Пачка сигарет

- Ветер, ветер, на ногах не стоит человек... На всем божьем свете... Эм... Ветер... Можно повторить? - парень в водолазке с мольбой повернулся к учителю. Сережу трясло. Нет, не от того, что его дноклассники даже одну строфу выучить не могут, а от внеебического волнения. - Садись. Это был Цыплаков. Буква "Ц". Дальше - "Ч". Таких детей нет. Дальше - "Ш". Шестакова. Еще есть время. - Шестакова. Ее нет? Как нет? - Штурхалев. Да блять. Не успев повторить последние строчки, Сережа аккуратно вышел к доске. Он поправил рубашку и завел руки за спину. Вдохнул. Рассказал. - Молодец. Выдохнул. - Садись. Пять. Дело сделано. Теперь у Сережи одной тревогой за день меньше. Кто вообще придумал учить стихи? Зачем так много? Он ведь сдает химию. Цикл Кребса бы лучше выучить. А, это же биология. - Устинов, хватит болтать! - учительница стукнула по столу, чуть не добавив к своей фразе "заебал". - Ты у нас все знаешь, может, вообще сам урок проведешь? - Да пожалуйста, - Антон начал вставать из-за парты. И зачем он наврал, что сегодня весь день гуляет? - Какая тема? - Не знаю! Ты же теперь ведешь урок, - биологичка вальяжно села за постоянно пустующую первую парту. Антон оглядел класс. Мои пездюки. - А что рассказывать? - Что ты за цирк здесь устраиваешь? - Могу рассказать, что такое картофель. - Устимов! - обрюзгшая тетя снова хлопнула по столу. - Я тебя призываю к совести! - Хотите анекдот? - Я тебя сейчас к директору отведу. - Я там был. - Ничему не научили? - Я уже все умею. - Садись, ставлю два! Двойку он за этот день получил не одну. Но какая разница? Ведь скоро это мучение закончится, и он увидит Сережку. По звонку он уже было вылетел из кабинета обществознания вниз по лестнице, как его одернула сильная мужская рука. - Во-первых, не бегать, - теплый бархатный голос ласкал уши до тех пор, пока приятная речь не обрела повелительное наклонение. - Во-вторых, Вас ждут у директора. Антон не знал, какую функцию в школе выполняет этот мужчина. Он еще один завуч? Учитель информатики? Охранник? Почему всем так не все равно? Тем временем Сережа размеренно кружился на карусели. Вернее, просто сидел, а осенний ветер немного толкался в своем направлении. Хорошо, что телефон долго держит заряд. Можно почитать интересную книжку. Порешать вариант. Выучить стих, чтобы рассказать на следующей неделе. В конце концов, в черновиках можно написать заданное на дом сочинение. Чего только можно сделать, пока ждешь, когда Пикули выпустят из заключения. Но Сережа причину опоздания не знал. Антон не отвечал полчаса. Час. Два. Два с половиной. Три. Три сорок пять. Сорок семь. Пятьдесят два. Пятьдесят пять. "Не явится через четыре - уйду", - рассержено подумал Сережа. Пятьдесят семь. "Я ведь не обязан приходить, верно? Я долго ждал". Пятьдесят восемь. "Он мудак". Пятьдесят девять. "Встану и уйду! Пусть воспитывает пунктуальность". Четыре часа. "Все. Не пришел - и хуй с тобой. Не ищи меня больше". Четыре часа одна минута. "Нет. А если что случилось? Подожду еще немного. Это вообще та площадка?" Две. "Он мог задержаться! Я его знаю. Явно во что-то влип". Три. "Мудак. Идиот. Патлатый дебил. Манипулятор". Четыре. "Все". Сережа правда встал. Осмотрелся еще раз. Вздохнув, он пошел по тропинке, ведущей к своей остановке. "Какой же я конченый". На остановке он все еще думал об Антоне. Вспоминал, какие красивые у него карие глаза. Какая очаровательная улыбка. О чем они ссорились? Неважно. Сейчас у него новая причина злиться. Тревожность начинала зашкаливать. А если он все перепутал? А если не сегодня, а завтра? А если в натуре не та площадка? Кто тогда окажется виноват? Штурхалев намеренно пропускал маршрутки - он в них ездить не любил. И вот проехал автобус. Один из них он пропустил, так как тот ехал не по нужному маршруту. Свой автобус он пропустил тоже - он показался ему слишком забитым. Следующий пропускать было бы глупо. Но он стоял и надеялся, что сейчас случится какое-то чудо. Этот путь от тротуара до последней ступеньки казался тяжелейшим, как будто поцанчика забирают в армейку. Сережа сел на заднее сидение и уставился в окно. Где-то там - площадка. Смысл чего-то ждать? Ничего не произойдет. Он не появится. Двери со скрежетом закрылись. - Да ебаный сука в рот блять, - раздался приглушенный крик из-за стекла. Двери нехотя открылись. В щель протиснулась лохматая башка двоечника-одинадцатиклассника. Кивком в сторону он позвал Сережу. - На выход. Сережа еще не успел расплатиться, поэтому ринулся прочь из вонючего транспортного средства. Вслед ему смотрели ничего не понимающие старушки, держащие свой путь прямиком из поликлиники. Устимов хотел все объяснить, но по лицу Сережи было ясно, что сейчас лучше бежать. Иначе расплатится Антон. - Я тебя ждал? Ждал! Парни шли быстрым шагом в сторону каруселек, как будто пытаясь друг друга обогнать. - Мог бы и еще подождать! Казалось, что еще одно слово - и чье-нибудь лицо будет разукрашено фингалом. - Четыре часа?! Антон схватил Сережку за запястье, пытаясь сменить направление его движения. - И пять, и шесть! Навстречу по дороге летела девятка. Где же, как не в дворах, ей разгоняться, правда? Антон остановился: - Я тебя, может, всю жизнь ждал. - Чего? Антон посмотрел Сережке в глаза. Кроме злости он там ничего не увидел. Примерно так же на него всегда смотрит папа. Только у папы не было такого прелестного лица вне зависимости от эмоций на нем. Он не был умен. Мил. Притягателен своим отсутсвием харизмы. Своей простотой. Простым очарованием. А Сережа был. Да вообще никто не был так интересен Антону, как Сережа. Как этот высокий голубоглазый крашеный блондин. Он успешнее, богаче, красивее. Кто знает, сколько тяночек по нему текут в школе? Может, ему все еще нравится Денис? Ой, знаете, в пизду Дениса. Пусть встает в очередь. Под шуршащей кроной золотого клена Антон вдохнул. Обнял за щеки и поцеловал. - Я тебя люблю. Выдохнул. - Очень люблю.