Moments

— А ну блять иди сюда, сукин ты сын! Мэй делает шаг навстречу, но ее тут же бесцеремонно дергают за руку, и девушка в одно мгновение оказывается в стальных объятиях замершего Ноль-первого. Буквально в метре от них только что обваливается стена. — Ох ты ж… — бормочет тихо Мэй, ощущая чувство дежа вю, и переводит взгляд на крусника. Тот тоже выглядит удивлённым и явно не совсем понимает, что происходит, и почему он сейчас сжимает Мэй в объятиях. Впрочем, Ноль-первый довольно быстро справляется с потрясением и выпускает девушку из рук. Ещё и крылом несильно бьет, чтобы уж наверняка показать, что спас он неспециально. — Пойдём, — говорит крусник. — Мне стало скучно. Мэй тяжело вздыхает и встаёт с земли. По разодранному предплечью струится кровь, но девушка на это совершенно не обращает внимания, как и на то, что Ноль-первый разодрал ей именно то предплечье. Что ж, первое близкое знакомство с Ноль-первым проходит практически точно так же, как и с его братом. Мэй с Ноль-первым долго обнюхиваются, привыкают друг к другу. Оба поначалу ведут себя настороженно и сохраняют определённую дистанцию. И хотя Мэй всегда приветствует крусника в моменты его активации, которые ей удаётся застать, но дальше обычно дело не заходит. Исаак этому даже рад, потому что Ноль-первый ведёт себя гораздо сдержаннее Каина и никогда не дурачится и не капризничает. В целом, настроение крусника стабильно: либо плохое, либо хорошее, и тогда (только тогда!) с ним можно поговорить, не опасаясь за свою жизнь. С Мэй Ноль-первый говорит очень редко, девчонка, впрочем, тоже не шибко к нему лезет, но каким-то неведомым даже для Исаака образом, ей удаётся улавливать тот момент «замещения» сознания Каина на крусника, и она непременно приветствует его. — С пробуждением, Ноль-первый. Мэй не зовёт его именем носителя, исключительно «Ноль-первый». Отдельное сознание, отдельная личность. Есть Каин, а есть этот самый Ноль-первый со своим характером, эмоциями и желаниями. Именно так она говорит Исааку, отвечая на его вопрос о разделении личностей носителя и колонии. Для Мэй нет чудовища или монстра. Она очень редко позволяет себе вскользь заметить, что Ноль-первый прекрасный и вообще очень похож на ангела, на что крусник первое время лишь громко фыркает. — Здравствуй, Ноль-первый. С каждым разом крусник позволяет себе чуточку больше: огрызнётся, ударит крылом, оцарапает или попытается укусить и не собирается объяснять причины такого поведения. — Тебя что-то беспокоит, Ноль-первый? Первой на контакт идёт Мэй, что, впрочем, Исаака ничуть не удивляет. А вот то, что Ноль-первый добровольно подставляет голову, требуя, чтобы его погладили — очень даже. Хотя буквально через пару минут крусник вспоминает, что он вообще-то грозный хищник и демонстративно кусает Мэй за руку. — Это было нереально круто! Исаак тяжело вздыхает и закуривает, наблюдая за восхищенной Мэй, подбежавшей к замершему Ноль-первому. Девчонка что-то говорит, активно жестикулируя и, судя по озадаченному виду, крусник не совсем понимает, в чем же дело. И почему его вдруг хвалят за убийство целого взвода охраны. Однако все же позволяет погладить себя по голове, правда, потом на всякий случай все равно кусает Мэй в качестве профилактики. Ноль-первый выглядит совсем немного озадаченным, когда после активации не обнаруживает рядом с собой девчонку. Он осматривается по сторонам и даже пытается выйти на Мэй по коммуникатору, но когда попытки проваливаются, все же обращается к терпеливо ждущему Магу: — Исаак, а где Мэй? — Она в лазарете, фюрер. Лежит без сознания. — Вот как. Что ж, идём. Будь на его месте Каин — он бы сразу же помчался в лазарет, чтобы узнать, что же случилось с его подружкой, но на радость Исаака, сейчас здесь Ноль-первый, для которого Мэй не столь важна. Впрочем, когда крусник срывает с трупа убитой женщины золотую цепочку с кулоном и заявляет, что хочет отдать ее Мэй, Исаак всерьёз начинает волноваться. Когда в дальнем коридоре слышится взрыв, Исаак лишь устало вздыхает и продолжает разгребать отчёты. Уже ни для кого не секрет, что это так «играет» Ноль-первый, гоняя Мэй по всему замку. А взрывы… Ну, им же надо как-то срезать путь. — Подготовь койку в общей палате, — обращается Исаак к Гудериану. — И операционную на всякий случай. Все как всегда. Оборотень кивает и поспешно покидает кабинет, пока ещё можно уйти незамеченным. В общей палате вокруг койки Мэй как-то сразу же образовывается мертвая зона, потому что большую часть времени рядом с ней находится Каин. Или Ноль-первый. Сейчас разница межу ними во время общения с девушкой не столь велика, а вот окружающие вынуждены страдать из-за постоянных перепадов настроения фюрера. Поэтому Исаак выгоняет этих двоих из лазарета чуть ли не пинками, заявляя, что лекарства от глупости ещё не изобрели. У Ноль-первого наблюдаются резкие перепады настроения: это, наверное, барахлит система наномашин из-за поглощённых колоний, но Исаак точно не берётся судить, потому что к круснику в таком состоянии подходить крайне опасно. Сейчас Ноль-первый на грани истерики: воздух в комнате трещит и даже иногда бьет слабыми разрядами, крылья крусника чуть подрагивают, а сам он, словно натянутая струна, готовый вот-вот сорваться. Кстати в углу уже лежат разорванные трупы двух рядовых метаселян, попавшихся фюреру под горячую руку. Исаак не знает, что на этот раз послужило подводом для истерики, но на всякий случай вызывает к ним Мэй, отчего-то уверенный в том, что уж девчонка точно сумеет во всем разобраться. — Только не делай резких движений, — предупреждает Маг ее. — Сейчас он запросто может убить тебя. — Да-да… Мэй кивает, даже на мгновение не останавливаясь, и сразу же направляется к замершему Ноль-первому, который ее уже давно заметил. — Что случилось? — спрашивает девушка, подходя к фюреру почти вплотную. — Тебя кто-то обидел? — Ты не поймёшь, — крусник недовольно поджимает губы и бросает короткий взгляд на трупы метаселян. — Кто ты вообще такая, чтобы понять меня? Воздух в комнате трещит, а Исаак готовит к активации Щит, чтобы в случае чего остаться в живых. Надо бы как-то оттащить девчонку… — Я — твой друг. — Я — чудовище! Исаак видит, как на мгновение искажается лицо Мэй, это замечает и Ноль-первый и уже готовится что-то сказать, но его совершенно бесцеремонно перебивают: — Это я — чудовище. Люди — чудовища. Но не ты и не твой брат. Ну, все, успокойся. Не слушай больше, — Мэй гладит замершего Ноль-первого по руке, в которой он сжимает копье, и заглядывает ему в глаза, явно ожидая ответа. Исаак в который раз поражается храбрости и глупости этой девчонки. А фюрер… фюрер раздраженно вздыхает и убирает оружие. Крылья с тихим шелестом исчезают, правда, напоследок Мэй все же огребает ими в качестве профилактики опять же. — Хочу играть, — капризно произносит Ноль-первый. — Пойдём играть, — улыбается ему Мэй.