Makea Veri

      Отключив уже порядком надоевший смартфон, Чонгук откинулся на кресле и закрыл глаза.       Уже вторая неделя тишины…       Никаких вестей от Юнги, и это напрягает. Вариант, что его уже убили, отпадал сразу: во-первых, потому что такого вампира, как Юнги, просто так не убьёшь, а во-вторых, Чимин бы почувствовал.       Чонгук каждый день звонил омеге и постоянно интересовался его состоянием здоровья, но, к счастью, Чимин всегда отвечал «нормально, хён».       Он уже порядком устал успокаивать всех этих вековых тупиц, что в панике звонили и спрашивали:       «А это правда, что Хозяина убили? Какой ужас! Убили его и до нас скоро доберутся!».        Этих истеричек Чонгуку приходилось часами успокаивать, объясняя, что «всё хорошо», хотя сам сильно в этом сомневался.       Наступили не очень хорошие времена: каждый, кто знал чуть больше обычного «всё нормально», боялся начала войны между кланами.       Вампир знал, что Намджун был в бешенстве после случившегося на территории стаи; уязвлённая гордость альфы никак не могла спустить с рук ту ситуацию омеге.       Да и из-за того, что Чимин без предупреждения уехал и бросил (уже в который раз) стаю, вожаки других стай требуют полного изгнания омеги. И плюс к этому хотят, чтобы на нём стояла метка изгнанника, и он никогда не смог войти в чью-либо стаю и стать её частью.       Намджун против, но на их стороне численное превосходство…       Размышления Чона прервали открывшаяся дверь и оборотень, который зашёл в кабинет.       — Чонгуки, как ты? — спросил Тэхён и присел на корточки перед вампиром, взяв его руки в свои.       Волосы альфы были мокрые, капельки воды стекали по кожаной куртке, которая тоже, кстати, была мокрой.       Чонгук пальцами зачесал влажную челку оборотня назад и прикоснулся губами к его лбу, сразу сменяя их своим лбом и громко выдыхая…       — Никак, Тэ, просто тишина. Никаких вестей, ни плохих, ни хороших, — шептал вампир, прикрыв глаза.       Он устал, он ужасно устал от этого, от напряжения, что витает вокруг, от неизвестности. Устал волноваться.       — Ну, малыш… — тычется носом в шею любимого Тэхён. Ноль эмоций. — Чонгук-хён, — осторожно произнес альфа, наблюдая за уже открытым и не очень добрым взглядом.       — Как ты меня назвал?       — Хён, — ярко улыбнулся оборотень.       Чонгук встал, а за ним и Тэ. Вампир с лёгкой улыбкой на губах и хитрым взглядом обошел альфу и встал за его спиной.       Он обнял Тэхёна, скрещивая руки на талии, кладя голову тому на плечо…       Тэ почувствовал у своего уха прохладное дыхание вампира и по спине прошлась целая стая мурашек…       Приятно.       Потом вампир прикусил зубками мочку…       Возбуждает.       Затем провел кончиком носа вниз по шее, упиваясь ароматом…       Чертовски возбуждает.       Тэ резко развернулся в руках старшего и взглянул в глаза своему вампиренку. Они потемнели и сияли серебром, так бывало каждый раз, когда старший возбуждён.       Он любуется этим каждую ночь и день, каждый раз, когда целует тело вампира, оставляя на ней красные отметины, которые в ту же секунду исчезают (виной тому быстрая регенерация).       Каждый раз, когда клыками задевает бусинки сосков, и вампир начинает прогибаться под ним.       Каждый раз, когда слизывает капельку смазки, что выступает на головке члена Чонгука.       Любуется каждый раз, когда проникает в старшего до самого основания, заставляя того кричать от наслаждения.       Любуется каждым моментом, когда его глаза выдают желания вампира, любуется своим вампиром…       Для Тэхёна это чудо было самым идеальным творением человечества, и он неустанно повторял это. С каждым толчком выкрикивая какой вампир идеальный, красивый и желанный.       Чонгук приблизил свое лицо к альфе и тихо простонал «хочу».       Большего и не надо. Тэ в тот же момент притянул его к себе и впился в губы жёстким и мокрым поцелуем.       Они целуются с таким остервенением, что губы у обоих начинают кровоточить из-за клыков, что царапают нежную кожу, но ни один не замечает привкуса железа во рту, только тугой узел где-то внизу живота.       Рука вампира опускается на плоть альфы и тот издаёт рык, и начинает тереться о руку старшего, сминая в своих руках его ягодицы…       Но их прерывает настойчивый звон смартфона вампира. Чонгук отдаляется от оборотня, пытаясь немного привести в порядок мысли и дыхание, делает шаг в сторону стола, а оборотень нехотя, но все же отпускает старшего.       Ведь сейчас такой время, что каждый звонок может стоить жизни.       Звон не прекращается ни на секунду, пока вампир на ватных ногах не добирается до рабочего стола и не поднимает телефон. На ярком дисплее экрана высвечивается:       «34 пропущенных: Хосок».       «И давно он звонит?» — пронеслось в голове у вампира, и в тот же момент опять поступает звонок       — Да, Хосок, что-то случилось?       — Твою ж мать, Чонгук! — заорал на том конце провода вампир. — Мы с Розе только что доехали до Чимина, но его здесь нет!       — Что?! — выкрикнул Гук и поднял взгляд на альфу.       — Дверь была не заперта, и его нет. Следы борьбы и крови тоже отсутствуют. Мы опоздали, — переходя на шепот, сказал Хосок.