировки?       Я спятил. Эспер понял, что сейчас ему совсем не до смеха. Может, тот – демон с проклятой меткой на плече? А эти тату на руках – клеймо? Ужас какой…       В голове заела та фраза. Но больше бесило, что он не понял ни слова. Разве во сне не положено понимать любую речь? Да что это за язык?       Не нужно было читать на ночь так много. Широким жестом сдвинул на край стола все бумаги и фотографии, отключил планшет и опустил крышку чехла.       Прекрасно. Отправит сообщение. «А что вы имели в виду?.. Вы мне тут задали один вопрос…»       Кофе, душ, утренняя пробежка.       В который раз пожалел, что не держит собаку: его ждал одинокий кросс в парке. У родителей он всегда выбирал себе партнёра по бегу среди собак, пускай даже английские бульдоги страшно его тормозят, а у мелких щенков корги лапы слишком короткие.       Запустил пальцы в волосы и слегка помассировал кожу: от нехватки нормального сна голова гудела. Жуткое отчаянное чувство, что Дэвис наблюдает за ним даже во время сна, никак не отпускало.       От всего у него уже начинала раскалываться голова.       Если бы в жизни он мог также легко копировать и стирать файлы. Уже думал остановиться, и не раз. Нажать на кнопку «стоп» где-то у себя в мозгу и начать медленную перемотку назад. Только поздно опомнился. Или пока ещё не поздно?