Помоги ближнему своему

      За окном взятой напрокат машины проносится густой лесной массив. Высокие сосны упираются пушистыми верхушками в небо, а тонкое марево тумана легко струится между стволами могучих деревьев. Далекое небо утопает в облачной завесе, и редкий солнечный лучик с трудом пробивает себе дорогу к земле. Англия встретила своих гостей мрачностью, холодом и наступающей непогодой, которая вот-вот должна была обрушится на туманный альбион.       Тайлер старательно ведет машину по старой узкой дороге, ведущей в маленький английский город Маскейн. Машина подскакивает на кочках и буксует в глубоких ямах, но послушно продвигается вперед упертостью водителя. Джеймс тихо сопит на соседнем сидении — виском прижимается к стеклу, а руки его уложены на сведенные колени. Уставший после долгого бессонного перелета, он уснул, как только Тайлер вдавил педаль газа в пол, а колеса машины зашуршали по тогда еще ровным дорогам.       Глаза самого о’Коннела тоже слипаются, но он усиленно противостоит сну, пытающемуся утянуть его в темноту. У него есть дела поважнее, чем спать. К примеру, вести машину. Или размышлять о том, чего он не понимал.       А не понимал Тайлер только того, как Александр Эверлинг вообще согласился отпустить их с Джеймсом в Англию.       Александр свел своего сына с Тайлером, дал им желанное счастье, помог с покупкой дома. Но это не значило, что он собирался выпускать младшего Эверлинга из поля своего зрения. Тай отлично помнил, как после первой ночи в доме и учиненного там погрома Эверлинг-старший позвонил ему, словно бы чувствуя, что с его ребенком что-то не так. И ладно бы только позвонил, так он еще и приехал ближе к обеду! В общем, за возвращенным домой сыном он вел пристальный контроль, переживая, что тот может исчезнуть вновь. А тут, спустя всего две недели после покупки дома, он дал Джеймсу добро на поездку аж в Англию! И все это после одной только фразы про «старых друзей, с которыми мне хочется повидаться».       Подвох ждал Джеймса только в одном — волнующийся отец не собирался отпускать сына в Англию без сопровождения. Сначала он собирался приставить к нему целую личную гвардию. К счастью, он отказался от этой идеи как только Джеймс натянуто пошутил про то, что друзья его не поймут такого. Пришлось Эверлингу-старшему искать другой способ контроля за сыном. И нашелся он быстро. Буквально в тот самый момент, как измученный бессонной неделей Тайлер вошел в кабинет босса с кипой бумаг.       «Ты ведь сможешь позаботится о моем мальчике, как его партнер?» — именно это ответил Александ на удивленный взгляд о’Коннела, лукаво улыбаясь и пристально наблюдая за реакцией своей правой руки. И, конечно же, Тай согласился! Плевать ему было на усталость, на нервное напряжение и на потерянные в поездке часы. Потому что дороже всего этого был Джеймс. Разбитый, расстроенный, снова замкнувшийся в себе Джеймс, так нуждающийся в поддержке любимого.       Тайлер чуть ослабил хватку на руле и тяжело мотнул головой. В отличии от Александра Эверлинга, он прекрасно знал, зачем Джеймс поехал в Богом забытый английский городок. Вовсе не за старыми друзьями — хотя и за ними тоже. Главной его целью был известный английский медиум Билли Лапреза, который, якобы, работал с паранормальными явлениями. Эверлинг-младший нашел сайт этого парня на следующий день после неудачного первого опыта. И, конечно же, решил, что именно этот медиум поможет ему избавится от неприятного дара Пшеште. Тай, конечно, пытался убедить любимого в том, что этот «медиум» наверняка шарлатан, но Джеймс отказался слушать. На почве этого у них даже произошел скандал, итогом которого стала истерика Эверлинга, в ходе которой он буквально проклял крыло, боль и себя. В общем-то, именно эта громкая сцена и заставила о’Коннела согласится на долгий перелет и посещение английского медиума.       В отличии от Джеймса, Тай на крыло реагировал абсолютно нормально. Он привык к нему, признал частью его любимого Джеймса и готов был принять, равно как и его обладателя. Возможно, он реагировал на неестественную часть организма Джейса так лишь потому, что не знал Эверлинга без этого крыла… Но, в любом случае, Тай любил своего парня и готов был не только ждать, но и помогать. И, раз уж Джеймс твердо вознамерился избавится от крыла всеми возможными способами, Тайлер просто обязан был быть с ним.       И вот так они и поехали в маленький, можно даже сказать, крохотный городок в графстве Девон, чтобы повстречаться с каким-то медиумом. Тайлеру оставалось только надеяться, что тот не был шарлатаном. А, ну и еще на то, что предварительная запись с начальной оплатой в пять тысяч долларов не была разводом. Впрочем, волновался Тай не за деньги, а за то, как на это может отреагировать Джеймс.       Наконец машина въезжает в черту города. Лес остается позади, а не впечатляющие просторы расстилаются перед усталым взором о’Коннела. С десяток кривых старых домиков за косыми заборами, узкие разбитые дороги, мерзкое ощущение старости и убогости — вот, пожалуй, и все, что предстает взору Тайлера. Этого стоило ожидать, но все же… Тай не готов был увидеть глубокую деревню! Ощущение обманутости снова зашевелилось в груди. Первые ростки разочарования за неудачную попытку Джеймса избавится от кошмара начали пробиваться наружу.       — Господи, блять, Боже… — тихий шепот себе под нос, так, чтобы Джеймс не проснулся.       Хорошо, что в навигаторе вообще есть этот город. Иначе о’Коннел заблудился бы в рядах этих однотипных бедных домиков. Тайлер нажимает педаль газа, машина подскакивает на кочках. Первые заборы остаются позади, но ощущение пристальных взглядов из темных окон маленьких домишек за ними не покидает. Тай кусает губы и хмурит брови, сворачивая чуть вглубь. Навигатор ведет его, стрелочка все ближе. Еще пара мучительно долгих минут неприятных ощущений, растущей злобы и мрачных пейзажей, и они оказываются у очередного забора. Навигатор показывает, что их место назначения здесь — «Лачуга предсказателя» прямо по левую от Тая руку.       Собственно, табличка на заборе указывает на это же. Золото тускло поблескивает в слабых лучах английского солнца, и черные крупные буквы на нем отлично видны. Тайлер бурчит себе под нос парочку матных слов. Несмотря на то, что забор здесь крепче и на вид приятнее, чем у соседних домов, доверия эта «Лачуга предсказателя» все равно не вселяет. Впрочем, Тай, вместо жалоб и возмущений, поворачивается к Джеймсу.       Тот все еще мило посапывает во сне. Лицо его абсолютно спокойно, и только тонкие веки с длинными ресницами слегка подрагивают. Тай с любовью смотрит на смуглое лицо, ставшее таким любимым за год стремительного сближения. Злость вмиг отступает — ради спокойствия Джеймса Тай готов был хоть в Антарктику скататься на машине.       — Джеймс, милый… — он кладет ладонь на плечо любимого, чуть пониже шрама, и легонько трясет его. — Просыпайся, мы приехали.       — А? — Мужчина распахивает глаза и лениво крутит головой, спросонья пытаясь понять, где он находится. Впрочем, понимание приходит довольно быстро — стоит только лицу Тайлера появиться в поле его зрения. — Мы уже на месте?       — Да. Ты не спеши, просыпайся, — Тайлер тепло улыбается, когда Джеймс морщится, стараясь сдержать зевок, и жмурится, словно маленький ребенок. — Я пока схожу к хозяину дома, разузнаю все и вернусь.       — Может, лучше я? — Все еще осоловелый, но бодрящийся, Джеймс неловко приподнимается на сидении, с нетерпением смотря на забор за окном.       — Не-а. Посмотри пока за машиной, проснись, приведи себя немного в порядок, а потом мы вместе зайдем к этому медиуму, — Тай надеялся, что они зайдут. Быть посланными далеко и надолго после такого переезда — не лучшая перспектива.       — Ладно, — Джеймс, очевидно, не хотел отпускать Тайлера одного. Но смирился с его волей. Как делал всегда. Спорить с Таем, особенно когда он находится в состоянии невыспавшегося овоща, все еще себе дороже. — Ты только осторожнее, хорошо?       — Конечно, любимый, — Тайлер перегибается через коробку передач.       Их поцелуй получается смазанным. О’Коннел легко чмокает Эверлинга в щеку, чуть уколовшись о легкую щетину, и тут же отстраняется, оставляя несколько смущенного любовника обдумывать свои дальнейшие действия.       — Скоро вернусь, — и он выходит из машины.       Улица встречает Тайлера холодным ветром, завывающим где-то вдалеке. Сильные порывы тут же пробирают Тая до костей, и тот ежится, плотнее кутаясь в слишком тонкую ветровку и рубашку под ней. Его одежда, слишком жаркая для луизианских будней, не сильно подходила под суровую английскую реальность. Возмущаться, впрочем, было некому и незачем. Все, что оставалось Тайлеру — выбраться из зазора между забором и машиной и спешно подойти к воротам, сутулясь и пряча голову в высокий ворот ветровки.       На калитке нашелся звонок. Его Тайлер и нажал, уповая на то, что эта приблуда не была просто украшением.       И, да, звонок оказался вполне рабочим. На его звон из дома, светлые стены которого были вполне видны с позиции Тая, выскочил мужчина. О’Коннел, рассмотрев его, поморщился — встречающий бежал по улице без верхней одежды, в одной кофте и спортивных штанах да тапочках, кое-как натянутых на босу ногу.       — Здравствуйте! — Подлетев к воротам пулей, мужчина тут же кривенько усмехнулся, хватаясь за навесной замок. — Вы по записи?       — Да. Джеймс Эверлинг, если это важно, — ветер взметнул темные волосы мужчины за крепкими прутьями, но Тай мог смотреть только в неестественно светлые глаза незнакомца. Они были почти молочно-белыми, и только легкий оттенок голубого не позволял радужке слиться по цвету с белком глаз.       — Хм… — мужчина нахмурился, сдвинув к переносице темные брови, но тут же снова заулыбался. — Да-да, припоминаю что-то такое. Вы на машине?       — Еще бы, — Тайлер надеялся, что ему не придется оставлять взятую напрокат Тойоту тут. Это было бы не самым безопасным решением. Уж слишком неприятным казался о’Коннелу контингент этой деревеньки.       — Тогда можете завезти машину сюда, — мужчина со странными глазами копается с замком. Щелчок — он наконец открывает его, стремительно снимает, и ворота медленно уходят внутрь двора, от полного раскрытия останавливаемые только широкими ладонями. — Если хотите, могу помочь.       — Спасибо за предложение, но я могу и сам, — получается чуть грубее, чем хотелось бы. Но Тайлер и не против. Ему не нравится этот парень — за его улыбкой есть что-то едкое, горчащее и странное. Что-то, что куда страннее темного крыла за спиной Джеймса.       Мужчина на грубую фразу только непринужденно фыркает, переступая с ноги на ногу. Тайлер запихивает свое раздражение куда поглубже, ссылая все на недосып и природную подозрительность, обострившуюся за эту довольно тяжелую неделю. Вместо высказывания злобы, он разворачивается и возвращается к Джеймсу.       — Ну что, как там? — Стоит только Таю залезть в машину, как Джеймс осторожно интересуется у него происходящим, придвигаясь поближе к водительскому сидению.       — Не нравится мне здесь. Парень, встретивший меня, странный, — Тайлер заводит машину снова, осторожно ведет ее к воротам. — Я надеюсь, он не наш медиум. Потому что я бы такому медиуму свои вопросы не доверил.       — Ну, может, все не так плохо, как кажется? — О’Коннелу тоже хочется на это надеяться. Но пробирающий до костей взгляд почти белых глаз все равно заставляет мурашки пробегать по линии позвоночника.       Тайлер не отвечает на вопрос. В тишине он заводит машину на участок, а странный мужчина закрывает за ними ворота.       — О, так вас двое? — Это встречающий говорит, когда Тайлер и Джеймс вместе выходят из машины. — И кто из вас Джеймс?       — Я, — Эверлинг добродушно улыбается странному человеку, пряча ладони в длинных рукавах своей куртки. Ему тоже холодно и непривычно, понимает Тайлер.       — А вы тогда кто? — мужчина переводит пугающий взгляд снова на Тая.       — Я его друг. Тайлер о’Коннел, — представление скомканное, сухое и приторное, как слишком сладкий джем. Но для такого человека и этого будет более чем достаточно.       — Хорошо… Меня, если что, зовут Даниель Патинмер. Я тут кто-то вроде помощника, — мужчина ведет их к дверям дома и первым благополучно заходит в маленькую прихожую. — Разувайтесь. Я пока предупрежу Билли, что вы приехали.       Стоит ему только прошмыгнуть вглубь дома, как Тайлер позволяет себе шумно выдохнуть и переглянутся с Джеймсом. По взгляду любовника он понимает, что тому Даниель тоже не сильно понравился. Но вместо каких-либо проявлений этой нелюбви Эверлинг лишь легонько качнул головой — как бы предупредил Тая держать язык за зубами. О’Коннел и не был против. Им нужна была помощь, и если Лапреза мог ее оказать, не стоило портить отношения ни с ним, ни с его подчиненными.       — Билли готов вас принять, — Тайлер и Джеймс едва успевают стянуть с себя обувь и куртки, неловко сталкиваясь коленями и локтями в небольшой прихожей, а Даниель уже вернулся, довольный и улыбающийся. — Я предупредил его, что вы приехали вдвоем, так что вам, сэр о’Коннел, тоже позволено присутствовать на сеансе.       — Спасибо, — Тайлер сдержано кивает мужчине, напряженно смотря на него. И все же неприятный человек, что бы не делал. Почему — непонятно, но Тай привык доверять своему чутью и верил, что оно не могло подвести его.       — Вы готовы пройти прямо сейчас или вам нужно еще время? — Даниель стойко выдерживает строгий взгляд Тая, не убирая с пухлых губ лукавой ухмылки.       — Мы готовы, — Джеймс прерывает молчаливое противостояние, огибая Тайлера и закрывая его своей широкой спиной.       — Хорошо. Тогда пройдемте, — мужчина манит их за собой легким движение сильной руки. Он снова уходит за дверь, но на этот раз не закрывает ее за собой. — И да, не забудьте закрыть за собой дверь. Это важно.       Тайлер стоически молчит, но на языке его крутится очень много вопросов. И не все из них могут быть озвученными спокойным тоном.       — Тайлер, — ладонь Джеймса осторожно касается сжатого кулака о’Коннела в слабой попытке остудить его пыл. — Спокойнее.       -Постараюсь… — Тайлер не сопротивляется, когда холодные пальцы на пару секунд крепко сжимают его ладонь в свои объятиях.       За дверь они проходят взявшись за руки и едва заметно прижимаясь друг к другу плечами.       Джеймс закрывает за ними дверь с тихим скрипом. А запах ладана и старости тут же проникает в легкие, стоит только полумраку полностью захватить комнату и находящихся в ней людей.

***

      Даниель проводит их через маленькую комнату в гостинную, из которой и идут запах ладана и свет. Билли Лапреза сидит в центре комнаты, у большого стола, лицом к своим гостям. Неверный свет небольшой свечи выхватывает из тени его тонкое лицо с острыми чертами, словно вуалью закрытое длинными черными волосами. Медиум кутается в огромную цветастую шаль, и от каждого его движения бубенчики на ткани и в его волосах тихо позвякивают, наполняя комнату нестройной и непонятной мелодией. Даниель отходит в сторону и встает у косяка двери, пропуская гостей вперед и закрывая им пути отхода — как грозный стражник в какой-нибудь фэнтезийной сокровищнице. Тайлер напрягается, совершенно не обрадованный таким приемом. Джеймс рядом с ним едва заметно вздрагивает, но крепится, выпрямляя спину и чуть вздергивая голову.       — Здравствуйте, — голос Билли словно шепот ветра — такой же тихий, чуть хрипящий и шелестящий. Его тонкие губы, все в алой корочке, не искривлены улыбкой, а темные глаза блестят адским свечным огнем. У Тая по телу дрожь проходит от его взгляда, а от голоса и вовсе начинают подрагивать пальцы. — Присаживайтесь, не стесняйтесь. Даниель, принеси нам чай.       — Ты так стремишься выгнать меня. Хоть раз бы дал посмотреть, — Даниель за спиной напряженного Джеймса добродушно ворчит.       Но это ворчание заставляет Эверлинга только ближе придвинутся к хмурому Тайлеру. Ему хочется обнять его, уткнуться носом в светлые волосы и позволить себе укрыться в объятиях теплых рук, где нет страха, боли, стыда и ненависти к себе. Но не здесь и не сейчас. Может, когда они прибудут в комнату отеля, снятую ими на пару по прибытии в Англию… Да, пожалуй. Там Джеймс сможет коснуться своего Тайлера, поцеловать его, наблюдая за тем, как тот отводит глаза, а затем ласково уткнуться носом ему в шею и тихо замурчать. Тай любит это… Воспоминания о счастливых моментах, проведенных с любимым, помогают чуть прогнать страх.       — Даниель… — но стоит только Билли Лапрезе зашипеть змеей, как Джеймс снова тушуется, невольно пытаясь ладонью найти руку Тайлера, которую тот уже убрал в карман брюк, крепко сжимая ключи от машины.       — Ладно, ладно, не шипи, змеюка подколодная. Уже иду, — с тихим топотом Даниель покидает их, удаляясь в другую комнату. — А, кстати.       Щелчок — и вся комната озаряется ярким светом ламп. Тут же из тьмы проступают мягкий пуфик с расставленными на его ручках кружками и блюдцами, плакаты с нарисованными в мультяшной стилистике мальчиками и девочками, полки с милыми вазочками и плюшевыми мишками, обнимающими открытки. Тайлер прыскает от смеха, едва сдерживая себя, когда замечает на стоящей за спиной Лапрезы тумбочке зеркало и целый иконостас фоток, на абсолютном большинстве из которых медиум обряжен в глупые наряды, ходит с забавными косичками и обнимается с Даниелем. Джеймс невольно улыбается, взглядом цепляясь за неровно стоящий шкаф со всякими яркими скляночками и цветастыми книгами. Атмосфера таинственности и мрачности разрушается и обуявший страх отступает, позволяя гостям выдохнуть и расслабиться.       — Даниель, еб твою мать! — Мрачный образ медиума окончательно разрушается, стоит ему только возмущенно вскрикнуть и стукнуть тонкими ладонями по столу. Щеки бедняги вмиг становятся алыми, а глаза наполняются гневом пополам со смущением.       — А нехрен в темноте сидеть. И так зрение ни к черту, — оправдание глупое. Джеймс и Тай быстро понимают, что Даниель просто хотел подшутить над Билли в отместку за то, что тот не позволил ему присутствовать на сеансе.       — Вали уже на кухню. И притащи мне заварную лапшу, раз уж на то пошло! — Лапреза кричит это в спину удаляющемуся мужчине, а затем снова поворачивается к посетителям. Теперь лицо его не угрожающе-страшное, а по-детски умилительное, несмотря на все острые черты. — Простите за этот конфуз. Вообще, у нас сегодня выходной, наше стандартное место работы оккупировали, так что пришлось выкручиваться как можем. Как видите, мы не можем. Потому что один из нас тварь!       — И это ты, милый! — Даниель отвечает с кухни, звеня чашками.       — Угх… — Лапреза кривится, становясь похожим на разобидевшегося ребенка. — Ладно. Итак, Джеймс Эверлинг и его протеже Тайлер о’Коннел, я прав?       — Да, — Джеймс уже без страха проходит вперед и усаживается напротив мужчины.       Тайлер чуть задерживается, все еще присматриваясь к Лапрезе. Но, так и не увидев в нем больше ничего подозрительного, все же удосуживается тоже сесть, внаглую придвинув стул поближе к Джеймсу и взглядом красноречиво говоря, что будет с медиумом, если тот решит что-то сделать Эверлингу.       — Не смотри на меня так, не буду я его трогать, — и Билли это быстро понимает, тут же откликаясь на поведение мужчины едкой репликой. — Так, Джеймс. В письме ты писал, что тебя беспокоит что-то паранормальное. Могу я поподробнее узнать, что именно?       — Ну, понимаете… — Джеймс немного мнется, не решаясь говориться прямо. Но тепло плеча Тайлера рядом с его поддерживает и помогает собраться с духом. — Я пять лет был в ином измерении. И теперь, когда я пытаюсь, ну… Отдаться инстинктам, скажем так, у меня появляется крыло за спиной, — Тайлер рядом с ним чуть вздрагивает. Эверлинг не хочет даже предполагать, почему, но сознание тут же услужливо подбрасывает воспоминание о том неудачном вечера.       Разбросанные по чистому ковру тако и суши и Джеймс, плачущий в его объятиях и заливающий пол и ковер своей кровью… Тай не уверен, что сможет когда-нибудь избавится от этого воспоминания, от которого руки переставали его слушаться, а сердце в груди пускалось в пляс от мнимой тревоги.       — А вот теперь еще подробнее, — Лапреза располагает голову на руках, заинтересованно наблюдая за действиями сидящих напротив него мужчин. Тайлер понимает, что он анализирует их, пытается понять без слов. — Что там про другое измерение?       — Я… Был в плену у демона Пшеште. — неприятные воспоминания, отвратительные дни. Если бы не Тайлер… Если бы не его поддержка. Вряд ли у Джеймса был шанс оправится без его улыбки и тепла его касаний. — Он держал меня у себя пять лет. Но год назад меня спасли. А потом… Потом начались проблемы с крылом. Стоило только отпустить себя, и оно появлялось за спиной без всякого моего желания.       — Хм… Интересно, — Лапреза с тихим скрипом стула поднимается на ноги. Лицо его сияет от непонятного восторга, а на губах появляется кривенькая усмешка. — Позволишь осмотреть тебя?       — Да, — Джеймс переглядывается с Таем. Тот недоволен происходящим, но все же неохотно кивает. Если это нужно, значит, нужно. И отказываться не стоит.       Только после позволения любимого Эверлинг поднимается со стула и позволяет Лапрезе начать крутится вокруг него. Не то чтобы он сам хочет этого, но, как и Тайлер, он отлично понимает, что значит «надо». Желание избавиться от крыла и боли сильнее страха перед касаниями немного жуткого медиума.       — Действительно, интересно, — холодные тонкие ладони с длинными пальцами, похожими на паучьи лапки, проходятся по обтянутой тканью кофты спине, безошибочно находя каждый старый шрам. — Очень интересно, сказать по правде. — Джеймс чувствует исходящий от пальцев медиума холод. Мороз пробирает до самых внутренних органов, и мужчина едва удерживает себя от дрожи.       А Тайлер тем временем лишь часто-часто моргает, не веря тому, что предстало его взору. Темные глаза Лапрезы изменились. В них зажегся янтарный огонек, отпечатавшийся на радужке алым оттенком. Теплый свет исходит от глаз медиума, освещая его бледное лицо. Тай уже видел что-то подобное — когда Джеймс впервые показал ему крыло, его глаза зажглись таким же светом, только зеленого цвета. О’Коннел нахмурился и напрягся. Не нравилось ему это, ой как не нравилось…       — Мистер Лапреза… — потому он и решил подать голос. Тай не собирался сидеть истуканом, пока человек с демоническими глазами находился так близко к Джеймсу.       — Можно просто Билли, — мужчина так увлечен изучением Эверлинга, что даже не поворачивается к сжавшему кулаки Тайлеру. В тот же момент Джеймс шипит — ладонь медиума ложится на нужную лопатку.       — Почему ваши глаза… — Тай не обращает внимания на исправление, продолжая говорить. Все, что сейчас имеет для него значение — скривившийся от легкой боли Джеймс.       — Светятся? — Билли наконец убирает руку со спины Эверлинга, и тот тут же оборачивается, ощущая возникшее напряжение каждой частичкой своего тела. Медиум же наконец обращает внимание на Тая, улыбаясь ему. — О, все просто. У меня есть подарок демона — глаза Латиса. Собственно, как и у тебя, Джеймс, есть подарок Пшеште.       — Но откуда… — Джеймс отшатывается, Тайлер подрывается. Говорят они на пару, внимательно наблюдая за совершенно расслабленным медиумом.       — Откуда у меня глаза? — Лапреза продолжает улыбаться. От легкого движения его головы в возникшей тишине разносится звон. — Ну, скажем так, мой гараж-студия оккупирован как раз Латисом.       Тай и Джеймс быстро переглядываются. В двух парах глаз одинаковые удивление и непонимание. Мысли их в этот момент сходятся — молчаливое «черт побери!» оказывается разделено на двоих. Ни о’Коннел, ни Эверлинг не ожидали такой встречи. Тайлер — потому что и вовсе считал медиума шарлатаном. Джеймс — потому что не думал, что в мире могут быть еще люди, наделенные такими же способностями, как и он. Но Билли Лапреза стоит перед ними двумя и улыбается, сверкая демоническими глазами. Поездка за спасением начинает превращаться в какую-то встречу по интересам. Крайне неприятную и совершенно неожиданную встречу.       — Ладно, думаю, вы здесь не для того, чтобы поговорить о том, кто есть я, — Билли прокашливается, поудобнее располагаясь на стуле. — Так как ты выбрался из измерения Пшеште, Джеймс?       — А… — вопрос заставляет мужчину вернуться в реальность из водоворота панических мыслей. На негнущихся ногах Эверлинг возвращается к стулу и осторожно присаживается, стараясь как можно ближе придвинутся к Таю. Одновременно с этим мужчина наблюдает за действиями абсолютно спокойного Билли и пытается не нервничать. — Меня спасли. Они… Мои спасители убили Пшеште и вернули меня в реальный мир. Если это важно, их фамилия — Холл.       — Что? — Билли, до этого спокойно накручивающий прядку челки на палец, внезапно подорвался. Лицо его искривилось от гнева, а в глазах вновь вспыхнул только-только погасший янтарный огонек. — Так… Их звали Мэтью и Сайлент Холлы, я правильно понял?       — Д-да, — демонический взгляд сверкающих янтарем глаз пугает обоих мужчин. Эверлинг все больше хочет вернуться в новый дом, закопаться вместе с любимым в одеяла и больше никогда не видеть этот чертов свет. Первые сожаления приходят запоздало.       — Черт, — безумная улыбка растягивает тонкие губы медиума. Ладони его сжимаются в кулаки, и Джеймс боится даже представить, как сильно длинные ногти вонзаются в кожу. — Я убью их. Нет, не так. Я убью эту рыжую мразь!       — Билли, что ты там опять разорался? — Даниель кричит с кухни и снова появляется на пороге комнаты — без чая, зато в переднике. Хмурый, но с ухмылкой на губах. Почему-то ни Джеймсу, ни Таю от его появления легче не становится.       — Дай мне телефон, Дани. Я должен кое-кому позвонить, — Билли разве что зубами не скрипит от гнева.       — Может, не надо? Ты посмотри, наши гости сейчас перестанут скрываться и обнимать друг дружку начнут, — Даниель пытается остудить пыл медиума, но тот бросает на него настолько гневный взгляд, что мужчине не остается ничего иного, кроме как вздохнуть и пойти за телефоном.       Кажется, кому-то сейчас придет швах. И Джеймсу остается только надеяться, что не им с Тайлером. Под горячую руку медиума попасться не хочется никому, потому и Эверлинг, и о’Коннел просто молча наблюдают, как Даниел подает Билли смартфон, и мысленно молятся Богу о том, чтобы Лапреза не озверел в конец. Весь легкий тон беседы полетел к черту, а милый домашний вид комнаты больше не мог скрыть истины своего хозяина.       Ища нужный номер, Лапреза постоянно чертыхается, ругается себе под нос и сильно стучит ногтем по экрану. Тайлера от этих постукиваний коробит. Но еще больше его ввергает в дрожь выражение лица Билли — гневное, мрачное, по-настоящему маньячное. А от оскала, появившегося на лице медиума когда он наконец нашел нужный номер, Тая и вовсе тряхнуло. Он был чертовски прав в своих ощущениях, когда не хотел идти в этот дом. Лапреза — безумец! Возможно, способный им помочь, но все еще псих, причем наделенный демонической силой. Отсюда надо было убираться, и поскорее.       — Алло? — Из телефона доносится приглушенный, но все равно отлично слышимый мужской голос. Кажется, Билли включил громкую связь. — Ай, Сайлент, отстань ты, потом…       — Мэтью, сука ты такая, Холл! Пошли нахер своего трахаля и слушай меня внимательно! — От обилия брани в речи медиума Тайлер кривится. Вот это номер — Лапреза матерился как заправский бригадир, а уж о’Коннел знал, о чем говорил. Да даже Боб так не матерился, а он любил подгонять рабочих нецензурщиной!       — Билли, детка, привет! Сайлент, серьезно. Потом, — мужчина по ту сторону линии связи засмеялся, но в следующий момент голос его оборвался сдавленным выдохом. Тайлер почувствовал, как щеки его наливаются румянцем. Он знал такие выдохи. Слишком хорошо знал.       — Так, отставить потрахушки и слушать! Иначе я лично приеду стоять под ваши окна. И тогда нам всем будет очень и очень весело, — угроза была озвучена таким тоном, что Джеймс невольно придвинулся еще ближе к Тайлеру. Даниель, вставший за спиной гостей, закатил глаза.       — Да все, все… — судя по громкому скрипу, мужчины действительно послушались медиума. — Так чего звонишь?       — Помнишь, год назад я проводил тебя, твоего братца-идиота и Рена в веселую поездку для уничтожения такого чудесного существа, как Пшеште? — Билли ходит по комнате, шумно топая. Его мельтешения рождают в голове Тая ассоциацию со злой собакой. Того и гляди кинется. — А помнишь, что я приказывал делать, если вы найдете там человека?       — Вам лучше приготовиться. Сейчас будет весело, — Даниель пригибается так, чтобы его голова оказалась на уровне с ушами гостей, и шепчет, надеясь, что увлеченный Билли его не услышит.       Джеймс хватает Тайлера за край рубашки и съеживается. Он хочет домой! Если бы рядом с ним не было любимого, Эверлинг не выдержал бы того, что породил своими неосторожными словами.       — Ну, да, помню… — кажется, Мэтью отводит телефон от уха, потому что голос его становится еще тише, чем прежде.       — Так какого хуя я узнаю о том, что там кто-то был, только сейчас?! — Билли срывается на истеричный визг. Он так сильно топает ногой, что вещи на столе начинают дрожать, а склянки в шкафу звонко сталкиваться. — МЭТЬЮ! Какого хуя?!       — Ну, понимаешь… — мужчину в телефоне едва ли слышно. Возможно, потому, что и у Тая, и у Джеймса заложило уши.       — Нет, не понимаю! — Лапреза шумно выдыхает. Похоже, короткая вспышка гнева подошла к концу, и он начал успокаиваться. — Мэт, ты-то сам понимаешь, что угробил бедняге всю жизнь?       — Эй, в каком смысле? — Тай дергается, собираясь начать выяснять отношения, но Даниель останавливает его, крепко схватив за плечо.       — Потом поймете. Потерпите немного, Билли не болтливый, — Патинмер качает головой, с сочувствием смотря на Эверлинга. Тот молчит, но пальцы его дрожат, а губы поджаты.       — Мэт, не спорь! Если бы ты поступил согласно инструкции, я мог бы убрать все эффекты встречи без всяких проблем! — Билли кутается в шаль, слишком крепко стискивая мягкую ткань. — Просто кому-то надо лучше слушать! Вот что я теперь делать буду? Что мне бедняге отвечать?       — Ой, да ладно тебе! Ну есть же какая-то возможность все исправить, да? — Похоже, Мэтью, сраженный истерикой Лапрезы, пытается отбрехаться. Тай напряженно всматривается в движения медиума. Ему совсем не нравится, к чему идет этот разговор.       — Если ты одолжишь мне свой выводок призраков и согласишься принести в жертву еще парочку, возможно, и есть, — Билли с тяжелым выдохом усаживается на прежнее место, напротив гостей. Лицо его все такое же напряженное и злое, но глаза больше не горят безумным светом.       — Да хоть три сотни! Мы с Сайлентом сейчас как раз в Англии, можем приехать со всем своим скарбом, — тон мужчины по ту сторону провода поразительно легкий, словно не на него сейчас накричал странный медиум.       — Это даже не обсуждается. Я бы вытащил тебя даже из Бесконечности края, если бы потребовалось. В конце концов, я ваши с братом косяки один исправлять не собираюсь! — Лапреза снова оскаливается, но на этот раз уже не так страшно. Тай выдыхает, но не расслабляется.       — Значит, послезавтра у вас?       — Завтра. И не позже. Иначе ты разделишь участь пра-прадеда раньше, чем того хочешь. Не забывай, Латис у меня отличный сыщик, — на этот раз, судя по тону, угроза уже несерьезная. По крайней мере, Тайлер хочет в это верить.       — Заметано! А теперь чао! — И, прежде, чем Билли успевает сказать еще хоть что-нибудь, телефон издает пиликанье, означающее конец разговора.       — Мразь рыжая… — Лапреза шумно выдыхает и зарывается ладонью в волосы.       На долгую минуту в доме воцаряется тишина. Слышно, как тикают настенные часы, и как Даниель ногтями едва ощутимо водит по спинкам стульев Тайлера и Джеймса. О’Коннел и Эверлинг терпеливо ждут приговора, стараясь не впадать в панику. Жуткие слова, прозвучавшие в телефонном разговоре, совсем их не порадовали. Страх же перед неизвестностью усилил волнение в стократ. Но они оба молчали и ждали, лишь мысленно умоляя медиума ответить.       — Ну, что я могу сказать… — и тот словно действительно услышал мольбы своих посетителей. Хотя взора на них он так и не обратил, вместо этого предпочтя выстукивать пальцами по столу какой-то незамысловатый ритм. — Новости у меня для вас неутешительные.       — Н-насколько неутешительные? — Голос Джеймса дрогнул от скрытой тревоги, так ярко отразившейся на его лице. Тайлер стиснул зубы, ожидая худшего.       — Убрать крыло будет непросто, — Лапреза закусывает нижнюю губу и хмурит тонкие брови, от чего морщинка походит по его лбу. — И не быстро. Да и… Я вообще не могу гарантировать, что смогу его убрать.       — Почему? — Джеймс ожидал такого ответа. Но боль от него меньше не стала. Он ненавидел этот «дар», проклинал его, хотел вырвать с корнем и больше никогда не вспоминать, как последнее страшное напоминание о тех мучительных и страшных днях в темном подвале, где с ним были только Пшеште и вечная боль. — Неужели это так сложно?       — Сложнее, чем тебе кажется, — Билли наконец бросает на растерянного Эверлинга взгляд, но тут же снова опускает его, раздраженно цыкая. — Это крыло — паразит. И чем дольше оно находится с тобой, тем сильнее его демоническая энергия сливается с твоей, человеческой. Представь, что ты капнул красителя в воду — и получишь то, что делает частичка демона с самой сущностью человека. Фактически, сейчас тебя вообще нельзя назвать человеком. Ты — нерожденный полукровка, мутант, полудемон, называй как хочешь. Если бы кто-то привез тебя ко мне сразу, я удалил бы крыло легко и без последствий для тебя. Но теперь побочные эффекты вмешательства в хрупкую связь человеческого и демонического могут быть ужасны.       — Насколько ужасны? — Тай подхватывает эстафету вопросов у Джеймса, не способного больше произнести ни слова.       — Ну, как сказать… — Лапреза прерывается и задумывается. По его лицу понятно, что он не сильно хочет говорить и так растерянным таким поворотом событий мужчинам правды. — Ха… Ладно, ладно… Последствия могут быть разными — начиная приступами асфиксии или полной потери чувствительности части тела и заканчивая смертью.       — Кх… — Тайлер дергается, как от удара. Джеймс, все еще цепляющийся за его одежду, вздрагивает и шумно выдыхает.       — Пока загадывать об исходе рано. Все зависит от того, хватит ли мне сил, а Мэту — мозгов, — Билли поднимает голову, смахивая с лица длинную черную прядку, и заглядывает в глаза стоящему за спинами гостей Даниелю. Тот молча кивает. — Думаю, на этом наш сеанс окончен. Даниель, проводи Джеймса и Тайлера в гостевую комнату.       — А… Подождите… — Джеймс пытается заговорить о простом, отвлеченном, но язык его все равно заплетается, а шрамы ноют. Неприятные воспоминания пытаются взять верх над ним. — У нас есть, где переночевать, не волнуйтесь…       — Вы останетесь у нас, и точка, — Билли выдавливает из себя добрую ухмылку. — Не спорьте. Мне нужно будет осмотреть тебя, Джеймс, еще раз. Так что лучше вам просто побыть у нас. Не волнуйтесь, гостевая комната не хуже номера в отеле, а мы с Даниелем соседи тихие.       — Спасибо, — Тайлер выдавливает из себя скупую благодарность. Слово обжигает, а неприятная мысль о том, что о’Коннел чертовски ошибся насчет медиума, гложет.       — Завтра это скажете, когда я выполню свою часть сделки, — Лапреза поудобнее устраивается на стуле. Взгляд его сверлит стол, а мысли уходят глубоко в размышления о решении возникшей проблемы.       — Идемте, — Даниель заставляет мужчин подняться со своих стульев и ведет их за собой обратно, в сторону прихожей.       Но вместо того, чтобы вывести их на воздух, Патинмер почти насильно затаскивает мужчин сначала в первую комнату, а затем по лестнице на второй этаж. Без всяких сопротивлений, он проводит их по маленькому узкому коридору к небольшой двери почти в самом его конце. Даниель открывает ее с тихим скрипом плохо смазанных петель и заталкивает не сопротивляющихся Тайлера и Джеймса внутрь.       — Посидите пока, отдохните. Потом я покажу вам, где ванная, — Даниель старается улыбнуться двум мужчинам как можно теплее, но растерянность и напряженность на их лицах совсем сбивает его с толку. Он никогда не любил таких выражений на лицах посетителей. Даже тогда, когда еще был человеком. — Не бойтесь. Билли — мастер своего дела. Вы можете видеть это по тому, что я сейчас стою перед вами.       Вопреки ожиданиям Патинмера, гости не любопытствуют. И он решает их больше не мучать. С тихим вздохом Даниель выходит из комнаты, позволяя двум мужчинам остаться наедине с самими собой и разделенным на двоих волнением.       Стоит только двери с щелчком закрыться, как Джеймс, оглушенный и напуганный, подходит к маленькой кровати и садится на нее. Матрас со скрипом прогибается под его весом, но Эверлинг совсем не обращает на это внимания. Его ладони дрожат, а в груди рождается всхлип. Разве ему не хватит? Разве жизнь не дала ему самого страшного, что только могла? Почему, почему этот кошмар продолжается?!       — Джеймс, — Тайлер подходит к любимому. Его стопы утопают в ворсе ковра, а руки тянутся к родным плечам.       Эверлинг совсем не сопротивляется, когда о’Коннел обнимает его и прижимает вихрастую голову к своему животу. Джеймс утыкается носом в теплую ткань его рубашки, вдыхает родной запах лавандового порошка. Тепло ладоней любимого на его плечах становится последней каплей.       Джеймс не сдерживается. Всхлип вырывается сам собой. Мужчина хватается за одежду Тайлера, прижимая его к себе ближе. Слез нет, есть только страх перед неизвестностью и словами медиума.       — Почему… Ну почему он никак не может оставить меня в покое? — Судорожный шепот срывается с губ Джеймса, обрываясь сорванным вдохом.       Тай морщится. Больнее всего — слов Билли, того момента в гостинной, дождливого вечера раскрытия тайны — то, что он совсем ничего не может ответить на этот вопрос любимого человека. Потому что он не знает, почему вся эта кошмарная история никак не отпустит своего последнего участника.