Makea Veri

      Пак Чимин       Начнём с того, что Чимин очень сильно отличался от своих собратьев. Он был омегой. Да, большое разочарование для отца, мечтающего о рождении альфы. Нежный и очень ранимый ангелок; назвать его дикарём не мог даже альфа стаи — Намджун. И из-за своей натуры всю свою жизнь он подвергался нападкам со стороны альф и омег.       Единственный, кто принимал его таким, какой он есть — это его лучший друг, жёсткий и властный альфа Тэхён. Они дружили уже десять лет, с того самого дня, как Тэхён защитил огненноволосое недоразумение от бешеного альфы, который хотел завладеть двенадцатилетним омегой. Тэхёну на тот момент было всего четырнадцать, не без труда он разобрался с альфой (который, слава Богу, не подумал обращаться) и отдал его на суд старостам стаи. Потом объявил, что Чимин под его защитой. Для маленького и запуганного изгоя он был как свет в тёмном и жестоком мире оборотней.       — Эй, Чимини, ты чего так надолго потерялся, я соскучился!       — ТэТэ! Я тоже по тебе скучаю, ты же знаешь, работа забирает почти всё моё время и силы, — закрыв глаза, проговорил Чимин другу в трубку.       — А ты бросай работу и приезжай к нам отдохнуть! Сколько я уже тебя не видел?! Год! Целый год, мелкий! — кричал Тэхён. — И вообще, у меня на следующей неделе день рождения! Так что ты обязан приехать! — тараторил он, не давая Чимину вставить и слова.       — Ну, хён, ты же знаешь, что это решаю не я. У меня контракт с этим журналом, и на неделе ещё две фотосессии! Я конкретно заебался и хочу приехать, но ты же знаешь, что у меня не получится, — грустно выдохнув, сказал Чимин старшему.       Тишина. Тэхён молчал целую минуту, а на него это было не похоже. Чимин начал нервничать.       — Хён?!       — Совсем эта Япония изменила тебя. Ты знаешь, какой сейчас год?       — Две тысячи восемнадцатый, и?       — Что «и», Чимин? Мне исполняется двадцать пять, а значит…       — Значит… — у Чимина перехватило дыхание, — ты будешь выбирать омегу?! Ох, хён, я так счастлив! — завизжал Чимин в ухо старшему.       Как он мог забыть? Ведь это постоянный ритуал для альф, которые до двадцати пяти не нашли свою истинную пару. И они могут её выбрать из таких же совершеннолетних омег.       — Стой-стой, ТэТэ, ты же меня не для участия приглашаешь? — испугался омега. Тэхён для него брат, друг, опора, и он надеялся, что он для него тоже. О Боже…       Тэхён разорвался смехом:       — Ну ты и дубина! Больно мне нужен такой омега, которого я братом считаю.       Чимин улыбнулся и выдохнул с облегчением:       — ТэТэ, я постараюсь приехать, всё для этого сделаю… Я так рад за тебя, хён.       — Я был бы счастлив, если бы всё-таки нашёл свою истинную пару…       — Ты в это до сих пор веришь? Что у каждого из нас есть истинная пара?       — Да, верю. Верил до сих пор. А сейчас не знаю. Почти все альфы последние три года выбирают не только из нашей стаи, а из всего клана. Очень редко теперь слышно, чтобы истинные воссоединялись… — грустно сказал Тэхён.       Это была правда: последние три года совершеннолетние альфы просто выбирали. Ни любви, ни истинной предначертанности. Но если омега неистинный, то и детей у них может и не быть. Десять процентов, что появится потомство. А значит прирост населения оборотней уменьшался, что ставило под угрозу весь клан.       Спросите: если так, зачем соединять неистинные пары? Проблема вот в чём: без пары омега не мог обращаться, волк оставался запертым внутри. И со временем омега просто потухал и погибал. Поэтому и создавали эти союзы.       Чимин внутри всегда надеялся найти свою истинную пару, создать семью и нарожать кучу детей. А теперь понимал, что скорее всего этого не произойдёт… Думая обо всем этом, он сам не заметил, как заснул.       — Эй! Чимини! — начал доноситься из трубки голос Тэхёна. — Чимини! — повторил тот ещё раз, но не получил ответа. — Чёрт! Похоже, он уснул. Эх, сладких снов, МинМин, — пожелал он и отключился.       Мин Юнги       Чонгук идёт тихо по коридору; в конце слышатся звуки прекрасной мелодии. Он уже знает, кто это, знает, что опять хозяин зол. Неудивительно, Мин Юнги всегда зол. Чонгук понимал, что с новостями, с которыми он идёт к хозяину, он пишет себе смертный приговор. Хотя он всё же преувеличил: метание молний глазами и чуть-чуть повышенный голос хозяина — это максимальное его проявление ярости.       — Войдите! — крикнул Юнги в закрытую дверь.       «А я ведь даже не постучал», — подумал Чонгук.       — Добрый вечер, хозяин. Можно войти?       — Я же уже сказал «войди», что за дурацкие вопросы, Чонгук?       Чонгук стоял, переминаясь с ноги на ногу.       — Хозяин, у меня нехорошие известия…       — Во-первых, Чонгук, я тебе сказал не называть меня хозяином. Во-вторых, ты мой младший брат, и хватит себя вести, как будто я тиран.       — Хорошо, Юнги, я понял, — склонил голову Чонгук.       — А теперь объясни мне, что за ужасные известия, которые ты мне хочешь рассказать? — Юнги зыркнул своими лисьими глазами, что у Чонгука аж мурашки по спине побежали.       Нервничая и не зная, как сказать, всё-таки Чонгук выпалил:       — Один из наших убил оборотня…       В комнате повисла зловещая тишина. Пальцы, поднятые над клавишами, остановились в воздухе; Юнги застыл, затем медленно поднялся со стула и сложил руки за спиной.       Ночь украсила лес прекрасными красками, небо завораживало россыпью звёзд.       — Как это произошло? — с треском, разбив тишину, которая так пугала Чонгука, спросил вампир.       — Это был омега, у него была течка…       Вампир резко развернулся и впился в брата взглядом:       — Какого чёрта течный омега оказался на нашей территории? — тихо проговаривая слова, спросил вампир.       — Мы этого не знаем. Но понятно одно, что он или не знал, как его запах будет действовать на вампира, или просто решил рискнуть.       Юнги кивнул.       Дело в том, что чувствуя запах течного омеги, вампир не мог остановить свой голод. Тот брал верх над вампиром, и в этот момент он становился просто убийцей, машиной для убийства.       — Где этот вампир?       — Сейчас находится у Хосока. Кровь оборотня с ним делает что-то непонятное. Мы не знаем, что с ним будет дальше…       — Как только придёт в себя, немедленно приведите ко мне. А теперь свободен, — сказал Юнги, так и не повернувшись к брату.       Чонгук потихоньку вышел, не сказав ни слова.       «Всё прошло намного лучше, чем я предполагал», — подумал молодой вампир.       А Юнги всё так же стоял перед окном и думал… Думал, как это происшествие обернёт всю их систему перемирия с оборотнями. Ведь всё было так хрупко, что могло поломаться в любой момент. Но он, как один из вышепоставленных аристократов вампирского клана, не мог допустить этого, не мог допустить разрыва договорённостей.       Юнги молодой внешне, но очень старый внутри вампир. Сколько ему лет? На этот вопрос может ответить только он сам. Высокий, статный, но в то же время до невозможности худой, с хитрыми лисьими глазами. Он всегда старался ради клана, ради мира с людьми и оборотнями. И этот раз не исключение, он сделает всё от него зависящее, чтобы всё урегулировать.       Вампир поднял бокал с красной жидкостью и сделал глоток, поморщился и прошептал, опустошив бокал:       — Надо поохотиться.