Пачка сигарет

Ключи брякали в кармане, каждый раз царапая невинное сердце Сережи. - За что мне это вообще? - ныл он, еле поспевая за Антоном. Даже если это Сережа вел его к себе домой. Он пытался выхватить телефон у воришки, даже пытался залезть ему в карман, но каждая попытка была провальной: высокий рост не преимущество перед ловкостью и изворотливостью. Появляться у Антона дома было небезопасно. Во-первых, там всегда мама-домохозяйка, которой наверняка уже позвонила завуч или классуха. Во-вторых, там дикий срач. В-третьих, идти далеко. В-четвертых, Сережа сам отказался идти к незнакомому человеку домой. Он так сильно стеснялся, что еле спросил, как зовут его спутника. - Зови меня Пикули, - подмигнул тот. - Как-как? - Сережа улыбнулся. Более нелепых прозвищ он в своей жизни не слышал. - Вот так вот. Еще можно Антохой. На твое усмотрение. Спустя минут 15 Антоха заметил, что что-то не так в этой ситуации. Он понимал, что парни зашли далеко от родных гаражей, приближаясь к какому-то лакшери спальному району. Компания Устимова однажды была здесь, но бабки-консьержки прогнали их ссаными тряпками, и с тех пор они там не появлялись. - Чувствуешь запах? - вдруг спросил Антон, проходя мимо знакомого здания. - Какой? - Сережа начал принюхиваться и смотреть по сторонам. - Пахнет наебом. Мы уже на второй круг идем. Сережа рассмеялся. - Да. Чтобы ты куревом не вонял. - Это не так работает, - Антон вздохнул и покачал головой. Когда парни обошли квартал на третий раз, Сережа все же решился подвести Антона к дому. Оказывается, за всю прогулку они уже подходили к нему. Это было многоэтажное здание, новостройка, в которой, как казалось Антону, жили шибко богатые люди. Площадка так же своим внешним видом давала понять, что стоит много денег: Антону и не снились такие горки и качельки, разные лазалки и игрушечные машины... Он все детство провел во дворе, на заебанной карусели, которую красили на 10 раз в разный цвет. Сейчас он смотрел на новую баскетбольную площадку с покрытием, на новые песочницы с зонтиком, на тоннели, соединенные с непонятным лабиринтом, и понимал, что у кого-то здесь будет охуенное детство. А детей не было, как будто здесь никто и не жил. Такое добро пропадает... Парни вошли в подъезд. Да какой нахуй подъезд? Антон тут же понял, что означает слово парадная: высокий потолок, лепнина, цветочки, сверкающая плитка пола, молодой консьерж, все дела. Пикули заволновался, что Сережка привел его куда-то не в то место. Лифт был большой, с полузеркальными стенками и чистыми, невыжженными кнопками. Он, блять, был: Антон жил в четырехэтажном доме и такой роскоши не знал, но слышал, что обычно все лифты обоссаны с ног до потолка. Недолгую поездку до 17-го этажа они провели в гробовой тишине. Антон только спросил: "Реально на 17-ом живешь?", на что Сережа кивнул. На этаже, судя по одной единственной двери, напротив которой стояли мальчики, располагалась только одна квартира. Сережа мялся. - Что, не тут живешь? - ухмыльнулся Антон. - Нет. Вдруг кто-то дома... - он было нажимал на кнопку звонка, но пугливо одергивал руку. Антон подхватил его мысль и резко нажал на злосчастную кнопку. Сережа вздрогнул. Послышался звонок за дверью. Никто не открывал, шагов не было слышно. - Открывай, - Антон кивнул на ручку двери. Сережа немного погремел ключами и все же отворил замок. Боязливо открыл дверь, впуская сначала совершенно непрошенного гостя. - Ого, нихуя! - громко выразился Антон, осматривая прихожую. Сережа скривился в лице, выражая недовольство. - Тише... - он легонько закрыл за собой дверь. - Разувайся. Сережа сначала снял с себя шарф, затем серое пальто, которое повесил на вешалку в шкаф с зеркалом вместо дверей. Он, держа еще одну вешалку в руках, протянул руку к Антону, ожидая его куртку в ответ. Антон немного похлопал ресницами, и только потом понял, что от него просят. Он небрежно скинул с себя рюкзак, снял куртку, отдав ее Сереже. Куда деть шапку с помпончиком он не знал. - А ее куда? Сережа молча взял шапку и положил наверх, куда-то в шкаф. Потом он присел на лавку, чтобы снять ботинки. Его обувь сильно отличалась от обуви гостя: черные мартинсы против безымянных вэнсовидных кед (пахнет паленым). Одежда отличалась тоже очень сильно, и не только верхняя. На Сереже была джинсовая рубашка, шитая как будто сразу под его параметры и цвет глаз, а на Антоне - честно, какая-то хуйня. Что-то подобное школьной форме, лишь бы никто не приебался. На джинсах можно было разглядеть рисунки с геометрии и следы от упавших макарох, но это если близко смотреть. Антон осматривал прихожую, пока Сережка справлялся со шнурками. Он заглянул немного за дверь. Там была гостиная? Ну, там диван - значит да. Когда Сережа провел его в ту комнату, оказалось, что нет. Это была проходная. Дальше шел коридор, который вел еще в несколько таких же комнат, из которых можно было попасть в другие комнаты, а еще в кухню. Антону стало противно от такого пафоса. - Ты тут не заблудишься? - спросил он, как будто сам тут не в первый раз. Он понял, почему его собеседник волновался. Например, из дальней комнаты можно запросто не услышать звонок. Сережа, честно, не знал, в какую комнату его привести, так что завел на кухню. Она тоже сумела удивить Антона, хотя бы кофемашиной. Сережа сел за стол, а Антон встал у гарнитура. Разговор не вязался, потому что говорить было не о чем, пусть была и цель визита, и телефон в кармане куртки. - Курить хочу пиздец, - вдруг сказал Пикули, поддавшись внутренним чувствам. - Так ты же уже сегодня курил. - И что? - Антон закатил глаза. - У тебя можно? - Можно... Наверное. Сережа открыл окно, чтобы гость дымил на улицу, но Антон сел на тумбу рядом с раковиной и достал из кармана сижку. - У тебя по всем карманам сигареты? - спросил Сережа, не припоминая, что покупал такие. - Стратегический запас. - Зачем я тогда прошлые покупал?.. - Чтоб ты спросил, - Антон обрадовался газовой плите и умело прикурил от комфорки. По кухне вместе с дымом разошелся неприятный запах. Сережа поморщился. - Что за сигарета? - он подпер лицо рукой и посмотрел на Антона. Он спросил просто так, потому что интереса к маркам у него на самом деле никогда не было. - Ебет? - Антон сделал затяжку. Пепел он стяхнул в раковину. - Да. Устимов повернул голову. Такого ответа он не ждал. - Да те же. Просто положил одну в карман на всякий случай. - То есть, на сейчас оставил? - Ну а хули. Сережа не понимал, что говорит, а Антон не знал, что отвечать. Он протянул сижку собеседнику, как в прошлый раз, предлагая попробовать. Сережке, правда, хотелось. Он смотрел на курящего полузнакомца и ловил себя на мысли, что выглядит тот охуенно. Нет, не потому что ему нравятся патлатые шатены в лохмотьях, а потому что образ человека с сигаретой в его голове был до жути романтизирован. Ему хотелось побыть таким же крутым, хотя он знал, что именно на это нельзя вестись. Ему что, зря всю жизнь читали лекции про вред курения? Зря, зря: он протянул руку, взял сигарету и поднес ее ко рту. Антон самодовольно широко улыбнулся. - Что дальше? Сережа правда не знал, что при этом делают. Видел, конечно, но вдруг неправильно? Пикули спрыгнул с тумбы. Он нагнулся над сидящим Сережкой, взял его за кисть, переворачивая ее стороной сигареты с фильтром к себе, пригнул голову, сделал затяжку и... посмотрел Сережке прямо в глаза. Нет, серьезно, это была самая неудачная идея - посмотреть в чужие, зеркально-серые, чистые глазенки. Особенно, учитывая ракурс и ситуацию. Антон убрал руку и разогнулся обратно, но не отходил. "Вот так. Понял?" - спросил он, на что Сережа кивнул. Он попытался повторить. Спустя три неприятные попытки вдохнуть хотя бы чуть-чуть, Сережка сдался и сунул сигарету обратно в руку Антону. Тот лишь рассмеялся. - Слабак, - Устимов докурил сижку и сбросил ее в дырку в раковине. Не в мусорку же, а уж тем более не в окно. - Как там химия? - Н-наконец-то ты вспомнил, - тихо произнес Сережа, притупляя позывы закашлять. Все учебники были в комнате, так что пришлось таки вести Антона туда, перед этим захватив из прихожей рюкзак. Устимов проследил, чтобы краденая десятка не была конфискована. Спальня Сережки была большая, размером где-то с две гостиных у Антона дома, с темными шторами и двуспальной кроватью, напротив которой стоял стол. Больше мебели не было, кроме шкафа, который, к слову, тоже почти пустовал. - Ты недавно переехал? - спросил Антон, рассматривая книги на полках. Химия, хуимия, а среди них какая-то награда. - Да. Лучше садись, - ответил Сережа, сидя на втором стуле. Наверное, с пиками, потому что ерзал. - Скажи, что конкретно ты не понимаешь? - А откуда переехал? - Антон начал бесцеремонно открывать ящики шкафа и нашел там коллекцию комиксов. Он увидел множество знакомых названий, и уже было хотел бросить нахер химию, еще не начав ею заниматься, и поговорить про Рика и Морти, но Сережа сказал: - Петергоф. Антон повернулся и немного оцепенел. Когда-то в далеком детстве его водили в места с похожим названием, и он запомнил оттуда только дворцы и фонтаны. Внутри красивых зданий ему побывать не удалось, но зато снаружи четырехлетнему Антошке казалось, что там в палатах распивает рюмочки кофе сам Петр Первый. Детские фантазии не исчезли и в 18: он представил, как Сережа жил в обстановке, наверное, самого Эрмитажа. - А нахера? - Тут гимназия лучше. - Может сразу в царскосельский лицей? - Антон отвернулся и взял в руки первый попавшийся комикс. Незнакомый: "Дневник Анны Франк". - Пошути, - недовольно проворчал Сережа. - Поставь на место! Антон закатил глаза. Устимов не знал, чего он, блять, не знает. Он путал калий с кальцием, не мог уравнять никаких коэффициентов, а еще у него был отвратный почерк. Сережа сам недалеко ушел, но его буквы хотя бы можно было прочитать, что Антон и сделал, разглядев наклейку на тетрадке по химии: "ученика 11 "Д" класса Штурхалёва Сергея". - Ну и фамилия у тебя, - сказал он невпопад, перебив учителя, который объяснял, что такое качественная реакция. Тот сразу понял, что Антон не слушает. - У тебя не лучше, - Сережа тоже заметил фамилию на тетради. - Устинов, серьезно? - Устимов! - Антон в возмущении показал пальцем на невнятную букву. - Это "н", - Сережа тоже показал на нее. Их руки были рядом. Они подняли свои головы, и их взгляды встретились. Опустим романтику: ей неоткуда было взяться; Антону хотелось понять все и сразу, но делать для этого не хотелось совсем ничего. Сережу потрясывало от страха, что его спалят родители. Тем не менее, учитель из Штурхалева путевый: он разжевал по кусочкам криво написанную Антоном лекцию, исправил ошибки, пояснил примеры. Сам же Антон после этого пожаловался, что объяснить эту хрень может каждый, а ему надо будет все рассказать у доски. - Можешь показать, что там будет? Антон кивнул и достал из кармана свой телефон. Исцаранный, с двумя наклейками на пожившей жизни крышке и с огромной трещиной на стекле без защитной пленки. Модель не старая, но с ней явно обращались, как с открывашкой для певка. Сережка увидел фотку примеров, беспалевно сфотканных с учительской доски кем-то из одноклассников Антона. Он попытался приблизить изображение, но телефон нещадно тормозил и плохо реагировал на его пальцы. Лишь только в руках владельца он выглядел, как рабочий. Ребята просидели больше часа. Больше двух, трех, четырех. Время летело быстро, особенно когда Антон безбожно тупил. Но ему тогда казалось, что часы тянутся, как он сам не знает что. За это время он успел возненавидеть и комнату Сережи, и самого Сережу в том числе, включая запах его одеколона. Включая все части тела, что он успел рассмотреть. Когда Антон подходил к прихожей, Сергей спросил: - Ты хоть что-нибудь понял? - Что-нибудь - да, - он накинул на себя куртку и застегнул молнию, вот-вот норовившую разойтись. Только затем он напяливал кеды, и эта последовательность обескуражила Сережку. Как гром среди ясного неба, зазвонил домофон. - Кто? - спросил Антон, отвлекаясь от кед. - Мама, - он выглядел ужасно взволнованно. - Одевайся быстрее и уходи, - Сережа схватил шапку со шкафа и протянул Антону. Сердце бешено забилось. Мало ли что? Устимов метнулся на пару этажей ниже, выжидая, когда наверху откроется дверь лифта. Он услышал недовольные женские реплики с площадки, но чем конкретно возмущались - не разобрал. Антон побежал вниз, но устал на десятом этаже. Вызвал лифт. Пулей он вылетел на улицу. Только на свежем воздухе он заметил, что его руки трясутся, колени подкашиваются, биение сердца мешает дыханию и все такое прочее. Адреналин зашкаливал, а ведь что было бы, если он остался? В любом случае, Сережа здорово помог. Устимов быстренько зашагал в сторону дома, пусть и смутно помнил, в какой стороне от этого квартала он находится. Пытаясь восстановить дыхание, Антон сунул руку в карман с пачкой сигарет, ключами и зажигалкой. Десятка все еще лежала там. - Черт, - он оглянулся. Идти обратно было очень далеко, да и как, зачем? Он явно будет не в тему. Антон только ускорил шаг, по пути закурив. Он подошел к дому, когда уже было темно. Обычно он возвращался куда позднее. Его все еще немного трясло, а теперь, вспомнив, что их с челиками спалила завуч, он забеспокоился и за свою жопу. Антон прошел на четвертый этаж по кривоватой лестнице. Ноги гудели. Он постучался в дверь. Ожидая, пока ее откроют, он рассматривал облупленную зеленую краску на стенах. Когда-то он точно так же ждал и выцарапывал на штукатурке что-то неприличное, но уже рядом с чужой дверью. Дверь открыла мама. Увидев сына, она всплеснула руками. - Боже мой!.. Антон вяло поздоровался и прошел немного вперед, на порог, сделав вид, что не понимает такой реакции, но сам-то обо всем догадывался. - Вернулся? - донеслось грозным басом откуда-то из кухни. Это был отец. Его Антон боялся, как огня. Здесь он понял Сережу: родителей лучше либо не злить, либо просто не видеть в гневе. Тем более, если глава семейства был военным начальником. Послышались шаги, скрип досок старого пола, шоркание домашних тапочек. Антон мог бы проскочить в свою комнату и притвориться, что заснул, но не успел бы. Дверь перед ним захлопнулась.