Город Снежного Ветра

Аэн Сиал в те дни полнился людьми самых разных профессий и рас. Варик был прав — Конклав, сбор величайших магов материка, притягивал к себе всех, кто имел хоть малейшее отношение к магическому ремеслу. Сюда, под заснеженные крыши двухэтажных домишек, приезжали самые лучшие портные, самые искусные резчики по дереву, наёмники — в надежде заработать своим ремеслом, оружейники — в надежде продать им свой товар. Гостиница «Красный тролль» гудела, и толпа, собравшаяся в главном зале, пестрела многообразием одежд. И все обсуждали одно — что за тайный ритуал замыслил провести Конклав? С существованием чародеев на материке смирились уже давно. Много веков назад, когда ещё не было башен, люди побаивались их, но теперь выявление магических способностей оказалось поставлено на поток, и более удивительным было встретить дикую деревенскую ведьму, кислившую молоко, чем настоящего, квалифицированного и обученного колдуна — с амулетом на шее, который гарантировал его благонадёжность. Конклав заключал договоры с королями, короли не трогали Конклав. Конклав, в свою очередь, брался следить за тем, чтобы маги не переходили черту и без лишней необходимости не трогали простых людей. — Ты к нему даже не подойдёшь? — Варик пихнул Ригана локтем в бок. Тот поджал губы и скосил на него недовольные глаза. Сколько Варик знал Ригана — тот был не от мира сего. Захотел бы этот черноволосый красавчик, чтобы никто не опознал в нём астральную тварь — давно бы уже прижился среди людей, никто бы его и не отличил. Но Риган свою неприкаянность нёс как знамя, высоко подняв над головой. Его инаковость светилась в тёмно-синих глазах, замерла на краешках тонких бледно-розовых губ. Варику то эти выкрутасы были нипочем, а вот некоторые — хоть бы и тот же Йоханс — не могли мимо этой позы пройти стороной. Нет-нет да и вставляли пять копеек, чтобы раззадорить и без того горячий демонический пыл. Риган качнул головой. Всё, что крутилось у него в голове, Варик, повидавший на своём веку немало людей, читал по лицу: гордость, ненависть, боль и страх. Желание и твёрдое решение: больше никогда. Гном вздохнул. — А знаете, я тут балладу сложил, — подал голос Йоханс. Потянулся к висевшей за плечом лютне и запел: запел, сволочь, о чародее, призвавшем магическую тварь и влюбившемся в неё. Варик укоризненно посмотрел на друга, но тот и не думал прекращать. Риган молча встал. — Спорим, не подойдёт, — прошипел менестрель, наклонившись к Варику через стол. — С трактирщицей поспорь, — буркнул Варик, не отрывая взгляда от узкой спины товарища, закутанной в чёрный плащ. Конечно же, Риган не подошёл. Он приблизился к стойке трактирщика, бросил на неё парочку медяков и двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Риган не оглядывался на зал, но чувствовал пристальный взгляд голубых как осколки льда глаз, прикованных к его затылку. Сезвен был не один. Он сел за стол к чародею, укутанному в чёрную мантию — такому же высокомерному и отстранённому на вид, как и он сам. Риган не знал, выдержал бы он, если бы все давившие на него обстоятельства не сплелись в одно — этот морозный взгляд, этот спутник Сезвена, заказывавший для него вино, и эта баллада, от звуков которой захотелось затолкать лютню Йохансу в глотку. Он успел сделать несколько шагов по лестнице вверх и повернуть за угол, когда путь ему преградила фигура, укутанная в белый мех. — Так и сбежишь? — голос Сезвена звучал насмешливо, и в сердце Ригана всколыхнулась злость. — Даже не поздороваешься со мной? В одно мгновение затопившее сознание облегчение — от того, что Сезвен помнит его — схлынуло, сменившись ледяной яростью. — У тебя хорошая компания, не хотел вас отвлекать. В пустоте коридора раздался холодный, колкий как хруст льдинок смех. Но глаза Сезвена оставались серьёзны и пристально смотрели на него. — Трус, — сказал он. Риган поджал губы и молчал. Ярость постепенно утихала по мере того, как он разглядывал это лицо — с высокими скулами и матово белой кожей. С чёрными ресницами, и бледными тонкими губами. Это горло, светлое и нежное, в которое хотелось вцепиться зубами. И руки — Сезвен скрестил их на груди. В одной держал снятую с другой перчатку, а обнажённые пальцы второй положил себе на плечо, и Риган видел, какие они бледные и тонкие. К ним так и хотелось приникнуть губами. Они гипнотизировали даже оставаясь неподвижными, и Ригану пришлось качнуть головой, чтобы отогнать этот колдовской дурман. — Да, я трус, — согласился он. — Но трус живёт дольше. И я, пожалуй, подержусь от тебя в стороне, вместо того чтобы играть с огнём. Улыбка Сезвена стала грустной, а в зрачках появилась злость. — Думаешь, я тебя отпущу? — спросил он. Риган повёл плечом. — Я твой раб, — признал он, — сопротивляться не смогу. Хочешь уничтожить меня — сделай это сейчас. Сезвен молчал и не двигался с места. Риган неотрывно смотрел на него, ожидая продолжения. — Я вспоминал тебя, — сказал Сезвен тихо. Риган закрыл глаза. Он не хотел верить своим ушам. Слишком хорошо знал, куда заводит эта дорога. — Тебе не было нужды вспоминать, — сухо сказал он. — В твоих руках — поводок от моей жизни. Если хочешь — просто отдай приказ. Риган открыл глаза, вглядываясь в ледяные зрачки. — Я не хочу так, — сказал Сезвен. — Я никогда тебя не принуждал. Риган попытался улыбнуться и не смог. — Я знаю, — комок, поднявшийся в горле, мешал говорить, — я приползаю к тебе сам. Не нужно никакого поводка. Он помолчал и добавил: — Больше так не будет… Хозяин. — Будет, — тихая грусть отразилась у Сезвена в глазах, и лёгкая улыбка коснулась губ. — Отпусти. — Не могу. Оба снова замолкли.  — Когда я впервые увидел тебя, — сказал Сезвен, — то думал, что моё сердце обожгло огнём, который вырвался из Ада вместе с тобой. Риган отвернулся. — Верни меня туда, — попросил он. — Лучше сгореть… Чем надеяться… Что когда-нибудь… Мы сможем… ещё раз. Сезвен молчал. Лицо его снова стало холодным. — Завтра в башне приём в преддверии зимней сессии Конклава. Будут приветствовать гостей. — Я уеду с утра. — Нет. Я хочу, чтобы ты пришёл. Риган скрипнул зубами. — Я не хочу видеться с тобой, — процедил он. — Я приехал сюда не ради тебя. — Это приказ, — спокойно и ровно ответил чародей. — Я буду ждать тебя у Ледяного озера в Башне Луны. В двенадцать часов. Риган всё искал слова, чтобы объяснить, почему он не может выполнить этот приказ, но Сезвену надоело спорить и ждать. Образ его заколыхался, расплываясь в воздухе, и спустя несколько долгих мгновений истаял совсем. Риган стиснул кулак и рванулся было вниз, в бессильной потребности продолжить разговор — но остановил себя. Сделал глубокий вдох. Снова развернулся и двинулся вверх. В комнате, взятой на ночь, было холодно и темно. Движением пальцев демон разжёг огонь и, не коснувшись свеч, принялся сбрасывать плащ, расстёгивать доспех. Когда одежда оказалась на полу, он нырнул в покрытую шерстяным покрывалом постель и попытался уснуть, но голос Сезвена всё ещё звенел в его ушах, и картины пламени, бушевавшего кругом, то и дело снова проносились в голове. Он думал, что там, в его личном посмертии — находится Ад. Сезвен заставил его познать новые грани боли. Теперь Риган знал — настоящий Ад здесь, возле него. Находиться рядом и знать, что никогда не получит от Сезвена то, в чём нуждается больше чем в хлебе или воде. «Ненавижу тебя», — прошептал Риган и наконец погрузился в сон.