Игла, краска и руки

Андрей был в некой степени красивым парнем. Лёха как-то сказал, что тот похож на объёбанного спидами Худякова, на что Ванька долго ржал. В принципе, да, на политолога Андрей чем-то был похож, но представлять самого преподавателя под наркотой — уж больно смешно. Самому Андрею такое сравнение не зашло, потому что у парня с Худяковым были крайне сложные отношения, где политолог орёт и ставит плохие оценки, а Андрюша спит на парах. Ваня никогда не считал Худякова красивым, зато Андрей был более чем приятным и даже милым. Евстигнеев вспоминал, как тот дрых на паре, сидя рядом, пускал слюни на несчастный огрызок, названный «листочком», который ему дала Женя. Ваня прямо-таки залип тогда, поправил другу хреново окрашенную в зелёный чёлку, погладил лоб. На это Андрей что-то пробубнил, открыл один глаз, послал Ваню нахуй и опять уснул. Ведь Андрюша устала: она половину ночи работала в баре, а другую половину — пила, что сейчас рядом сидеть невозможно. Андрей с бодуна — однако тоже красиво. Сонный, уставший, мило щурящий красные глаза Андрюша — то, от чего глаз оторвать невозможно. Парень что-то бубнил, хрипя, а Ванька залипал.

***

А ещё Андрей был красив настолько, насколько друзья не могут быть красивыми. Ваня это ещё давно осознал, принял, а потом как-то по-пьяни засосал «друга», который с час назад блевал дальше, чем видел. — А чё, так можно было? — пьяно спросил его Андрей, когда Ванька отсосался. Так нужно было. Ваня даже не волновался почему-то, явно чувствуя, что его поймут. Вообще, по логике, Андрей его нахуй должен был послать, но он ответил, сжал чужую жопу, а потом за хуй схватил. Андрей после долгих поцелуев не просто красивый. Андрей ебать охуенный. После долгих поцелуев, задыхающийся, больше пьяный от окружающей атмосферы, он смотрел затуманенным взглядом. Глаза слезились, а губы — пухлые и блядски красные. Ваньке сразу захотелось сильнее прижать и выебать этот блядский рот, схватить за чёлку, чтобы парень поднял на него глаза, полные слёз, восторга и желания. Такой, сука, красивый, ебливый, что даже девочки на диване — серые мышки, на которых смотреть-то скучно. Однако вокруг слишком много людей, чтобы добиться чего-то больше, чем быстрая дрочка, посему приходилось думать. Много думать.

***

Ваня лениво смотрел на обтянутую джинсой жопу Андрея, понимая, что ещё чуть-чуть и всё — пиздец. — Мне иглы пришли, — напомнил Ваня. — И краска заебись. Реально чёрная. Андрей заинтересованно поднял бровь. Они сидели в коридоре, жрали шаву, потому что денег — нихуя, а долгов — океаны. Щетина вокруг рта Андрея испачкана соусом, и Ваня едва сдерживался, чтобы не стереть его губами, как в хуёвом порно. Он бы так пошло и влажно облизал его рот, а потом долго трахал его языком. — А ты до этого пробовал? — спросил Андрей, следя за голодным взглядом. — Конечно, нет. Но я ищу красивую модель с гладкой кожей для своей первой работы. Ваня улыбнулся хитро, дожрал и протянул Андрею телефон с картинкой. — Залупа какая, — протянул тот. — Это чё это? Но Ваня благоговейно промолчал. Он убрал телефон в карман, пожав плечами, предварительно посмотрев на время. — У нас одна пара осталась, — решил Ваня. — Матери до пяти не будет. А краска такая охуительно чёрная. Евстигнеев широко улыбнулся, игриво дёрнул бровями. — Но эскиз выбираю я, — улыбнулся в ответ Андрей. Даже с блядским майонезом был таким красивым. И вот попёрлись они к Ване. Вообще Евстигнеев наебал и он поломал пару игл, тренируясь на своей ноге. Он подумал, что Андрей слишком шикарен для особо суровых партаков, но потом он представил небольшой шрам где-нибудь на бедре Андрея, и пришлось судорожно дрочить прямо перед выходом в универ. А так он научился правильно держать иглу, правильно бить ею, купил трансферный маркер, чтоб наверняка. Дома у Вани Андрей сразу снял штаны и сделал это так, будто был готов, чтобы его прямо с ходу выебали. Но вместо этого он сел на ванин диван, растянул ноги вдоль дивана и развёл руки в стороны. — Ну ебать ты, конечно, — кивнул Ваня. — Побрей ногу для начала. Андрей недовольно закатил глаза, но веленое сделал, а после сел, как прежде. Ваня устроился на полу, достал всё, разложил и от руки начал рисовать гелевой ручкой нужный рисунок. — Выйдет хуёво, — сразу сказал Ваня. Как будто Андрея это пугало. Евстигнеев поднял на него взгляд, и Андрей выглядел так довольно. Он призывно погладил Ваню по голове, облизнул свои блядские губы, и Ваня, хлебнув пива с банки, начал. Ваня натянул кожу на правой ноге выше колена двумя пальцами, прикинул, куда тыкнуть для начала. Самое сложное было начать, точнее — заставить себя начать. Андрей гладил его волосы, нежно перебирал пальцами, сидя совсем ровно. Когда Ваня действительно начал, Андрей лишь сильнее сжал его волосы и зашипел, но после второго прокола расслабился, зная, что так будет проще. И работа реально пошла: Ваня шёл по контуру, пачкая бледную кожу краской. Андрей шипел и тихо постанывал, что звучало даже слишком развязно. Евстигнеев старался не слушать, но андреева рука уже гладила его шею, сжималась, а сам он стонал так шикарно, так сексуально. Ваня невольно представил, как ебёт Андрея, как тот стонет ещё громче и смотрит из-за мокрой чёлки. И тогда он понял, что у него стоит, проморгался, чтобы продолжить работу, и понял, что стоит и у Андрея. — Блять. Именно «блять». Рука на затылке Вани сжалась сильнее и потянула его самого наверх. Ваня подчинился. — Встань как тебе удобно и бей дальше, — кивнул Андрей. Он потянул его на себя, притягивая уже за бёдра жопой к лицу. Андрей тихо цокнул, выскальзывая ниже, оказавшись под бёдрами Вани, и потянулся за его ширинку, вытаскивая член. Облизнувшись, он коснулся губами головки, после чего взял за щеку, шустро двигая головой. Ваня не мог делать ничего, молча охуевая. Ванин член был во рту у Андрея. Андрей ласкал его языком, оттягивал яйца, причмокивая. А Ваня замер, сжимая иглу в руке, глядя на ебучего недобитого кролика на ноге Андрея. — Ебашь, — кинул Андрей. И Ваня, честно, пытался. Он пытался делать всё по технологии, бить, одновременно с этим закатывая глаза каждый раз, когда Андрей брал глубже, двигал рукой или сжимал зубы на его ягодице. Жопе было холодно, руки тряслись, но он пытался добить ебучего кролика. Евстигнеев сосредоточился на игле, краске и коже, когда Андрей взял до упора, пропустил вибрацию, потому что стонал беспрестанно, и потянулся к своему члену. Ваня попросту не вывозил. Звуки, ощущения и пьяное осознание того, что это, блять, Андрей. Андрей сладко сосал ему, пока сам он пытался набить кривым хэндпоуком ебаного кролика. Ваня был готов кончить в любую секунду, но хотелось оттянуть момент, поэтому он продолжал бить. Он взял маркер, добавил слов и продолжил, слушая, как Андрей наслаждается самой сладкой конфеткой в его жизни. Андрей чавкал, стонал, хрипел и дрочил себе, часто вздрагивая. Он впускал в бледную ягодицу Вани короткие ногти, царапая, и таял, при этом ощущая, как в ногу погружают острую иглу с краской. Он уже, кажется, хуй клал на то, что ему тату бьют, потому что во рту держал крепко стоящий и ебать чувствительный член Ваньки. Он скользил языком по стволу, ускорял движение рукой, едва не крича от боли и кайфа. — Я тебя потом отъебу пиздец, — зашипел Ваня, утыкаясь лбом в его колено. — Заплачу за татуху, — заржал Андрей. А потом глубоко взял и резко пропихнул в задницу Вани палец, задвигал им. Ничто не могло заставить Ваню сосредоточиться сейчас. Отбросить ощущения ощущений — нереально. Он отбросил иглу, быстро перевернулся и навис над лицом Андрея — над неебаться красивым лицом. И начал дрочить, чтобы кончить этому пидорасу прямо на лицо, постучал по лбу хуем, чтоб неповадно было. Он чуть вскрикнул, чувствуя, что вот-вот уже. Андрей открыл рот и вытащил язык, и Ваня спустил, касаясь головкой влажного языка. Андрей под ним дернулся, жмурясь, и кончил следом. И сейчас Андрей, залитый спермой, красный и довольный, был не просто красивый. Для такого, пожалуй, слов не придумали, потому что Ваня подумал, что готов спустить ещё много-много раз, глядя на то, как его мелкие капли застряли в бородке Андрея, как течёт по довольной улыбке, как Андрей открывает глаза и смотрит из-за слипшихся ресниц. — Блять. И, да, уже и этого «блять» мало.