Бегущий в лабиринте. Книга первая.

Чьи-то руки поддерживали Чанёля, пока он не смог стоять самостоятельно. Немного пошатываясь, ослепленный ярким светом, он отряхнул одежду. Его разбирало любопытство, но сильная слабость не позволяла толком рассмотреть, что происходит вокруг. Обступившие подростки молча наблюдали, как новичок крутит головой, пытаясь хоть что-то понять.

Под любопытными взглядами он сделал несколько неуверенных шагов. Раздались смешки, кто-то ткнул в Чанёля пальцем. Тут было по меньшей мере полсотни человек самого разного роста, телосложения, возраста и национальности. Все с волосами разной длины и в грязной, пропитанной потом одежде, словно эти люди занимались тяжелым физическим трудом.

Ничего не понимая, Чан смотрел то на подростков, то на ландшафт необычного места, в котором очутился. Они находились в центре огромной площади размером с несколько футбольных полей, окруженной четырьмя циклопическими стенами из серого камня, местами густо увитыми плющом. Стены, высота которых, вероятно, была не меньше нескольких сотен футов, образовывали идеальный квадрат. В центре каждой из его сторон зиял проход высотой во всю стену, ведущий, как отсюда показалось Чану, в длинные ходы и коридоры. — Гляньте на Салагу, — раздался скрипучий голос; Чанёль не видел, кто это произнес. — Ему так понравились новые апартаменты, что он сейчас шею свернет.

Несколько парней засмеялись. — Захлопнись, Крис! — грубо рявкнул кто-то.

Чан снова перевел взгляд на окруживших его незнакомцев. Высокий белокурый парень с острой челюстью и безучастным лицом, глядя на него, хмыкнул. Другой, коренастый, смотрел на Чанёля круглыми от удивления глазами, нервно переминаясь с ноги на ногу. Еще один, плотный мускулистый юноша с высоко закатанными рукавами, обнажавшими бицепсы, также внимательно изучал Чана. Остальные разглядывали его с не меньшим интересом. — Где я? — спросил Чанёль, поразившись забытому звуку собственного голоса. — В дрянном местечке, — произнес парень, стоявший слева. — Расслабься и наслаждайся жизнью. — Да ты только глянь на эту кучу кланка, балда стебанутая! Как пить дать, станет слопером!

Толпа отозвалась дружным смехом, как будто подростки в жизни не слышали ничего забавнее.

От обилия слов, значения которых Чанёль не понимал, он и вовсе растерялся. Шанк, кланк, куратор, слопер… Подростки обменивались этими словами с такой легкостью, что казалось странным, почему он их не понимает. Наверное, вместе с памятью он утратил и часть словарного запаса… Да, неприятно.

Смятение, любопытство, паника, страх — его переполняла целая гамма чувств. Но главенствовало все-таки тягостное ощущение безысходности, словно прошлая жизнь закончилась, была стерта из памяти и заменена чем-то пугающим. Хотелось убежать и спрятаться. — …даже в этом случае. Ставлю на кон свою печенку, — донесся давешний скрипучий голос.

Чанёль по-прежнему не видел лица говорившего. — Заткнитесь, я сказал! — прикрикнул парень. — Еще одно слово — и следующий перерыв будет сокращен вполовину!

Должно быть, их главарь, решил Чан. Нескрываемое любопытство парней смущало, и он сосредоточился на осмотре места, в которое попал.

Площадь была выложена массивными каменными блоками, из трещин и стыков которых торчали пучки высокой травы и бурьяна. В одном из углов площади находилась ветхая деревянная постройка странного вида, который сильно контрастировал с серой каменной стеной. Строение окружали несколько деревьев — их корни цеплялись за каменное основание, будто узловатые руки. В другом углу виднелось что-то вроде огорода — отсюда Чанёль смог разглядеть кукурузу, кусты томатов и какие-то фруктовые деревья.

В противоположной стороне он заметил небольшие дощатые загоны для овец, коров и свиней. Наконец, четвертый угол скрывали заросли деревьев; ближайшие были чахлыми — казалось, что они вот-вот засохнут. Было очень светло, однако солнца на голубом и безоблачном небе Чан не увидел. Ни о сторонах света, ни о времени по отбрасываемым стенами теням судить было невозможно — сейчас могло быть как раннее утро, так и поздний вечер. Пытаясь успокоиться, Парень глубоко вдохнул и уловил целый букет запахов: свежевспаханная почва, навоз, хвоя, что-то гниющее, какой-то приятный аромат. Почему-то он был уверен, что так пахнет ферма.

Чанёль снова посмотрел на пленивших его людей; несмотря на смущение, ему страшно хотелось буквально засыпать их вопросами.

Пленник, — подумал он. —Почему это слово всплыло в памяти?

Он всматривался в лица, стараясь оценить, с кем имеет дело. Глаза одного из юношей горели нескрываемой ненавистью, и Чанёль невольно поежился. У парня настолько злобный вид, что напади он сейчас на Чанёля с ножом, тот бы нисколько не удивился. Черные волосы юноши упали на глаза, он отбросил их назад резким движением головы, после чего развернулся и пошел к блестящему металлическому шесту рядом с деревянной лавкой. На вершину шеста пополз разноцветный флаг, вяло повисший в неподвижном воздухе.

Чан в изумлении наблюдал, как, подняв флаг, парень повернулся и сел на лавку.

Внезапно лидер группы — на вид ему было лет семнадцать — сделал шаг вперед. Одет он был вполне привычно — в черную футболку, джинсы и кроссовки, на руке красовались электронные часы. Было странно видеть обычно одетого человека: Чанёль почему-то решил, что каждый здесь должен носить нечто более мрачное, что-то наподобие тюремной робы. Волосы темнокожего были коротко подстрижены, а лицо — тщательно выбрито. За исключением постоянно хмурого взгляда, в его облике не было ничего угрожающего.

— Это долгая история, шанк, — произнес он. — Постепенно ты все узнаешь — завтра я возьму тебя на экскурсию. А до тех пор… постарайся ничего не сломать. Я — Чунмён.

Протянув руку, лидер молча ждал рукопожатия.

Не отдавая себе отчета, Чан отвернулся от Чунмёна, молча побрел к ближайшему дереву и сел под ним, оперевшись спиной о шершавый ствол. Его вновь охватил почти невыносимый страх, но он глубоко вдохнул и попытался заставить себя не паниковать.Просто смирись. Если поддашься страху, не сможешь разобраться в ситуации.

— Так расскажи, — произнес Ёль низким срывающимся голосом. — Расскажи мне долгую историю!

Мён удивленно оглянулся на приятелей.

Ёль снова окинул взглядом толпу: его первоначальная оценка оказалась верной — здесь было человек пятьдесят-шестьдесят самого разного возраста, как совсем еще дети, так и подростки постарше, вроде Чунмёна. Тот выглядел одним из самых старших. И вдруг Чан с ужасом понял, что совсем не помнит, сколько лет ему самому. — Нет, серьезно, — спросил он, оставив всякую попытку скрыть страх. — Где я?

Мён подошел к Чану и сел напротив, скрестив ноги; за ним последовали и другие ребята, сгрудившись позади. Всем хотелось видеть говорящих получше, поэтому подростки толкались и вытягивали головы. — Если тебе не страшно, — начал Мён, — значит, ты не нормальный человек, а псих. Будешь вести себя не как все — сброшу с Обрыва. — Обрыва?.. — переспросил Чанёль, побледнев. — Ладно, забей. — Мён потер глаза. — Невозможно объяснить все сразу, понимаешь? Мы тут не убиваем шанков вроде тебя. Гарантирую. Но тебе придется постараться не быть убитым. Или выжить. Называй как хочешь. Лидер умолк.

Чанни почувствовал, как кровь отхлынула от лица. — Слушай, — тяжело вздохнул лидер, проведя пальцами по коротко стриженным волосам, — я не силен в таких вещах. Ты у нас первый Салага с тех пор, как убили Тао.

От этих слов у Чана перехватило дыхание.

Из толпы вышел какой-то парень и, подойдя к Мёну, отвесил тому шутливый подзатыльник. — Дождись, когда поведешь его на гребаную экскурсию, Чунмён, — произнес он хриплым голосом с необычным акцентом. — Не видишь, парень совсем перепугался? Первый раз слышит о таких вещах. — Он наклонился и протянул Чанёлю руку. — Меня зовут Лухан, и мы все будем очень признательны, Шнурок, если ты простишь нашего нового кланкоголового босса.

Чанёль с пожал ему руку — в отличие от лидера, Лухан казался более дружелюбным. Ростом он был чуть выше Мёна, но выглядел намного моложе — на года три или около того. Длинные светлые волосы были красиво уложены назад, на мускулистых руках выступали вены. — Брось, — проворчал лидер, жестом приглашая товарища сесть рядом. — Он понимает едва ли половину из того, что я говорю. Раздались редкие смешки. Чтобы лучше слышать Лухана и Чунмёна, окружающие подступили почти вплотную к ним.

Лидер широко развел руки ладонями вверх. — Это место называется Глэйд. Здесь мы живем, едим и спим. Себя мы называем глэйдерами. Это все, что пока… — Кто отправил меня сюда? — требовательно спросил Чанёль. Страх уступил место злости. — И как… Не успел он договорить, как рука Мёна метнулась к Чану и ухватила его за майку. — Поднимайся, шанк! Вставай! —лидер вскочил на ноги, потащив за собой Чана. Обескураженный Чанёль встал и пятился от надвигающегося на него Мёна, пока не уперся спиной в дерево. — Не стоит меня обрывать, щенок! — рявкнул Чунмён ему прямо в лицо. — Слушай, придурок, если бы мы рассказали тебе все сразу, ты наделал бы полные штаны кланка прямо тут, а то и вообще помер бы со страха! А потом чистильщики выкинули бы тебя куда подальше, потому что пользы от тебя уже не было бы никакой! — Не врубаюсь, о чем ты толкуешь, — медленно произнес Ёль, отметив, однако, что голос наконец-то обрел твердость. К Мёну подскочил Лухан и обхватил того за плечи. — Остынь, Чунмён , только хуже сделаешь. Не понимаешь разве? Тяжело дыша, лидер отпустил майку парня. — Нет времени любезничать, Салага. Старая жизнь закончилась. Началась новая. Учись быстро, слушай других и помалкивай. Сечешь? В поисках поддержки Чанёль посмотрел на Лухана. Внутри все клокотало, глаза горели от наворачивающихся слез.

Лухан кивнул. — Слышал, что он сказал, Шнурок? Чанёль кипел от злости, страшно хотелось наброситься на кого-нибудь с кулаками, но он просто ответил: — Да. — Лады, — сказал лидер. — Первый День — вот что для тебя сегодня, шанк. Надвигается ночь, и скоро вернутся бегуны. Сегодня Ящик прибыл поздновато, так что на экскурсию времени не осталось. Прогуляемся завтра, сразу после подъема. — Он повернулся к Лухану. — Обеспечь его лежанкой. Пусть поспит. — Лады, — ответил Лухан.

Лидер пристально посмотрел на Чанёля. — Спустя несколько недель ты освоишься, шанк. Будешь наслаждаться жизнью и нам помогать. Каждому было тяжко в Первый День, ты — не исключение. С завтрашнего дня у тебя начнется новая жизнь.

Он повернулся и сквозь расступившуюся толпу зашагал к покосившейся деревянной постройке в углу. Остальные начали расходиться, напоследок бросая на новичка долгие взгляды.

Ёль скрестил руки, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Пустота, выедавшая его изнутри, быстро уступила место такой печали, что от нее закололо в сердце. Навалилось слишком много. Где он? Что это за место? Какое-то подобие тюрьмы? Если так, за что его отправили сюда и на какой срок? Язык здешних обитателей непривычен, а их самих, казалось, вообще не беспокоит, будет он жить или умрет.

Вновь подступили слезы, но Чанёль сдержался. — Что я такого сделал? — прошептал он, не рассчитывая, что его кто-то услышит. — Почему меня бросили сюда? — Мы все прошли через это, Шнурок. — Лухан похлопал Чанёля по плечу. — У всех нас был Первый День, и каждого когда-то вытащили из темного Ящика. Не скрою, у тебя большие неприятности, а дальше может быть еще хуже. Но пройдет время, и ты станешь настоящим бойцом без страха и упрека. Видно, что ты не какой-нибудь долбаный слюнтяй. — Это тюрьма? — спросил Ёль. В сумраке сознания он безуспешно пытался отыскать малейший проблеск, который позволил бы вспомнить прошлое. — Слишком много вопросов, — сказал Лу. — Ничего обнадеживающего ответить не могу. Во всяком случае, пока. Сейчас постарайся успокоиться и прими положение как данность — утро вечера мудренее.

Чанёль промолчал, понурив голову и разглядывая под ногами трещины в камнях. Вдоль края одного из каменных блоков росла полоска бурьяна с мелкими листочками. Крохотные желтые цветочки тянулись вверх, словно пытались дотянуться до солнца, скрытого исполинскими стенами Глэйда. — Думаю, Чен будет тебе хорошим напарником, — продолжал Хань. — Парень малость неуклюж, зато отличный собеседник, когда все дела сделаны. Побудь здесь. Я скоро вернусь.

Едва он успел закончить фразу, как воздух прорезал истошный вопль — высокий, пронзительный, почти нечеловеческий крик эхом разнесся по выложенной камнем площади, заставив обернуться всех, кто на ней находился. От мысли, что вопль раздался из деревянной постройки, у Чана кровь застыла в жилах.

Даже Хань подскочил, как ужаленный. — Вот хрень! На десять минут нельзя отлучиться без того, чтобы медаки не начали истязать бедолагу! — Он покачал головой и слегка пнул Чана ногой. — Найди Чена и передай, что я поручил ему позаботиться о твоем спальном месте.

Сказав это, он со всех ног помчался к постройке.

Чанёль сполз на землю по грубой коре дерева, оперся спиной о ствол и закрыл глаза. Как бы ему хотелось, чтобы все происходящее оказалось лишь кошмарным сном!