[Мир стран] Уроки музыки

      Уже давно выпал ноябрьский снег, близился декабрь. Веский повод залезть в чулан и достать зимние вещи. Так Россия и сделал. Отыскав в коробках куртку, он стал искать варежки и шапку с шарфом. На дне ящика, в котором Россия их хранил, он, к своему удивлению, увидел свои детские варежки на резинке. Эти варежки связал ему папа. Но их пришлось оставить в том же ящике.       Убрав коробки с одеждой, молодой человек полез вглубь чулана, на поиски лыж. В ноздри сразу ударил запах нафталина. Стоило России нащупать в темноте лыжи с палками, аккуратно перевязанные вместе, он напоролся ногой на темный чемодан. Русский шепотом выругался и присел на корточки, растирая ушибленный палец. «Что за чемодан тут взялся?» — подумал Россия и потащил его к выходу.       Он ожидал там чего угодно: старой одежды, книг, прочего ненужного хлама, но открыв чемодан, увидел баян. Этот музыкальный инструмент принадлежал когда-то Советскому союзу, он учил на нём играть Россию, правда ученик был из него не самый лучший… — Папа! Мы гулять! — крикнул Россия, натягивая кофту. — Ты-то куда собрался? Забыл? Ты наказан, — раздался суровый голос отца.       РСФСР так и обомлел. И это всё из-за той несчастной двойки? Мальчик стоял посреди зала с наполовину надетой кофтой, мимо него проходили братья и сёстры. — Папа, ну давай ты меня в следующий раз накажешь, там горка новая, — торопливо лепетал он.       Но отец был непреклонен. Вот и пришлось России идти обратно в спальню, снимать тёплую одежду. В прихожей осталась только Украина. Она взяла ледянку и крикнула напоследок, скрываясь за дверью: — Мы ушли!       Россия остался с отцом один на один. Мужчина велел ему брать баян, а сам достал нотный сборник и поставил его на подставку на столе. Мальчик убрал с инструмента белую вязанную салфетку и с трудом взял его в руки. Баян был довольно тяжёлый. Кое-как усевшись на стул, Россия накинул ремни на плечи. СССР открыл перед ним сборник и ткнул пальцем в строку. — Какая тональность? — спросил он.       Россия промолчал. Внутри у него всё сжалось от страха. Боязно было сказать что-то неправильно. — Тональность какая? — повысил голос Советский союз. — Ми-минор?.. — дрожащим голосом произнёс мальчик. — Размер какой? — Четыре четверти.       Россия стал играть медленно, переводя взгляд то на правую клавиатуру, то на партитуру, левой рукой он искал кнопки на ощупь. — Россия, — прервал его отец, расхаживающий вокруг и убирающий немногочисленные игрушки. — Темп какой? — Темп марша… — опустив голову ответил мальчик. — Вот и играй в темпе марша.       У РСФСР запотели пальцы, но он продолжал играть, как велел отец. Тем не менее, мелодия всё равно получалась тихой и вялой, что Союзу совсем не нравилось. Мужчина подошёл к сыну сзади и со всей силы дёрнул за меха. — Россия! Не умирай, тяни мех! Ничего ж не слышно.       Этот самый несчастный мех защемил мальчику кожу на ноге. «Господи, да когда ж это закончится?» — подумал про себя Россия.       Так Россия и учился. Его не лучшую игру СССР списывал на размеры баяна, великоват он для мальчика был. Но сейчас Россия вырос. Он надел на себя инструмент и прямо здесь, сидя на полу, решил повторить то произведение, которое учил тогда. Начал неуверенно, но уже к середине заиграл и запел более устойчиво. — Полюшко, поле, Полюшко, широко поле, Едут по полю герои, Эх, да Красной Армии герои. Девушки, гляньте, Гляньте на дорогу нашу, Вьется дальняя дорога, Эх, да развеселая дорога! Едем мы, едем, Едем — а кругом колхозы, Наши, девушки, колхозы. Эх, да молодые наши села. Только мы видим, Видим мы седую тучу, Вражья злоба из-за леса, Эх, да вражья злоба, словно туча. Эх, да мы сегодня часовые. Девушки, гляньте, Девушки, утрите слезы. Пусть сильнее грянет песня, Эх, да наша песня боевая! Полюшко, поле, Полюшко, зелено поле! Едут по полю герои, Эх, да Красной Армии.       Но на последних куплетах его голос задрожал от подкатывающего к горлу плача. Это была любимая песня его отца. От пришедшей в голову России мысль о том, что он всё испортил, что все отцовские достижения оказались напрасны, ему становилось обиднее в двойне.       Россия положил голову на инструмент, тихонько всхлипывая. Чья-то широкая ладонь легла ему на голову и слегка взъерошила волосы. Так делал только СССР, больше никто. Федерация опомнился и поднял голову. Но рядом никого не было.