Контракт

Тебе совсем непривычно было наблюдать заинтересованные взгляды людей, читать в них непонимание, потому что никто не ожидал, что Намджун вот так сможет найти себе невесту и объявить об этом. Впервые вокруг тебя так много слухов, информации, которую хотят найти журналисты, постоянно докучают, когда выходишь на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Эти люди, у которых жизнь состоит только из поисков сплетен, безумно бесят тебя, даже хочется натравить на них кого-то сверху, но чисто уважение к профессии, которая помогает следить за медийными личностями, не позволяет. Намджун обнимает тебя на людях, целует так нежно, с любовью, вот только фальшива она, наверное. Сомневаешься в том, что этот Дьявол умеет любить искренне, по-настоящему. Тебе так хочется этой ласки, этой любви, не показушность, а когда вы вдвоём, наедине. Чтобы руку твою просто так брал, сжимал в своей, сцепляя в крепкий замок. Чтобы позволял ноги на его колени закинуть, голову на крепкое плечо положить и закрыть глаза, пропадая в царстве Морфея. — Намджун, — вытягиваешь мужчину из зала на задний двор, потому что устала в течение трёх часов нахождения среди народа, из которого знаешь максимум человек пять, — я устала очень, мы можем домой поехать, а? — Я тоже устал, даже был бы не против на пару дней в загородный дом съездить, отдохнуть там, — Ким вздыхает тяжело, явно уставший от всего того, что творилось в зале. Эти нескончаемые потоки поздравлений, когда вечер даже не в вашу честь. Гости просто забыли о цели собрания, постоянно подходя к вашему столику, чтобы пустить очередную шутку про детей, которых ни ты, ни Намджун пока не хотите. — Ах да, у тебя же дом есть, точно, — чувствуешь лёгкую прохладу, вздрагивая, но не подавая виду, однако мужчина всё равно замечает, накидывает на тебя свой пиджак, как в тот самый день. Только теперь обнимает ещё со спины, утыкаясь носом в холодную тонкую шею, вдыхает приятный для него аромат, которым одурманен. Это необычно, волшебно, тебе хотелось бы наслаждаться этим вечность – объятиями Кима, его горячим дыханием на своей шее и теплым пиджаком, который пахнет им. — Т\И, — Намджун поворачивает тебя к себе за плечи, смотрит в глаза, словно что-то найти в них пытается, а после притягивает осторожно, — не знаю, как это назвать, но сегодня я понял, что, кажется, ты решила и вправду влюбить меня в себя. Он целует тебя медленно, лениво, нежно. Не кусает, старается быть осторожным, прижимает к себе ближе, чтобы насладиться устами сполна. По телу словно все 220 Вольт пропускают, потому что такое видишь впервые – чтобы вот так он целовался. Раннее ничего такого не было, он обычно целуется остервенело, жёстко, кусает за губы, оставляя на них шрамики кровоточащие. Слышите звук открывающейся двери, но ничего тебя уже не отвлечёт, когда ваши губы соприкасаются в нежном поцелуе, о котором ты так всегда мечтаешь. Со временем однотипный секс надоедает, хочется романтики, хочется побыть его принцессой, звать его своим рыцарем, а не клишированным «папочкой». Да, Намджуну нравится быть таковым, он по природе таков, но сейчас он словно принц для тебя. Принц из самой Преисподней. Руки его крепко сжимают твою кожу, жмут к крепкому телу, за что обнимаешь за шею Намджуна, желая уже углубить поцелуй, зайти дальше, но пока нельзя. Ты хочешь ещё пару минут побыть в теле счастливой девушки. — Поехали прямо сейчас, — шепчешь в губы, смотря в эти глаза, в которых уже черти отплясывают, желая поскорее уединиться. — Поехали. И вы срываетесь, просто отмахнувшись ото всех людей с вопросительными взглядами, идёте уверенным шагом к машине. Точнее, Намджун вновь тянет тебя за руку, желая как можно поскорее покинуть место, где вы не можете заняться тем, что по-настоящему любите. Опять срываетесь, опять хотите этого, хотя сами себе твердите, что в отношениях не только секс присутствовать должен. Это безумно сложно. Но вы несётесь на машине по ночному городу, за окном быстро пейзаж меняется, а ты губу закусываешь от ожидания, хочешь уже руку под платье пустить, чтобы унять это желание. Не понимаешь, от чего это, словно виагру подсыпали, отчего такое возбуждение испытываешь. И главное – только рядом с ним, с Намджуном. Час пролетает, как пара минут, когда дорогая ваша машина останавливается во дворе огромного коттеджа, в котором раньше Ким всегда отдыхал, где вы всегда прятались от родителей во время разных мероприятий, чтобы речь не толкать, чтобы выпить спокойно и повеселиться так, как именно вам хочется. — Я больше не могу сдерживать себя, что за херня, — практически стонешь, залезая на крепкие бёдра Кима, что ровно так же в предвкушении того, что вытворять ты готова. Он сглатывает тяжело, а ты чувствуешь его вставший член через плотную ткань брюк. — Ты уверена, что даже до порога не дотерпишь? — Не дотерплю, ни за что не дотерплю, — твоё дыхание нарушено из-за отдышки, ты в спешке избавляешься от лишнего нижнего белья, высвобождаешь горячий член и насаживаешься сразу, до самого конца. Твой стон звучит как приятная мелодия для ушей Кима, на что тот голову назад откидывает, глаза прикрывает, позволяя тебе делать всё что угодно. И ты делаешь. Скачешь на нём, крепко за плечи хватая, целуя остервенело, вновь чувствуя себя в старой шкуре. Сейчас ты руководишь процессом, тебе он подчиняется, а не ты ему. Пусть это только один раз происходит, но ты чувствуешь самое сильное наслаждение, чем когда-либо ранее. Чувствуешь, как стенки слишком сжимают его член, как трудно проходит, как ты сильно возбуждена, что всё тело трясёт. Это точно ненормально, словно реально что-то подсыпали. Голова кружится от желания как можно дольше трахаться сейчас с Намджуном, как можно дольше чувствовать инородный орган внутри себя и стонать от безумного наслаждения. Эти ощущения несравнимы ни с чем, тебя в другую вселенную уносит от того, насколько же сейчас хорошо. Его руки на талии, губы на ключицах, а ещё это дыхание горячее, что с ума сводит – сплошная околесица. — Я убью тебя, если ты когда-то бросишь меня, чёрт возьми, а-ах, — выстанываешь громко, сжимаешь крепко плечи мужчины, которого хочется назвать своим. Именно властный Джун тебе сейчас необходим. Его руки до боли за ягодицы хватают тебя, уже сам Ким задаёт ритм, толкаясь грубо, размашисто и даже маленькое пространство для него не помеха. Если он занимается сексом, то только так: жёстко, быстрыми толчками, шлепками по ягодицам округлым, доводя свою жертву до крика, что перемешивается с болью и эйфорией. Финальный толчок и мужчина изливается на платье твоё, что соблазнительно прикрывало весь процесс, позволяя лишь наблюдать за тактом движений. Дышите оба тяжело, продолжая целоваться, продолжая прижиматься друг к другу, а ещё в тебе до сих пор азарт играет, хочется больше и грубее, хоть ты даже не понимаешь, чего желаешь. У всего есть свои последствия. И здесь вы тоже не исключение. — Знал бы ты, сколько это платье стоило, я его долго выбирала в магазине, — всё ещё находишь силы возмущаться, показывать свой изначальный характер, на что получаешь сильную хватку за бёдра и дикий взгляд своего мужчины. — Откуда сейчас в тебе столько смелости перечить тому, кто взялся за твоё перевоспитание? Отстираешь потом, похуй, — твои губы уже от поцелуев болят, но ты продолжаешь отвечать взаимностью, — вставай, впереди ещё долгая ночь, наутро не встанешь, раз смелая такая. — Перевоспитание? Ты мне не отец, — цыкаешь, на что резко ощущаешь безумную боль сзади, где тугие мышцы сжимают крепко всё ещё стоячий орган, не позволяя зайти дальше, — Н-Намджун! — Я же сказал, что наутро не встанешь, — он насаживает тебя глубже, и всё сопровождается писком, зубы стискиваешь от боли, от которой реветь хочется, уткнуться в плечо, сжимать в руках крепко его рубашку белоснежную и молить о прощении. — Папочка, — тихо проговариваешь, потому что безумно неловко от этого, тебе не нравится это прозвище для него, но Намджуну нравится, он ухмыляется твоей покладистой стороне. — Так то лучше, но я, пожалуй, закончу, а потом продолжим дома, Т\И.